— Ну-с, — сказала миссис Копли, выходя из комнаты, — вот и новый день. Именно это я всякий раз говорю, когда просыпаюсь.

«Новый день? — мрачно думала Тапенс, потягивая крепкий черный чай. — Интересно, не сваляла ли я дурака? Очень на это похоже. Жаль, нельзя посоветоваться с Томми. Вчерашний вечер окончательно все запутал».

Прежде чем выйти из комнаты, она занесла в записную книжку факты и имена, которые услышала накануне вечером: вчера она настолько устала, что сделать это была просто не в состоянии. Сентиментальные истории из далекого прошлого, хорошо если содержащие хоть крупицу правды, а большей же частью слухи, домыслы, сплетни и романтический бред.

«Право, — подумала Тапенс, — столько любовных историй, вплоть до восемнадцатого столетия, и никакого толку. Правда, я, кажется, и сама уже не знаю, чего ищу. С другой стороны, раз уж начала, не бросать же все на полдороге».

Как Тапенс и предполагала, прежде всего ей пришлось отделаться от мисс Блай. Благополучно отклонив все ее предложения о помощи, она с облегчением повернула ключ зажигания, собираясь отправиться в Маркет Бейсинг, но мисс Блай вдруг с отчаянным криком бросилась к машине, и Тапенс пришлось остановиться и, насколько это возможно, утолить ее любопытство. Куда она едет? Срочное деловое свидание… Когда вернется?.. Тапенс не уверена… Как насчет ленча?.. Очень мило со стороны мисс Блай, но Тапенс боится, что…

— В таком случае, жду вас к половине пятого.

Приглашение прозвучало как королевский приказ. Тапенс мило улыбнулась, кивнула и нажала на педаль газа.

Пожалуй, рассуждала она, если из агентов в Маркет Бейсинге удастся вытянуть что-нибудь интересное, недостающую информацию вполне может обеспечить Нелли Блай. Хотя эта особа явно из тех, кто гордится тем, что им обо всех все известно. К тому же для начала мисс Блай непременно пожелает узнать все о самой Тапенс.

Впрочем, Тапенс надеялась, что ко второй половине дня сумеет собраться с силами и обрести присущую ей изобретательность.

— Не забывай о миссис Бленкинсон, — сказала она себе, прижимаясь на повороте к зеленой изгороди и чудом избегая встречи с шаловливым трактором огромных размеров.

В Маркет Бейсинге она припарковала машину на главной площади и зашла на почту позвонить.

— Алло? — как всегда с подозрением осведомился Альберт.

— Альберт, завтра я буду дома. Скорее всего, к обеду, может быть, даже раньше. Если мистер Бересфорд не позвонит, значит, он тоже вернется. Закажите для нас что-нибудь… пожалуй, цыпленка.

— Слушаюсь, мадам. Где вы…

Но Тапенс уже повесила трубку.

Жизнь Маркет Бейсинга, видимо, была сосредоточена вокруг ее центральной площади: прежде чем уйти с почты, Тапенс заглянула в справочник и узнала, что три из четырех агентов по продаже недвижимости имеют конторы на площади, четвертый — на Джордж-стрит.

Тапенс переписала их данные и вышла.

Начала она с господ Лавбоди и Сликера, контора которых показалась ей самой респектабельной.

Открыла ей девушка с пятнами на лице.

— Я хотела бы навести кое-какие справки об одном доме.

Девушка посмотрела на нее с таким удивлением, словно Тапенс справлялась о каком-то редком животном.

— Я, право, даже не знаю, — сказала девушка, озираясь, нет ли поблизости кого-нибудь из коллег, кому можно сплавить посетительницу.

— Я хотела бы купить дом, — внушительно сказала Тапенс. — У вас ведь агентство по продаже недвижимости, да?

— По продаже недвижимости и аукционам. Аукционы у нас по средам, если вас это интересует.

— Нет, аукционы меня не интересуют. Я хочу навести справки об одном доме.

— С мебелью?

— Без мебели… Купить… или снять…

— Мне кажется, вам лучше обратиться к мистеру Спикеру.

Тапенс нисколько против этого не возражала и вскоре уже сидела в небольшом кабинете напротив молодого человека в пестром клетчатом костюме. Мистер Спикер принялся листать списки выставленных на продажу домов, монотонно бормоча себе под нос:

— Мэндвилл-роуд, восемь, индивидуальный проект, три спальни, американская кухня… Ах, нет, этот уже продан… «Амабел Лодж» — живописное строение, три акра земли — скидка за быструю продажу…

Тапенс решительно его перебила.

— Я видела один дом, который мне очень приглянулся, по крайней мере, снаружи. В Саттон Чанселлоре — или скорее неподалеку от Саттон Чанселлора… возле канала…

— Саттон Чанселлор… — засомневался мистер Спикер. — Не думаю, что в настоящий момент у нас имеются оттуда предложения. Как называется этот дом?

— По-моему, никакого названия у него нет… Возможно, «Уотерсайд». Или «Ривермед». А когда-то он назывался «Бридж Хаус». Вроде бы, — продолжала Тапенс, — дом разделен на две половины. Одна сдается внаем, но теперешний жилец не смог мне ничего сказать о второй половине, которая выходит на канал. Собственно, она-то меня и интересует. Эта часть дома, похоже, свободна.

Мистер Сликер сдержанно заметил, что, вероятно, ничем не сможет ей помочь и посоветовал попытать счастья у господ Блоджета и Бэрджесса, всем своим видом выражая сожаление, что ей придется общаться с людьми столь низкого пошиба.

Тапенс последовала его совету и, перейдя площадь, попала в точно такую же контору с пожелтевшими афишами о распродажах и аукционах, с той единственной разницей, что парадная дверь у Блоджета и Бэрджесса была недавно покрашена в неприятный ядовито-зеленый цвет.

Приняли Тапенс не менее прохладно и тут же переправили к некоему мистеру Спригу, пожилому мужчине весьма мрачного нрава. Тапенс еще раз объяснила, что ей нужно. Мистер Сприг, как ни странно, знал о существовании такого дома, но особого интереса не выказал.

— Боюсь, на рынок он не заявлен. Владелец не хочет его продавать.

— А кто именно его владелец?

— Право, не знаю. Дом часто переходил из рук в руки. Одно время ходили даже слухи о его принудительном выкупе.

— А для чего он вообще мог понадобиться местным властям?

— Право, миссис… э-э… — он бросил взгляд на промокашку, куда предусмотрительно записал фамилию Тапенс, — миссис Бересфорд, если бы кто-нибудь мог дать ответ на этот вопрос, он оказался бы гораздо мудрее многих из нас. Мотивы, которыми руководствуются местные власти и планирующие организации, всегда покрыты завесой тайны. Задняя часть дома была кое-как отремонтирована и сдана внаем по исключительно низкой цене… э-э… ах да, мистеру и миссис Перри. Подлинный же владелец дома проживает где-то за границей, и, похоже, этому джентльмену глубоко наплевать на свою собственность. Насколько я понимаю, всплыл вопрос о малолетнем наследнике, и домом занялись душеприказчики. Возникли некоторые трудности правового характера, а у подобных вещей имеется тенденция дорожать, миссис… Бересфорд. По видимому, владельца вполне устроит, если дом разрушится сам собой… Во всяком случае, никакого ремонта, кроме той части, где живет чета Перри, не производили. Сама по себе земля всегда может внезапно подняться в цене, а вот ремонт бесхозных домов редко оказывается прибыльным. Если вас действительно интересует собственность подобного рода, мы могли бы, уверен, предложить что-нибудь гораздо более достойное вашего внимания. Кстати, позвольте спросить, что именно привлекло вас в этом… э… сооружении?

— Просто он мне понравился, — ответила Тапенс. — Очень красивый… Впервые я увидела его из окна поезда…

— Тогда понятно… — сказал мистер Сприг, лишний раз убеждаясь, что «глупость женщин беспредельна», и успокаивающе сказал: — На вашем месте я бы, право, выкинул его из головы.

— А вы не могли бы справиться у владельцев: может, они все же захотят продать дом? Или, может, дадите мне их адрес…

— Если вы настаиваете, мы свяжемся с их адвокатом, но… ничего не могу обещать.

— Похоже, в наши дни шагу нельзя ступить без стряпчих, — сказала Тапенс, изо всех сил стараясь выглядеть разозлившейся и недалекой. — А законники всегда так тянут…

— Да, на проволочки закон богат…

— Банки, должна вам сказать, ничуть не лучше!

— Банки? — насторожился мистер Сприг.

— Ведь сколько людей теперь в качестве адреса называют какой-нибудь банк. Это так изматывает…

— Да-да… конечно… Но их тоже можно понять… Современные темпы… Новые места… Постоянные разъезды… — Он выдвинул ящик стола. — Есть у меня тут одно именьице… В двух милях от Маркет Бейсинга… в весьма приличном состоянии… красивый сад…

Тапенс встала.

— Нет, спасибо.

Она решительно попрощалась с мистером Спригом и вышла на площадь, после чего нанесла короткий визит в третье заведение, которое, похоже, занималось в основном продажей крупного рогатого скота, птицеферм и вообще ферм, пришедших в упадок.

И, наконец, направилась к господам Робертсу и Уайли на Джордж-стрит. Представители этой маленькой фирмы оказались весьма напористыми людьми и, казалось, готовы были оказать клиенту решительно любую услугу. Плохо было то, что Саттон Чанселлор не интересовал их ни в малейшей степени — им куда больше хотелось сбыть Тапенс какой-нибудь еще недостроенный дом по цене двух готовых. Наконец, видя, что потенциальный клиент твердо решил уйти, один из этих энергичных молодых людей нехотя признал, что такое местечко, как Саттон Чанселлор, действительно существует.

— По этому вопросу вам лучше обратиться к Блоджету и Берджессу на площади. Они как раз занимаются пришедшей в упадок и полуразрушенной недвижимостью…

— Недалеко оттуда есть очень красивый домик у мостика через канал… я видела его из окна поезда. Только там почему-то никто не живет…

— А, знаю. Это «Ривербэнк». Говорят, там обосновались призраки.

— Вы имеете в виду… привидения?

— Ну да… О нем ходит множество всяких историй. Вроде бы по ночам там слышны стоны и разные другие звуки. На мой взгляд, там просто развелись жуки-могильщики.

— О Боже, — сказала Тапенс. — А мне он показался таким милым и уединенным…

— Большинству он кажется слишком даже уединенным. Подумайте и о том, что зимой его заливает.

— Я вижу, подумать надо о многом, — с горечью сказала Тапенс.

Направляясь в «Ягненок и флаг», где она собиралась подкрепиться, она бормотала себе под нос:

— Есть над чем подумать — наводнения, жуки-могильщики, привидения, звон цепей, пропавшие владельцы, стряпчие, банки… дом, который никому не нужен и который никто не любит, кроме, разве что, меня… А, ладно, сейчас я просто хочу есть.

Еда в «Ягненке и флаге» была вкусная, плотная и обильная — предназначенная скорее для фермеров, чем для худосочных проезжих туристов. Густой наваристый суп, свиная ножка в яблочном соусе, а также сыр стилтон[164] или сливы с драченой на выбор. Тапенс предпочла сыр.

Немного прогулявшись, Тапенс вернулась к своей машине и направилась обратно в Саттон Чанселлор. Утро было потрачено впустую.

Когда она, одолев последний поворот, проезжала мимо церкви, со двора вышел викарий. Вид у него был довольно усталый. Тапенс остановилась.

— Все еще ищете могилку? — спросила она.

Викарий потер поясницу.

— Зрение у меня никудышнее, — пожаловался он, — а большинство надписей почти совсем стерлись. Спина болит… Многие плиты упали… Право, каждый раз, как я наклоняюсь к очередной надписи, мне кажется, что я уже не смогу разогнуться.

— На вашем месте я бы оставила это занятие, — сказала Тапенс. — Вы же просмотрели приходскую книгу регистрации, а значит, сделали все, что могли.

— Я знаю, но бедняге так хотелось удостовериться. Я абсолютно убежден, что мои труды напрасны. Однако долг превыше всего. Тем более что остался совсем небольшой кусочек — вон там, от тиса и до стены, правда большинство надгробий там восемнадцатого века. Вот осмотрю его, и тогда моя совесть будет определенно чиста. Однако сделаю я это уже завтра.

— Вот это правильно, — согласилась Тапенс. — Вам нельзя так переутомляться. Хотя, знаете что, — неожиданно добавила она, — после чая у мисс Блай я приду и посмотрю сама. От тиса до стены, вы сказали?

— Да, но я не смею вас затруднять.

— Ничего, ничего. Мне это будет в охотку. Это же очень интересно — ходить по церковному кладбищу. Знаете, старые надписи дают отличное представление о людях, которые жили здесь раньше. Право, для меня это будет удовольствием. Пожалуйста, идите домой и отдохните.

— Да-да, мне ведь еще надо подготовиться к вечерней проповеди. Вы очень добры. Очень.

Он одарил ее лучезарной улыбкой и направился к церкви. Подъезжая к дому мисс Блай, Тапенс взглянула на часы. «Развязаться бы с этим побыстрее», — подумала она.

Передняя дверь была открыта, а мисс Блай как раз несла тарелку со свежеиспеченными ячменными лепешками, направляясь через холл в гостиную.

— Ах, вот и вы, дорогая миссис Бересфорд. Я так вам рада. Чай почти готов, чайник уже на плите. Остается только заварить. Надеюсь, вы купили себе что хотели, — добавила она, бросая укоризненный взгляд на откровенно пустую сумку, висевшую на руке Тапенс.

— Увы, не повезло, — ответила Тапенс, стараясь придать своему голосу как можно больше искренности. — Вы же знаете, как это бывает: то цвет не тот, то фасон. Но я всегда с огромным удовольствием знакомлюсь с незнакомыми местами, даже если они и не очень интересные.

Пронзительный свисток чайника потребовал незамедлительного ответа, и мисс Блай, зацепив на ходу подготовленную к отправке и лежавшую на столике кипу писем, метнулась на кухню. Письма посыпались на пол.

Тапенс наклонилась, собрала их и, положив на стол, обратила внимание, что верхнее адресовано некой миссис Йорк из «Роузтреллис Корт» для престарелых женщин в Камберленде[165].

«Надо же! — изумилась Тапенс, — такое чувство, будто во всей стране нет ничего, кроме приютов для престарелых! Вероятно, и мы с Томми не успеем оглянуться, как сами окажемся в одном из них!»

Дело в том, что не далее как на днях некто, претендующий на звание доброго и заботливого друга, написал им письмо, рекомендуя один адресок в Девоне. Исключительно супружеские пары, большей частью отставные офицеры и их жены… Довольно хорошо готовят… Разрешают привозить свою мебель и личные вещи…

Появилась мисс Блай с чайником, и дамы сели за стол.

Беседа с мисс Блай была куда менее захватывающей и яркой, чем с миссис Копли: мисс Блай больше волновало, как заполучить информацию, нежели поделиться ею.

Тапенс туманно намекнула на годы службы за границей… упомянула о трудностях жизни в самой Англии, не задумываясь выдала подробности о женатом сыне и замужней дочери, у которых и самих уже есть дети, и осторожно перевела разговор на исключительно разнообразную деятельность мисс Блай в Саттон Чанселлоре: женское общество, бойскауты, союз женщин-консерваторов, лекции, греческое искусство, приготовление джема, украшение цветами церкви, клуб рисовальщиков, клуб друзей археологии… Сюда же относилось здоровье викария, его ужасающая рассеянность и необходимость заставлять его заботиться о себе. А тут еще, к несчастью, раздоры между церковными старостами…

Тапенс похвалила ячменные лепешки, поблагодарила хозяйку и встала, готовясь уйти.

— Вы на удивление энергичны, мисс Блай, — заметила она. — Просто не представляю, как это вы все успеваете. Должна признаться, после сегодняшней экскурсии и хождения по лавкам мне хочется прилечь и с полчасика подремать. Кстати, кровать очень удобная. Благодарю вас, что рекомендовали меня миссис Копли.

— Исключительно надежная женщина, хоть и не в меру говорливая…

— О да! Ее рассказы немало меня позабавили.

— Вряд ли она соображает, что говорит. Вы еще долго здесь пробудете?

— Да нет — завтра еду домой. Я очень разочарована, что не нашла ничего подходящего… я возлагала такие надежды на домик у канала…

— Не расстраивайтесь. Он в очень плохом состоянии. Хозяин, у которого дом в таком состоянии, — он же под стать варвару…

— Мне даже не удалось узнать, кто этот хозяин. Но, полагаю, вы-то знаете… Вы, по-моему, знаете здесь все.

— Тем домом я никогда особенно не интересовалась. Он постоянно переходит из рук в руки… Невозможно уследить. В одной его половине живет чета Перри, другая же половина постепенно разрушается.

Тапенс попрощалась и поехала к миссис Копли. В доме царила тишина: очевидно, хозяева отсутствовали. Тапенс поднялась к себе в спальню, бросила на пол пустую сумку, умылась, попудрила нос и на цыпочках вышла из дома. Оглядевшись, она быстро свернула за угол и направилась через поле по тропинке, которая вскоре вывела ее к церковному двору.

Оказавшись на церковном кладбище, мирно дремавшем на предвечернем солнце, Тапенс, как и обещала, принялась осматривать надписи на надгробьях. Никакой цели она себе при этом не ставила. С ее стороны это было обыкновенным желанием угодить хорошему человеку. Престарелый викарий был настолько милым, что ей просто захотелось ему помочь. На случай, если попадется что-нибудь заслуживающее внимания, она прихватила с собой блокнот и карандаш. Надгробия, воздвигнутые в память о взрослых обитателях Саттон Чанселлора, она заранее решила пропускать. Похоже, это была самая старая часть кладбища. Надгробия здесь были простые и совершенно лишенные изящества. На них не было трогательных и нежных надписей, поскольку большей частью под ними лежали люди, умершие в преклонном возрасте. И все же порой Тапенс задерживалась, пытаясь вызвать в своем воображении картины прошлого. Джейн Эдвуд ушла из этой жизни 6 января, в возрасте 45 лет. Уильям Марл ушел из этой жизни 5 января, о чем глубоко скорбели его родственники. Мэри Тривз, пяти лет, — 14 марта 1835-го. Слишком давно. «Нет без тебя нам счастья». Счастливая малышка Мэри Тривз.

Тапенс добралась уже почти до самой стены. Могилы здесь были неухоженные и поросшие травой. На эту часть кладбища у викария, похоже, уже не хватало сил. Многие плиты повалились, поврежденная стена в некоторых местах осыпалась и обвалилась.

Поскольку эту часть кладбища скрывала от дороги церковь, дети, очевидно, пробирались сюда и, пользуясь полной безнаказанностью, творили что хотели. Тапенс склонилась над одним из камней… Надпись стерлась настолько, что ее уже нельзя было разобрать… Перевернув глыбу набок, Тапенс увидела несколько небрежно вырезанных слов и букв, сохранившихся немного получше.

Она принялась водить по ним указательным пальцем, складывая в слова:

Кто бы… ни обидел… одного из этих малышей…

И, чуть ниже, корявыми буквами нацарапано:

Здесь лежит Лили Уотерс

Тапенс глубоко вздохнула… Она почувствовала, что за спиной у нее мелькнула чья-то тень и хотела уже повернуться, но что-то ударило ее по затылку, и она повалилась вперед, на могильный камень, в полнейшее небытие.