Та же мысль и в то же самое время возникла и в разговоре Мелчетта с полковником Бэнтри. Осмотрев труп и убедившись, что его подчиненные с должным рвением занимаются своим делом, Мелчетт вместе с хозяином дома удалились в кабинет, располагавшийся в другом крыле особняка.
Полковник Мелчетт, внешне человек угрюмый и сердитого вида, имел привычку покусывать свои короткие рыжие усики. Именно этим он и был сейчас занят, время от времени бросая озадаченные косые взгляды на хозяина дома.
— Послушай, Бэнтри, — наконец решился он. — Хотел бы поговорить с тобой начистоту. Ты и вправду не знаешь, что это за девица?
В ответ полковник Бэнтри разразился проклятиями, но Мелчетт перебил его извиняющимся тоном.
— Ну ладно, ладно, старина, но ты тоже пойми меня. Возможно, тебе было просто неловко признаться: все-таки женатый человек, живете с женой душа в душу… ну и так далее. Но между нами: если ты хоть как-то связан с этой девицей, лучше не темнить. Я, конечно, все понимаю, но ведь… убийство… Все равно все всплывет. Черт побери, я же не говорю, что ты ее задушил, — я знаю, ты на такое не способен. Но ведь она пришла именно в твой дом. Возможно, она хотела с тобой поговорить… а кто-то влез за ней и — убил. Это вполне вероятно. Понимаешь?
— Черт бы побрал эту девицу! Говорю тебе, Мелчетт, я никогда в глаза ее не видел! Ты ведь меня знаешь!
— Тогда все в порядке. Я же не мог этого не выяснить, ты как светский человек должен меня понять. И все же: как она здесь оказалась? Она ведь явно не здешняя.
— Ну, просто кошмар какой-то! — возмущенно воскликнул полковник.
— Вопрос в том, старина, что она делала в твоей библиотеке?
— Откуда мне знать! Я лично ее не приглашал.
— Понимаю, но ведь она все-таки оказалась здесь. Напрашивается мысль, что она хотела тебя повидать. Ты, случайно, не получал каких-нибудь писем или что-нибудь в этом роде?
— Нет. Не получал.
Полковник Мелчетт осторожно спросил:
— А что ты делал вчера вечером?
— Был на собрании Ассоциации консерваторов. В девять, в Мач-Бенэме.
— И когда вернулся домой?
— Из Мач-Бенэма я уехал в начале одиннадцатого, но в пути пришлось сменить колесо. Так что дома я был только без четверти двенадцать.
— Ты не заходил в библиотеку?
— Нет.
— Жаль.
— Я очень устал и сразу отправился спать.
— Кто-нибудь из домашних тебя дожидался?
— Да нет. У меня всегда с собой ключ. Лорример ложится в одиннадцать, так что если я не дам особых распоряжений…
— А кто закрывает дверь в библиотеку?
— Лорример. Обычно в полвосьмого.
— И потом он туда не заходит?
— Когда меня нет дома, нет. Поднос с виски он всегда оставляет в холле.
— Понятно. А жена?
— Не знаю. Когда я приехал домой, она уже спала. Возможно, вечером она была в библиотеке… или в гостиной. Я ее не спрашивал.
— Ничего, скоро мы все узнаем. Может, замешан кто-нибудь из слуг, а?
Полковник покачал головой:
— Вряд ли. Они у нас служат много лет.
— Наверное, ты прав, — согласился Мелчетт. — Скорее всего, они действительно ни при чем. Девушка, видимо, приехала из города, возможно, с ухажером. Но почему им приглянулся именно твой дом? Хотелось бы зна…
Бэнтри перебил его:
— Не иначе они явились из Лондона. Вряд ли наши способны на такое… по крайней мере…
— Ну так что, говори же!
— Ну точно! — неожиданно вскричал полковник Бэнтри. — Бэзил Блейк!
— Это еще кто?
— Молодой парень, завязан с киношниками. Гнусный тип. Моя жена его защищает, видишь ли, училась с его матерью, а он — редкий наглец и шалопай. Снять бы ему штаны да задать деру… Живет на Ланшэм-роуд в коттедже, ну, видел наверное, — жуткий модерновый домина. Так вот, этот молокосос то и дело устраивает там вечеринки. У него все время куча гостей, а на выходные привозит еще и девиц.
— Девиц?
— Ну да, не далее как на прошлой неделе приезжала к нему такая… ну, знаешь, из этих… крашеных блондинок…
— Крашеных, говоришь? — задумчиво повторил Мелчетт.
— Да. Погоди, уж не думаешь ты…
— А почему бы и нет, — тут же среагировал Мелчетт. — По крайней мере тогда понятно, откуда здесь могла взяться такая девица! Пожалуй, я загляну к этому молодцу, поговорим о том о сем. Как, говоришь, его зовут — Брейд… нет… Блейк… так кажется?
— Блейк. Бэзил Блейк.
— Как думаешь, он сейчас дома?
— Думаю… А что у нас сегодня, суббота? Тогда должен быть. Обычно он приезжает в субботу утром.
— Что ж, посмотрим, там ли он сейчас, — мрачно сказал Мелчетт.
Коттедж, в котором жил Бэзил Блейк, представлял собой безобразное полукаменное, полудеревянное сооружение в псевдотюдоровском[9] стиле, начиненное всевозможными бытовыми удобствами. Зодчему, строившему его, Уильяму Букеру, а также всем окрестным почтальонам оно было известно как «Чэтсуорт». Сам Бэзил и его друзья называли его «памятником эпохе», а жители Сент-Мэри-Мид — «новым домом мистера Букера».
Он стоял поодаль от деревни, на расстоянии примерно в четверть мили[10]. Предприимчивый мистер Букер выбрал для его строительства очень живописный проселок неподалеку от «Синего кабана». Госсингтон-Холл, поместье, где жили Бэнтри, был расположен по той же дороге, примерно в миле от «Чэтсуорта».
Весть о том, что «новый дом мистера Букера» куплен кем-то из кинозвезд, вызвала в деревне живейший интерес. Жители с нетерпением ждали появления легендарной личности, и надо сказать, эффектная внешность Бэзила Блейка вполне оправдала их ожидания. Однако мало-помалу до них дошли истинные факты из его жизни. Оказалось, что Бэзил Блейк никакая не кинозвезда и даже не киноартист. А так, мелкая сошка, чья фамилия значилась в титрах где-то на пятнадцатом месте — среди тех, кто отвечал за павильонные съемки на лемвильской киностудии, главной студии кинокомпании «Бритиш Нью Эра Филмс». Местные девушки сразу потеряли к нему всякий интерес, а строгие старые девы, составлявшие в Сент-Мэри-Мид правящий класс, сурово осудили за легкомысленный образ жизни. Один лишь хозяин «Синего кабана» встречал Бэзила и его друзей с неизменной приветливостью: с тех пор, как молодой человек поселился в своем новом доме, доходы «Синего кабана» заметно выросли.
Полицейская машина остановилась у ворот, которые, по замыслу Букера, должны были напоминать сельскую калитку. Полковник Мелчетт, неодобрительно оглядев бревенчатый вычурный верх коттеджа, подошел к входной двери и решительно постучал.
Дверь отворилась быстрее, чем он ожидал. Перед ним стоял молодой человек с прямыми, довольно черными волосами, в оранжевых вельветовых брюках и темно-синей рубашке. Он отрывисто и резко спросил:
— Что нужно?
— Вы Бэзил Блейк?
— Ну, я.
— Если не возражаете, я хотел бы с вами побеседовать.
— А кто вы такой?
— Полковник Мелчетт, начальник полиции графства.
— Какая прелесть! Сам начальник! — с иронией воскликнул хозяин дома.
Полковник Мелчетт сразу понял, почему Бэнтри так не взлюбил этого наглеца. Ему и самому захотелось дать ему пинка.
Однако, проявив сдержанность, он ответил дружелюбным тоном:
— Любите рано вставать, мистер Блейк?
— Ни в коем случае. Просто еще не ложился.
— Ах, вот оно что.
— Вы ведь пришли не затем, чтобы узнать, во сколько я встаю. Было бы не очень рачительно тратить денежки графства на такую ерунду. Так о чем вы хотели со мной поговорить?
Полковник Мелчетт откашлялся.
— Насколько мне известно, в прошлую субботу вы принимали у себя гостью — гм… молодую блондинку.
Бэзил Блейк недоуменно на него уставился, потом, закинув голову назад, громко расхохотался.
— Значит, старые ведьмочки уже успели насплетничать? О моем моральном облике, естественно. Однако, насколько мне известно, борьба с безнравственностью не входит в компетенцию полиции или я ошибаюсь?..
— Ваши… э-э… моральные устои совершенно меня не касаются, — сухо сказал Мелчетт. — А пришел я исключительно потому, что только что был обнаружен труп блондинки несколько, гм, экзотической наружности. Ее убили.
— Дьявол! — Блейк снова уставился на полковника. — И где же ее нашли?
— В Госсингтон-Холле, в библиотеке.
— В Госсингтон-Холле? У старины Бэнтри? Ну и дела! Старый развратник. Кто бы мог подумать!
Полковник Мелчетт побагровел и резко оборвал злобствующего юнца:
— Соблаговолите следить за своими выражениями, сэр. Я приехал узнать, не могли бы вы что-нибудь сообщить по этому поводу?
— Так вы хотите узнать, не пропала ли у меня блондинка? Да? Но с какой стати, черт возьми, я… э-э… что это там?
Послышался скрежет тормозов, и у входной двери остановился автомобиль. Из него неуклюже вылезла молодая женщина в мешковатой черно-белой пижаме. Это была платиновая блондинка с ярко-красными губами и густо накрашенными ресницами. Подойдя к двери, она решительно рванула ее на себя и сердито крикнула:
— Почему ты не подождал меня, скотина ты этакая?
Бэзил Блейк поднялся.
— Явилась не запылилась, — рявкнул он. — А почему, собственно, я должен был тебя ждать? Сказал ведь, что пора ехать, а ты и с места не двинулась.
— С какой стати я должна была уезжать, веселье было в самом разгаре! Мало ли что ты сказал!
— Видел я твое веселье! В объятьях с этим грязным боровом, Розенбергом. Ты что, не знаешь, что он за тип?
— Ревнуешь, милый…
— Не дождешься… Просто мне противно — лакаешь виски да позволяешь лапать себя какому-то проходимцу. Да еще непонятно какой национальности…
— Брось брехать. Сам нажрался и все время лез к этой патлатой испанской стерве.
— Эта стерва куда приличнее тебя.
— Ну конечно, куда мне до нее. Да вы два сапога пара — оба ужрались до безобразия… А я не хотела, я хотела веселиться и веселилась. И вообще, когда хочу, тогда и ухожу.
— Вот-вот. А я когда захотел, тогда и уехал. А уж чтоб ждать всяких там дур — я еще с винтов не съехал…
— Хорош кавалер, культура так и прет!
— Потому-то ты и примчалась сюда — культуры поднабраться!
— Да нет, примчалась, чтобы сказать все, что я о тебе думаю!
— Думаешь, что можешь вертеть мной, как заблагорассудится. Перебьешься, милая.
— Взаимно, дорогой. Скорее рак свистнет, чем это произойдет!
Набычившись, они в бешенстве уставились друг на друга. Воспользовавшись моментом, полковник Мелчетт громко кашлянул.
Бэзил Блейк обернулся.
— А вы еще здесь? Мне показалось, мы распрощались, разве не так? Позвольте представить: Дайна Ли — полковник Блимп из полиции графства. Как видите, полковник, моя блондинка жива и здорова и даже чересчур здорова. Так что советую вам заняться подружками старины Бэнтри! Привет!
— Советую вам, молодой человек, выбирать выражения, а то как бы чего не вышло, — угрожающе произнес полковник Мелчетт и, весь бордовый от гнева, тяжело ступая, вышел из дома.