— Неслыханно! — Леди Трессилиан сидела в кровати, привалившись спиною к подушкам, и гневно озирала спальню, — Это просто неслыханно! Невил сошел с ума!

Действительно странно, согласилась Мэри Олдин.

Чеканный профиль леди Трессилиан производил. Потрясающее впечатление, особенно когда она негодующе вздергивала свой точеный нос. Леди было уже за семьдесят, хрупкое здоровье ее совсем расстроилось, но природный темперамент по-прежнему давал себя знать. Конечно, годы брали свое, и леди Трессилиан частенько нуждалась в отдыхе от суеты жизни и связанных с нею переживаний — она подолгу лежала в одиночестве, прикрыв глаза, впадая в состояние полусна-полуяви, но стоило ей очнуться — тут же во всем блеске обнаруживались ее блистательные способности — острый ум и не менее острый язык. Обложенная подушками на огромной кровати, занимавшей буквально четверть спальни, леди Трессилиан управляла своими владениями с размахом французской королевы. Мэри Олдин — жившая с ней дальняя родственница — за всем присматривала. Женщины понимали друг, друга с полуслова. Мэри исполнилось тридцать шесть, но она была из тех женщин, что практически не меняются с возрастом. Ей равно можно было дать и тридцать, и сорок пять. Она была хорошо сложена, и в ней чувствовалась порода. А яркая седая прядь в темных волосах придавала ей неповторимую индивидуальность. Одно время такая прядь была даже в моде, но у Мэри это была врожденная отметина.

Она внимательно вчитывалась в письмо Невила Стрэнджа, которое протянула ей леди Трессилиан.

— Да, — повторила она, — действительно странно.

— Очевидно, — сказала леди Трессилиан, — сам Невил до этого не додумался бы. Скорее всего это идея его новой женушки.

— Кей? Вы думаете, это идея Кей?

— Во всяком случае, это в ее духе. Современно и вульгарно! Если уж мужу и жене пришлось публично признаться в своей несовместимости и пойти на развод, то, по крайней мере, надо держать марку. Сама мысль о дружбе обеих жен мне кажется вульгарной! Ну и времечко! Крушение всех устоев!

— Может быть, сейчас так принято, — предположила Мэри.

— Но не в моем доме. По-моему, я и так поступилась слишком многим, позволив этой красотке с красным маникюром появиться у меня в гостиной.

— Она жена Невила.

— Вот именно. Поэтому я и сочла, что Мэтью не стал бы возражать. Он любил мальчика и всегда хотел, чтобы он считал наш дом своим. Отказ принять его жену означал бы полный разрыв, поэтому я и позволила ей приехать. Но она мне не нравится, и она не пара Невилу — ни породы, ни воспитания.

— Она из довольно приличной семьи, — кротко заметила Мэри.

— Но какая наследственность! Ее отца — я же тебе говорила — выгнали из всех клубов из-за карточного скандала. К счастью, он вскоре умер. А мать прославилась на всю Ривьеру своей дурной репутацией. Чему она могла научить дочь? Вся жизнь — по гостиницам, и с такой мамашей! Потом она встретила Невила — где-то на корте — и провела, надо признать, блестящую партию — вцепилась в него и не успокоилась, пока не увела от законной жены, которую он безумно любил! Во всем виновата только она!

Мэри едва заметно улыбнулась. Леди Трессилиан, дама старой закваски, в подобных ситуациях во всем обвиняла только женщин.

— По-моему, Невил тоже виноват, — кротко заметила Мэри.

— Да, Невил виноват, очень виноват, — согласилась леди Трессилиан. — У него была очаровательная жена, преданная ему, может быть, даже слишком преданная. Тем не менее я убеждена: если бы не предприимчивость этой красотки, он бы одумался. А она проявила недюжинный темперамент и женила его на себе. Да, я не скрываю, мои симпатии целиком на стороне Одри. Мне она очень симпатична.

— Все не так просто, — вздохнула Мэри.

— Да уж. Трудно решить, как вести себя в подобной ситуации. Мэтью был очень привязан к Одри, и никто не может отрицать, что она была Невилу прекрасной женой, хотя, конечно, жаль, что она не разделяла его спортивных увлечений. Она вообще далека от спорта. И все это так обидно. В мое время подобных проблем не было. Конечно, мужчина мог увлечься, но чтобы разрушить семью — никогда.

— Нынче другие времена, — констатировала Мэри.

— Вот именно. Ты всегда была очень разумна, дорогуша. Что толку вздыхать о том, что было. Другие времена, другие нравы, красотки вроде Кей Мортимер уводят мужей у законных жен, и никому в голову не приходит, что это отвратительно!

— Кроме таких людей, как вы, Камилла.

— Я не в счет. Этой Кей плевать, одобряю я ее или нет. Она слишком занята тем, как бы получше развлечься. Пускай Невил привозит ее, я даже готова принять ее друзей — хотя мне весьма неприятен этот красавчик с водевильной внешностью, который все время крутится подле нее… Как бишь его зовут?

— Тед Латимер?

— Да-да, он. Они, видите ли, подружились на Ривьере! Хотела бы я знать, как ему удается жить так, как он живет.

— Он не глуп, — сказала Мэри.

— Допускаю. Но думаю, основной его капитал — внешность. Не очень-то подходящая компания для жены Невила. Особенно мне не понравилось, что прошлым летом он приехал вместе с ними, а остановился не у нас, а в гостинице «Истерхэд Бэй».

Мэри глянула в распахнутое окно. Дом леди Трессилиан стоял на крутой скале, с которой открывался широкий вид на реку Терн. На другом берегу возвышался курортный комплекс «Истерхэд Бэй», с большим песчаным пляжем, с целым выводком современных коттеджей и респектабельной гостиницей с видом на море. Рядом, на склоне холма, виднелся рыбацкий поселок Солткрик — селение тихое и старомодное, презренное в очах блестящего «Истерхэд Бэя» и его изысканных обитателей.

Гостиница высилась почти напротив дома леди Трессилиан, отделенная узкой полоской воды, и из окна спальни можно было созерцать это гордое детище современной архитектуры.

— Хорошо, что Мэтью не дожил до этого вульгарного здания, — сказала леди Трессилиан и закрыла глаза. — Когда он был жив, линию побережья еще не успели испоганить…

Сэр Мэтью и леди Трессилиан поселились в Галлз-Пойнт тридцать лет назад. Прошло уже девять лет с тех пор, как сэр Мэтью, большой любитель ходить под парусом, не справившись с порывом ветра перевернулся и утонул буквально на глазах у жены.

Все думали, что после такой трагедии леди Трессилиан продаст дом и уедет из Солткрика, но этого не случилось. Она осталась тут, и единственным внешним проявлением ее горя было указание уничтожить все лодки и сломать лодочную станцию. Так что с тех пор гости Галлз-Пойнта были лишены удовольствия прокатиться на лодке. Да и чтобы перебраться на другой берег, им приходилось идти к переправе и пользоваться услугами местных лодочников.

После короткой паузы Мэри рискнула спросить:

— Так мне, значит, написать Невилу, что его желание не согласуется с нашими планами?

— Ну конечно, я не намерена переносить визит Одри. Она всегда приезжает в сентябре, и я не вижу причин, почему бы в этом году должно быть иначе.

— Но, видите ли, Невил пишет, что Одри не против. — Мэри снова взглянула на письмо. — И даже как бы сама хочет познакомиться с Кей.

— Не верю, — отрезала леди Трессилиан. — Невил, как все мужчины, просто выдает желаемое за действительное.

— Но он утверждает, что уже говорил с ней об этом.

— Что за дичь! Нет-нет, это невозможно!

Мэри вопросительно посмотрела на нее.

— Как Генрих Восьмой, — сказала леди Трессилиан.

Мэри удивленно вскинула брови.

— Угрызения совести, — пояснила леди Трессилиан. — Генрих всегда стремился к тому, чтобы Катерина[141] признала, что их развод был необходим. Невил понимает, что поступил плохо, его мучает совесть и он хочет избавиться от этого неприятного чувства. Хочет, чтобы Одри сказала, что, мол, все в порядке, что она даже готова приехать сюда и познакомиться с Кей.

— Странно, — задумчиво проговорила Мэри.

Леди Трессилиан пристально поглядела на нее:

— Выкладывай, что у тебя на уме, дорогуша.

— Я говорю, странно… Это письмо — все это так не похоже на Невила! А вам не приходило в голову, что по каким-то неизвестным причинам Одри сама хочет этой встречи?

— С какой стати? — раздраженно воскликнула леди Трессилиан. — После ухода Невила она поехала в Ректори к своей тетке, миссис Ройд, и с ней там случился настоящий нервный срыв. Она превратилась в собственную тень. Очевидно, она крайне тяжело пережила разрыв. Она ведь у нас скрытная, все в себе, а такие натуры, как известно, весьма чувствительны.

— Да очень. Она вообще не без странностей… — попыталась было вставить Мэри.

— Она сильно страдала. И вот, когда последовал разрыв, а затем Невил женился, она мало-помалу начала приходить в себя. Сейчас у нее практически все в порядке. И что же, по-твоему, она хочет, чтобы все повторилось, разбередить старые раны?

— Невил говорит, что хочет, — стояла на своем Мэри.

Старая леди удивленно посмотрела на нее:

— Но ты-то почему упорствуешь, Мэри? В чем дело? Ты что же, хочешь, чтобы они тут все встретились?

— Нет, конечно, — смутилась Мэри.

— А может, это ты подбросила Невилу столь блестящую идею? — сурово спросила леди Трессилиан.

— Да что вы такое говорите?

— Да то и говорю, что хоть убей, а я ни за что не поверю, что он сам до этого додумался. Это абсолютно не в его стиле. — Леди Трессилиан мрачно задумалась, потом лицо ее вдруг просветлело. — Завтра ведь первое мая? Правильно? Третьего Одри приезжает к Дарлингтонам в Эсбанк. А это всего в двадцати милях отсюда. Напиши-ка ей и попроси заехать к нам на ленч.