1

Следующая неделя была совершенно невероятной. Ничего подобного я еще не переживал. Мне иногда казалось, что я сплю и все происходящее мне только снится.

Состоялось дознание по поводу убийства Агнессы Уоддел, набежала целая толпа любопытствующих. Никаких новых фактов обнаружить не удалось, и был вынесен единственно возможный вердикт: «Убийство, совершенное неизвестным лицом или группой лиц».

Бедная Агнесса Уоддел, ненадолго удостоенная внимания горожан, была похоронена на тихом старом кладбище, жизнь в Лимстоке вошла в прежнюю калею.

Нет, это неверно. Не вошла…

В глазах, почти всех жителей появился страх, смешанный с жадным любопытством. Сосед вглядывался в соседа. Ибо одно обстоятельство все-таки выяснилось на дознании: в убийстве Агнессы Уоддел вряд ли повинен кто-то пришлый. В округе не было замечено ни бродяг, ни неизвестных личностей. Следовательно, убийца разгуливал по Лимстоку, здоровался с соседями, заходил в магазины… да, тот самый… всем известный… и никому не известный… который проломил беззащитной девушке голову и вонзил острый кухонный вертел прямо в шею.

Каждый мог только предполагать, кто же это…

Я уже сказал, что наша жизнь стала похожа на зловещие сны. Каждый встречный теперь виделся мне в новом свете — как возможный убийца… Не самое приятное ощущение.

По вечерам, задернув занавески, мы с Джоанной без конца говорили и спорили, спорили и говорили, перебирая различные варианты, но все они казались совершенно неправдоподобными.

Джоанна твердо держалась своего: мистер Пай. Я после некоторых колебаний снова начал подозревать мисс Гинч. Но мы обсуждали и остальных не имеющих алиби подозреваемых:

Мистер Пай? Мисс Гинч? Миссис Дэйн Колтроп? Эме Гриффитс? Эмили Бартон? Партридж?

И все время в страхе и нервном напряжении ждали: что произойдет дальше?

Однако ничего не происходило. Писем вроде бы никто больше не получал. Нэш иногда появлялся в городе, но что он там делал, и какие конкретно действия предпринимала полиция — об этом я не имел ни малейшего понятия. Грейвз уехал.

Эмили Бартон приходила к нам пить чай. Меган приходила на ленч. Оуэн Гриффитс навещал своих больных. Мы ходили к мистеру Паю пить херес, а к викарию пить чай.

Миссис Колтроп, слава Богу, больше не проявляла воинственного пыла. Я решил, что она успокоилась.

В тот момент ее более всего заботили бабочки-капустницы, угрожавшие урожаю цветной и прочей капусты.

Вечер, проведенный у викария, вообще запомнился нам как один из самых мирных в нашей тамошней жизни… Гостиная в его прелестном старинном доме была просторна и уютна, хотя розовый кретон[83], которым были обиты стены, сильно выцвел. У Колтропов гостила их приятельница, милейшая пожилая дама, которая все время что-то вязала из белой ангорки. К чаю подали необыкновенно вкусные лепешки. Викарий кротко улыбался и занимал общество ученым разговором. Словом, все было очень здорово.

Однако и в этот вечер мы не обошлись без обсуждения убийства Агнессы Уоддел.

Гостья, которую звали мисс Марпл, проявила к истории живейший интерес и, словно извиняясь, сказала:

— У нас в провинции так мало всяких происшествий!

Почему-то она решила, что убитая девушка была похожа на ее горничную Эдит.

— Такая она у меня славная, такая старательная, только как-то туго соображает.

А еще у мисс Марпл была кузина, а у той племянница, так вот свояченица этой племянницы получала в свое время весьма неприятные анонимные письма. Так что и эта тема весьма заинтересовала милую старую леди.

— Но скажите, милочка, — обратилась она к миссис Дэйн Колтроп, — что говорят жители деревни, ой… то есть городка? Кого подозревают они?

— Вероятно, по-прежнему миссис Клит, — сказала Джоанна.

— О нет! — возразила миссис Дэйн Колтроп. — Теперь уже не ее.

Мисс Марпл спросила, кто такая миссис Клит.

Джоанна сообщила ей, что это местная ведьма.

— Не так ли, миссис Колтроп? — кротко спросила она.

Викарий привел длинную латинскую цитату, кажется, о злых ведьминских чарах, которую все мы выслушали в почтительном молчании, почти ничего не поняв.

— Она на редкость примитивна, — пояснила его жена. — Любит пускать пыль в глаза. В полнолуние ходит собирать травы и что-то там еще и очень печется, чтобы это было всем известно.

— А глупенькие девушки, вероятно, бегают к ней за советом, — сказала мисс Марпл.

Я, увидев, что викарий снова готовится обрушить на нас латынь, поспешно спросил:

— А почему бы жителям не приписать ей и убийство? Ведь считали же они, что письма — ее проделки.

— Но девушку, как я слышала, убили вертелом, — сказала мисс Марпл. — Какая жестокость! Однако это снимает с миссис Клит всякое подозрение. Ведь ей ничего не стоило напустить на Агнессу порчу, и та зачахла бы и умерла как бы естественной смертью.

— Удивительно, до чего прочно укоренились в народе подобные поверья, — сказал викарий. — А ведь после укоренения истинной веры многие из них соединились с христианскими догмами, а некоторые, наиболее одиозные, постепенно исчезли.

— Верно, но у нас тут не поверья, — вздохнула миссис Дэйн Колтроп, — у нас факты.

— И весьма удручающие, — заметил я.

— Совершенно верно, мистер Бертон, — сказала мисс Марпл. — Вы здесь, не в обиду будет сказано, посторонний человек, на все можете взглянуть свежим глазом и, кроме того, много чего повидали и пережили. Мне кажется, что именно вы могли бы найти правильный ответ.

Я улыбнулся.

— Один такой ответ, видимо, самый правильный, приснился мне во сне. Там все отлично сходилось. К сожалению, когда я проснулся, все это оказалось нелепицей.

— Очень интересно. И что же за нелепица вам приснилась.

— Все началось с известной фразы «Нет дыма без огня». Здесь ее твердили буквально все. И у меня возникла ассоциация с военным термином «Дымовая завеса». Потом еще клочок бумаги, записка на телефонной книжке. Нет, это уже из другого сна.

— А о чем был другой сон?

Старушка так живо заинтересовалась моими снами, точно ее настольной книгой был «Сонник Наполеона», его, как сейчас помню, читала моя старая нянька.

— Другой сон был о том, будто Элси Холланд, гувернантка Симмингтонов, венчается с доктором Гриффитсом, а наш викарий ведет службу по-латыни («Все как подобает, дорогой», — вполголоса сказала миссис Дэйн Колтроп,) А потом миссис Дэйн Колтроп встала и потребовала все это прекратить. Но это часть сна, — добавил я, улыбаясь, — была уже явью. Вы, миссис Колтроп, стояли около моего кресла и повторяли те же самые слова.

— И была совершенно права, — сказала миссис Дэйн Колтроп, на сей раз, к счастью, спокойно.

— Ну а при чем туг записка на телефонной книге? — спросила мисс Марпл, наморщив лоб. — Она ведь вам тоже снилась?

— Простите, я очень нескладно рассказываю. Записка была не во сне, а как раз перед тем, как я заснул. Проходя через холл, я увидел, что Джоанна оставила записку, на случай если ей позвонят.

Мисс Марпл вся подалась вперед. На ее щеках выступили розовые пятна.

— Вы не сочтете меня не в меру любопытной и очень невоспитанной, если я спрошу, о чем была записка? — Она взглянула на Джоанну. — Уж вы извините меня, милочка.

Но Джоанну все это, напротив, очень забавляло.

— Да там ничего особенного не было, — заверила она старушку. — Я даже не помню, о чем там шла речь, но Джерри наверняка вспомнит. Впрочем, думаю, какой-нибудь пустяк.

Я торжественно повторил, насколько помнил, что было написано в записке, посмеиваясь про себя над серьезностью, с коей выслушала их старушка.

Я боялся, что записка разочарует ее, но она, должно быть, решила, что это любовное послание, и довольно улыбнулась.

— Так-так, — сказала она, кивая. — Примерно то, что я ожидала.

— И что же вы ожидали, Джейн? — тотчас спросила ее миссис Дэйн Колтроп.

— Что-нибудь самое обыденное, — сказала мисс Марпл. Несколько секунд она задумчиво смотрела на меня и неожиданно сказала: — Я вижу, вы очень умный молодой человек, вам только недостает уверенности в себе. И напрасно!

Джоанна насмешливо присвистнула.

— Умоляю вас, не внушайте ему это! Он и так слишком много о себе воображает.

— Джоанна, уймись, — сказал я. — Вот мисс Марпл меня понимает.

Мисс Марпл снова взялась за свою ангорку.

— Знаете, — сказала она задумчиво, — удачно совершенное убийство очень напоминает фокус иллюзиониста.

— Ну да, та же ловкость рук, благодаря которой виден только конечный результат.

— Не только. Тут очень важно заставить зрителей смотреть не туда, куда следовало бы. Отвлечь их.

— Что ж, — заметил я, — похоже, все действительно смотрят не туда, куда следовало бы. А именно на эту сумасшедшую мисс Клит.

— Я лично, — сказала мисс Марпл, — склонна думать, что высматривать надо кого-то вполне нормального.

— Вот-вот, — задумчиво пробормотал я. — Нэш тоже так считает. Нормального и — он это особо подчеркнул — респектабельного.

— О да, — сказала мисс Марпл. — Это чрезвычайно важно.

Все остальные, по-видимому, тоже были согласны.

— Нэш думает, — сказал я, обращаясь к миссис Колтроп, — что анонимные письма появятся снова. А вы как думаете?

— Вполне вероятно, — медленно произнесла она.

— Если так считает полиция, то, несомненно, появятся, — сказала мисс Марпл.

— Вы все еще чувствуете жалость к тому, кто их написал? — поддел я миссис Колтроп.

— Почему бы нет? — покраснела она.

— Вот тут я с тобой не согласна, дорогая, — сказала мисс Марпл. — Не тот случай.

— Одно такое посланьице толкнуло женщину на самоубийство, — сказал я горячась. — А сколько они принесли горя другим!

— А вы, мисс Бертон, получали письмо? — спросила мисс Марпл.

Джоанна весело рассмеялась:

— О да! И каких только гадостей там не было!

— Сдается мне, что тот, кто их пишет, бьет прежде всего по молодым и красивым, — заметила мисс Марпл.

— Вот почему мне кажется странным, что их не получала Элси Холланд, — сказал я.

— Позвольте, — сказала мисс Марпл. — Не та ли это гувернантка, которая вам приснилась, мистер Бертон?

— Да.

— Скорее всего и она получила, хоть одно, только признаться ей как бы не с руки, — сказала Джоанна.

— Нет-нет, — запротестовал я. — Я ей верю. И Нэш тоже.

— Вот оно что… — пробормотала мисс Марпл. — Это очень интересно. Пожалуй, самое интересное из всего, что я здесь услышала.

2

Когда мы возвращались, Джоанна сказала, что я напрасно так разоткровенничался и сообщил, что Нэш ожидает новых писем.

— Почему?

— Да потому, что их, возможно, пишет сама миссис Колтроп.

— Ты действительно так думаешь?

— А почему бы нет? Она женщина со странностями.

И мы снова принялись обсуждать все возможные кандидатуры.

Через пару дней мне нужно было поехать в Эксхемптон. Закончив дела, я там же пообедал, и когда добрался до Лимстока, уже успело стемнеть.

Что-то случилось с фарами. Замедлив ход, я попытался выяснить, что с ними, попеременно включая и выключая. В конце концов я остановил машину и попытался окончательно установить в чем дело. Пришлось немного повозиться, но в конце концов мне удалось их отрегулировать.

Дорога была совершенно пуста, ибо после наступления темноты в Лимстоке все прячутся по своим норам. Впереди виднелись огни домов, в том числе уродливое островерхое здание Женского института. Оно смутно сияло в бледном мерцании звезд, и это настолько заворожило меня, что я словно зачарованный не мог отвести от него глаз… И вдруг… я и сам не знал, показалось мне или действительно в калитку института проскользнула чья-то тень. Это произошло так быстро и неожиданно, что я не успел даже ни о чем подумать… Но неодолимое любопытство повлекло меня к этому кошмарному сооружению.

Калитка была чуть приоткрыта. Я распахнул ее шире и вошел. К двери дома вела небольшая дорожка, заканчивавшаяся четырьмя ступеньками.

Я в нерешительности остановился. Зачем, собственно, я сюда пошел? И вдруг, совсем рядом, я услышал шуршание. Очень похожее на шуршание женского платья.

Я резко повернулся и бросился за угол дома, откуда слышался этот шорох… Никого.

Я двинулся дальше и обогнул еще один угол. Теперь я оказался позади здания и внезапно, всего в двух футах от места, где стоял, увидел открытое окно.

Я подкрался и прислушался. Ничего не было слышно, но я почему-то был уверен, что внутри кто-то есть.

Из-за все еще больной спины я не мог себе позволить акробатических упражнений, однако же мне удалось подтянуться и перевалиться через подоконник. К несчастью, я не сумел проделать это бесшумно.

Немного постояв, прислушиваясь, я двинулся вперед, вытянув перед собой руки. И тут, справа от меня, послышался слабый шорох.

В кармане у меня был фонарик — я включил его.

И тотчас раздался тихий, но властный голос:

— Погасите!

Я немедленно повиновался, ибо сразу узнал голос Нэша.

Он взял меня за руку и вывел через дверь в коридор. Здесь не было окна, которое могло бы выдать наше присутствие. Он включил свет и посмотрел на меня, скорее огорченно, чем сердито.

— И надо вам было вмешаться именно сейчас, мистер Бертон!

— Простите, — повинился я. — Но мне показалось, что я напал на след.

— Так оно, вероятно, и есть. Вы кого-то увидели?

— Сам не знаю, — сказал я неуверенно. — Мне показалось, будто кто-то проскользнул в калитку, но рассмотреть, кто именно, я не успел. А потом за углом дома я услышал шорох.

— Правильно, — кивнул Нэш. — Кто-то обошел вокруг дома, как раз перед вами. Кто-то затаился у окна, а затем быстро вошел внутрь, вероятно услышав вас.

Я еще раз извинился и спросил:

— И что же вы хотите выяснить?

— Я ставлю на то, что эта особа уже не сможет остановиться. Ее не остановит даже чувство опасности. Но остановиться — выше ее сил. Это болезнь…

Я кивнул, соглашаясь.

— Понимаете, мистер Бертон, похоже, этой особе важно, чтобы эти новые письма были с виду такими же, как и те — уже посланные, насколько это, конечно, возможно. Для самих писем эта тварь использует страницы из книги. А вот с надписями на конвертах… здесь посложнее — адреса надо печатать на той же машинке… Воспользоваться другой или надписывать от руки — этого она себе позволить не может.

— Вы что же, думаете, она не может угомониться? — с недоверием спросил я.

— Да. И готов поспорить на что угодно, она не сомневается, что ей опять все сойдет с рук. Такие люди чертовски самонадеянны. Так что рано или поздно она обязательно попытается проникнуть в институт, конечно, так чтобы никто не видел — следовательно, ближе к ночи… Ей необходима машинка…

— Мисс Гинч? — спросил я.

— Возможно.

— А вы еще не знаете?

— Точно не знаю.

— Но подозреваете?

— Да. Но наш «писатель» очень хитер, мистер Бертон. Его голыми руками не возьмешь.

Я представил себе сеть, которую расставил Нэш. Можно было не сомневаться, что каждое письмо, посланное по почте или принесенное кем-либо из подозреваемых, изучается со всех сторон. Рано или поздно преступник расслабится и тогда…

И я в третий раз извинился за свое непрошеное вмешательство.

— Да что уж там! — философски заключил Нэш. — Ничего не поделаешь. Может, в другой раз буду удачливее.

Я направился в темноту. Возле моей машины смутно виднелась какая-то фигура. К великому моему изумлению, я узнал Меган.

— Привет! — сказала она. — Я так и подумала, что это ваша машина. Что вы здесь делаете?

— Лучше скажи, что здесь делаешь ты?

— Вышла прогуляться. Люблю гулять поздно вечером. Никто не пристает со всякими глупостями. Мне ужасно нравятся звезды, и цветы ночью пахнут лучше, и самые обычные вещи кажутся страшно таинственными.

— В этом, конечно, есть своя прелесть, — согласился я. — Но по ночам гуляют только кошки и ведьмы. Тебя, наверное, уже хватились дома.

— Нет, не хватились. Им все равно, где я, и чем занимаюсь.

— Как тебе живется? — спросил я.

— Нормально.

— Мисс Холланд хоть как-то заботится о тебе?

— Элси, в общем, неплохая. Правда, круглая дура, но она же не виновата…

— Довольно зло, но метко, — сказал я. — Садись, я отвезу тебя домой.

Оказалось, что отсутствие Меган иногда все же замечают.

Когда мы подъехали, Симмингтон стоял на крыльце.

Он вгляделся в темноту:

— Здравствуйте, Меган с вами?

— Да, — ответил я. — Я подвез ее домой.

— Меган, нельзя же вот так исчезать, никого не предупредив, — сердито сказал Симмингтон. — Мисс Холланд вся на нервах.

Меган что-то пробормотала и прошла мимо него в дом. Симмингтон вздохнул.

— Какая же это ответственность — в таком возрасте… когда нет матери и некому присмотреть. Раньше она хоть в школе училась… а теперь все — выросла.

Он подозрительно посмотрел на меня.

— Вы, должно быть, просто катались?

Я решил не уточнять.