Дознание собрало много публики. Жители Кроудена, взбудораженные происшедшим, жаждали услышать сенсационные разоблачения. Но слушание прошло невероятно скучно. Шила Уэбб совершенно напрасно боялась этого испытания. Ее расспрашивали от силы минуты две.

…Был телефонный звонок в бюро «Кавэндиш». Мисс Мартиндэйл сказала ей, что она должна явиться к трем часам в дом девятнадцать на Уилбрэхем Крэсент. Она отправилась по этому адресу и в соответствии с данными ей указаниями вошла в гостиную. Там она обнаружила мертвеца, закричала и выскочила на улицу…

Никаких вопросов или просьб уточнить что-либо не последовало.

Показания мисс Мартиндэйл заняли еще меньше времени. Ей позвонили по телефону (предположительно, мисс Пэбмарш) с просьбой прислать стенографистку, желательно мисс Шилу Уэбб, по адресу: Уилбрэхем Крэсент, дом девятнадцать, и дали соответствующие инструкции. Она записала точное время, когда звонили, — 13 часов 45 минут. На этом с показаниями мисс Мартиндэйл было покончено.

Мисс Пэбмарш, которую пригласили для дачи показаний следующей, категорически отрицала, что звонила в бюро «Кавэндиш».

Показания инспектора криминальной полиции Хардкасла были по-официальному кратки и деловиты… В участок позвонили, и он отправился по вышеназванному адресу, где в гостиной увидел тело мертвого человека.

— Вам удалось установить личность убитого? — спросил следователь.

— Пока нет, сэр. По этой причине я просил бы об отсрочке.

— Разумеется!

Затем давал показания полицейский хирург Ригг. Представившись и назвав свою должность, он сообщил, что, прибыв на Уилбрэхем Крэсент в дом девятнадцать, освидетельствовал тело умершего.

— Когда примерно наступила смерть?

— Я осмотрел труп в половине четвертого. Смерть наступила где-то между половиной второго и половиной третьего.

— Не могли бы вы назвать более точное время?

— Я предпочел бы не делать этого. Скорее всего, смерть наступила в два часа или чуть раньше, однако есть множество факторов, способных повлиять на этот вывод: возраст, состояние здоровья и тому подобное.

— Вы провели вскрытие?

— Да.

— И какова причина смерти?

— Человек был заколот тонким острым ножом с длинным, сужающимся к концу лезвием, какое бывает обычно у французских кухонных ножей. Лезвие проникло… — тут доктор перешел на профессиональные термины, детально объясняя, где именно было задето сердце.

— Смерть последовала мгновенно?

— В течение нескольких минут.

— Мог этот человек закричать или оказать сопротивление?

— Нет. Учитывая обстоятельства, при которых произошло убийство, не мог.

— Объясните, пожалуйста, что вы имеете в виду.

— Я провел обследование определенных органов, сделал соответствующие анализы и пришел к выводу, что в момент убийства покойный был в коме, вызванной приемом сильнодействующего препарата.

— Вы можете сказать, какого именно?

— Да. Это был хлоралгидрат[77].

— А не удалось ли вам установить, каким образом хлоралгидрат попал в его организм?

— Предположительно, с каким-то алкогольным напитком. Хлоралгидрат действует очень быстро.

— В определенных кругах этот «коктейль» известен под названием «Микки Финн»[78], — сказал следователь.

— Совершенно верно, — подтвердил доктор Ригг. — Ничего не подозревая, этот человек выпил напиток и через несколько минут потерял сознание.

— По вашему мнению, доктор, он был убит, когда находился в бессознательном состоянии?

— Полагаю, да. Этим объясняется отсутствие признаков борьбы и спокойное выражение лица убитого.

— Как вы считаете, сколько времени прошло от момента, когда он потерял сознание, до убийства?

— Точно не могу сказать. Это, опять-таки, зависит от того, насколько чувствителен был организм жертвы к лекарствам. С уверенностью можно только лишь сказать, что он пребывал в бессознательном состоянии не менее получаса. Возможно, дольше.

— Благодарю вас, доктор Ригг. Вам удалось установить, когда этот человек принимал пищу в последний раз?

— Он еще не обедал, если вы это имеете в виду. Последний раз он ел часа за четыре до убийства.

— Спасибо, доктор. Думаю, пока это все.

Отпустив доктора, следователь окинул взглядом зал.

— Дознание откладывается на две недели, — объявил он. — До двадцать восьмого сентября.

Публика сразу же начала расходиться. Эдна Брэнт, присутствовавшая в зале вместе с другими девушками из бюро «Кавэндиш», пошла за толпой, но, выйдя на улицу, замешкалась. Этим утром бюро «Кавэндиш» было закрыто, и Морин Уэст, одна из машинисток, сказала:

— Ну как, Эдна, зайдем перекусить в «Синюю птицу»? У нас еще уйма времени. Во всяком случае у тебя.

— Не больше, чем у других, — с обидой в голосе ответила Эдна. — Рыжая сказала, что я могу поесть во время первого перерыва. Такое свинство с ее стороны! Я так надеялась пройтись по магазинам!

— Она в этом вся, — согласилась Морин. — Вредная тварь! Бюро открывается только в два часа, но мы все равно должны сидеть на месте. Ты кого-то ждешь?

— Шилу. Я не видела, чтобы она выходила.

— Она ушла раньше, — сказала Морин. — Сразу, как дала показания. С каким-то молодым человеком, только я не успела его разглядеть. Ну что, пошли?

Эдна неуверенно переминалась с ноги на ногу.

— Ты иди… А мне надо еще кое-что купить.

Морин ушла вместе с еще одной подружкой, а Эдна продолжала нерешительно топтаться у выхода. Наконец она решилась и подошла к молодому светловолосому полицейскому, стоявшему у дверей.

— Могу я вернуться в зал? — робко пробормотала она. — И поговорить с тем человеком, который приходил к нам в контору… Он вроде бы инспектор…

— Инспектор Хардкасл?

— Верно. В общем тот, кто сегодня давал показания.

Полицейский заглянул в зал — инспектор что-то обсуждал со следователем и начальником полиции графства.

— Похоже, мисс, инспектор занят… Может, зайдете в полицейский участок или передадите на словах? Что-нибудь важное?

— Да нет, — пробормотала Эдна растерянно. — Просто… ну в общем… я не понимаю, как то, что она сказала, может быть правдой… Потому что… я хочу сказать… — и недоуменно хмурясь, она повернулась и пошла прочь.

Она брела по Хай-стрит, пытаясь разобраться в одолевавших ее сомнениях. Умение размышлять никогда не входило в число ее достоинств. Чем больше она старалась, тем больше запутывалась. И несколько раз даже произнесла вслух: «Но ведь так не могло быть!.. Не могло быть так, как она сказала…»

Потом вдруг с видом человека, принявшего решение, Эдна свернула с Хай-стрит и направилась по Олбани-роуд в сторону Уилбрэхем Крэсент.

После того как пресса сообщила об убийстве, перед домом девятнадцать каждый день собиралась толпа зевак. Притягательная сила, которую обретают в подобных случаях обыкновеннейшие кирпичи и бетон, поистине необъяснима. В первые двадцать четыре часа после убийства пришлось даже выставить у дома полицейский наряд. Позже любопытство горожан несколько поутихло, но полностью не исчезло. Проезжавшие мимо фургоны сбавляли скорость; нянюшки с детскими колясками задерживались минут на пять на противоположной стороне улицы и во все глаза пялились на аккуратный домик мисс Пэбмарш; женщины с хозяйственными сумками в руках, идя за покупками, непременно останавливались перед домом, жадно его разглядывая и обмениваясь интригующими подробностями.

«Вот он… этот дом… тот самый, где…»

«Тело было в гостиной… Нет, кажется, гостиная слева».

«Помощник бакалейщика рассказывал, что в комнате справа…»

«Может, и так. Я была как-то в десятом доме, так вот, столовая — справа, а гостиная — слева…»

«Не похоже, что здесь произошло убийство…»

«Вон из той калитки она и выбежала…»

«Говорят, с тех пор она не в себе… Оно и понятно… такое увидеть…»

«Он залез через окно. И как раз прятал серебро в сумку, а тут она…»

«Хозяйке-то и невдомек было, что у нее в доме творится».

«Да нет, ее в это время вообще не было!»

«А я думала, она была наверху… О Господи, мне еще надо кое-что купить».

Подобные разговоры происходили постоянно. Людей как магнитом тянуло к этому месту. Приходили самые разные люди, смотрели — и с умиротворенными лицами шли дальше.

Поэтому Эдне Брэнт пришлось протискиваться сквозь небольшую толпу зевак, занятых своим излюбленным делом — разглядыванием дома, где произошло убийство. Эдна, всегда легко поддававшаяся влиянию окружающих, тоже остановилась посмотреть.

Значит, вот он какой — дом, где произошло убийство! Аккуратные занавески на окнах. Миленькие… А ведь здесь был убит человек. Кухонным ножом. Обыкновенным ножом. Какой есть на кухне у каждого…

Она стояла и зачарованно смотрела на окна, совершенно забыв о своих сомнениях и о том, что ее сюда привело.

Когда возле самого ее уха раздался знакомый голос, Эдна вздрогнула и удивленно обернулась…