Я заметил, как Шила Уэбб потихоньку вышла из зала суда. Во время дачи показаний она держалась молодцом. Волновалась, конечно, но не слишком, как раз в соответствии с обстоятельствами. (В данном случае Бэк сказал бы: «Неплохое представление!» Я слышу, как он это говорит!)

Меня удивили показания доктора Ригга. (Дик Хардкасл ничего мне не сказал об этом, хотя, конечно же, знал). Дослушав их, я последовал за Шилой.

— Все было не так уж и страшно, правда? — сказал я, догнав ее на улице.

— Да. Следователь был доброжелателен. А что будет дальше? — робко спросила она.

— Следователь отложит дознание… из-за недостатка улик… Скорее всего, на две недели или до тех пор, пока не установят личность убитого.

— Вы думаете, им это удастся?

— О да! Можете не сомневаться.

Шила вздрогнула.

— Холодно сегодня…

По-моему, было совсем не холодно. Скорее даже тепло.

— Как вы смотрите на то, чтобы пообедать? — предложил я. — Вам ведь не нужно возвращаться в контору?

— Нет. Она закрыта до двух.

— Тогда пойдемте! Вам нравится китайская кухня? Я знаю неподалеку уютный китайский ресторанчик.

Шила явно колебалась.

— Мне надо бы кое-что купить, — сказала она.

— Вы сможете сделать это после.

— Нет… Магазины с часу до двух закрыты.

— Ну хорошо! Может быть, встретимся позже? Скажем, через полчаса.

Шила согласилась.

Я прошел к набережной и сел в укромном месте. С моря дул резкий ветер, набережная была пуста.

Мне нужно было хорошенько подумать. Всегда досадно, когда другие люди знают о тебе больше, чем ты сам. Однако и старина Бэк, и Эркюль Пуаро, и Дик Хардкасл — все ясно видели то, в чем наконец решился признаться себе и я. Эта девушка мне не безразлична. Она все время занимает мои мысли. Ни о ком еще я столько не думал…

Дело не в красоте. Да, она хорошенькая, ну и что? Нет, тут дело не в женской привлекательности. С этим я сталкивался довольно часто. Нет! Просто каким-то образом я сразу понял, что это — моя девушка!

А между тем я о ней ровным счетом ничего не знал.

Было около двух часов, когда я пришел в полицейское отделение и спросил Дика. Он сидел в кабинете, сосредоточенно роясь в нагромождении бумаг на своем столе. Увидев меня, он сразу стал спрашивать, что я думаю о дознании.

— По-моему, все было хорошо организовано и проведено. У нас в стране это умеют делать!

— А что ты думаешь о медицинских показаниях?

— Довольно неожиданно! Почему ты мне не сказал об этом?

— Ты же уезжал. Ну как, посоветовался со своим специалистом?

— Да.

— Кажется, я его смутно припоминаю. Большущие усы?

— Огромные! — подтвердил я. — И он ими чрезвычайно гордится.

— Он, должно быть, уже стар?

— Да, постарел, но с мозгами у него полный порядок.

— А в самом деле: зачем ты к нему ездил? Навестить по доброте душевной?

— У тебя, Дик, подходцы истинного полицейского… Хотя, в общем, ты прав… Но, признаюсь, немалую роль сыграло и любопытство. Хотелось выслушать, что он скажет. Понимаешь, он убежден, что можно распутать любое преступление не выходя из дому; достаточно усесться в кресло, закрыть глаза и, соединив кончики пальцев, инициировать свои серые клеточки. Хотелось посмотреть, как это ему удастся.

— И он все это проделал?

— Да.

— И что сказал? — с интересом спросил Дик.

— Что это должно быть очень простое преступление.

— Простое?! — возмутился Дик. — О Господи! Почему?

— Потому что выглядит сложным.

— Не понимаю, — Хардкасл покачал головой. — Изречение в духе молодых умников из Челси[79]. Мне не по зубам. А еще что-нибудь он сказал?

— Велел поговорить с соседями, хотя я и сказал, что мы это уже делали.

— М-да, теперь, когда известно заключение медицинской экспертизы, показания соседей для нас очень важны.

— Значит, его одурманили наркотиком и каким-то образом доставили в дом девятнадцать, чтобы там прикончить? — сказал я и вдруг понял, что уже слышал нечто подобное раньше. — Ведь миссис… как там ее?., сказала примерно то же… Ну, та, у которой кошки. Меня, помню, еще тогда поразило ее замечание.

— Уж эти кошки! — поежился Дик. — Да, между прочим, мы нашли орудие убийства. Вчера.

— Нашли? Где?

— Там и нашли. В саду у этой кошатницы. Очевидно, убийца, совершив преступление, решил забросить нож в кусты.

— Отпечатков пальцев конечно нет?

— Нож тщательно вытерт. Такие ножи можно найти в любом доме. Не очень новый и недавно наточен.

— Значит, этому человеку подлили снотворного… затем доставили в дом мисс Пэбмарш… Как? В машине? Или каким-нибудь другим образом?

— Если дело происходило в одном из соседних домов, его могли просто перенести через сад.

— Довольно рискованное мероприятие, верно?

— Да уж, — согласился Хардкасл, — и к тому же требующее полной уверенности, что соседей нет дома. Наверное, его все-таки привезли в машине.

— Тоже опасно. Машину могли заметить.

— Мы-то с тобой знаем, что никто не обратил бы внимания, но, согласен, убийца едва ли стал на это рассчитывать. Кто-нибудь мог и запомнить, что перед девятнадцатым домом останавливалась машина.

— Ну это вряд ли. К машинам все давно привыкли. Она должна была быть очень броской или необычной, чтобы на нее обратили внимание.

— Не забывай, было время ленча… Так что, как ни крути, все указывает на мисс Пэбмарш! Что, разумеется, сущий абсурд! Сильный мужчина убит слепой женщиной. Хотя, если он был без сознания…

— Иными словами, если он и впрямь «пришел затем, чтоб его убили», как выразилась миссис Хэмминг, получается, что была договоренность о встрече и он явился на нее, ничего не подозревая. Ему предложили шерри или коктейль… «Микки Финн» сделал свое дело, а мисс Пэбмарш — свое… Потом вымыла стакан, аккуратно уложила тело на полу, зашвырнула нож к соседям и ушла из дома как ни в чем не бывало.

— По дороге позвонила в бюро «Кавэндиш»…

— А это ей зачем? И почему она просила прислать именно Шилу Уэбб?

— Если б мы знали… — Хардкасл посмотрел на меня. — А сама Шила знала?

— Говорит, что нет.

— Говорит, что нет, — эхом отозвался Хардкасл. — Ну а ты что обо всем этом думаешь?

Вот этого я не знал и сам. В самом деле, что я об этом думаю? Нужно было решаться… Все равно правда в конце концов выплывет наружу. Шиле же это не повредит. Я вынул из кармана почтовую открытку и бросил ее через стол.

— Шила получила это по почте.

Хардкасл внимательно осмотрел ее. Это была открытка из серии «достопримечательности Лондона». На ней было здание Центрального уголовного суда. Хардкасл перевернул открытку. Справа аккуратными печатными буквами был написан адрес:

Мисс Р. III. Уэбб, Палмерстоп-роуд, 14, Кроуден, Суссекс.[80]

Слева тоже печатными буквами: «Помни!», и ниже время — 4.13.

— Четыре тринадцать, — сказал Хардкасл. — Именно столько показывали все часы в день убийства. — Он покачал головой: — Олд Бейли[81], «Помни!» и время — четыре тринадцать. Что бы это значило?

— Шила говорит, что и сама ничего не понимает. Я ей верю.

Хардкасл кивнул.

— Открытку я оставлю себе. Может, пригодится.

— Надеюсь.

Наступила неловкая пауза, и, чтобы как-то разрядить атмосферу, я сказал:

— Бумаг-то у тебя сколько! Просто завал.

— Это уж как всегда. И почти ничего стоящего, черт возьми! Как выяснилось, криминала за убитым не числится, отпечатков пальцев в картотеке нет. А вся эта писанина — от законопослушных граждан, уверенных, что они узнали покойного.

Дик наугад зачитал несколько писем:

Дорогой сэр, я почти уверена, что человек на опубликованном в газете снимке и мужчина, который на днях вскочил в уже тронувшийся поезд на Уиллден Джанкшн, — одно и то же лицо. Он что-то бормотал, вид у него был возбужденный, а взгляд дикий. Увидев его, я сразу заподозрила неладное.

Дорогой сэр, мне кажется, этот человек очень похож на Джона, кузена моего мужа. Он, правда, уехал в Южную Африку, но ведь мог и вернуться. И еще… когда Джон уезжал, у него были усы. Вероятно, он их сбрил.

Дорогой сэр, этого человека я видела в метро. Мне он показался очень странным.

— И, конечно, — продолжал Дик, — полно писем от женщин, признавших в покойном своего мужа. Эти, похоже, давно уже забыли, как их муж выглядит! Есть письма от матерей, не потерявших еще надежды найти сына, пропавшего лет двадцать, а то и больше, назад.

А вот список пропавших лиц. Здесь тоже вряд ли есть что-нибудь полезное. Вот, например: «Джордж Барлоу. Шестьдесят пять лет. Пропал из дома. Жена полагает, что у него потеря памяти». И приписка: «Барлоу по уши в долгах. Встречался с рыжей вдовой. Скорее всего, с ней и сбежал».

Или вот еще: «Профессор Харгрейве. В прошлый вторник должен был читать лекцию. На лекцию не явился. Ни телеграммы, ни записки с извинениями не прислал».

Харгрейвса Дик, похоже, вообще не принял всерьез.

— Профессор, наверное, решил, что уже прочитал эту лекцию неделю назад или думал, что она будет только через неделю. А может, просто забыл предупредить экономку, что уезжает. У нас много подобных случаев.

Зазвонил телефон, и Дик снял трубку.

— Да? Что? Кто нашел? Она себя назвала? Понятно. Действуй! — Он положил трубку и повернулся ко мне. Лицо у него было суровым, гневным.

— В телефонной будке на Уилбрэхем Крэсент нашли мертвую девушку, — сказал он.

— Мертвую? Ее убили? Как?

— Задушили. Собственным шарфом.

Я похолодел.

— Кто? Это не…

Взгляд у Хардкасла стал холодным и оценивающим. Очень мне этот взгляд не понравился.

— Не волнуйся, — сказал Хардкасл, — это не твоя подружка. Констебль ее узнал. Он сказал, что эта девушка работала в той же конторе, что и Шила Уэбб. Ее зовут Эдна Брэнт.

— Кто ее нашел? Констебль?

— Мисс Уотэрхаус из восемнадцатого дома. У нее не работал телефон, и ей пришлось идти в телефонную будку. Пришла, а там мертвая девушка, вся скрюченная…

Открылась дверь, и констебль доложил:

— Сэр, звонил доктор Ригг. Он уже выезжает и будет ждать вас на Уилбрэхем Крэсент.