И вот я опять «следую по Уилбрэхем Крэсент в западном направлении».

Подойдя к дому девятнадцать, я остановился у калитки. На этот раз все было тихо и степенно. Никто не бросился с криком в мои объятья.

Я подошел к парадной двери и позвонил. Открыла мисс Пэбмарш.

— Это Колин Лэм, — сказал я. — Вы позволите войти? Мне нужно с вами поговорить.

— Конечно.

Мисс Пэбмарш пригласила меня в гостиную.

— Похоже, мистер Лэм, вы проводите здесь довольно много времени. Как я понимаю, с местной полицией вы не связаны.

— Вы правы. Думаю, вы с первого дня точно знали, кто я.

— Простите, я не совсем понимаю, о чем вы.

— Я, конечно, редкий тупица, мисс Пэбмарш. Ведь я приехал в этот город, чтобы найти вас. И, хотя мне это удалось в первый же день, понял я это только сегодня.

— Вероятно, вас отвлекло убийство.

— Возможно, вы правы. Но это слабое утешение. Я не додумался даже перевернуть листок с рисунком.

— Зачем вы все это мне рассказываете?

— Затем, что игра окончена, мисс Пэбмарш. Я нашел штаб-квартиру, откуда осуществлялось планирование и руководство. Необходимые записи, сделанные по системе Брайля, вы хранили на микропленках. Информация, которую Ларкин добывал в Портлбери, передавалась вам и — через Рэмзи — уходила дальше к месту назначения. Когда возникала необходимость, он приходил к вам ночью через сад. Однажды он обронил в саду чешскую крону…

— Существенный промах с его стороны.

— У каждого бывают промахи. Прикрытие у вас очень хорошее. Вы слепы, работаете в институте, обучая неполноценных детей и, естественно, у вас дома полно детских книг, напечатанных азбукой Брайля. Вы обладаете незаурядным умом и сильным характером. Не понимаю, что заставляет вас…

— Назовите это убеждениями, если хотите, — не дожидаясь конца моего прочувствованного монолога, сказала она.

— Понятно. Я так и думал.

— Зачем вы мне все это говорите? Это не совсем типично для…

Я посмотрел на часы.

— У вас есть два часа, мисс Пэбмарш. Потом сюда явятся наши люди.

— Не понимаю. Почему же вы их не дождались? Или… вы похоже, меня предупреждаете?

— Так и есть. Раз уж я здесь, подожду появления своих людей и прослежу за тем, чтобы ничто не покинуло пределы этого дома… за одним исключением. И это исключение — вы. У вас есть два часа, чтобы исчезнуть…

— Но почему? Почему?

— Потому что, — медленно произнес я, — очень скоро вы станете моей тещей… Хотя, конечно, я могу и ошибаться…

Не говоря ни слова, Миллисент Пэбмарш поднялась и подошла к окну. Я не сводил с нее глаз, потому что не питал на ее счет никаких иллюзий. Я ни на йоту не доверял этой женщине. Она была слепа, но вряд ли это помешало бы ей выхватить револьвер и всадить в меня пулю.

— Я не скажу вам ни да, ни нет, — тихо произнесла мисс Пэбмарш. — Но что заставляет вас так думать?

— Глаза.

— Мы совсем не похожи характером.

— Не похожи.

— Я сделала для нее все, что могла, — тон у мисс Пэбмарш был почти вызывающий.

— Это спорный вопрос. Думаю, на первом месте у вас всегда было ваше дело.

— Это естественно.

— Насчет естественности, не могу с вами согласиться.

Снова воцарилось молчание.

— Вы знали, — спросил я наконец, — кто она… в тот день?

— Нет. Пока не услышала ее имени… Но мне всегда сообщали… всегда.

— Вы никогда не были настолько бесчувственной, как вам бы того хотелось.

— Не говорите глупостей!

— Время идет, — напомнил я, снова взглянув на часы.

Мисс Пэбмарш отвернулась от окна и подошла к письменному столу.

— У меня есть ее фотография… еще ребенком.

Я стоял наготове за ее спиной, когда она выдвинула ящик… Там лежал не револьвер, а нож. Небольшой, но очень острый. Крепко сжав ее запястье, я отобрал оружие.

— Может, я и слишком мягкий человек, но уж никак не идиот.

Мисс Пэбмарш нащупала рукой стул и села, не проявив при этом никаких эмоций.

— Я не воспользуюсь вашим предложением, — спокойно сказала она. — Зачем? Я останусь здесь, пока… за мной не придут. Возможности есть всегда… Даже в тюрьме.

— Вы имеете в виду возможность идеологического воздействия?

— Если хотите…

Несмотря на враждебность, мы понимали друг друга.

— Я подал рапорт об увольнении из «Интеллиджент Сервис». Возвращаюсь к прежним своим занятиям — к биологии моря. В австралийском университете есть вакансия.

— Думаю, вы поступили благоразумно. У вас нет качеств, необходимых для такой работы. Вы похожи на отца Розмари. Он не мог понять ленинского принципа: нужно быть выше человеческих слабостей!

Мне припомнились слова Пуаро, и я сказал:

— Предпочитаю быть человеком. Со всеми его слабостями…

Мы продолжали сидеть молча, и каждый был убежден в своей правоте.

Письмо инспектора криминальной полиции Хардкасла мосье Эркюлю Пуаро.

Дорогой мосье Пуаро,

нам удалось установить некоторые факты, которые, полагаю, будут Вам интересны.

Около месяца тому назад некто Квентин Дюгесклен, житель Квебека, отправился в Европу. Близких родственников у него нет; планами относительно длительности своего путешествия он ни с кем не делился… Его паспорт, найденный хозяином небольшого ресторана в Булони и переданный в полицию, до сих пор остался невостребованным.

Мосье Дюгесклен был старинным другом семьи Монтрезор в Квебеке. Глава семьи, Генри Монтрезор, скончался полтора года назад, оставив все свое немалое состояние внучатой племяннице Валери, жене Джосаи Блэнда из Портлбери, Англия. Канадских душеприказчиков представляла очень достойная лондонская адвокатская фирма. Всякая связь между миссис Блэнд и ее канадскими родственниками оборвалась сразу же после ее замужества, на которое она решилась вопреки воле семьи. В разговоре с одним из своих друзей мосье Дюгесклен упомянул, что по приезде в Англию намерен повидать Блэндов, так как всегда питал к Валери нежные чувства.

Теперь окончательно установлено, что убитый, опознанный ранее как Гарри Каслтон, на самом деле не кто иной, как мосье Квентин Дюгесклен.

В укромном месте строительной площадки Блэнда найдены доски. Их предусмотрительно перекрасили, но после специальной обработки на них явственно проступило: «Прачечная „Снежинка“».

Не стану досаждать Вам описанием мелких подробностей, хочу лишь сообщить, что прокурор готов выдать ордер на арест Джосаи Блэнда. Как Вы и предполагали, мисс Мартиндэйл и миссис Блэнд — родные сестры. Хотя я совершенно согласен с Вашими выводами относительно участия мисс Мартиндэйл в этом преступлении, получить убедительные доказательства ее вины будет трудно. Она, безусловно, очень умна. Возлагаю все надежды на миссис Блэнд. По-моему, она относится к тому типу женщин, которых довольно легко «расколоть». Кончину первой миссис Блэнд во время боевых действий во Франции[119] и повторную женитьбу Блэнда на Хильде Мартиндэйл (которая служила в NAAFI[120] во Франции), думаю, несложно будет установить, хотя многие документы, разумеется, уничтожены.

Из последующего сообщения Р.Хардкасла Эркюлю Пуаро:

Хорошие новости! Жена Блэнда «раскололась». Призналась во всем и в настоящий момент пытается все свалить на сестру и мужа. Уверяет, будто не понимала, что они затевают, «а потом было слишком поздно!» Она, мол, думала, что ему просто дадут снотворного, дабы он не догадался, что она «совсем не та, кого он хотел увидеть».

Так я ей и поверил! Но идея, конечно же, не ее. В этом я совершенно с Вами согласен.

В Портобелло Маркет в мисс Мартиндэйл узнали «американскую леди», которая купила двое часов.

Мисс Макнотон теперь утверждает, что видела мосье Дюгесклена в фургоне Блэнда, когда тот въезжал в гараж. Ой ли?

Между прочим, наш друг Колин женился на той девушке. По-моему, он просто спятил! Всего наилучшего.