— Вы не поможете мне отыскать мою записную книжку, мисс Ливингстон?

— Она на вашем бюро, миссис Оливер. В левом углу.

— Да я не про эту, — сказала миссис Оливер. — Это новая. А мне нужна прошлогодняя, а может быть, и позапрошлогодняя.

— А вы ее случайно не выбросили?

— Я никогда ничего не выбрасываю. Старые телефоны всегда могут понадобиться, а еще адреса — я ведь далеко не все переписываю в новую книжку. По-моему, надо поискать в комоде.

Мисс Ливингстон появилась в доме совсем недавно, сменив мисс Седжвик. Миссис Оливер очень не хватало мисс Седжвик. Седжвик знала все, что нужно. Она знала, куда миссис Оливер может засунуть любую нужную вещь, даже если эти места были для данных вещей совсем неподходящими. Помнила имена людей, которым миссис Оливер писала любезные письма, и знала наперечет тех, которым миссис Оливер, выведенная из терпения, написала письма далеко не любезные. Ей нет цены — вернее, не было цены. Она была просто ходячей энциклопедией. Совсем как та большая коричневая книга. Настольная книга викторианской эпохи. Как она там называлась? Вспомнила: «Если хочешь все узнать, надо книгу полистать». А ведь в ней и впрямь было абсолютно все! Как свести кофейные пятна со скатерти, что надо делать, если майонез свернулся, как обращаться к епископу, если надумаешь послать ему письмо. Эта книга просто кладезь премудрости. Бесценный домашний оракул ее двоюродной бабушки Алисы.

Мисс Седжвик была столь же бесценна. Чего про мисс Ливингстон никак не скажешь. Мисс Ливингстон всегда была начеку — просто воплощение деловитости. На ее длинной бесцветной физиономии было написано: «Я все знаю и все могу». На самом же деле ей было ой как далеко до мисс Седжвик. «Только и знает, где ее прежние хозяева держали всякие мелочи, — ворчала про себя миссис Оливер, — и почему-то вообразила, что я обязана держать их в тех же местах».

— Мне нужна книжка семидесятого года, — с упорством избалованного дитяти твердила миссис Оливер. — А заодно и шестьдесят девятого. Найдите их, да побыстрее, пожалуйста.

— Сию минуту, сию минуту, — зачастила мисс Ливингстон и с довольно растерянным видом стала озираться по сторонам, словно ее попросили найти небывалую диковину или клад, который может быть обнаружен лишь благодаря сказочному везению.

«Нет, если я не уговорю Седжвик вернуться, я сойду с ума, — подумала миссис Оливер, — без Седжвик я просто пропаду».

Мисс Ливингстон принялась выдвигать наугад ящики и ящички, которых в рабочем кабинете миссис Оливер имелось великое множество — и в комоде, и в письменном столе.

— Вот прошлогодняя! — радостно воскликнула мисс Ливингстон. — Я думаю, она вам больше пригодится. За семьдесят первый.

— Мне не нужен семьдесят первый, — сказала миссис Оливер.

Ей что-то смутно припомнилось.

— Посмотрите в чайном столике, — сказала она.

Мисс Ливингстон с загнанным видом шарила глазами по комнате.

— Да вон он. — Миссис Оливер махнула рукой в сторону столика.

— Записным книжкам не место в чайном столике, — сказала мисс Ливингстон, пытаясь внушить своей хозяйке очередную житейскую истину.

— Но она именно там, — сказала миссис Оливер. — Я вспомнила.

Оттеснив в сторону мисс Ливингстон, она подошла к старинному чайному столику, подняла крышку с прелестными инкрустациями.

— Ну-ка, — сказала миссис Оливер, открывая жестянку, в которой должен был находиться китайский чай, и извлекая наружу потрепанную коричневую книжку. — Вот она, — добавила миссис Оливер, протягивая ее секретарше.

— Но это же шестьдесят восьмой, миссис Оливер. Четыре года назад.

— Думаю, это как раз то, что нужно, — сказала миссис Оливер, выхватывая книжку из рук мисс Ливингстон и устремляясь к своему бюро. — Больше мне от вас ничего не нужно, мисс Ливингстон. Хотя нет… поищите мой фотоальбом.

— Я и не знала..

— Я давно уже не клеила туда фотографии, — сказала миссис Оливер, — хотя занимаюсь этим чуть ли не с самого детства. Думаю, он на чердаке. Ну, знаете, в той комнате, в которую мы селим мальчиков, когда они приезжают на каникулы. Там у кровати что-то вроде комода или маленького бюро.

— Вы хотите… чтобы я пошла туда и посмотрела?

— Вы удивительно понятливы, мисс Ливингстон, — сказала миссис Оливер.

Плотно затворив за мисс Ливингстон дверь, повеселевшая миссис Оливер принялась искать адрес в пропахшей чаем книжке. Чернила уже довольно сильно выцвели.

— Равенскрофт. Селия Равенскрофт. Вот. 14 Фишэйкр Мьюз, Юго-Запад, 3. Это в Челси[309]. Там она жила раньше. Но потом у нее был другой адрес Где-то возле Кью Бридж. — Она перелистала книжку. — А, вот это, похоже, последний. Мэрдайк Гроув. Видимо возле Фулхем-роуд[310]А телефон у нее есть? Затерся с краю, но… ладно, попробую..

Она подошла к телефону. В комнату заглянула мисс Ливингстон.

— Вам не кажется…

— Я нашла нужный адрес, — сказала миссис Оливер. — Ищите альбом. Он мне очень нужен.

— А вы случайно не могли забыть его в загородном доме?

— Нет, не могла, — сказала миссис Оливер. — Ищите получше.

Когда дверь закрылась, она вполголоса пробормотала:

— Можешь искать хоть весь день до вечера.

Она набрала номер и в ожидании ответа открыла дверь и зычно крикнула:

— Попробуйте поискать еще в испанском сундучке. Такой обитый медью. Кажется, он стоит в холле, под столом.

Первый звонок был неудачным. Миссис Оливер соединили с какой-то миссис Смит Поттер, которая почему-то разобиделась и ничего не желала слушать, ее страшно поразило, что раньше этот номер принадлежал какому-то другому человеку, жившему в этой квартире.

Миссис Оливер снова принялась изучать записную книжку. Ей удалось разобрать еще два адреса, кое-как нацарапанных поверх прежних и столь же бесполезных Однако с третьей попытки среди вычеркнутых телефонов, адресов, инициалов и прочей невнятицы она расшифровала нечто вроде фамилии Равенскрофт.

Оказалось, что по одному из них, по крайней мере, знают Селию.

— Да, конечно. Но она здесь уже давно не живет. Она, кажется, переехала в Ньюкасл[311] — с тех пор я ничего о ней не слыхала.

— Вот беда, — воскликнула миссис Оливер, — этого адреса у меня как раз и нет.

— И у меня тоже, — весело откликнулась ее невидимая собеседница. — По-моему, она работает секретаршей у какого-то ветеринара.

Ценная, конечно, информация… Миссис Оливер, вздохнув, сделала еще несколько попыток. Последние две книжки и смотреть не стоило. Она решила копнуть поглубже, в шестьдесят седьмой, и напала, что называется, на жилу.

— Вы ищете Селию? Селин? Равенскрофт? Ведь так, кажется, ее фамилия? Очень деловая девушка, — продолжил голос. — Она у меня работала полтора года. Да, на редкость умна и компетентна… Я очень хотела, чтобы она и дальше у нас работала. Теперь она, кажется, где-то на Харли-стрит[312] — у меня есть ее адрес. Сейчас посмотрю. — Телефон долго молчал, пока миссис «икс» — имя ее осталось неизвестным — искала адрес. — Вот, один нашла. Где-то в Айлингтоне[313]. Как вы думаете, такое возможно?

Миссис Оливер сказала, что вполне, и, горячо поблагодарив миссис «икс», записала адрес.

— Это такое мученье — разыскивать адреса, не правда ли? — посетовала любезная дама. — Обычно люди пишут обратный адрес на открытках или на конвертах. Но я их вечно теряю.

Миссис Оливер ответила, что и сама вечно все теряет. В Айлингтоне ей ответил резкий, явно не английский голос.

— Вы хотите — да — что вы сказали? Да, кто здесь жить?

— Мисс Селия Равенскрофт!

— О, да — вы совсем правы. Да, она тут живет. В комнате на второй этаж. Но сейчас ее дома нет, она не пришла еще.

— А она будет ближе к вечеру?

— О, она теперь уже скоро придет. Я думаю, она придет одеваться в гости и потом уйдет.

Пробормотав «большое спасибо», миссис Оливер повесила трубку.

— Ох уж эти мне девчонки! — сказала она с легкой досадой. — Никак не сидится им на месте.

Она попыталась вспомнить, сколько лет она не виделась со своей крестницей. Люди постепенно отдаляются друг от друга. Ничего не поделаешь. Значит, Селия в Лондоне. Ну конечно, если ее предполагаемый жених тут или, по крайней мере, его мамаша, то где ж ей быть, как не в Лондоне. «О Господи, — подумала миссис Оливер, — у меня от всех этих телефонов-адресов голова идет кругом…»

— Да, мисс Ливингстон? — Она повернула голову.

Та стояла в дверях, вся в пыли и паутине, и держала в руках стопку пропыленных книг.

— Не знаю, пригодятся ли вам еще эти книги, миссис Оливер. Кажется, они там лежат с незапамятных времен, — сказала она с укором.

— Могут и пригодиться, — сказала миссис Оливер.

— Я не очень поняла… вам нужно что-то конкретное?

— Пожалуй, нет, — ответила миссис Оливер, — а эти положите на софу, я полистаю их вечером.

Мисс Ливингстон, окинув стопку еще более неодобрительным взглядом, сказала:

— Сейчас положу, миссис Оливер. Только я с них сначала стряхну пыль.

— Это будет очень мило с вашей стороны, — сказала миссис Оливер и едва не добавила: «И, ради всего святого, не забудьте и с себя стряхнуть! И паутину с левого уха!»

Она глянула на часы и снова набрала номер в Айлингтоне. На этот раз ей ответила несомненно англичанка, речь которой была привычно-отчетливой, да и голос был мягким, ласкающим слух.

— Мисс Равенскрофт? Селия Равенскрофт?

— Да, это Селия Равенскрофт.

— Боюсь, что вы меня не сразу вспомните. Это миссис Оливер. Ариадна Оливер. Мы с вами бог весть сколько не виделись, но я ваша крестная.

— Да, конечно, я помню. Действительно мы с вами очень давно не виделись. — Голос сразу стал более строгим и сухим.

— Мне очень бы хотелось встретиться. Может, навестите меня — или… в общем, как вам удобнее. Не хотите ли как-нибудь зайти попить чайку или…

— Пожалуй, не получится — у нас на работе с этим строго. Но, если хотите, я могу выбраться сегодня вечером. В половине восьмого или в восемь. Потом у меня назначена встреча, но я…

— Буду очень, очень рада, — поспешно сказала миссис Оливер.

— Хорошо, я зайду.

— Пишите. — И миссис Оливер продиктовала ей свой адрес.

— Записала. Кстати, я хорошо знаю, где вы живете.

Миссис Оливер сделала пометку в блокноте и не без досады воззрилась на мисс Ливингстон, которая на этот раз притащила увесистый альбом и едва не падала под его тяжестью.

— Этот, что ли?

— Да нет же, — сказала миссис Оливер, — В этом кулинарные рецепты.

— И правда, — сказала мисс Ливингстон. — Ах, как же это я…

— Ладно, я, пожалуй, загляну и в него, раз уж вы принесли, — Миссис Оливер милостиво забрала у нее альбом, — Знаете, я вспомнила — тот, что мне нужен, наверное, в бельевом шкафу. Возле ванной. Посмотрите на верхней полке, под махровыми полотенцами. Я иногда кое-что туда кладу. Впрочем постойте — я сама посмотрю.

Десять минут спустя миссис Оливер уже листала явно видавший виды альбом. Мисс Ливингстон с видом мученицы, готовой испустить дух, топталась у двери. Миссис Оливер, не в силах наблюдать подобные страдания, сказала:

— А теперь вам осталось заглянуть только в столовую, там стоит старенький письменный столик. Ну, знаете, с щербинкой. Посмотрите, нет ли там моих записных книжек. Совсем старых. Мне пригодятся все, лет за десять. А потом можете быть свободны. На сегодня мне больше ничего не нужно.

Мисс Ливингстон удалилась.

— Хотела бы я знать… — сказала сама себе миссис Оливер, с глубоким вздохом усаживаясь в кресло и снова раскрывая альбом. — Хотела бы я знать — кто из нас обрадовался больше? Я — когда за ней закрылась дверь, или она? После визита Селии мне предстоит основательно потрудиться.

Она взяла новый блокнот из стопки, которая всегда лежала на маленьком столике возле ее бюро, и записала туда несколько дат, адресов и фамилий — возможно, понадобится! А потом позвонила Эркюлю Пуаро.

— Мосье Пуаро?

— Да, мадам, я, собственной персоной.

— Что-нибудь успели сделать?

— Простите — что именно?

— Да хоть что-нибудь, — сказала миссис Оливер. — Помните, о чем я вас просила вчера?

— О, разумеется. Машина закрутилась. Я кое-что организовал.

— Но вы еще ничего не сделали, — сказала миссис Оливер, которая весьма скептически относилась к тому, что мужчины считают делом.

— А вы, мадам?

— Трудилась не покладая рук.

— Да? И как же вы трудились, мадам?

— Собирала стадо слонов, — сказала миссис Оливер, — вы меня понимаете.

— Думаю, да.

— Оказывается, рыться в прошлом довольно утомительно, — сказала миссис Оливер. — Когда начинаешь листать записную книжку, на тебя столько наваливается воспоминаний! Господи, а какую же чушь они иногда пишут в твоем альбоме! Просто даже не верится, что в шестнадцать-семнадцать — да и в тридцать! — я заставляла знакомых писать поздравления в мой альбом! Для таких случаев у всех про запас имеется цитата из какого-нибудь стихотворения! Но встречаются и своего рода жемчужины кретинизма.

— А как поиски слонов, увенчались успехом?

— Пока нет, — сказала миссис Оливер. — Но все же, думаю, я на верном пути. По крайней мере, я дозвонилась до своей крестницы…

— Она была рада?

— Похоже, не слишком. Голос у нее довольно резкий и, помнится, при последней нашей встрече — а это было лет шесть назад — я подумала, что она может нагнать страху на кого угодно.

— Как это — нагнать страху?

— Ну, я хочу сказать — скорее она запугала бы меня, чем я ее.

— Возможно, это и к лучшему.

— Вот как!

— Понимаете, когда человек не очень-то к вам расположен, ему, как правило, доставляет особенное удовольствие продемонстрировать свою неприязнь, зато он выдаст вам гораздо больше сведений, чем тот, кто хочет вам угодить.

— То есть подольститься ко мне? Пожалуй, вы правы. Иногда люди стараются говорить только то, что вам может понравиться. Ну а если вы им чем-то не понравились, они не станут церемониться, скажут вам что-нибудь такое, что вас побольше заденет. Неужели и Селия так ко мне относится? Она всегда была своенравной девочкой. Помню, когда ей было пять лет, у нее была гувернантка, и она швырялась в нее своими ботиками.

— Гувернантка — в девочку?

— Девочка в гувернантку, разумеется! — махнула рукой миссис Оливер.

Попрощавшись с Пуаро, она снова углубилась в свои фолианты, то и дело бормоча себе под нос чьи-нибудь имена.

— Марианна Жозефина Понталье — ах да, конечно — сколько лет я о ней не вспоминала — думала, ее уже нет в живых. Анна Брейсби — да, да, она жила в тех местах — интересно…

Она так увлеклась, что не заметила, как пролетело время — звонок в дверь застал ее врасплох. Она пошла открывать.