По возвращении в Галлз-Пойнт племянника и дядю ожидали отчеты Уильямса и Джонса.

Больше ничего существенного в комнатах не обнаружили. Слуги просят разрешения начать обычную работу по дому. Можно ли им это позволить.

— В общем, да, — сказал Баттл. — Только вначале я хочу сам пройтись по верхним этажам. Комнаты могут многое рассказать о своих обитателях.

Сержант Джонс поставил на стол картонную коробочку.

— Это с темно-синего костюма мистера Невила Стрэнджа. Рыжие волосы с обшлага, светлые — с воротника и правого плеча.

Баттл осторожно вынул два длинных рыжих волоска и несколько светлых. Внимательно их рассмотрев, он лукаво подмигнул сержанту:

— Нам повезло. В доме полный набор: брюнетка, блондинка и рыженькая. Легко ориентироваться. Так значит, на обшлаге рыжие, а на воротнике светлые? Наш мистер Стрэндж настоящая Синяя Борода. Одной рукой обнимает одну жену, а на другом плече покоится голова другой.

— Кровь с рукава отправлена на анализ, сэр. О результатах тотчас же сообщат по телефону.

Лич кивнул.

— А что слуги?

— Я все выяснил, как вы велели, сэр. Никто не собирался уходить, и никто не держал обиды на старую леди. Она была строга, но ее все любили. И вообще со слугами управлялась мисс Олдин. Они, кстати, хорошо отзываются и о ней.

— Да, расторопная особа, — сказал Баттл. — Я это сразу отметил. Если убила она, то голыми руками ее не возьмешь.

— Но ведь отпечатки на ниблике, сэр, они… — ошеломленно пробормотал Джонс.

— Знаю, знаю, — перебил его Баттл. — Единственный подозреваемый — мистер Стрэндж. Кстати, почему-то принято считать (между прочим, зачастую совершенно напрасно), что заядлые спортсмены не обременены интеллектом. Однако я не совсем уверен, что Невил Стрэндж такой уж идиот. Ну а что там с порошками горничной?

— Лежат на полке в ванной для прислуги на третьем этаже. Обычно она заваривает их около полудня, и оставляет там до вечера.

— Следовательно, каждый имел возможность подсыпать туда все, что угодно. Точнее сказать, каждый, кто был в доме.

— Это наверняка кто-то из своих, — с убеждением сказал Лич.

— Согласен. Хотя, кто его знает… В дом войти мог любой, у кого есть ключ от парадной. Вчера вечером ключ был у Невила, но ведь можно было изготовить и дубликат, а для какого-то вполне достаточно и кусочка проволоки, чтобы справиться с замком. Впрочем, человек со стороны вряд ли мог знать, как устроен звонок в комнате покойной или то, что Баррет каждый вечер пьет отвар сенны. Это мог знать только кто-то из домашних. Ну а теперь, Джим, пойдем посмотрим на эту ванную комнату, да и… вообще оглядимся.

Свой обход они начали с верхнего этажа. Первой была кладовка, заваленная сломанной мебелью и прочим хламом…

— Здесь я еще не искал, сэр, — начал было Джонс. — Я подумал, что…

— И правильно подумали. Чего тут искать? Только время терять. Судя по слою пыли на полу, сюда не заглядывали по меньшей мере полгода.

На том же этаже были две пустовавшие спальни с ванными и комнаты слуг. Баттл, заглядывавший в каждую дверь, отметил про себя, что Элис, горничная с выпученными глазами, спала с закрытым окном, у другой горничной, сухопарой Эммы, весь туалетный столик был уставлен фотографиями многочисленных родственников, а в комнате Херстолла было несколько образчиков фарфора, очень дорогого, хоть и с небольшими трещинками, — дрезденского и «Краун Дерби».

Комната поварихи была удручающе чиста, а кухарки — на удивление неряшлива. Баттл открыл дверь в ванную комнату, ближайшую к лестничной площадке. Уильямс указал ему на длинную полку над ванной, на которой стояли стаканчики с зубными щетками, разные кремы, бутылочки с солью и лосьон для волос. С краю стоял распечатанный пакет с сенной.

— На пакете и на стакане никаких отпечатков?

— Только самой горничной. У меня есть образец, снятый в ее комнате.

— А ему и не надо было брать стакан, — сказал Лич. — Достаточно просто высыпать туда снотворное.

Баттл пошел вниз по лестнице, Лич прилежно следовал за ним. На середине пролета в стене располагалось непонятно для чего встроенное окошко. В углу стояла длинная палка с крючком.

— Это чтобы открывать фрамугу, — пояснил Лич. — Но для взломщика это дохлый номер. Фрамуга только слегка опускается. Слишком узкая щель, чтобы пролезть.

— А я и не думаю, что кто-то проник через это окно, — сказал Баттл. Он еще раз задумчиво посмотрел на окно.

Первой комнатой этажом ниже была спальня Одри Стрэндж. Чистая, аккуратная, на туалетном столике рядком лежали щеточки из слоновой кости, на стульях и кровати никакой одежды. Баттл заглянул в шкаф. Пара простых пиджаков и юбок, два вечерних платья, несколько легких летних платьиц. Одежда, купленная в магазинах, была дешевой, сшитая же на заказ — от самых престижных портных, дорогая, ко уже не раз одевавшаяся.

Баттл кивнул. У письменного стола он задержался чуть дольше, повертел в руках ручку, посмотрел на промокательную бумагу, заглянул в корзину для бумаг.

— Ничего интересного, — сказал Уильямс.

— Да, вы правы, — кивнул Баттл. — Ничего интересного.

Они пошли дальше.

В комнате Томаса Ройда был настоящий кавардак. Кругом валялась одежда. Столики и пол у кровати усыпаны пеплом, всюду разбросаны трубки, на самой кровати — раскрытый на середине «Ким»[160] Киплинга.

— Привык, что за ним убирают туземцы, — заметил Баттл. — Любит перечитывать старые книги. Консерватор, не иначе…

Комната Мэри Олдин была маленькая, но уютная. Баттл окинул взглядом полки: книги о путешествиях и старомодные с серебряными набалдашниками щетки. Обстановка и обои более современные, чем в других комнатах.

— А эта не столь консервативна, — заметил Баттл. — И никаких фотографий. Дамочка не из тех, кто живет прошлым.

Затем они осмотрели три или четыре пустовавшие комнаты для гостей, все тщательно прибранные и протертые влажной тряпкой. Пару ванных комнат. Затем, спустившись на три небольшие ступеньки, вошли в апартаменты четы Стрэнджей — две комнаты и ванная.

В комнате Невила Баттл немного задержался. Выглянул из открытого окна: крутые скалы и сразу — море. Окно выходило на запад, и из него был хорошо виден утес Лысая Голова, возвышавшийся над водой грозной и непреступной громадой.

— Вечером солнце, — пробормотал он, — а утром довольно мрачно. И водорослями воняет. А видок у этой каменной глыбы мрачноватый. Поэтому-то он, видимо, и притягивает самоубийц!

Он перешел в большую комнату, дверь в которую теперь была незаперта.

Тут все было в диком беспорядке. Одежда валялась грудами. Нижнее белье, чулки, свитеры, пестрое летнее платье на спинке стула. Баттл заглянул в шкаф. Там кое-как теснились меховые накидки и жакеты, вечерние платья, шорты, теннисные юбки, спортивные костюмы.

С некоторым благоговением Баттл закрыл дверцы.

— Дорогие вещички, — заметил он. — Мужу она стоит немалых денег.

— Может, поэтому он и… — начал было Лич, но на полуслове осекся.

— Может, для этого ему и нужны эти сто, или точнее, пятьдесят тысяч, хочешь сказать? Может быть. Посмотрим. Интересно, что он сам скажет по этому поводу.

Они спустились в библиотеку. Уильямса отправили к слугам — сообщить, что те могут заняться своими обычными обязанностями. Остальным дозволили вернуться в свои комнаты. Кроме того, мистер Лич выразил желание побеседовать с каждым из них отдельно. Начиная с мистера Невила Стрэнджа.

Когда Уильямс вышел из библиотеки, Баттл и Лич расположились за массивным викторианским столом. Молодой полицейский с блокнотом и карандашом наготове пристроился в уголке комнаты.

— Начнешь ты, Джим, — сказал Баттл. — Постарайся произвести на него впечатление.

Племянник кивнул, Баттл поскреб подбородок и озабоченно нахмурился:

— М-да, интересно, пошли ли мне впрок уроки Эркюля Пуаро…

— Вы имеете в виду того старичка, шутоватого бельгийца?

— Шутоватого? — усмехнулся Баттл. — Как только он начинает строить из себя фигляра, он становится для преступника опаснее чернокожего дикаря из племени мумба-юмба или разъяренной пантеры… Нам бы он очень пригодился — это дело прямо-таки по его части.

— В каком смысле?

— Психология, Джим. Чистой воды психология. Мало кто в ней разбирается. — Баттл вспомнил мисс Эмфри и недавний случай со своей дочерью. — Этот маленький бельгиец умеет добраться до самых сокровенных струн, которые движут любым человеком. Заставить убийцу разговориться — вот в чем его сила. Потому что рано или поздно тот скажет правду: это неимоверно трудно — все время лгать. Рано или поздно они оступаются, и он берет их тепленькими…

— Вы хотите подержать Стрэнджа на длинном поводке?

Баттл рассеянно кивнул и вдруг воскликнул:

— Странно: с чего это я вдруг вспомнил о Пуаро? Это случилось там, наверху. Что я там увидел, что напомнило мне о нем?

Их беседу прервало появление Невила Стрэнджа.

Он был бледен и взволнован, но нервничал куда меньше, чем за завтраком. Баттл внимательно посмотрел на него. Невероятно, чтобы человек, знающий, что на орудии убийства его отпечатки пальцев — а он просто не мог этого не понимать, если у него есть хоть какие-то мозги, — и что полиции это известно, невероятно, чтобы этот человек не выказывал почти никакого беспокойства или по крайней мере отчаянных попыток это беспокойство скрыть.

Невил Стрэндж держался вполне естественно — расстроен, удручен, подавлен, а если и нервничал, то совсем немного… впрочем, в подобной ситуации невозможно было не нервничать.

С эдакой приятной западно-английской обходительностью Лич начал допрос:

— Мистер Стрэндж, мы хотели бы задать вам несколько вопросов. Они касаются ваших перемещений вчерашним вечером, а также некоторых обстоятельств этих перемещений. Я сразу хочу вас предупредить, что вы можете не отвечать на них, если сочтете, что для этого необходимо присутствие вашего адвоката.

Он откинулся на спинку стула, наблюдая, какой эффект произвели его слова.

Невил Стрэндж поглядел на него с искренним недоумением.

«Или он не понимает, о чем идет речь, или же он блестящий актер», — подумал Лич. Вслух же сказал:

— Ну так как, мистер Стрэндж?

— Естественно, я готов ответить на все ваши вопросы, — сказал Невил.

— Имейте в виду, — вежливо пояснил Баттл, — что все, сказанное вами, будет записано и соответственно может быть использовано на суде против вас.

На щеках Стрэнджа выступил гневный румянец.

— Вы что же, угрожаете мне? — резко спросил он.

— Ну что вы, мистер Стрэндж. Мы просто обязаны предупредить.

Невил пожал плечами:

— Возможно, так у вас положено. Что ж, продолжайте.

— Вы готовы дать показания?

— Можно сказать и так, если хотите.

— Будьте добры, расскажите, что вы делали вчера вечером. Скажем, начиная с обеда.

— Пожалуйста. После обеда мы пошли в гостиную. Пили кофе. Слушали радио — новости, музыку. Потом я решил наведаться в гостиницу «Истерхэд Бэй». Встретиться с одним моим приятелем, который там остановился.

— Этого приятеля зовут…

— Латимер. Эдвард Латимер.

— Близкий ваш друг?

— Да нет, не очень. Но мы видимся довольно часто. Он приходил к нам на ленч, на обед, иногда мы ходили к нему.

— Не слишком ли вы припозднились с походом в «Истерхэд Бэй», — спросил Баттл.

— Там довольно веселое место. Можно посидеть почти ДО утра.

— Но в доме принято ложиться рано?

— Да, как правило. Но у меня был ключ. Так что я никому бы не помешал.

— А ваша жена не собиралась пойти с вами?

В голосе Невила послышались напряженные нотки:

— Нет, у нее болела голова. Она уже легла, когда я уходил.

— Пожалуйста, продолжайте, мистер Стрэндж.

— Я поднялся наверх переодеться…

— Простите, мистер Стрэндж, — прервал его Лич. — Переодеться во что? В вечерний костюм? Или, напротив, снять его?

— Ни то ни другое. Я был в синем костюме — а это мой самый лучший костюм. Но на улице шел дождь, а я собирался идти пешком до переправы, а потом еще до гостиницы — это около полумили. Поэтому я и решил надеть костюм похуже — серый в узкую полоску, если уж вас интересуют такие подробности.

— Мы просто хотим, чтобы не оставалось никаких неясностей, — глубокомысленно заметил Лич. — Продолжайте, пожалуйста.

— Я говорил уже вам, что когда поднимался наверх, встретил Баррет, и она сказала мне, что леди Трессилиан хочет меня видеть. Я зашел к ней, и мы немного поговорили.

— Получается, мистер Стрэндж, что вы последний, кто видел леди Трессилиан живой, — мягко сказал Баттл.

Невил покраснел.

— Да, выходит, так. Но с ней было все в порядке.

— Как долго вы пробыли у нее?

— Минут двадцать, наверное, или полчаса. Потом я пошел к себе, переоделся и сразу отправился в «Истерхэд Бэй». Ключ взял с собой.

— Во сколько это было?

— Около половины одиннадцатого. Я торопился, чтобы не опоздать на переправу. Едва успел. В гостинице я разыскал Латимера, мы выпили пару коктейлей, сыграли в бильярд… Время пролетело как-то незаметно, и я уже опаздывал на последнюю лодку — она отходит в половине второго. Поэтому Латимер любезно подвез меня до дома на своей машине. Как вы знаете, ехать приходится через Солтингтон, а это около шестнадцати миль. Мы уехали из гостиницы в два, здесь были около половины третьего. Я поблагодарил Латимера, предложил зайти выпить, но он отказался и уехал к себе в гостиницу. А я сразу пошел спать. Ничего необычного я не видел и не слышал. В доме была полная тишина, похоже, все спали. А утром я услышал, как закричала служанка, и…

— Довольно, мистер Стрэндж, — прервал его Лич. — Давайте вернемся чуть-чуть назад, к вашему разговору с леди Трессилиан — вы ничего необычного не заметили в ее поведении?

— Нет.

— О чем вы говорили?

— Ну, о том о сем.

— По-дружески?

Невил покраснел.

— Конечно.

— Вы, случайно, — мягко спросил Лич, — не кричали, не ссорились?

Невил ответил не сразу.

— Думаю, лучше вам рассказать все как было, — заметил Лич. — Скажу сразу, ваш разговор слышали другие.

— У нас возникли легкие разногласия, — сухо сказал Невил. — Но не более того.

— По какому поводу?

Невил усилием воли взял себя в руки.

— Если честно, — улыбнулся он, — она читала мне нотацию. Это было в ее духе. Если ей что-нибудь не нравилось, она предпочитала сразу рубить с плеча. Она была довольно старомодна и не одобряла многих вполне естественных вещей современной жизни. Разводов, например, ну и тому подобного. Мы поспорили, и, возможно, я несколько погорячился, но расстались мы вполне дружески — хоть и каждый при своем мнении.

Помолчав, он с жаром добавил:

— Да, она вывела меня из себя, но это не значит, что я за это проломил ей череп — вы ведь к тому клоните, верно?

Лич посмотрел на Баттла. Тот, подавшись вперед, навалился на стол и спросил:

— Сегодня утром вы признали, что ниблик принадлежит вам. Как вы можете объяснить тот факт, что на нем обнаружили ваши отпечатки пальцев?

Невил ошеломленно на него уставился.

— Я… Но это же естественно, — быстро заговорил он. — Это же моя клюшка, как же на ней не будет отпечатков моих пальцев…

— Я имел в виду другое. Как вы можете объяснить то, что, судя по найденным — вашим — отпечаткам, вы были последним, кто держал эту клюшку в руках?

Невил замер. Лицо его сделалось очень бледным.

— Это неправда, — наконец заговорил он. — Этого не может быть. Кто-то брал ее после меня… может быть, в перчатках…

— Да нет, мистер Стрэндж, никто не смог бы сделать ею то, что было сделано, не смазав ваших отпечатков.

В комнате повисла тишина. Полная, неприятная тишина.

— О Господи, — невольно вырвалось у Невила. Он задрожал и закрыл лицо руками. Двое полицейских внимательно наблюдали за ним.

Он отнял руки от лица и выпрямился.

— Это неправда, — спокойно и твердо сказал он. — Да, полнейшая неправда. Вы думаете, это я убил ее. Но я не убивал. Клянусь вам, я не убивал. Это какая-то кошмарная профанация.

— Так у вас нет никаких объяснений того, как это могло случиться?

— Да какие тут могут быть объяснения? Все так неожиданно…

— А как вы объясните тот факт, что рукава и обшлага вашего темно-синего костюма оказались испачканы кровью?

— Кровью? — В шепоте Невила слышался неподдельный ужас. — Не может быть!

— Вы не могли, например, порезаться…

— Да нет же, нет, конечно!

Все молчали.

Невил Стрэндж напряженно о чем-то думал, на лбу у него выступили капли пота. Наконец он посмотрел на полицейских затравленным, испуганным взглядом.

— Но это какая-то фантасмагория![161] — воскликнул он. — Настоящая фантасмагория. Ведь это неправда.

— Факты — упрямая вещь, — заметил инспектор Баттл.

— Но зачем мне было это делать?! Это же невероятно, бессмысленно! Я знаю Камиллу всю свою жизнь.

Лич кашлянул.

— Помнится мне, мистер Стрэндж, вы говорили, что после смерти леди Трессилиан вам отходит довольно большая сумма денег.

— Значит, вы думаете, что я из-за денег… Но мне не нужны деньги! Понимаете, не нужны!

— Это вы так говорите, мистер Стрэндж, — кашлянув, заметил Лич.

Невил вскочил со стула.

— Но послушайте, я могу это доказать. Что мне не нужны деньги. Позвоните в банк моему управляющему — поговорите с ним…

Линия оказалась свободной, и уже через несколько минут на проводе был Лондон.

— Это вы, Роналдсон, — проговорил Невил в трубку. — Это Невил Стрэндж. Узнали… Послушайте, нужно, чтобы вы дали… тут рядом со мной полицейские… информацию о состоянии моих дел. Да, любую, какую им только нужно, — да-да, благодарю…

Лич взял трубку и методично начал задавать вопросы. Наконец он положил трубку.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Стрэндж.

— У вас действительно нет проблем с деньгами… на счете приличная сумма, инвестиции в полном порядке… — невозмутимым голосом сообщил Лич.

— Вот видите, ведь я вам говорил!

— Так-то оно так, мистер Стрэндж, но мало ли… у вас могут быть долги, или, возможно, вас шантажируют, или… да мало ли что еще может быть… мм… может, у вас резко возросли потребности.

— Возросли потребности? С чего бы? Впрочем, можете выяснить сами…

Инспектор Баттл неуклюже повел плечами и заговорил добрым, почти отеческим тоном:

— Я думаю, вы согласитесь, мистер Стрэндж, что у нас вполне достаточный повод для вашего ареста. И все же мы хотели бы еще кое-что выяснить… Так что пока не будем… К тому же презумпция невиновности…

— Вы хотите сказать, — с горечью в голосе заметил Невил, — что убеждены в моей виновности, и дело стало только за мотивом?

Баттл молчал. Лич смотрел в потолок.

— Какой-то кошмарный сон, — в отчаянии воскликнул Невил. — Меня словно загнали в клетку и закрыли дверцу на замок…

Старший инспектор Баттл встрепенулся. Меж полуприкрытых век его забегали лукавые искорки.

— Хорошо сказано, мистер Стрэндж. Очень хорошо сказано. Это наводит меня на одну мысль…