1

На следующий день у меня, видимо, произошло помутнение рассудка. Во всяком случае, вспоминая сейчас свои тогдашние поступки, я не нахожу им иного объяснения.

В тот день я должен был явиться на ежемесячный осмотр к доктору Маркусу Кенту. Я ездил к нему поездом. К моему большому удивлению, Джоанна решила со мной не ехать. Обычно она была рада лишний раз посетить Лондон, и мы оставались там дня на два.

Правда, на этот раз я намеревался вернуться в тот же день, вечерним поездом, но все равно не понимал, в чем дело. Джоанна с загадочным видом сказала, что у нее здесь масса дел, и вообще, зачем трястись несколько часов в душном вагоне, когда выдалась такая дивная погода и за городом так хорошо…

Последнее было бесспорно, однако я просто не узнавал свою сестру.

Она сказала, что машина ей не понадобится. Так что я мог доехать до станции и оставить ее там до своего возвращения.

Железнодорожная станция находится не меньше чем в полумиле от самого Лимстока. Почему — известно, видимо, лишь самим железнодорожным компаниям. На полпути я обогнал Меган, которая тихо брела по дороге, скорее всего просто так. Я остановил машину.

— Привет, что здесь делаешь?

— Гуляю.

— Гуляешь? А мне показалось, что ползаешь, точно какой-то унылый краб.

— Но я же никуда не спешу.

— Тогда проводи меня на станцию. — Я открыл дверцу, и Меган уселась рядом.

— Куда едете? — спросила она.

— В Лондон. К моему врачу.

— А что, у вас опять заболела спина?

— Нет, она почти прошла. Думаю, что доктор будет очень доволен.

Меган молча кивнула.

Мы подъехали к станции. Я припарковал машину и купил билет. Народу на платформе было очень мало, из знакомых — никого.

— Вы не одолжите мне пенни? — попросила Меган. — Я бы купила шоколадку.

— На. — Я протянул ей монету. — Может, хочешь еще жвачку или мятную лепешку?

— Я больше люблю шоколад, — сказала Меган, не подозревая, что я над ней подтруниваю.

Она направилась к автомату, а я смотрел ей вслед со всевозрастающим раздражением.

На ней были стоптанные туфли, грубые чулки и совершенно бесформенные юбка и джемпер.

Не знаю почему, но этот ее вид приводил меня в бешенство.

Когда она вернулась, я сердито спросил:

— Почему ты носишь эти жуткие чулки?

Меган удивленно уставилась на свои ноги:

— А чем они плохи?

— Всем. Они отвратительны. И как можно носить джемпер, похожий на гнилой кочан капусты?

— Джемпер как джемпер. Я его уже столько лет ношу…

— Я так и думал. А почему ты…

Подошедший поезд прервал мои нотации.

Я вошел в пустое купе первого класса, спустил оконную раму и высунулся, чтобы продолжить наш разговор.

Меган стояла под окном, подняв ко мне лицо. Она спросила меня, почему я сержусь.

— Я не сержусь, — солгал я. — Просто меня бесит, что ты ходишь в таком виде. И что тебе наплевать на то, как ты выглядишь.

— Я все равно некрасивая. Так что какая разница?

— Ты это брось! — сказал я. — Лично мне хотелось бы видеть тебя хорошо одетой. Хотелось бы отвезти тебя в Лондон и одеть во все новое.

— Этого бы и мне хотелось, — мечтательно сказала Меган.

Поезд тронулся. Я смотрел сверху на поднятое ко мне печальное лицо Меган.

И тут, как я уже сказал, я потерял рассудок.

Открыв дверь купе[84], я одной рукой схватил Меган и втащил ее внутрь.

Раздался негодующий крик проводника, но ему оставалось только захлопнуть дверь.

Я поднял Меган с пола, где она оказалась благодаря моей безумной выходке.

— Зачем это вы? — спросила она, потирая ушибленное колено.

— Молчи, — приказал я. — Ты едешь со мной в Лондон. Там я возьмусь за тебя, сама себя не узнаешь. Увидишь, как ты можешь выглядеть на самом деле. А то мне надоело видеть, как ты бродишь по Лимстоку, точно чучело в рваных чулках и в стоптанных башмаках.

— О! — только и сказала Меган, вернее, благоговейно прошептала.

Вошел контролер, и я купил еще один билет. Меган забилась в угол, глядя на меня робко и почтительно.

— А вы всегда так непредсказуемы? — спросила она, как только контролер ушел.

— Всегда, — сказал я. — И вообще, это у нас семейное.

Как я мог объяснить Меган свой внезапный порыв?

Когда она стояла на перроне, у нее был такой жалкий вид — словно у собаки, хозяева которой уезжают и бросают ее на произвол судьбы. А сейчас ее лицо выражало робкую радость — радость собаки, которую все-таки взяли с собой.

— Ты, должно быть, не очень хорошо знаешь Лондон? — спросил я.

— А вот и нет, — ответила Меган. — Я много раз по пути в пансион через него проезжала. А еще была там у зубного врача. И на представлении с Арлекином[85].

— На сей раз это будет совсем не тот Лондон, — с загадочным видом пообещал я.

Когда мы прибыли в Лондон, оставалось еще полчаса до назначенного мне врачом времени.

Я взял такси, и мы поехали к Миротин — портнихе, у которой одевается Джоанна. В частной жизни Миротин зовется просто Мэри Грэй. Это веселая, общительная женщина сорока пяти лет, умница и приятная собеседница. Мне она очень нравится.

— Ты моя двоюродная сестра, — предупредил я Меган.

— Почему?

— Без «почему».

Когда мы вошли, Мэри Грэй настойчиво вразумляла дебильную еврейку, которой полюбилось нежно-голубое и очень облегающее вечернее платье. Я отвлек Мэри Грэй от упрямой клиентки и отвел ее в сторону.

— Я привез к вам одну мою юную родственницу, — сказал я. — Ее должна была привезти Джоанна, но ей помешали дела. Она сказала, что я могу во всем на вас положиться. Видите, на что похожа эта девушка?

— О да! — с чувством произнесла Мэри Грэй.

— Так вот, я хочу, чтобы она приняла достойный вид, как говорится, от и до. Даю вам полный карт-бланш. Чулки, обувь, одежду, словом все, что требуется. Кстати, парикмахер Джоанны вроде бы где-то тут недалеко?

— Антуан? Да за углом. Это я также беру на себя.

— А вам это не будет в тягость?

— О, мне это доставит удовольствие, не говоря уж о том, что вы заплатите, а деньги в наше время совсем не последнее дело. Ведь половина моих мерзавок заказчиц либо тянут, либо вовсе не оплачивают счета. Но повторяю: в данном случае я получу также и удовлетворение.

Немного отойдя в сторону, она окинула Меган профессиональным взглядом.

— А фигурка у нее дай бог каждому.

— У вас, должно быть, не глаза, а рентгеновский аппарат, — сказал я. — Мне она кажется совершенно бесформенной.

Мэри Грэй засмеялась.

— Ох уж эти пансионы! — сказала она. — Там воспитывают девушек таким образом, чтобы они старались быть неизвестно на что похожими. Они считают, что это придает их воспитанницам «прелестную девичью непосредственность». Иной раз нужно приложить массу усилий, чтобы девушка обрела человеческий вид. Не беспокойтесь и предоставьте ее мне.

— Идет, — сказал я. — Приду за ней около шести.

Маркус Кент остался мною доволен. Оказывается, я превзошел самые смелые его ожидания.

— У вас прямо-таки железный организм, — сказал он. — Чтобы так быстро поправиться! Вот что значит деревенский воздух, возможность выспаться и покой.

— Свежий воздух и возможность выспаться действительно были, — сказал я. — Что же касается покоя… напрасно вы думаете, что деревенская жизнь лишена тревог и волнений. Во всяком случае, у нас их было предостаточно.

— И каких же?

— Ну например, убийство, — сказал я.

Маркус Кент сложил губы трубочкой и присвистнул.

— Какая-нибудь любовная драма?

— Ничего подобного! Такое впечатление, что самый что ни на есть маньяк.

— В газетах вроде бы ничего об этом не было. Когда его поймали?

— Пока не поймали, и потом, скорее всего не его, а ее.

— Вот-те раз! В таком случае, старина, эта деревушка вам совершенно не подходит.

— Подходит, — сказал я твердо. — И ее я ни за что не покину.

Маркус Кент — порядочный циник, — мгновенно отреагировал:

— Так вот оно что! Она блондинка?

— Ничего подобного! — сказал я, вспомнив Элси Холланд. — Просто меня очень заинтересовало это преступление.

Ну да ладно. Пока что ваше… м-м… хобби нисколько вам не повредило. Только смотрите, чтобы эта помешанная заодно не прикончила и вас.

— Исключено, — сказал я.

— Пойдемте пообедаем. Заодно расскажете мне все подробности вашего убийства.

— К сожалению, сегодня я занят.

— Значит, все-таки дама? Нет, вы решительно идете на поправку.

— Что ж, пожалуй, вы угадали, — сказал я и усмехнулся, представив Меган в роли «дамы».

Я вернулся к Миротин в шесть часов, когда ателье Мэри Грэй уже закрывалось. Мэри уже ждала меня на лестничной площадке. Она приложила палец к губам.

— Сейчас вы испытаете шок! Да, мне пришлось немало потрудиться. Не хочу показаться нескромной, но мне, несомненно, кое-что удалось.

2

Я вошел в просторную примерочную. Меган смотрела на себя в огромных размеров зеркало. Я едва узнал ее, честное слово! У меня даже захватило дух. Высокая, гибкая, стройные ножки в тонких шелковых чулках и изящных туфлях. Да-да, прелестные ножки, изящные плечи и руки. Порода и изысканность в каждой линии тела. Новая прическа обрамляла и являлась венцом всего этого великолепия. Лицо догадались не трогать. На нем не было макияжа, а если и был, то совсем незаметный. Ну а ее губы в помаде не нуждались.

В довершение в ней появилось то, чего прежде никогда не было: совершенно иная, горделивая, осанка. Она пытливо на меня посмотрела и чуть смущенно улыбнулась:

— А я и вправду неплохо выгляжу, верно?

— Неплохо? — сказал я. — Не то слово! Сейчас мы отправимся обедать, и вот увидишь, каждый второй мужчина будет на тебя оборачиваться. Ты затмишь своей красотой всех других девушек.

Меган не красавица, но ее внешность эффектна и необычна. В ней чувствовалась незаурядная личность. Она вошла в ресторан первой. Метрдотель тут же кинулся нам навстречу, и я просто готов был лопнуть от гордости, какую испытывает всякий мужчина, когда ему удается заполучить нечто неординарное.

Мы начали с коктейлей, смакуя каждый глоток. Потом пообедали. А после танцевали. Меган очень хотелось потанцевать. Я согласился, чтобы не огорчать ее, но был очень удивлен, увидев, как она хорошо танцует… Ее ноги и тело идеально подчинялись ритму музыки. К тому же не знаю, почему, но в моих объятиях она казалась легкой как перышко.

— Черт возьми! — сказал я. — А ты, оказывается, умеешь!

Она немного удивилась.

— Конечно, умею. В пансионе у нас каждую неделю был урок танцев.

— Чтобы хорошо танцевать, этого недостаточно, — заверил ее я.

Мы вернулись к нашему столику.

— До чего же все вкусно! — сказала Меган. — И вообще все — очень здорово!

Она счастливо вздохнула.

— Очень точное определение, — сказал я.

Вечер прошел в каком-то чаду. Я все еще безумствовал. Меган вернула меня к действительности, робко спросив:

— А нам не пора домой?

У меня открылся рот. Нет, я определенно сошел с ума! Я позабыл обо всем на свете, я пребывал в мире, далеком от реальности… вместе с существом, которое я сам и создал.

— Боже мой! — вырвалось у меня, ибо я вдруг понял, что поезда уже не ходят.

— Посиди здесь, — сказал я. — Пойду позвоню.

Я позвонил в бюро проката машин и велел им как можно скорее прислать самый большой автомобиль, после чего вернулся к Меган.

— Последний поезд уже ушел. Мы поедем домой на машине.

— Да ну? Вот здорово!

Какой же она еще ребенок, подумал я. Так всему радуется, так спокойна и, не задавая глупых вопросов, принимает все, что я ей предлагал…

Машина прибыла. Она была очень большая и очень мощная, но в Лимсток мы приехали все же очень поздно.

Почувствовав, наконец, угрызения совести, я сказал:

— Из-за тебя, наверное, там сейчас все вверх дном.

Но Меган и бровью не повела.

— Не думаю, — сказала она. — Я часто не возвращаюсь к ленчу.

— Но на сей раз, милая моя, ты не вернулась ни к чаю и ни к обеду.

Однако судьба сегодня, очевидно, была очень благосклонна к Меган. В доме Симмингтонов было темно и тихо. Меган предложила обойти дом и кинуть камешек в окно Розы.

Через некоторое время Роза выглянула. Со множеством причитаний и, разумеется, с «зашедшимся» сердцем она спустилась отпереть нам дверь.

— Вот тебе раз! А я-то сказала, что вы давно уж легли. Хозяин и мисс Холланд, — произнося имя мисс Холланд, Роза слегка фыркнула, — поужинали рано и поехали прокатиться в машине. Я сказала, что присмотрю за мальчиками. Пошла в детскую — там Колин что-то расшалился, — и тут мне послышалось, будто вы вошли. Выглянула, вас не видать. Ну и подумала, что вы сразу легли. Так и хозяину сказала, когда он вернулся и спросил про вас: давно, мол, в постели.

Я перебил ее, заметив, что именно туда Меган и следует сейчас отправиться.

— Спокойной ночи, — сказала Меган, — и огромное спасибо. Сегодня самый лучший день в моей жизни.

Я возвратился домой слегка еще одурманенный, дал шоферу щедрые чаевые и предложил переночевать в «Золотом дроке». Но он сказал, что поедет обратно, хоть была уже глубокая ночь.

Пока я с ним разговаривал, дверь нашего дома немного приоткрылась. И как только шофер отъехал, она распахнулась полностью.

— Ну вот и ты, наконец-то! — раздался голос Джоанны.

— Неужели ты обо мне беспокоилась? — спросил я, запирая за собой дверь.

Джоанна прошла в гостиную, я проследовал за ней. На столе на металлическом подносе стоял кофейник. Джоанна налила себе кофе, я предпочел виски с содовой.

— Нет, не беспокоилась. Я подумала, что ты решил остаться на ночь — немного покутить.

— В общем, я действительно, можно сказать, кутил.

Я усмехнулся, а потом даже захохотал.

Джоанна спросила, с чего это я вдруг так развеселился, и я ей все рассказал.

— Ой, Джерри! Ты что, совсем спятил?!

— Видимо, да.

— Милый мой, такие вещи делать нельзя, во всяком случае здесь. Завтра об этом узнает весь Лимсток.

— Вероятно. Но в конце концов, Меган еще совсем ребенок.

— Да какой она ребенок. Ей двадцать лет. Отвезти двадцатилетнюю девушку в Лондон и накупить ей там целую кучу нарядов… это же верный скандал, да еще какой! Боже мой, Джерри, как бы тебе не пришлось на ней жениться, — полушутя-полусерьезно припугнула Джоанна.

И тут я сделал очень важное открытие.

— Черт возьми! — сказал я. — Ничего не имею против. Скорее даже наоборот.

На лице Джоанны появилось очень странное выражение. Она встала и, направляясь к двери, довольно ехидно заметила:

— Меня это, положим, совсем не удивляет…

А я так и стоял со стаканом виски в руке, потрясенный своим открытием.