Баттл и Лич стояли на пороге уютной, хорошо обставленной спальни. Прямо перед ними на полу полицейский снимал отпечатки пальцев с рукоятки клюшки для гольфа — это был тяжелый ниблик[152]. Другой конец клюшки был весь в крови, и к нему прилипли два белых волоска.

У кровати доктор Лейзенби, исполняющий обязанности полицейского врача округа, склонился над телом леди Трессилиан.

Он выпрямился и вздохнул.

— Прямо в лоб. Страшный удар. Череп вдребезги. А потом для верности ударили еще раз. В общем, говорю как есть — не хочу морочить вам голову специальными терминами…

— Как давно ока мертва? — спросил Ленч.

— Смерть наступила от десяти вечера до полуночи.

— А точнее? Вы не могли бы указать точное время смерти?

— Предпочел бы этого не делать. Здесь возможно влияние множества факторов. А то отправите кого-нибудь на виселицу только на основании одного rigor mortis[153]. Не раньше десяти и не позже полуночи.

— Ее ударили этим нибликом?

Доктор посмотрел на клюшку.

— Похоже на то. К счастью, убийца не взял его с собой. По характеру раны я вряд ли установил бы орудие преступления. Видите, удар нанесен не острой гранью — били, видимо, пяткой.

— А это сложно — нанести такой удар? — спросил Лич.

— Если специально стараться — то да, — сказал доктор. — Похоже, это просто случайность, что удар пришелся именно таким образом.

Лич поднял руки и замахнулся, пытаясь смоделировать движение убийцы.

— Варварство, — пробормотал он.

— Да, — задумчиво кивнул доктор. — Все это, конечно, ужасно. Удар, как видите, нанесен по правой части черепа, и убийца, кто бы он ни был, должен был стоять справа от кровати лицом к изголовью — слева просто нет места: стена.

Лич навострил уши.

— Левша? — быстро спросил он.

— Я бы не рискнул утверждать это категорически, — сказал Лейзенби. — Слишком много потребовалось бы оговорок. Левша — это первое, что может прийти в голову… Хотя вполне вероятны и другие объяснения. Предположим, что старая леди повернула голову в момент удара. Или убийца, отодвинув кровать, зашел слева, а потом поставил кровать на место.

— Последнее, согласитесь, маловероятно.

— Согласен, но все возможно… У меня есть некоторый опыт в подобных делах, так что поверьте, мой мальчик, предположения об убийце-левше очень часто оказываются ошибочными.

Сержант Джонс, разглядывавший лежавшую на полу клюшку, заметил:

— Ниблик, кстати, самый обычный, на правую сторону.

Лич кивнул:

— Но убийца мог воспользоваться и чужой клюшкой. Кстати, доктор, как вы считаете, убийца — мужчина?

— Необязательно. Ниблик очень грозное оружие. Таким вполне могла убить и женщина.

— Насколько я понял, — с присущей ему неспешностью вступил в разговор Баттл, — вы, доктор, не можете утверждать, что убийство совершено именно этим орудием?

Лейзенби бросил на инспектора удивленный взгляд.

— Нет, конечно. Я могу лишь утверждать, что эта клюшка могла быть орудием убийства и скорее всего таковым и была. Но для того, чтобы окончательно подвести черту, мне необходимо провести анализ крови с клюшки и, кстати говоря, волос…

— Да-да, — согласился Баттл, — в таких делах надо быть педантичным.

— А у вас имеются какие-то сомнения в том, что леди убили этой клюшкой? — с любопытством спросил доктор.

— Нет-нет, что вы, — затряс головой Баттл. — Я человек незатейливый. И привык верить собственным глазам. Ее ударили чем-то тяжелым — клюшка тяжелая. На клюшке кровь и волосы — судя по всему кровь и волосы покойной. Ergo[154] — перед нами орудие убийства.

— Она спала, когда ее ударили? — спросил Лич.

— Думаю, нет. Взгляните на ее выражение лица. На мой взгляд — повторяю, это мое личное мнение, — на нее напали неожиданно. Никаких следов борьбы, страха или даже просто испуга. Похоже, она только проснулась и даже не успела сообразить, что происходит. Или же удар нанес человек, которого она знала и совершенно не опасалась.

— Горел только ночник, а верхний свет был выключен, — задумчиво сказал Лич.

— Да. Должно быть, она включила его, когда ее разбудили шаги вошедшего. А может, лампа горела все время.

Сержант Джонс наконец поднялся с пола. Лицо его расплылось в улыбке.

— На этой клюшке превосходные отпечатки, полным-полно, — сказал он. — Четкие, как ясный божий день.

Лич облегченно вздохнул:

— Что ж, это сильно упростит дело.

— Странный парень этот убийца, — сказал доктор Лейзенби, — оставил клюшку, оставил отпечатки — не хватает только визитной карточки!

— Возможно, он просто потерял голову, — предположил Баттл. — Не всякому удается сохранить хладнокровие.

— Вы, безусловно, правы, — кивнул доктор. — Извините, но мне пора идти к своей пациентке.

— К пациентке? — заинтересовался Баттл.

— Да. Дворецкий послал за мной еще до того, как обнаружили убийство. Горничную леди Трессилиан кашли утром в коматозном состоянии.

— А что с ней?

— Похоже, сильное отравление барбитуратами. Состояние тяжелое, но скорее всего она выкарабкается.

— Горничная? — переспросил Баттл. Своими бычьими, навыкате, глазами он медленно обвел комнату, задержавшись на толстом шнуре с массивной кистью, висевшей у самой подушки.

Лейзенби кивнул:

— Совершенно верно. В случае чего леди Трессилиан сразу же звонила: дергала за кисть колокольчика, вызывала таким образом горничную. В эту ночь она могла звонить сколько угодно — горничная все равно бы ничего не услышала.

— Похоже, кто-то позаботился об этом заранее? — спросил Баттл. — Что скажете, доктор? Раньше горничная часто принимала снотворное?

— Говорю с уверенностью — вообще никогда. В ее комнате — ни одного порошка. Я выяснил, как было дело. Сенна[155]. Она пила отвар сенны каждый вечер. Снотворное подмешали в отвар.

Старший инспектор задумчиво поскреб подбородок.

— Мм-да, — промычал он. — Похоже, кто-то знает все про всех в этом доме. Знаете, доктор, очень это странное убийство.

— Ну это уже ваша забота, — сказал Лейзенби.

— Хороший он человек, наш доктор, — сказал Лич, когда Лейзенби вышел из спальни.

Дядя и племянник остались наконец одни. Все фотографии были сделаны, все параметры записаны. Двое полицейских теперь знали все, что можно было знать о месте, где произошло преступление.

В ответ на замечание племянника Баттл лишь молча кивнул. Похоже, он усиленно над чем-то размышлял.

— А как ты думаешь, — наконец спросил он, — мог убийца сработать этой клюшкой в перчатках — если клюшка не его (а она скорее всего не его) — и не смазать при этом отпечатки пальцев хозяина?

Лич покачал головой:

— Не думаю, да ведь и вы всерьез так не считаете. Нельзя взять клюшку, не смазав отпечатки. А ведь они не смазаны. Они на редкость четкие. Взгляните сами.

Баттл кивнул, соглашаясь.

— Ну что ж. Теперь надо аккуратно взять отпечатки у всех обитателей дома. Думаю, проблем не будет, и тогда одно из двух: или ни одни пальчики не совпадут, или же…

— Или же мы найдем его?

— Точно. А может, ее.

Лич покачал головой.

— Женщина… вряд ли. Отпечатки на клюшке мужские. Для женщины слишком велики. И потом — это явно не женское преступление.

— Да, — согласился Баттл. — Преступление чисто мужское. Он должен быть жесткий, сильный, довольно тренированный и очень умный. У тебя есть на примете подходящая кандидатура из обитателей этого дома?

— Да я тут вообще никого не знаю. Кстати, сейчас они все в столовой.

Баттл тут же направился к двери.

— Что ж, пойдем познакомимся. — Он обернулся, посмотрел на кровать и покачал головой. — Не нравится мне этот шнур.

— А в чем дело?

— Он не в порядке.

Закрывая дверь, Баттл задумчиво проговорил:

— И кому понадобилось ее убивать? Конечно, многие сварливые старухи напрашиваются, чтобы им приложились по черепу. Но эта леди вроде бы не из таких. Ее, похоже, любили.

Он помолчал, потом спросил:

— Она богата? Кто унаследует деньги?

— Вот это-то и главное! — Лич сразу сообразил, к чему клонит дядя. — Здесь, скорее всего, и зарыта собака. Надо сразу же это выяснить.

Пока они спускались по лестнице, Баттл, держа в руке список обитателей дома, зачитывал вслух:

— Мисс Олдин, мистер Ройд, мистер Стрэндж, миссис Стрэндж, миссис Одри Стрэндж. Мм-да, не многовато ли для одного мистера Стрэнджа?

— Как я понимаю, это две его жены.

Баттл удивленно поднял брови и пробормотал:

— Он что — Синяя Борода?[156]

В столовой все были в сборе — сидели за столом и пытались делать вид, что завтракают.

Инспектор наметанным глазом окинул обращенные к нему лица. И попытался определить «кто есть кто» — с помощью своих особых методов. Присутствующие очень бы удивились, узнай о том, как они выглядят в глазах Баттла. Оценка его была далеко не беспристрастной. Его мало интересовали рассуждения о презумпции невиновности и о том, что человек невиновен, пока суд не вынес своего решения; кто оказался в силу обстоятельств вовлеченным в эту историю, на каждого инспектор смотрел как на потенциального преступника.

От сидевшей во главе стола бледной Мэри Олдин взгляд Баттла медленно переместился на набивавшего рядом с ней свою трубку Томаса Ройда, потом остановился на обращенной к нему спиной Одри, с чашкой кофе в правой руке и сигаретой в левой; потом на Невиле, который с каким-то потерянным и смущенным видом пытался загасить дрожащей рукой сигарету, и наконец — на Кей, которая сидела, положив локти на стол, а в лице ее, несмотря на толстый слой косметики, угадывалась смертельная бледность.

«Предположим, — рассуждал про себя старший инспектор, — это мисс Олдин. Хладнокровная, умеющая владеть собой женщина. Такую голыми руками не возьмешь. Мужчина рядом с ней — темная лошадка — рука покалечена — делает непроницаемое, как у игрока в покер лицо, — скорее всего, с комплексом неполноценности, а может, и нет. А это, судя по всему, одна из жен; напугана до смерти — да, явно чего-то боится. Чашка в правой руке, сигарета — в левой — м-да, забавно. Теперь Стрэндж. Где-то я его уже встречал. Руки дрожат — совсем нервишки сдали. Рыжая девица, сразу видно, норовиста — разойдется — не остановишь, скорее всего настоящая фурия[157]. Впрочем, к тому же и неглупа».

Пока Баттл молча изучал присутствующих, инспектор Лич сделал краткое сухое сообщение. Мэри Олдин всех представила, заключив:

— Для нас это, конечно, сильное потрясение… однако все мы готовы по мере сил помочь следствию.

— Тогда начнем, — сказал Лич. — Кто-нибудь может сказать, что это за клюшка?

— Какой кошмар, — вскрикнула Кей. — Но ведь это…

Невил Стрэндж встал из-за стола и подошел к инспектору.

— Похожа на мою. Можно взглянуть?

— Теперь уже можно, — многозначительно сказал Лич. — Возьмите.

Выразительное «теперь» инспектора вроде бы не произвело на присутствующих должного впечатления. Невил осмотрел клюшку.

— Я думаю, это один из моих нибликов, — сказал он. — Через пару минут могу сказать точно. Можно пойти проверить, какие на месте…

Они прошли к большому шкафу под лестницей. Невил открыл дверцу, и перед удивленным взором Баттла предстала целая коллекция теннисных ракеток. Он тут же вспомнил, где видел Невила раньше, и быстро сказал:

— А я был на вашем матче в Уимблдоне, сэр.

— Правда? — небрежно бросил через плечо Невил.

Он отодвинул несколько ракеток. В глубине шкафа, прислоненные к рыболовным снастям, стояли две сумки с клюшками для гольфа.

— В гольф играем только мы с женой, — пояснил Невил. — Та клюшка мужская. Да, все верно, моя.

Он вынул из шкафа сумку, в которой было по меньшей мере четырнадцать клюшек.

«Эти спортсмены, похоже, к делу подходят серьезно, — подумал инспектор Лич. — Не позавидуешь ребятам, таскающим за ними тележку с подобным скарбом».

— Этот ниблик от Уолта Хадсона из Сент-Эберта, — пояснил Невил.

— Спасибо, мистер Стрэндж. Этот вопрос мы закрыли.

— Что поразительно, — сказал Невил, — ведь ничего не пропало. Да и замки вроде все целы. — В голосе его, помимо искреннего удивления, угадывался еще и страх.

«Все они, — заметил про себя Баттл, — сейчас только об этом и думают».

— И слуги, — продолжал Невил, — все наши слуги абсолютно вне подозрений…

— О слугах я поговорю с мисс Олдин, — мягко заметил Лич. — А у вас я хотел спросить: не подскажете, как связаться с адвокатом леди Трессилиан?

— Фирма «Асквит и Трилэни» в Сент-Лу, — отчеканил Невил.

— Спасибо, мистер Стрэндж. Мы хотели бы связаться с ними — навести справки о состоянии леди Трессилиан.

— То бишь узнать, кому достанутся деньги?

— Именно так, сэр. Ее завещание и прочие формальности.

— Не знаю, каково завещание, — сказал Невил, — но у нее у самой состояние было небольшое. Что же касается главного наследника, то мне он известен.

— И кто же он, мистер Стрэндж?

— По завещанию покойного сэра Мэттью Трессилиана все должно достаться мне и моей бывшей жене, но только после смерти леди Трессилиан.

— Вот как? — Инспектор Лич посмотрел на Невила взглядом собирателя, только что заполучившего необыкновенно редкий экземпляр в свою коллекцию. Под его торжествующим взглядом Невил нервно вздрогнул.

— А не скажете ли вы нам, мистер Стрэндж, — спросил Лич до противоестественности елейным голоском, — о каких суммах идет речь?

— Точно не знаю. Что-то около ста тысяч фунтов.

— В-вот как? И все — вам?

— Завещалось мне и моей жене.

— Понятно. Сумма значительная.

Невил улыбнулся и мягко заметил:

— Вы знаете, на жизнь мне хватает и своих денег. А ради того, чтобы ускорить получение наследства, я, поверьте, не пошел бы на такое дело…

Инспектор Лич всем своим видом выказал крайнее удивление тем, что его заподозрили в подобных мыслях.

Они вернулись в столовую, и Лич попросил собравшихся еще об одном одолжении. Отпечатки пальцев — чистая формальность — просто необходимо выяснить, нет ли в спальне убитой отпечатков, не принадлежащих кому-нибудь из обитателей дома.

На процедуру господа согласились охотно, едва ли не с энтузиазмом. Всех проводили в библиотеку, где их ожидал сержант Джонс со своими приборами.

Баттл и Лич тем временем занялись слугами.

Впрочем, нового узнали они немного. Херстолл рассказал, каким образом запирается дом на ночь и клятвенно заверил, что утром все засовы были в порядке. Никаких признаков вторжения в дом посторонних не было. Парадная дверь запирается на щеколду. Правда, вчера на щеколду не закрывали, а заперли только на ключ, потому что мистер Невил уходил в «Истерхэд Бэй» и собирался вернуться только поздно ночью.

— А вы не знаете, когда именно он вернулся?

— Знаю, сэр. Приблизительно около половины третьего. По-моему, он пришел не один. Я слышал голоса и шум отъезжающей машины. Потом я слышал, как дверь закрылась и как мистер Невил поднимался по лестнице.

— А во сколько он ушел в «Истерхэд Бэй»?

— Минут в двадцать одиннадцатого. Я слышал, как хлопнула дверь.

Лич кивнул. Похоже, от Херстолла сейчас большего не добьешься. Он поговорил с другими слугами. Все они были напуганы, нервничали, но в подобной ситуации это было вполне естественно.

Когда закрылась дверь за близкой к истерике кухаркой, которую опрашивали последней, Лич вопросительно поглядел на Баттла.

— Пригласи-ка еще раз горничную, — сказал старший инспектор. — Только не лупоглазую, а, ту высокую и худую, с кислой физиономией. Похоже, она что-то знает.

Эмма Уэлс явно чувствовала себя не в своей тарелке. Ее тревожило, что на этот раз крупный пожилой мужчина, судя по всему главный, решил сам заняться ею.

— Хочу вам дать один совет, мисс Уэлс, — вежливо начал Баттл. — Не стоит ничего утаивать. На представителей закона это производит не самое лучшее впечатление. Вы понимаете, что я хочу сказать?

— Да я никогда, я же… — нервничая и запинаясь, забормотала Эмма Уэлс.

— Полно, полно. — Баттл поднял свою огромную квадратную ручищу. — Вы ведь что-то видели или слышали, не так ли? Так что именно?

— Я не то чтобы слышала… То есть я просто не могла не услышать. И мистер Херстолл тоже слышал. Но я не думала, что это может иметь какое-то отношение к убийству.

— Может, и не имеет. Но все же расскажите.

— Ну, я собиралась спать. Было начало одиннадцатого. Но сначала мне надо было отнести грелку мисс Олдин, она требует ее и летом, и зимой. Ну а мне идти как раз мимо спальни ее светлости.

— Так-так, — подбодрил Баттл.

— Я услышала, как за дверью миледи и мистер Невил о чем-то спорят. Очень громко. Он даже кричал. Они ужасно ссорились.

— А вы не помните, о чем конкретно они говорили?

— Ну, вы же понимаете, я специально не подслушивала.

— Естественно. Но может быть, случайно, какие-то обрывки фраз?

— Ее светлость говорила, что не допустит этого в своем доме, а мистер Невил ответил: «Не смейте так говорить о ней». Он был очень сердит.

Баттл с непроницаемым лицом попробовал было зайти с другой стороны, но больше ничего не добился. Наконец он отпустил горничную.

Дядя с племянником переглянулись, и после некоторой паузы Лич сказал:

— Наверное, у Джонса уже есть какие-то результаты.

— А кто осматривает комнаты? — спросил Баттл.

— Уильямс. Толковый парень. Он ничего не пропустит.

— Хозяев, надеюсь, в комнаты не пускали?

— Естественно, пока Уильямс не закончит.

В эту минуту дверь открылась, и в комнату заглянул Уильямс. Это был совсем еще молодой человек.

— Хочу вам кое-что показать, — сказал он. — В комнате мистера Невила Стрэнджа.

Они прошли к апартаментам в западном крыле дома.

Уильямс указал на кучку одежды на полу. Темно-синий пиджак, брюки и жилет.

— Где ты это нашел? — быстро спросил Лич.

— Были запихнуты в шкаф. Вы только взгляните, сэр.

Он приподнял темно-синий пиджак и указал на обшлага.

— Видите эти темные пятна? Я не я буду, если это не кровь! А здесь! — И он показал на забрызганный чем-то темным рукав.

— Мм-да. — Баттл старался избегать загоревшихся взглядов коллег. — Не очень-то здорово для мистера Невила. Что еще?

— Темно-серый костюм в тонкую полоску брошен на стуле в ванной. Там же — огромная лужа воды.

— Похоже на то, что он спешил замыть кровь. Да. Впрочем, окно приоткрыто, может, это дождь?

— Такая-то лужа, сэр? Можете посмотреть, ее до сих пор не убрали.

Баттл молчал. Перед глазами его невольно возникла картина: человек с окровавленными руками в спешке стаскивает с себя забрызганную кровью одежду, запихивает ее поглубже в шкаф, бежит в ванную, открывает кран на полную катушку и яростно смывает с себя кровь.

Он перевел взгляд на дверь в противоположной стене.

— Это в комнату миссис Стрэндж, сэр, — предупредил его вопрос Уильямс. — Она заперта.

— Заперта? С этой стороны?

— Нет, с той.

— С той, говоришь?

На какое-то время Баттл задумался. Наконец он сказал:

— Давайте-ка еще раз поговорим с дворецким.

Херстолл явно нервничал. Ледяным тоном Лич задал ему вопрос:

— Почему вы не сказали нам, Херстолл, что вчера вечером мистер Стрэндж и леди Трессилиан ссорились?

Старик дворецкий растерянно моргнул.

— Мне и в голову не могло прийти, сэр, что это имеет какое-то значение. И потом, то, что вы называете ссорой, было не более чем легким расхождением во мнениях.

С трудом удержавшись, чтобы не съязвить по поводу «легкого расхождения во мнениях», Лич спросил:

— В каком костюме был вчера за обедом мистер Стрэндж?

Херстолл в нерешительности задумался.

— В темно-синем или в сером в полоску? — подсказал Баттл. — Позвольте заметить, если не вспомните вы, то вспомнит кто-нибудь другой.

— Я вспомнил, сэр. Он был в темно-синем костюме. — И, словно торопясь восстановить свой пошатнувшийся авторитет, добавил: — Это семейная традиция, сэр, не переодеваться летом в вечернее платье. После обеда господа имеют обыкновение гулять — иногда в саду, иногда у реки.

Баттл кивнул. Херстолл направился к выходу. В дверях он столкнулся с Джонсом. Сержант выглядел возбужденным.

— Есть, сэр! Я определил отпечатки. Конечно, пока это только предварительный результат, но я уверен, что он же окажется и окончательным…

— Ну и? — спросил Баттл.

— Отпечатки на рукоятке ниблика, сэр, принадлежат мистеру Невилу Стрэнджу.

Баттл откинулся на спинку кресла.

— Ну что ж, — сказал он, — вроде все сходится?