В своем кабинете в Мач-Бенэме полковник Мелчетт закончил изучать донесения подчиненных.
— …Таким образом, все как будто бы ясно, сэр, — заключил инспектор Слэк. — После обеда в библиотеке какое-то время оставалась миссис Бэнтри, но около десяти, выключив свет, она тоже пошла спать. Больше туда, видимо, никто не входил. Слуги отправились спать в половине одиннадцатого, затем без четверти одиннадцать пошел к себе и Лорример, оставив в холле поднос со стаканами и бутылкой виски. Никто не слышал ничего особенного, кроме, пожалуй, третьей горничной. А уж она слышала все, что только возможно было услышать: и жалобные стоны, и леденящий душу крик, и зловещие шаги, и еще бог знает что. Вторая же горничная, которая живет с ней в одной комнате, утверждает, что та крепко спала всю ночь. Я, честно говоря, больше доверяю второй, менее впечатлительной и с меньшим воображением.
— А что вы скажете относительно взломанного окна?
— Симонс говорит, непрофессиональная работа: открыли его с помощью обычной стамески, так что и шума-то почти не было. Стамеска должна быть где-то в доме, но вот где?.. Такая вещь… засунуть могли куда угодно…
— Как вы думаете, слуги что-нибудь знают?
— Нет, сэр, по-моему, нет, — неохотно сказал инспектор. — Они очень напуганы и растеряны. У меня были подозрения насчет Лорримера — уж очень он молчалив, ну вы понимаете, о чем я… но скорее всего и он ничего не знает.
Мелчетт согласно кивнул. Он не придавал значения неразговорчивости Лорримера. Энергичный инспектор Слэк редко кого мог расположить к беседе.
Дверь отворилась, и вошел доктор Хейдок.
— Вот, решил заглянуть и изложить предварительные результаты.
— Очень хорошо, рад вас видеть. Ну, что?
— Ничего особенного. Впрочем, я этого и ожидал. Смерть наступила от удушья. Задушили пояском от ее же платья. Обмотали вокруг шеи, а концы стянули крест-накрест и сзади замотали. Все очень просто — и скорее всего для нее неожиданно. Признаки борьбы отсутствуют.
— Когда наступила смерть?
— Примерно между десятью и двенадцатью ночи.
— А точнее нельзя?
Хейдок, чуть улыбнувшись, покачал головой:
— Не буду рисковать своей репутацией. Не раньше десяти и не позже полуночи.
— Но как вам самому кажется? Если точнее…
— Видите ли, в комнате горел камин, и это наверняка отразилось на окоченении.
— А еще что-нибудь можете сообщить? Я имею в виду девушку.
— Практически ничего. Совсем молоденькая, лет семнадцать или восемнадцать. Но уже вполне оформившаяся. Кстати, она оказалась девственницей.
Кивнув, доктор вышел из комнаты.
Мелчетт повернулся к инспектору:
— Вы точно уверены, что обитатели Госсинггон-Холла никогда ее не видели?
— Слуги все как один это твердят. И очень возмущены происшедшим. И еще говорят, что если бы они видели ее где-нибудь по соседству, непременно запомнили бы..
— Думаю, они правы, — сказал Мелчетт. — Особа действительно колоритная, хочешь не хочешь обратишь внимание. Напоминает подружку Блейка.
— Жаль, что это не она, — сказал Слэк. — А то бы это очень облегчило нашу задачу.
— Скорее всего, она из Лондона, — задумчиво произнес Мелчетт.
— В этих краях нам вряд ли удастся найти о ней какие-то сведения. Придется звонить в Скотленд-Ярд. Пусть они займутся этим делом.
— Но что-то же привело ее сюда, — сказал Слэк и осторожно добавил: — Мне все же кажется, что полковник Бэнтри или его жена что-то о ней знают, хотя, конечно, я понимаю, сэр, они ваши друзья…
Полковник Мелчетт бросил на него ледяной уничижающий взгляд и отчеканил:
— Я готов проработать все возможные версии. Без исключения. — Затем спросил: — Вы хорошо просмотрели списки пропавших или тех, кто находится в розыске?
Слэк кивнул и вынул отпечатанный на машинке список.
— Вот они, все тут. Миссис Сондерс исчезла неделю назад, тридцать шесть лет, волосы темные, глаза голубые. Нам она не подходит, к тому же в округе все, кроме ее мужа, знают, что она сбежала с коммивояжером из Лидса[11]. Далее, миссис Барнард, шестьдесят пять лет… Явно не наш вариант… Памела Ривз, шестнадцать лет, вчера вечером не вернулась домой с собрания девочек-скаутов[12], волосы темно-каштановые, косички, рост пять футов пять дюймов[13]…
— Ну хватит, хватит… Зачем мне все эти подробности, — раздраженно сказал Мелчетт, — школьницы нас не интересуют. По-моему…
Тут раздался телефонный звонок, и начальник полиции схватил трубку.
— Алло, да, да, полицейское управление Мач-Бенэма. Что? Минутку…
Он слушал, быстро что-то записывая, потом перечел:
— Руби Кин, восемнадцать лет, профессиональная танцовщица, рост пять футов четыре дюйма, худощавого телосложения, платиновая блондинка, голубые глаза, курносый нос, расшитое блестками белое атласное вечернее платье, серебристые босоножки. Так? Да, записал. Что? Да, несомненно. Я сейчас же пришлю Слэка.
Он повесил трубку и загоревшимися глазами посмотрел на своего подчиненного.
— Кажется, это как раз то, что нам нужно. Звонили из полиции графства Гленшир. — Это было соседнее графство. — Сообщили, что разыскивается девушка из отеля «Маджестик» в Дейнмуте.
— Дейнмут, — сказал инспектор Слэк. — Это нам подходит.
Дейнмут был фешенебельным курортом, расположенным совсем неподалеку, на берегу моря.
— Отсюда миль восемнадцать, не больше, — заметил Мелчетт. — Девушка, как я понял, была профессиональной партнершей по танцам в отеле «Маджестик». Вчера вечером была ее смена, но она не явилась, и начальству это очень не понравилось. А поскольку она не объявилась и утром, кто-то из тамошних ее приятельниц поднял тревогу. Пока ситуация не вполне ясна. Надо срочно ехать туда — по приезде свяжитесь со старшим инспектором Харпером, будете работать с ним.
Инспектор Слэк всегда предпочитал действовать: мчаться сломя голову на машине, грубо обрывать на полуслове тех, кто пытался ему что-то рассказать, прерывать на середине беседу, ссылаясь на неотложные дела.
Поэтому до Дейнмута он добрался в рекордно короткий срок и, явившись в отделение полиции, сразу огорошил расспросами насмерть перепуганного, предчувствующего недоброе гостиничного управляющего, затем, посадив в свою машину ближайшую родственницу пострадавшей, помчался с ней назад в Мач-Бенэм, заявив на прощание, что «прежде чем начинать дело, надо убедиться, та ли это девушка», однако эти его слова были весьма сомнительным утешением для расстроенного управляющего.
Перед выездом он известил своего начальника, что возвращается обратно, так что его появление нисколько не удивило Мелчетта, но вот то, что с ним оказалась молодая особа, которую он коротко представил как Джози, было для полковника полнейшей неожиданностью.
Он холодно уставился на своего подчиненного, размышляя про себя, а не повредился ли ретивый Слэк в уме.
Положение спасла сама Джози, которая, выйдя из машины, добавила:
— Так меня зовут в отеле, где я работаю. — Она сверкнула красивыми белыми зубами. — Мы с моим партнером называем себя Реймонд и Джози, и все постояльцы, естественно, так меня и называют. А полное мое имя — Джозефина Тернер.
Полковник Мелчетт мгновенно сориентировался и пригласил мисс Тернер сесть, окинув ее цепким профессиональным взглядом. Она оказалась Привлекательной молодой женщиной лет двадцати семи, не то чтобы безупречно красивой, но умеющей себя подать, и производила впечатление человека уравновешенного, уверенного в себе, не лишенного здравого смысла. К тому же она была очень обаятельна: лицо искусно и ненавязчиво подкрашено, отлично сшитый дорогой темно-серый костюм.
Очень встревожена и расстроена, но никак не убита горем, решил про себя полковник.
Опустившись на стул, Джози сказала:
— Просто непостижимо. Вы уверены, что это Руби?
— Боюсь, об этом нам придется спросить вас… Вам придется пережить несколько неприятных минут.
— А что… она жутко выглядит, да? — со страхом пролепетала мисс Тернер.
— Да уж приятного мало, так что мужайтесь.
Он протянул ей портсигар, и она с благодарностью взяла сигарету.
— Вы хотите, чтобы я опознала ее прямо сейчас?
— Думаю, откладывать просто неразумно, мисс Тернер. К тому же пока вы ее не опознали, бессмысленно задавать какие-то вопросы. Так что давайте покончим с этим поскорее, договорились?
— Договорились.
Они поехали в морг.
Джози пробыла там очень недолго, а когда вышла, вид у нее был совсем бледный.
— Да, это Руби, сомнения нет, — выдавила она. — Бедняжка! Мне что-то не по себе. Не найдется ли у вас, — она грустно обвела всех глазами, — глотка джина?
Джина не было, но нашелся коньяк, и, сделав пару глотков, мисс Тернер немного успокоилась.
— На такое взглянешь — с души воротит, — сказала она. — Бедняжка Руби! Какие же скоты эти мужчины!
— Вы полагаете, это сделал мужчина?
Джози слегка растерялась.
— А разве нет? Мне показалось… я подумала…
— Вы подумали о каком-то конкретном мужчине?
Она решительно покачала головой:
— Нет, нет. Я никого не имела в виду. Я думаю, Руби не стала бы со мною откровенничать, если бы…
— Если бы что?
Джози, поколебавшись, ответила:
— Ну, если бы… если бы она с кем-нибудь встречалась.
Мелчетт бросил на нее пронзительный взгляд, но спрашивать больше ни о чем не стал, пока они снова не вернулись в его кабинет.
— Теперь, мисс Тернер, — сказал он, — я прошу вас рассказать мне о Руби все, что вам известно.
— Да, конечно. С чего начать?
— Первое: ее полное имя, кем она вам приходится, а потом все, что вы о ней знаете.
— Руби Кин. Это сценический псевдоним. Ее настоящее имя — Рози Легг. Ее мать и моя были двоюродными сестрами. Я ее знала с детства, но мы были не так уж близки. У меня много всяких кузин, некоторые работают в конторах, некоторые на сцене. Руби немножко умела танцевать. В прошлом году у нее были весьма заманчивые ангажементы — она участвовала в пантомиме[14] и… еще в кое-каких спектаклях. Ее приглашали хоть и не самые известные, но весьма приличные труппы. А недавно ее пригласили работать партнершей для танцев в «Palais de Danse» — в Брискуэлле, в южном Лондоне. Очень респектабельный зал, девушкам там приятно работать, но платят не ахти.
Она сделала паузу. Полковник Мелчетт кивнул, приглашая продолжить.
— Теперь какое отношение ко всему этому имею я. Три года я работаю в отеле «Маджестик». Занимаюсь организацией танцевальных вечеров и игр в бридж для постояльцев отеля. Это хорошее место, платят прилично, да и сама работа мне по душе. В мои обязанности входит присматривать за постояльцами и обеспечивать им хороший досуг. Некоторые предпочитают уединение, а кое о ком надо позаботиться, помочь освоиться, наладить контакт с другими постояльцами. Я стараюсь определить, кто кому подходит — по интересам, складу характера, составляю партии для бриджа и устраиваю танцы, где постояльцы знакомятся, заводят друзей. В общем, интересная работа, требующая такта и жизненного опыта. Вот, пожалуй, и все.
Мелчетт снова кивнул, подумав при этом, что она прекрасно справляется со своими обязанностями: дружелюбна, общительна и, кроме того, как ему показалось, по-житейски умна, хотя, наверно, и не блещет интеллектом.
— К тому же, — продолжала Джози, — каждый вечер я исполняю два показательных танца с Реймондом, Реймондом Старром. Он профессиональный теннисист и танцор. Но этим летом случилась неприятность — купаясь в море, я поскользнулась и вывихнула лодыжку…
Мелчетт еще утром заметил, что она и впрямь слегка прихрамывает.
— Само собой, показательные танцы пришлось отменить, и надо было срочно что-то предпринимать — ужасно не хотелось, чтобы хозяева взяли на мое место новенькую. В таких случаях всегда рискуешь, — тут доброжелательный взгляд ее голубых глаз стал твердым и настороженным, как у женщины, все время ведущей борьбу на выживание, — что кто-то перебежит тебе дорогу. Я сразу вспомнила о Руби и предложила хозяевам пригласить ее сюда. Я бы продолжала исполнять обязанности организатора вечеров, составлять партии в бридж, заниматься знакомствами, а Руби взяла бы на себя танцы. Уладили бы все в тесном семейном кругу — вы меня понимаете?
Мелчетт, конечно, понимал.
— Начальство согласилось, я позвонила Руби, и она приехала. Для нее это была большая удача. Работа здесь более престижная, чем там, где она танцевала до сих пор. Это случилось месяц назад.
— Понятно. И она имела здесь успех? — спросил Мелчетт.
— Да, — небрежно ответила Джози. — Танцевала она неплохо. Конечно, до меня ей далеко, но Реймонд классный партнер и постарался представить ее в лучшем виде; к тому же она хорошенькая — стройная блондинка с мордашкой купидона. Немного злоупотребляла косметикой — я всегда ее за это ругала, но вы можете представить, как трудно с этими девчонками… Ей было всего восемнадцать, а в этом возрасте они ни в чем не знают меры. В приличном отеле — а «Маджестик» именно такой отель — подобные излишества просто неуместны. Я все время пыталась внушить ей, что это дурной тон.
— Она нравилась постояльцам? — спросил Мелчетт.
— Да, нравилась. Правда, она не умела поддержать разговор, была немного глуповата и нравилась больше пожилым джентльменам, у молодых же особого успеха не имела.
— У нее был какой-нибудь дружок?
Джози понимающе на него взглянула.
— Нет, в этом смысле, не думаю. Впрочем, она вряд ли бы мне об этом рассказывала.
Мелчетт удивился — Джози совсем не была похожа на ханжу, — но виду не подал, а только спросил:
— Теперь расскажите мне, пожалуйста, когда вы видели свою кузину в последний раз.
— Вчера вечером. У них с Реймондом два показательных танца — один в половине одиннадцатого, другой — в полночь. После первого Руби пошла танцевать с одним молодым человеком, из постояльцев отеля, я в это время играла в бридж в гостиной. Гостиная отделена от танцевального зала стеклянной перегородкой. После танца я ее уже не видела. Вскоре после двенадцати ко мне подошел Реймонд — он ужасно нервничал — и спросил, где Руби, сказал, что ее нигде нет, а им пора начинать второй танец. Признаться, я ужасно разозлилась. Вечно эти девчонки вытворяют всякие глупости, за которые потом их могут выгнать с работы. Мы с Реймондом пошли к ней в комнату, но там ее не было. Я заметила, что она переоделась: розовое платье с пышной юбкой, в котором она танцевала, висело на спинке стула. Обычно после первого танца она не переодевалась, за исключением среды — по средам у нас сугубо танцевальные вечера. Я понятия не имела, куда она подевалась. По моей просьбе оркестр сыграл еще один фокстрот, но Руби так и не появилась. Тогда я сказала Реймонду, что буду танцевать сама. Мы выбрали самый легкий и короткий танец из нашего репертуара, но все равно моя лодыжка здорово разболелась и к утру совсем распухла. А Руби так и не пришла. Мы прождали ее до двух часов. Ух как я рассвирепела! — Голос ее дрогнул.
Мелчетт уловил в нем неподдельную злость. Это его насторожило. Ведь в поступке Руби не было ничего, что могло бы вызвать столь бурную реакцию к погибшей девушке. Ему показалось, что Джози чего-то недоговаривает, и он спросил:
— И сегодня утром, обнаружив, что Руби Кин так и не вернулась ночевать, вы обратились в полицию?
Он уже знал от Слэка, позвонившего ему утром из Дейнмута, что в полицию она не обращалась. Но хотел знать, что на это скажет она сама.
Она ответила сразу же, без малейших колебаний:
— Нет, в полицию я не пошла.
— Почему, мисс Тернер?
Она смело встретила его взгляд.
— Вы бы тоже не пошли, будь вы на моем месте.
— Вы думаете?
— Не пошла, потому что боюсь потерять место. Всякий отель больше всего опасается скандалов, тем более вмешательства полиции. Я же не думала, что с Руби что-то случилось. Мне это и в голову не приходило! Я решила, что она по глупости улизнула с каким-нибудь молодцом. «Ничего, — подумала я, — в конце концов объявится, и тогда я ей покажу». В ее возрасте все девчонки такие дуры…
Мелчетт сделал вид, что читает свои записи.
— Ах да, у меня записано, что о ее исчезновении сообщил полиции некий мистер Джефферсон. Он живет в отеле, да?
— Да, — коротко ответила мисс Тернер.
Полковник Мелчетт спросил:
— Интересно, почему именно мистер Джефферсон?
Джози разглаживала манжет своего жакета. Снова возникла какая-то заминка, и полковнику опять показалось, что она что-то недоговаривает. Джози неохотно пояснила:
— Он калека. И заводится с пол-оборота. Больной человек.
Оставив ее слова без внимания, Мелчетт спросил:
— С кем танцевала ваша кузина, когда вы ее видели в последний раз?
— С молодым человеком по имени Бартлетт. Он живет в отеле дней десять.
— Их отношения были дружескими?
— Я бы не сказала. Во всяком случае, мне так не показалось. — И снова в ее голосе зазвучали гневные нотки.
— А что он говорит?
— Говорит, что когда кончился танец, Руби отправилась наверх попудрить нос.
— Тогда-то она и переоделась, да?
— Наверное.
— И это все, что вам известно? Потом она просто…
— Исчезла, — закончила Джози. — Именно так.
— У мисс Кин были знакомые в деревне Сент-Мэри-Мид или в ее окрестностях?
— Не знаю. Может быть. Видите ли, сюда, в Дейнмут, в отель «Маджестик», приезжает много молодежи из ближайших деревень. Но мне трудно судить, откуда они, если, конечно, они сами об этом не скажут.
— Ваша сестра… она никогда не упоминала Госсингтон?
— Госсингтон? — Джози была явно озадачена.
— Госсингтон-Холл.
— Первый раз слышу. — В голосе ее была уверенность. И любопытство тоже.
— Госсингтон-Холл — это дом, где нашли ее тело, — пояснил полковник Мелчетт.
— Госсингтон-Холл? — Она изумленно на него посмотрела. — Ну и ну!
«Вот именно», — подумал Мелчетт.
— Вы знаете полковника Бэнтри и его жену?
Джози снова покачала головой.
— А мистера Бэзила Блейка?
Она слегка сдвинула брови.
— Вроде бы что-то слышала. Да — да, слышала. Но в какой связи — что-то не припоминаю.
Ревностный инспектор Слэк передал своему начальнику листок из записной книжки, на коем карандашом было написано: «Полковник Бэнтри обедал в отеле „Маджестик“ на прошлой неделе». Мелчетт густо покраснел. Слэк был усердным и добросовестным полицейским, однако Мелчетт терпеть его не мог. В этой записке был явный намек на то, что он, полковник Мелчетт, покрывает своего школьного приятеля.
Он повернулся к Джози.
— Мисс Тернер, прошу вас, не откажите поехать со мной в Госсингтон-Холл.
И почти не слушая, что ответила Джози, он с вызовом посмотрел Слэку в глаза.