Они сидели в кабинете начальника полиции — трое мужчин с озабоченными лицами.

Тяжело вздохнув, майор Митчелл сказал:

— Ну что ж, выходит, ничего не остается, как взять его под стражу?

— Похоже на то, — спокойно согласился Лич.

Митчелл посмотрел на старшего инспектора.

— Веселей, Баттл, — мягко сказал майор. — Бывало и хуже.

Тот вздохнул:

— Не нравится мне все это.

— А кому нравится? — отозвался Митчелл. — Но у нас вполне достаточно доказательств, чтобы получить ордер.

— Более чем достаточно, — сказал Баттл.

— В конце концов, если мы его не арестуем, то возникнет естественный вопрос: почему мы этого не сделали?

Баттл покорно кивнул.

— Давайте еще раз посмотрим, что мы имеем, — сказал начальник полиции. — Мы имеем мотив: Стрэндж и его жена получают в результате смерти леди большие деньги. Известно, что он последний, кто видел ее живой — слуги слышали, как они ссорились. Пиджак, в котором он был в тот вечер, забрызган кровью и, наконец, самое главное: на орудии убийства его — заметьте, только его — отпечатки пальцев.

— И все-таки, сэр, — сказал Баттл, — вам это тоже не нравится.

— Да, черт возьми, не нравится.

— А что именно вас не устраивает, сэр?

Майор Митчелл потеребил пальцами нос.

— Слишком уж по-дурацки все это проделано, — наконец сказал он.

— Ну, иногда, сэр, преступники ведут себя весьма глупо.

— Да знаю, знаю. Что бы мы делали, если бы они всегда вели себя умно?

Баттл повернулся к Личу:

— А что лично тебя не устраивает, Джим?

— Мне всегда нравился мистер Стрэндж, — понурившись, сказал Лич. — Я много лет знаю его, встречался с ним, и не только здесь. Он настоящий джентльмен. И настоящий спортсмен[158].

— Не очень понимаю, — медленно проговорил Баттл, — почему хороший спортсмен не может оказаться убийцей. В этом нет ничего невероятного. — Он помолчал. — А вот что меня не устраивает, так это ниблик.

— Ниблик? — удивился Митчелл.

— Да, сэр. Или звонок. Звонок или ниблик, одно исключает другое.

С присущей ему неспешностью и сдержанностью Баттл качал рассуждать вслух:

— Итак, что, собственно, произошло? По нашим предположениям, мистер Стрэндж вошел в спальню леди Трессилиан, они поссорились, потеряв самообладание, он ударил ее по голове нибликом. Так? Но тогда возникает вопрос: почему у него с собой оказался ниблик? Клюшка для гольфа, согласитесь, не тот предмет, с которым прогуливаются по дому.

— Ну, может, он как раз перед этим на лужайке отрабатывал какой-нибудь удар, а затем зашел поговорить с леди Трессилиан?

— Может, и так, да только никто этого не видел. Последний раз его видели с нибликом в руках почти неделю назад, когда он отрабатывал удар на песчаном грунте. Теперь давайте все-таки определимся. Они поссорились, и он вышел из себя — но, позволю себе заметить, я видел его на корте. Вы знаете, на соревнованиях эти звезды многое себе позволяют, бывает чуть не до драки доходит. Но я никогда не видел, чтобы мистер Стрэндж дал волю своим эмоциям. Так, как он владеет собой, — дай Бог каждому… Однако все же предположим, что он впал в ярость и размозжил старой леди голову…

— Возможна и другая трактовка, Баттл, — перебил старшего инспектора начальник полиции.

— Знаю, сэр. Преднамеренное убийство. Он, мол, хотел заполучить деньги престарелой леди. Но в этом случае это вполне объясняет испорченный звонок и снотворное, подсыпанное горничной, но абсолютно противоречит ссоре и ниблику! Если бы он задумал ее убить, он, наоборот, всячески избегал бы ссоры. Он ведь мог усыпить горничную, пробраться, когда все уснут, в спальню леди и ударить ее по голове. А потом, инсценировав взлом и ограбление, вымыть ниблик и преспокойно положить его на место. Не сходятся концы с концами: с одной стороны, хладнокровный план, с другой — неконтролируемый взрыв ярости, — вещи, согласитесь, несовместимые.

— Все это довольно убедительно, Баттл, но нам-то как быть?

— Не идет у меня из головы этот ниблик, сэр.

— Но ведь никто не мог ударить им, не смазав отпечатков пальцев Невила. Это ведь не подлежит сомнению?

— Значит, ударили чем-то другим.

Майор Митчелл перевел дух и спросил:

— А вам не кажется, что это не слишком убедительное предположение?

— Я думаю, здесь есть доля здравого смысла, сэр. Этим нибликом ее мог ударить только Стрэндж, или его вообще не использовали подобным образом. Я склоняюсь именно ко второму варианту: что его подбросили, предварительно измазав кровью. Доктора Лейзенби, заметьте, ниблик тоже не слишком убедил. Ему пришлось признать его орудием убийства только потому, что он оказался под рукой, и он не мог взять на себя ответственность утверждать, что это был не ниблик…

Майор Митчелл откинулся на спинку кресла.

— Продолжайте, Баттл, — сказал он. — Даю вам карт-бланш. Что дальше?

— Забудем на минуту о ниблике, — сказал Баттл. — Что может еще бросить тень на мистера Стрэнджа? Прежде всего — мотив. Был ли у него серьезный мотив для убийства леди Трессилиан? Да, он наследует деньги — это, конечно, серьезная причина, но только при условии, что он в них нуждается. Сам же он утверждает обратное. Я предлагаю проверить его финансовое положение. Если у него возникли проблемы и ему срочно понадобились деньги, тогда один вопрос… Если же у него все в порядке, как, собственно, он и говорит, тогда…

— Вот именно, что тогда?

— Тогда нам следует поискать мотив у других обитателей дома.

— Значит, вы считаете, что улики против Невила сфабрикованы?

— Я где-то вычитал одну фразу, запала, знаете ли, в душу… Изящная женская ручка. Я думаю, тут что-то в этом роде. Эдакое изуверское преступление, но за кулисами угадывается эта самая изящная женская ручка…

Воцарилась тишина. Начальник полиции внимательно смотрел на Баттла.

— А знаете, — наконец сказал он, — может, вы и правы. Есть в этом деле, черт побери, какая-то заковыка. Так что вы предлагаете? Каков ваш план?

Баттл поскреб свой квадратный подбородок.

— Я всегда, сэр, — начал он, — предпочитаю не нарушать естественный ход событий. Все складывается так, что подозрение падает на мистера Невила Стрэнджа. Ну, так и будем его подозревать. Брать его под стражу при этом вовсе не обязательно. Но вот намекнуть, что мы его подозреваем, допросить, сделать вид, что арест всего лишь дело времени — другое дело. И посмотрим, как на это отреагируют остальные. Проверим его показания, проследим детально перемещения за вчерашний вечер. При этом будем действовать как бы это сказать… С открытым забралом. Чтобы всем было понятно.

— Да вы настоящий Макиавелли[159], инспектор. — Майор Митчелл лукаво подмигнул. — Будем надеяться, что вам удастся убедительно сыграть роль этакого тупицы-полисмена.

Старший инспектор улыбнулся.

— Я вообще предпочитаю идти на поводу у публики — делать то, что от меня больше всего ждут, сэр. На сей раз буду изображать тугодума — лучший способ усыпить их бдительность. И кое-что выяснить. Подозреваемый мистер Невил Стрэндж — прекрасная приманка. Вы знаете, у меня такое чувство, что в этом доме и в самом деле творится что-то неладное…

— Имеете в виду дела сердечные?

— Можно сказать и так, сэр.

— Хорошо, действуйте, Баттл. Вместе с Личем.

— Благодарю вас, сэр. — Баттл встал. — Кстати, от адвокатов ничего интересного?

— Нет. Я им звонил. Трилони я хорошо знаю. Он выслал мне копии завещаний сэра Мэттью и леди Трессилиан. Она имела доход около пяти тысяч фунтов в год — деньги вложены в надежные бумаги. Она оставила немного Баррет, немного Херстоллу, а остальное — Мэри Олдин.

— Надо приглядеться ко всем троим, — сказал Баттл.

— Не слишком ли вы подозрительны? — удивился Митчелл.

— Конечно, пять тысяч это не пятьдесят, — флегматично заметил Баттл. — Но многие убийцы шли на преступление и за гораздо меньшие суммы. Все определяют потребности. Баррет, например, чтобы получить наследство могла сама подсыпать себе снотворное.

— Да она чуть не померла. Лейзенби до сих пор не позволяет с ней разговаривать.

— Может, перебрала по неопытности. Херстоллу деньги тоже не помешали бы. Да и Мэри Олдин надо как можно скорее устраивать свою жизнь, а кто знает, сколько старушка еще протянула бы.

Главный констебль с сомнением посмотрел на Баттла.

— Ну ладно, — сказал он, — это уж вам с Личем решать. Приступайте к работе.