В ту ночь я плохо спал. Должно быть, отдельные части головоломки уже крутились в моей голове. Если бы я сосредоточился, то тогда же все и разгадал бы. Иначе отчего эти обрывки не давали мне покоя?
Сколько мы вообще знаем в какой-то определенный момент? Гораздо больше, по-моему, чем нам кажется! Но мы не можем пробиться к этому подспудному знанию. Оно где-то тут, но нам до него не добраться.
Я беспокойно ворочался в постели, но предо мной были только разрозненные, бессмысленные клочки. И это меня мучило.
Однако чтобы возникла окончательная картина, все детали должны были сложиться в нечто целое, но как этого добиться? Как узнать, кто писал эти проклятые письма? Ведь наверняка же есть какой-то ключ, только вот как его обнаружить?
Я уже засыпал, а в моем мозгу все плясали назойливые фразы:
«Нет дыма без огня. Нет огня без дыма. Дым… дым? Дымовая завеса… Нет, это когда война. Война. Клочок бумаги… Всего лишь клочок бумаги. Бельгия — Германия…»[80].
Я заснул. Мне приснилось, будто я вывожу на прогулку борзую, но это не просто собака, а преобразившаяся миссис Дэйн Колтроп. И я не спускаю ее с поводка.
Разбудил меня телефонный звонок, очень настойчивый.
Я сел на постели, взглянул на часы — половина восьмого. Так рано меня еще не будили. Телефон в холле просто разрывался.
Я накинул халат и сбежал вниз, ненамного обогнав Партридж, которая рысью мчалась из кухни. Я взял телефонную трубку.
— Алло!
— О! — Стон облегчения. И голос Меган, полный тоски и ужаса: — Это вы? Пожалуйста, приходите, скорей приезжайте. Приедете?
— Да сейчас же, — сказал я. — Слышишь? Сейчас же!
Прыгая через две ступеньки, я понесся наверх и вбежал в спальню Джоанны.
— Слушай, Джо, я еду к Симмингтонам.
Джоанна приподняла с подушки кудрявую белокурую головку и стала, точно маленькая, протирать глаза.
— Что такое… что случилось?
— Не знаю. Звонила Меган. У нее такой голос… Там, похоже, действительно что-то стряслось.
— Как ты думаешь, в чем дело?
— Дело в Агнессе… или я очень ошибаюсь.
Я уже выходил, но тут Джоанна крикнула мне вслед:
— Подожди, я сейчас встану и отвезу тебя.
— Не надо. Поеду сам.
— Ты ведь не можешь вести машину.
— Могу.
И я повел. Было больно, но не очень. На то, чтобы умыться, побриться, одеться, сесть в машину и доехать до Симминггонов, у меня ушло всего полчаса. Совсем неплохо!
Меган, очевидно, ждала меня, она сразу выбежала мне навстречу. Ее личико было бледно и подергивалось, пальцы судорожно вцепились в мой локоть.
— Вы приехали… приехали!
— Успокойся, чудачка… Ну да, приехал. В чем дело?
Ее начала бить дрожь. Я обнял ее за плечи.
— Я ее… нашла.
— Агнессу? Где?
Она задрожала еще сильней.
— Под лестницей. В стенном шкафу. Где удочки, клюшки и мелочь всякая… Ну, сами знаете…
Я кивнул. Да, обычный стенной шкаф.
Меган продолжала:
— Открыла, а она там. Скрюченная… И холодная. Ужасно холодная… Мертвая, понимаете?
— А почему ты туда заглянула? — спросил я.
— Не знаю… Когда вы вчера вечером позвонили, мы все стали гадать, куда подевалась Агнесса. Ждем-ждем, а ее все нет. Ну, легли спать. Я плохо спала и проснулась очень рано. Все еще спали, кроме кухарки Розы. Она была очень зла на Агнессу, что та не вернулась. Сказала, что и там, где она прежде работала, одна девушка такой же фортель выкинула. Я села завтракать — молоком и хлебом с маслом. И вдруг входит Роза сама не своя и говорит, что все платья Агнессы, оказывается, тут, ну те, которые она обычно надевает в свой выходной день. Я подумала, а что, если… она никуда не выходила… Стала искать, открыла в том числе и шкаф под лестницей, а она там…
— В полицию позвонили?
— Да, они уже здесь. Мой отчим сразу позвонил. А я… я просто больше не могла… и позвонила вам… Ничего, что я вам позвонила?
— Ничего, — сказал я и внимательно на нее посмотрел.
— А тебе хоть дали бренди, или кофе, или чаю после… твоей находки?
Меган молча мотнула головой.
Я мысленно проклял бестолковых слуг. Сам Симмингтон, этот надутый болван, сразу кинулся звонить в полицию. Ни Элси Холланд, ни кухарка и не подумали о том, что испытала бедная девочка, увидев свою зловещую находку. Это при ее-то впечатлительности…
— Марш на кухню, горюшко мое, — сказал я.
Мы обошли дом и с заднего крыльца вошли на кухню. Кухарка Роза, пышнотелая сорокалетняя женщина, сидела у огня и пила крепкий чай. Она встретила нас целым потоком слов и при этом держалась за сердце.
— Ох, ну прямо сама не своя, — причитала кухарка, — сердце так и колотится.
Еще бы, ведь на месте Агнессы могла оказаться она сама, да и любой другой. Их всех могли укокошить прямо в постели, да-да.
— Налейте мисс Меган большую чашку чаю, и чтобы крепкий был, как у вас, — распорядился я. — Она такое пережила… нашла труп.
При упоминании о трупе Роза снова зашлась, но я строгим взглядом остановил ее, и она послушно принялась наливать чай — темный, как чернила.
— Пейте, моя юная леди, — сказал я Меган. — Роза, а не найдется ли у вас немного бренди?
Роза неуверенно сообщила, что вроде бы чуток оставалось — когда пекли рождественский пудинг.
— Сойдет, — сказал я и плеснул немного в чашку Меган. По взгляду Розы я понял, что подбросил ей отличную идею.
Меган я велел остаться здесь, с Розой.
— Ведь я могу поручить вам мисс Меган? — спросил я, и польщенная Роза с жаром воскликнула:
— О конечно, сэр!
А я прошел в комнаты. Судя по повадкам, Роза очень скоро почувствует необходимость подкрепиться. Что будет весьма кстати и для Меган. Черт бы их всех побрал! Неужели никто не может позаботиться о девочке?
Все еще негодуя, я столкнулся с Элси Холланд. Увидев меня, она ничуть не удивилась. Очевидно, после чудовищной находки здесь перестали замечать, кто приходит и кто уходит.
У входных дверей стоял констебль Берт Рандл.
— О, мистер Бертон! — воскликнула Элси. — Какой ужас! Кто мог совершить такое злодейство?
— Значит, она была убита?
— О да! Ударом по голове, сзади. Волосы слиплись от крови. Ужас! Потом ее засунули в шкаф. Кто же мог это сделать! Какое злодейство! Бедная Агнесса! Уж она-то, кажется, никому не делала зла.
— И кто-то позаботился, чтобы не делала и впредь, — сказал я.
Элси удивленно уставилась на меня. Не слишком сообразительна, подумал я, зато нервы на зависть крепкие. Она выглядела как обычно, только еще больше порозовела от волнения. Я даже заподозрил, что, несмотря на доброе сердце, она, возможно, испытывает некое щекочущее нервы, приятное возбуждение.
— Мне надо наверх, к мальчикам. Мистер Симмингтон боится, как бы они не узнали… — сказала она, как бы извиняясь. — Это может вызвать у них шок. Велел, чтобы я их сюда не пускала.
— Между прочим, труп обнаружила Меган. Надеюсь, о ней тоже кто-то заботится…
Должен признать, что Элси устыдилась.
— Боже мой! — кающимся голосом воскликнула она. — Я ведь совсем про нее забыла. На меня столько всего свалилось, и полиция, и… все. Но как я могла забыть… Бедная девочка, она, наверное, очень подавлена. Я сейчас же иду к ней.
Я смягчился:
— Все нормально. Она под присмотром Розы. А вы идите к детям.
Она поблагодарила меня, открыв в улыбке белые, как мраморное надгробье, зубы, и поспешила наверх. В конце концов, ей велено присматривать именно за мальчишками, а не за Меган. До Меган никому нет дела. Элси платят за то, чтобы она пасла симмингтоновских сопляков. Вот она и пасет, и нельзя упрекать ее в том, что забыла про кого-то еще.
Когда она взбегала по лестнице, у меня перехватило дыхание. В этот миг вместо старательной гувернантки у меня возник образ бессмертной и несказанно прекрасной богини победы.
Вскоре отворилась дверь, и в холле появился старший инспектор Нэш, а следом за ним Симмингтон.
— О, мистер Бертон, — сказал Нэш. — Я как раз собирался вам звонить. Очень хорошо, что вы здесь.
Почему я здесь, он не спросил.
— Если позволите, я расположусь в этой комнате, — сказал он, обернувшись к Симмингтону.
Он имел в виду малую гостиную, окно которой выходило на фасад.
— Да-да, конечно.
Симмингтон держал себя в руках, но выглядел крайне измученным. Старший инспектор Нэш участливо сказал:
— Мистер Симмингтон, на вашем месте я бы сейчас позавтракал. После кофе и яичницы с беконом и вы, и мисс Холланд, и мисс Меган почувствуете себя куда лучше. Такие события на пустой желудок — скверная штука.
Он говорил тоном домашнего врача. Симмингтон попытался улыбнуться:
— Спасибо. Я последую вашему совету.
Я вошел вслед за Нэшем в указанную им комнату, и он закрыл дверь.
— Быстро же вы сюда добрались. От кого узнали?
Я сказал, что мне позвонила Меган. Я был очень расположен к старшему инспектору Нэшу. Он ведь не забыл, что Меган тоже следует позавтракать.
— Я слышал, что вы звонили сюда еще вчера вечером, мистер Бертон, и справлялись о служанке. Почему?
Я понимал, что мой звонок не мог не казаться странным, и потому рассказал, что Агнесса собиралась к Партридж на чай, а сама почему-то не пришла.
— Так вот оно что! — задумчиво сказал Нэш, потирая подбородок.
— Что ж, — вздохнул он, — налицо явное убийство. Но спрашивается, что эта девушка могла знать? И что она успела сообщить Партридж? Что-нибудь определенное?
— Вряд ли. Впрочем, вам лучше спросить у самой Партридж.
— Я так и сделаю, когда закончу здесь.
— Как же все-таки это произошло? — спросил я. — Или вы пока не выяснили?
— В общем и целом выяснил. У служанок был выходной…
— У обеих?
— Да. В свое время здесь работали две сестры, они хотели иметь общий выходной, и миссис Симмингтон шла им навстречу. А когда сюда поступили две нынешние служанки, прежний порядок сохранился. В такие дни они оставляют в столовой холодный ужин, а чай накрывает мисс Холланд.
— Так-так.
— До какого-то момента все вполне понятно. Кухарка Роза родом из Нижнего Микфорда. Чтобы попасть туда в свой выходной, ей надо успеть на автобус в четырнадцать тридцать. Так что убирать со стола после ленча приходилось Агнессе. Зато Роза должна мыть посуду после обеда. А вчера было вот что: Роза в четырнадцать двадцать пять ушла к автобусу, в четырнадцать тридцать пять Симмингтон пошел к себе в контору, в четырнадцать сорок пять Элси Холланд отправилась с детьми на прогулку. Еще минут через пять Меган Хантер поехала кататься на велосипеде. Агнесса осталась в доме одна. Насколько я понял, в этот день недели она обычно уходила между тремя и половиной четвертого.
— И дом оставался незапертым?
— О, здесь это обычное дело. В наших краях дом редко кто запирает. Итак, без десяти минут три Агнесса осталась в доме одна. Ясно, что из дому она так и не выходила, потому что, когда ее нашли, на ней были чепчик и фартук, значит, она даже не успела переодеться в свое обычное выходное платье.
— Когда же примерно она была убита?
— Доктор Гриффитс не берется назвать точное время. В официальном заключении он указал интервал от двух до половины пятого.
— Как она была убита?
— Сначала ее оглушили ударом по затылку. Потом воткнули в основание черепа остро заточенный кухонный вертел, что повлекло мгновенную смерть.
Я поспешил закурить, представив эту малоприятную картину.
— Действовали очень продуманно, — сказал я.
— О да, мы это особо отметили.
Я глубоко затянулся.
— Кто же это сделал? — спросил я. — И почему?
— Не знаю, сможем ли мы когда-нибудь выяснить причину, — с расстановкой произнес Нэш. — Но определенные догадки есть.
— Она что-то знала?
— Да, она наверняка что-то знала.
— И никому об этом не сказала?
— Насколько я могу судить, нет. Кухарка говорит, что после смерти миссис Симминггон Агнесса была не в себе, и чем дальше, тем больше, все твердила, что не знает, как ей быть.
— Вот так всегда! — Тяжко вздохнув, раздраженно сказал Нэш. — К нам не приходят. Что у них за страх перед полицией? Если бы она пришла к нам, была бы сейчас жива.
— И она ни о чем никому даже не намекнула?
— Роза говорит, нет, и скорее всего так оно и есть. Потому что если бы намекнула, Роза сразу бы это выложила, да еще бы и от себя что-нибудь прибавила.
— Обидно, — сказал я, — теперь уже ничего не узнаешь.
— Но попробуем догадаться сами, мистер Бертон. Едва ли она знала что-либо конкретное. Скорее, некие смутные подозрения, дальше — больше, ей становилось тревожнее… Понимаете?
— Да.
— И пожалуй, я знаю, что это было.
Я взглянул на него с уважением:
— Браво, инспектор!
— Понимаете, мистер Бертон, мне известны весьма любопытные детали, о которых вы не знаете. Считается, что в то время, когда миссис Симминггон покончила с собой, обеих служанок не было дома, поскольку у них был выходной. Но дело в том, что Агнесса довольно скоро вернулась назад.
— Это точно?
— Да. У Агнессы был дружок, молодой Рэндел из рыбной лавки. По средам там закрывают раньше, и они с Агнессой шли гулять, а если дождь, то в кино. Так вот, в ту самую среду они крепко поссорились, поскольку наш неутомимый аноним уведомил Фреда, что у Агнессы есть кое-кто получше. Ну парень и разнервничался. Короче, после бурного выяснения отношений Агнесса убежала домой и сказала, что не выйдет, пока Фред не попросит прощения.
— И что же?
— А то, мистер Бертон, что окно кухни выходит во двор, зато окно кладовой выходит туда, куда сейчас смотрим и мы с вами. Попасть во владения Симмингтона можно только через эту калитку. А дальше и к парадному входу, и к черному со стороны кухни можно пройти только вон по той тропке… Калиточка-то одна.
Он выдержал паузу.
— Слушайте дальше. Письмо, которое получила миссис Симмингтон, пришло не по почте. Штемпели на конверте ловко подмазали сажей, чтобы не вызвало сомнений, что его принес почтальон. Но на почте его никогда не было. Понимаете, что это означает?
— Это значит, — сказал я, — что его принесли и бросили в ящик до прихода почтальона, чтобы оно оказалось среди прочих писем.
— Верно. Почту приносят приблизительно без четверти четыре. И вот как, по-моему, все было. Девушка стояла у окна кладовой (его заслоняют кусты, но все же обзор весьма неплохой), ждала, что ее дружок явится просить прощения…
— …и увидела того, кто опускал письмо в ящик, — догадался я.
— Таково мое предположение, мистер Бертон. Конечно, я могу ошибаться.
— Думаю, что не ошибаетесь… Все очень логично и убедительно. Выходит, Агнесса знала, кто пишет анонимные письма.
— Да, — сказал Нэш, — Агнесса знала, кто их пишет.
— Но почему же тогда она не… — Я умолк, недоуменно нахмурившись.
— Просто девушка не поняла, что происходит, — тут же объяснил Нэш. — Во всяком случае, в первый момент. Она увидела, что кто-то, кого она хорошо знает, что-то опустил в почтовый ящик. Но ей, видно, и в голову не пришло, что этот человек и есть автор анонимок. Скорее всего, его очень трудно в чем-то таком заподозрить.
Но чем больше она над этим думала, тем больше ею одолевали сомнения. Может быть, надо кому-нибудь рассказать? И тут она подумала о Партридж, служанке мисс Бартон. Насколько я в курсе, это весьма властная особа. Ее мнение для Агнессы — закон. Вот она и решила с ней посоветоваться.
— Да, — сказал я задумчиво. — Похоже, все так и было. И Отравленное Перо как-то об этом проведало. Но как?
— Плохо вы знаете провинцию, мистер Бертон. Уж не знаю, как это происходит, но все мгновенно становится известным всему городу. Итак, Агнесса позвонила вам по телефону. Кому было известно, что это она?
Я поразмыслил.
— Трубку взял я. И позвал Партридж.
— А сказали, кто звонит?
— Да. Сказал.
— Кто мог услышать?
— Моя сестра и мисс Гриффитс.
— Ага, мисс Гриффитс! Что она у вас делала?
Я объяснил.
— От вас она собиралась вернуться в деревню?
— Нет, сперва хотела зайти к мистеру Паю.
Нэш вздохнул:
— Целых двое. Вполне достаточно, чтобы знала вся деревня.
Я недоверчиво спросил:
— Вы полагаете, что мисс Гриффитс или мистер Пай стали бы с кем-то обсуждать такую мелочь?
— В этом захолустье так мало новостей, что каждый рад посудачить о любой чепухе. Вы просто не поверите! Стоит мамаше местной портнихи пожаловаться на мозоль, это сразу же становится известно всей округе. А в доме Симмингтона Агнессу могли услышать и мисс Холланд, и Роза. А Фред Рэндл. От него любой мог узнать, что Агнесса почти сразу же вернулась домой, — могло узнать и Отравленное Перо…
Я слегка вздрогнул. Из окна мне был виден аккуратный газон, дорожка и низенькая, чинная калитка.
Итак, кто-то открыл эту калитку, преспокойно подошел к дому и бросил письмо в почтовый ящик. Я смутно представил себе женскую фигуру. Вместо лица было белое пятно… Но ведь это лицо наверняка мне знакомо…
Нэш тем временем продолжал:
— И все-таки круг подозреваемых сужается. В конце концов, мы доберемся до преступника. Надо только терпеливо и методически отсеивать лишних. Уже сейчас осталось не так уж много.
— В самом деле?
— Мы исключили всех работающих женщин, в это время все они находились на службе. У учительницы как раз в это время шел урок. Медицинскую сестру исключили, потому что мне точно известно, где она была. Собственно, их я и раньше не подозревал. Но теперь мы точно знаем, что это не они. Понимаете, мистер Бертон, нам очень важно сопоставить то, что произошло вчера и событие недельной давности. Что касается прошлой среды (то есть дня смерти миссис Симмингтон), то нас интересует время от тринадцати пятнадцати (раньше Агнесса никак не могла вернуться) до четырнадцати часов, когда принесли почту (это я могу уточнить у самого почтальона). Что же до вчерашнего дня, нас интересует время от четырнадцати пятидесяти (когда из дома ушла мисс Меган Хантер) до пятнадцати тридцати, или даже пятнадцати пятнадцати, когда Агнесса должна была выйти из дома.
— Итак, что же, по-вашему, произошло вчера?
Нэш криво улыбнулся:
— По-моему? По-моему, некая дама подошла, улыбаясь, к входной двери и позвонила. Возможно, она спросила, дома ли мисс Холланд или мисс Меган, а может, принесла для кого-то из них пакет. И когда Агнесса отвернулась, чтобы взять поднос для визитных карточек или чтобы положить принесенный пакет, эта благовоспитанная леди ударила ее сзади по голове.
— Чем ударила?
— Здешние дамы обычно носят с собой увесистые сумки. Кто знает, что у нее там было.
— А потом воткнула ей в затылок вертел и засунула в шкаф? Под лестницей? Разве это под силу женщине?
Старший инспектор Нэш как-то странно на меня взглянул:
— Женщина, которую мы ищем, определенно ненормальная. А такого рода недуг сочетается с физической силой. К тому же Агнесса была хрупкой девушкой. — И вдруг спросил: — А что побудило мисс Меган Хантер заглянуть в стенной шкаф?
— Какое-то шестое чувство, — сказал я. — А зачем было прятать тело в шкаф? — В свою очередь, спросил я.
— Затем, что чем дольше ищут труп, тем труднее потом установить время убийства. Если бы, скажем, на тело наткнулась мисс Холланд — как только вошла в дом, — врач смог бы определить время смерти с точностью до десяти минут. Что было для нашей дамы совсем нежелательно.
— Но если Агнесса уже подозревала эту особу…
— Нет, — перебил меня Нэш, — она не то чтобы подозревала, ей просто кое-что показалось «чудным». Она смутно чувствовала, что здесь что-то не так. И уж конечно, не ожидала, что стоявшая перед ней женщина способна на убийство.
— А сами вы ожидали… ну, что может произойти убийство?
Нэш покачал головой и с сердцем произнес:
— А следовало бы. Самоубийство миссис Симмингтон испугало это… мм… Отравленное Перо. А страх, мистер Бертон, вещь непредсказуемая. Да, страх. Вот что мы должны были предвидеть. Страх, поселившийся в больном мозгу… Понимаете, мы имеем дело с человеком очень всеми уважаемым, у него, видимо, отличная репутация и видное общественное положение.
Последнее его предположение прозвучало просто зловеще.
После многозначительной паузы Нэш сказал, что намерен еще раз опросить Розу. Немного робея, я спросил, можно ли мне остаться. К моему удивлению, он охотно согласился.
— Я очень рад, что вы, так сказать, сотрудничаете с нами, мистер Бертон.
— Звучит настораживающе, — заметил я. — В романах если детектив поощряет чье-либо сотрудничество, этот помощник потом обязательно окажется преступником.
Нэш засмеялся:
— Мистер Бертон, вы не тот человек, который будет строчить анонимки. И вы действительно можете быть нам полезны.
— Рад это слышать, хотя не знаю, чем именно.
— Вы человек приезжий, вот в чем дело. У вас нет предвзятого отношения к здешним жителям. Вместе с тем у вас есть возможность неплохо их узнать, мм… в социальном аспекте.
— Убийца занимает видное социальное положение, — невольно пробормотал я.
— Вот именно.
— И мне надлежит стать в некотором роде вашим осведомителем?
— Вы возражаете?
Я немного подумал:
— Нет. В общем, не возражаю. Раз уж у вас тут объявилась сумасшедшая, которая доводит до самоубийства впечатлительных женщин и убивает безобидных маленьких служанок, я согласен на любую деятельность. Лишь бы обезвредить эту безумную…
— Спасибо, сэр. Вам не придется жалеть об этом. Особа, которую мы ищем, и в самом деле очень опасна. Опаснее гремучей змеи, кобры и черной мамбы, вместе взятых.
— Значит, нам надо торопиться? — дрогнувшим голосом спросил я.
— Совершенно верно. И не думайте, что полиция дремлет. Мы разрабатываем сразу несколько версий одновременно.
Я сразу почему-то представил себе широко раскинутую, но почти невидимую паутину.
Нэш сказал, что хочет еще раз выслушать Розу, потому что она уже сообщила ему две совершенно взаимоисключающие версии происшедшего. А чем больше подобных версий он от нее услышит, тем больше шансов отыскать в них хоть какие-то крупицы истины и построить хоть какую-то логическую цепь.
Мы застали Розу за мытьем посуды после завтрака. Она тотчас прервала свое занятие, закатила глаза, схватилась за сердце и принялась рассказывать, как ей с самого утра неможется.
Нэш был терпелив, но тверд. Во время первой их беседы, он ей сочувствовал, во время второй был строг. Сейчас он решил поочередно выказывать и сочувствие, и строгость.
Роза с наслаждением перебрала все подробности прошедшей недели. Как Агнесса все чего-то боялась, все дрожала и твердила: «Не спрашивай», когда она, Роза просила ее сказать, в чем дело. «Если скажу, — говорит, — тут мне и смерть», — закончила Роза, в упоении закатывая глаза.
— Значит, Агнесса так и не сказала, что ее тревожило?
— Нет. А сказала только, что боится, что ее убьют.
Старший инспектор вздохнул и отступился, решив довольствоваться подробным отчетом Розы о ее собственных действиях в течение всего вчерашнего дня.
Вкратце отчет сводился к тому, что Роза уехала автобусом в четырнадцать тридцать и провела весь день со своей родней, а вернулась из Нижнего Микфорда автобусом, двадцать сорок. Рассказ был украшен душераздирающими подробностями о том, как Роза весь день маялась, чуяла сердцем беду — сестра ее и та заметила, ибо Роза не смогла проглотить даже кусочка тминного кекса.
Из кухни мы направились на поиски Элси Холланд и обнаружили ее в классной комнате — вместе с детьми, которые делали уроки. Элси Холланд была, как всегда, деловита и услужлива.
Она встала и сказала:
— Теперь, Колин, и ты, Брайан, решайте вот эти примеры. Я скоро вернусь и все проверю. — И она провела нас в соседнюю комнату, ту, что служила детям спальней. — Здесь, наверное, удобней. Я подумала, что лучше нам поговорить без детей.
— Благодарю вас, мисс Холланд. Я только хочу еще раз спросить: вы точно помните, что Агнесса ничего вам не говорила? О том, что после смерти миссис Симмингтон ее что-то тревожило?
— Нет, ни слова. Она, знаете, вообще была очень тихая и неразговорчивая.
— Значит, полная противоположность вашей кухарки?
— Это уж точно. У Розы язык без костей. Мне иногда даже приходится делать ей замечания.
— А теперь, пожалуйста, расскажите обо всем, что происходило вчера. Все, что сможете припомнить.
— Ну, ленч прошел у нас как обычно. В час дня. Я немного поторопила мальчиков. Я не даю им слишком долго засиживаться за столом. Потом мистер Симмингтон снова ушел в контору, а я стала помогать Агнессе накрывать на стол к обеду. Мальчики вышли в сад и ждали, пока я поведу их гулять.
— И куда вы с ними отправились?
— В сторону Комбиэйкра, через поле. Мальчики хотели поудить рыбу. Но я забыла взять наживку, и мне пришлось за ней вернуться.
— Когда именно?
— Сейчас вспомню. Из дому мы вышли где-то без двадцати три. Или чуть позже… Меган тоже хотела идти с нами, но передумала. Решила прокатиться на велосипеде. Она просто на нем помешалась.
— Так когда именно вы вернулись за наживкой? Вы вошли в дом?
— Нет, в дом я не входила. Наживку я оставила в теплице. Это пристройка за домом. Но точное время назвать не смогу. Примерно без десяти три.
— Вы видели Меган или Агнессу?
— Нет, Меган, должно быть, уже уехала. Агнессу я тоже не видела. В общем, никого не видела.
— А потом вы пошли ловить рыбу?
— Да, мы пошли к реке. Но ничего не поймали. Нам редко когда везет. Но мальчики все равно любят порыбачить. Брайан намочил одежду. Когда мы вернулись, мне надо было его переодеть.
— По средам вам приходится подавать чай?
— Да. Для мистера Симмингтона стол заранее накрывают в гостиной. Когда он приходит, мне остается только заварить чай. Сама я с детьми, и, конечно, с Меган, пью чай в классной комнате. Там в шкафу у нас есть посуда.
— В котором часу вы вернулись с прогулки?
— Где-то без десяти пять. Отвела мальчиков наверх и стала накрывать стол к чаю. В пять вернулся мистер Симмингтон, и я сошла вниз, чтобы заварить ему чаю, но он сказал, что будет его пить с нами в классной комнате. Мальчики были очень рады. После чая мы играли в настольные игры. Как страшно теперь вспоминать об этом! Ведь бедная девушка уже лежала тогда под лестницей.
— А в этот шкаф часто заглядывают?
— Нет. Там всякий хлам. Шляпы и пальто хранятся в другом помещении, справа от входной двери. Этот шкаф могли бы не открывать несколько месяцев.
— Понимаю. И вы не заметили ничего необычного, когда вернулись?
Синие глаза широко распахнулись.
— О нет, инспектор, ничего. Все было как обычно. Вот что самое страшное.
— А неделю назад?
— Вы хотите сказать, в день, когда миссис Симминггон?.. — Да.
— О, это было ужасно!., ужасно!
— Да-да, знаю. В тот день вы тоже надолго уходили из дому?
— Да. Во второй половине дня я всегда вожу мальчиков на прогулку, если погода мало-мальски сносная. Уроки мы делаем утром. В тот раз мы пошли на вересковые луга. Очень далеко забрели, я даже боялась, что опоздаем, потому что мистер Симминггон к этому времени уже должен был возвратиться. А у меня еще чайник не был поставлен. К счастью, он еще не возвратился.
— Вы не поднялись наверх, к миссис Симминггон?
— О нет, я никогда этого не делала. После ленча она обычно отдыхала. У нее была невралгия, и приступы обычно начинались после еды. Она принимала порошки, которые ей прописал доктор Гриффитс, а затем ложилась и старалась заснуть.
Нэш спросил как бы между прочим:
— Значит, ей никогда не приносили почту наверх?
— Почту? Нет. Когда я приходила с прогулки, я брала письма из почтового ящика и выкладывала на стол в холле. Миссис Симмингтон обычно спускалась за письмами сама. Она спала не так долго — обычно к четырем вставала.
— А в тот день вас не встревожило, что она долго не вставала?
— Да нет, нисколько. А когда мистер Симмингтон уже вошел в холл, и я сказала ему, что вода вот-вот закипит, он кивнул и стал звать: «Мона, Мона!» Когда же она не ответила, он поднялся к ней в спальню. Представляете, какой это был для него удар! Он позвал меня. Я поднялась, а он говорит: «Уберите куда-нибудь детей». И сразу стал звонить доктору Гриффитсу. Мы и про чайник забыли, он совсем сгорел. Боже, какой это был ужас! А ведь за ленчем она была такая веселая!
— А сами вы, мисс Холланд, что думаете об этом письме? — неожиданно спросил Нэш.
— Гнусность, что еще можно думать! — тут же ответила Элси.
— Да, конечно, но я другое имел в виду. А что, если в письме была правда?
Элси Холланд с той же твердостью сказала:
— Нет, я так не думаю. Миссис Симмингтон была очень чувствительна… В этом все дело… И нервы у нее были совсем никуда… И еще она была чересчур… ну, щепетильна, что ли… — Элси покраснела. — В общем, эти мерзкие намеки… должны были очень на нее подействовать…
Немного помолчав, Нэш спросил:
— А сами вы не получали таких писем, мисс Холланд?
— Нет, не получала.
— Вы уверены? Прошу вас, — Нэш просительно махнул рукой, — не спешите, подумайте… Конечно, это очень неприятно, я знаю. Очень трудно признаться в том, что получал такие письма. Но, понимаете, нам очень важно знать все. Мы же прекрасно знаем, что в них нет ни грамма правды. Так что вам нечего стыдиться.
— Но я правда не получала. Ничего такого. — Она чуть не плакала от негодования и, похоже, говорила искренне.
Когда она ушла к детям, Нэш подошел к окну.
— Вот так! — сказал он. — Говорит, что никаких писем не получала. И похоже, говорит правду.
— Я уверен в этом.
— Гм! — сказал Нэш. — Тогда я хотел бы знать, черт возьми, почему?
Я непонимающе уставился на него, а он нетерпеливо продолжал:
— Ведь она хорошенькая?
— Не просто хорошенькая, красивая!
— Вот именно. На редкость хороша собою. И молода. Словом, настоящий клад для кропателя этих писем. Почему же он ей их не посылал?
Мне оставалось только пожать плечами.
— Это, знаете ли, интересно. Надо сообщить Грейвзу. Он ведь спрашивал, можем ли мы указать ему кого-нибудь, кто наверняка не получал писем.
— Она не единственная, — сказал я. — Если помните, есть еще Эмили Бартон.
Нэш усмехнулся.
— Не всему, что вам говорят, следует верить, мистер Бертон. Мисс Бартон получала письмо, и даже не одно.
— Откуда вам это известно?
— Мне сообщила ее верная служанка, ну та, у которой она сейчас живет. Это ее бывшая горничная… или кухарка… точно не знаю… Флоранс Эльфорд. Она очень негодовала и жаждала крови этого… Отравленного Пера.
— Но почему мисс Эмили сказала, что ничего не получала?
— Видимо, неловко было признаться. Вы же видели, что в этих письмах… А почтенная мисс Бартон всю жизнь чуралась подобных вещей и чтит приличия.
— Ну и что же было в ее письмах?
— Да все то же. Полная нелепость. Говорилось, будто она отравила старуху мать и почти всех своих сестер.
Я не верил собственным ушам.
— И что же, эта ваша помешанная бродит, где ей вздумается, и мы никак не можем напасть на ее след?
— Мы ее выследим, — сказал сурово Нэш. — Возьмем на очередном письме.
— Но послушайте! Уж теперь-то она не станет писать.
Нэш взглянул на меня.
— Станет! Никуда не денется. У них это превращается в манию. Увидите, письма еще будут приходить.