1

На следующее утро в половине девятого раздался деловитый стук в дверь, и как только мисс Марпл сказала «Войдите!», в комнату вошла средних лет женщина с подносом, на котором стоял чайник, молочник, чашка и тарелочка с бутербродами.

— Чайку с утра пораньше, мэм, — весело объявила она. — Денек сегодня славный, ни единого облачка. Да вы уже и занавески открыли. Значит, спали хорошо?

Отлично, — сказала мисс Марпл, откладывая в сторону маленькую духовную книжечку, которую читала по утрам.

— Да, денек сегодня отличный, ей-богу. Как по заказу для туристов, что собираются на гору Бонавентуры. А вы правильно сделали, что с ними не пошли. Если у кого ноги болят, чистое мученье, уж вы мне поверьте.

— Мне здесь очень нравится, — сказала мисс Марпл. — Я так благодарна мисс Бредбери-Скотт и миссис Глинн, что пригласили меня погостить.

— Да и им тоже приятно. Ведь, когда гости в доме, и самим повеселей. У нас тут нынче не очень весело живется.

Она пошире раздвинула занавески на окне, передвинула кресло и поставила кувшин с горячей водой в фаянсовый таз.

— На верхнем этаже у нас ванная, — сказала она, — но мы всегда приносим горячую воду тем, кто в возрасте, чтобы им не бегать по лестницам взад-вперед.

— Вы очень добры, спасибо — вы, должно быть, хорошо знаете этот дом?

— Я здесь еще девчонкой служила — в горничных. Тогда держали троих — повариху, горничную да еще и судомойку — при старом полковнике. Он и лошадей держал, а при них — конюха. Ах, какое времечко было! Но, видно, правду говорят — беда никогда не приходит одна. Жена у полковника умерла совсем молодой. Сына на войне убили, а дочка — единственная — укатила на край света. Вышла замуж и уехала в Новую Зеландию, представляете? Там и умерла родами, и младенчик с ней. Так он и жил здесь, один горе свое мыкал, и дом совсем запустил — не приглядывали ни за чем как полагается. А как пришло время умирать, отказал дом своей племяннице, мисс Клотильде, и ее сестрам, и мисс Клотильда с мисс Антеей тут же сюда переехали — а потом и мисс Лавиния овдовела и к ним перебралась… — Она вздохнула и покачала головой. — Они-то и вовсе тут ни о чем не заботились — денег-то взять негде, — и сад остался без присмотра…

— Все это очень печально, — сказала мисс Марпл.

— А ведь такие хорошие женщины… Мисс Антея, правда, немного с чудинкой, зато мисс Клотильда в университете училась, она такая умная — на трех языках разговаривает! А миссис Глинн очень душевная, очень. Когда она к нам приехала, я подумала: ну теперь все наладится. Но кто мог знать, что все так получится? Право, мне иногда кажется, что на этом доме лежит проклятье.

Мисс Марпл посмотрела на нее вопросительно.

— Пришла беда — отворяй ворота. Вот был ужас, когда тот самолет разбился — в Испании — все до одного погибли. Эти самолеты, страх один — да я ни за что бы в такой не села. И друзья мисс Клотильды — муж и жена — оба погибли, а дочка, по счастью, еще в школе училась и осталась в живых, и мисс Клотильда привезла ее к нам жить, и уж так о ней заботилась — ничего не жалела! За границу возила — в Италию, во Францию — любила, как родную дочь. Девочка была такая веселая, такая покладистая, ласковая. Кто же думал, что с ней стрясется такое… Ужас, да и только!

— Ужас? А что стряслось? Это здесь случилось?

— Да нет — слава Богу, не здесь. Хотя можно сказать, что здесь. Здесь она его и повстречала. Он жил поблизости — леди были знакомы с его отцом, говорят, богатейший был человек — вот они и пригласили его к себе — с того все и началось…

— Любовь?

— Да она-то в него влюбилась с первого взгляда. Он на вид был очень приятный молодой человек, и поговорить умел, она с ним никогда не скучала. Кто бы мог подумать… да никогда в жизни… — У нее сорвался голос.

— У них начался роман? А потом все разладилось? И девушка покончила с собой? Совершила самоубийство?

— Самоубийство? — Женщина уставилась на мисс Марпл широко раскрытыми глазами. — Да кто это вам наболтал такого? Это было убийство, самое настоящее убийство. Он ее задушил, а потом голову разбил — чуть не в лепешку. Мисс Клотильде пришлось потом ее опознавать — приехала сама не своя и с тех пор все никак не опомнится. Тело нашли аж за тридцать миль отсюда — в кустах возле заброшенной шахты. Люди говорят, что он ее не первую убил. И другие девушки были до нее. Ее-то полгода не могли найти. Полиция все как есть обыскала. Да! Вот ведь какой оказался злодей, исчадие ада — такой он был сызмальства, я думаю. Нынче говорят, будто есть такие люди, которые за себя не отвечают — с головой у них не все в порядке, и судить их за это нельзя, они, мол, не ведают, что творят. Ни одному слову не верю! Убийца — он и есть убийца. Теперь их даже вешать перестали. Конечно, я знаю, что в старых семьях нет-нет да и уродится сумасшедший — вот в Брассингтоне жили такие Дервенты. Так у них через поколение кто-нибудь да кончает жизнь в приюте для умалишенных. И еще старушка миссис Полетт: разгуливала по дорогам в бриллиантовой диадеме и твердила, что она — Мария Антуанетта[267], пока ее не упекли в психушку. А ведь она была не совсем сумасшедшая — так, с придурью. Но этот малый!.. Да, он был настоящий дьявол.

— И что с ним сделали?

— К тому времени смертную казнь отменили — а может, он годами не вышел, молод был, чтобы его повесить. Да я уж и не упомню. Признали виновным. И посадили то ли в Бостон, то ли в Бродсанд — тюрьма такая, на букву «Б».[268]

— И как звали этого юношу?

— Майкл… фамилию не помню. Лет десять уж прошло — разве упомнишь. Какая-то итальянская — вроде как на картинах. Из художников, будто — Рафаэль, есть такой?

— Майкл Рафиль?

— Правильно! Ходили слухи, что его отец — ну тот, богач — вытащил его из тюрьмы. Как в «Грабителях банков». Только, по-моему, все это болтовня…

Так. Значит, это было не самоубийство. Это было убийство. «Любовь!» Вот как Элизабет Темпл назвала причину смерти девушки. В каком-то смысле она была права. Юное создание полюбило маньяка, и эта любовь принесла ей нежданную и ужасную смерть.

Мисс Марпл слегка вздрогнула. Вчера, по дороге сюда, она видела на улице объявление, набранное в типографии:

УБИЙСТВО НА ЭПСОМ ДАУНЗ[269],

НАЙДЕНО ТЕЛО ВТОРОЙ ДЕВУШКИ,

МОЛОДЫЕ ЛЮДИ, ОЧЕНЬ ПРОСИМ

ПОМОЧЬ ПОЛИЦИИ.

Значит, история повторяется. Старый сюжет — чудовищный сюжет.

И неожиданно в ее памяти всплыли давно забытые строчки:

Кто же защитит Юность от страданий и смерти? Юность — она ведь никогда не могла, не умела себя уберечь. Может быть, они слишком мало знали? Или, наоборот, знали слишком много? И им начинало казаться, что они знают — все.

2

На следующее утро мисс Марпл спустилась вниз, очевидно, несколько раньше, чем ее ожидали, и не обнаружила никого из хозяек. Она вышла из дома и обошла сад. И вовсе не потому, что накануне этот сад ее очаровал. Ее преследовало какое-то смутное ощущение: словно ей нужно непременно обратить внимание на что-то очень важное — что поможет ей выполнить просьбу мистера Рафиля — может, она даже это видела, но не смогла распознать. Она должна была что-то заметить, что-то очень важное.

Даже хорошо, что она не застала сестер. Ей надо было кое-что обдумать. А именно — то, что она узнала от словоохотливой Джанет.

Боковая калитка оказалась распахнутой, и мисс Марпл, выйдя на улочку, прошла мимо ряда лавчонок туда, где высилась колокольня, — ее интересовало церковное кладбище. Миновав крытые ворота, она двинулась вдоль могил. Сначала шли очень старые — ближе к стене последние захоронения, а две совсем свежие — за стеной, очевидно, на новой территории. Среди старых могил она не нашла ничего интересного. Некоторые фамилии то и дело повторялись, но для деревни это дело обычное. Чаще всего на надгробьях попадалась фамилия Принц: Джаспер Принц, дорогой и незабвенный. Марджери Принц, Эдгар и Уолтер Принцы, Мелани Принц, 4 годика… Вся история семьи Принцев. Далее шли Броуды: Хайрам Броуд — Эллен Джейн Броуд, Элиза Броуд, 91 год.

Внезапно она заметила старика, который медленно переходил от могилы к могиле, приводя их в порядок. Он тоже заметил ее и поклонился, пожелав доброго утра.

— Доброе утро, — ответила мисс Марпл. — Чудесный сегодня денек.

— Без дождя не обойдется, — изрек старик с непререкаемой уверенностью.

— Я смотрю, здесь похоронено много Принцев и Броудов, — продолжила мисс Марпл.

— Ну да, Принцы здесь жили всегда. В былые времена у них и землица водилась. И Броуды здесь тоже издавна живут.

— Я видела могилку маленькой девочки. Какое горе для близких.

— А, это, должно быть, малютка Мелани. Мелли — так мы ее звали. Правда ваша, горе, хуже не бывает. Сшибли ее, машиной. Побежала через улицу, конфет купить в лавочке. Да теперь такие несчастья сплошь да рядом — машины-то носятся как угорелые.

— Ужасно грустно становится, как подумаешь, что люди умирают, — сказала мисс Марпл. — А ведь пока не увидишь надписи на могилах, об этом и не задумываешься. Кто по болезни уходит, кто по старости… теперь вот и детей сбивают на улицах, а иногда и такое случится, что даже страшно сказать… Убивают молоденьких девушек… За ними даже охотятся…

— A-а… есть такие охотнички. Дурочки эти девчонки, одно слово. А все потому, что матери за ними не смотрят — нынче ведь все работают, дома их не бывает…

Мисс Марпл была в общем согласна со старым ворчуном, но ей не хотелось пускаться в общие рассуждения.

— А вы остановились в «Старой усадьбе», так ведь? — спросил старик. — Приехали с экскурсией, я видел. Но сдастся мне, что это вам не по силам. Поехать-то — дело нехитрое, только не всякий выдюжит.

— Я действительно устала, — сказала мисс Марпл, — но добрый друг, мистер Рафиль, написал своим приятельницам из «Старой усадьбы», и они пригласили меня погостить.

Имя мистера Рафиля было старику явно незнакомо.

— Они приняли меня очень радушно, — продолжила мисс Марпл. — Они давно здесь живут?

— Да не то чтобы очень. Лет эдак двадцать. Усадьбой-то владел полковник Бредбери-Скотт. Ему было под семьдесят, когда он помер.

— А дети у него были?

— Один сын, да и того на войне убили. Потому-то он и записал все на племянниц. Больше некому было завещать.

И он снова принялся охорашивать могилы.

Мисс Марпл вошла в церковь. Она была отреставрирована и украшена яркими викторианскими витражами, они явно были более позднего происхождения.

От прошлого же остались лишь несколько мемориальных досок и табличек на стенах.

Мисс Марпл уселась на жесткой неудобной скамье и предалась размышлениям.

Неужели она напала на след? Кое-что начало проясняться — но до полной ясности было еще ох как далеко.

Была убита девушка (собственно говоря, даже не одна девушка) — полицией были проверены все молодые люди (юнцы, как их теперь часто называют). В общем сделали все как вроде бы надо, был осужден молодой человек… А теперь прошло уже десять, а то и двенадцать лет. И что расследовать? Да в общем-то ничего. Сыграли последний акт трагедии — занавес, конец.

Что же она может сделать? Чего хотел от нее мистер Рафиль?

Элизабет Темпл… Надо поговорить с Элизабет Темпл — она явно что-то скрывает. Она рассказывала про девушку, которая была обручена с Майклом Рафилем. Но были ли они обручены? Ведь в «Старой усадьбе» об этом, похоже, никто не знал…

Мисс Марпл подумала, что на самом деле все было гораздо банальней, такие драмы довольно часто случались и в ее родной деревне. Начинается обычно — «он встретил ее». И все идет своим чередом.

— А потом девушка узнает, что беременна, — пробормотала мисс Марпл, — и говорит парню, что пора бы им и пожениться. А он-то, возможно, об этом и не помышляет. Но теперь уж ему не отвертеться. Возможно, и его отец был против этой женитьбы. Но ее родственники требовали, чтобы он «покрыл грех». А ему к тому времени и девушка сама наскучила — а то уже и новую завел. И он находит самое простое решение: убивает ее и уродует до неузнаваемости лицо. Чудовищное преступление…

Она осмотрелась. В церкви все дышало покоем. Даже не верилось, что на свете существует Зло. Чутье на Зло — вот что у нее есть, считал мистер Рафиль. Она встала, вышла из церкви и остановилась, обводя взглядом кладбище. Почему-то здесь, среди могил и скорбных надписей, она совсем не ощущала Зла.

Может, оно затаилось там, в «Старой усадьбе»? Безысходное отчаяние и горе… Антея Бредбери-Скотг — она словно боялась кого-то, все время чувствовала у себя за спиной…

Они что-то знают, эти сестры, — только вот что именно?..

Ей снова вспомнилась Элизабет Темпл. Она представила себе, как та сейчас в компании с остальными путешественниками взбирается вверх по крутой тропе, чтобы с немыслимой высоты полюбоваться на раскинувшееся внизу море.

Завтра нужно обязательно заставить ее разговориться.

Мисс Марпл вернулась в «Старую усадьбу» той же дорогой, и было видно, что прогулка ее утомила. Ей было досадно, что утро не принесло ей практически ничего нового. В «Старой усадьбе» она не нашла и намека на трагедию, кроме, пожалуй, той, о которой ей поведала Джанет. Домашняя прислуга всегда обожает что-нибудь эдакое, из ряда вон выходящее — свадьбы, приемы, удачные операции и прочие события, из-за которых происходит большой переполох. Или вот такие трагедии.

У калитки она увидела двух женщин. Одна из них поспешила ей навстречу. Это была миссис Глинн.

— Ах, наконец-то вы нашлись! А то мы уже начали беспокоиться. Я так и подумала, что вы пошли погулять. Вы не слишком утомились? Если бы я знала, я бы сама пошла с вами. Хотя показывать-то здесь почти нечего.

— Да я просто так решила пройтись, куда глаза глядят, — сказала мисс Марпл. — Посмотрела церковь, прошла на кладбище. Иногда там можно встретить интересные эпитафии[270]. У меня собралась богатая коллекция. А церковь, наверное, реставрировали при королеве Виктории?[271]

— Да, и наставили там уродливых скамеек со спинками. Конечно, они очень крепкие, но такие неприглядные.

— Надеюсь, они не убрали оттуда ничего ценного?

— Не думаю. Да ведь и церковь не такая уж старая.

— Ну почему же — я там видела таблички, теперь таких почти нигде не осталось, — сказала мисс Марпл.

— Вы, видимо, серьезно этим интересуетесь?

— Ну что вы! Просто у нас в Сент-Мэри-Мид церковь находится в центре всех событий. По крайней мере, так было в дни моей молодости. Сейчас, разумеется, иные времена. А вы в молодости жили в этих местах?

— Не совсем. Мы жили милях в тридцати отсюда. В Литтл Хэрдсли. Мой отец был майор артиллерии в отставке. Мы, конечно, наезжали иногда повидать дядюшку, а до этого двоюродного дедушку.

А потом я здесь вообще не бывала. Сестры переехали сразу после смерти дяди, а я тогда жила с мужем за границей, в Индии. Там он и умер четыре года назад.

— О, понимаю.

— Они так хотели, чтобы я к ним перебралась — по-моему, это самое разумное решение. Знаете, в наше время так трудно определиться, где тебе, как бы это сказать… ну, в общем, осесть.

— Я вас очень понимаю. И вы, естественно, решили, что ваши корни там, где живет ваша семья.

— Ну да. Разумеется, я всегда поддерживала связь с сестрами, иногда их навещала. Но потом я купила маленький коттедж под Лондоном, близ Хэмптон-Корт. Я провожу там довольно много времени — я ведь человек занятый, работаю в нескольких благотворительных комитетах, а их офисы в Лондоне.

— Значит, не сидите сложа руки. Вот это правильно.

— Но в последнее время мне как-то боязно оставлять сестер одних.

— Волнуетесь за их здоровье? — подхватила мисс Марпл. — Это так естественно — тем более что квалифицированных сиделок нынче днем с огнем не сыщешь. А ведь сейчас почти все страдают либо ревматизмом, либо артритом. Вот и думай: а вдруг кто-то поскользнется в ванне или споткнется на лестнице. Да мало ли что еще…

— Клотильда у нас всегда была очень волевой, — сказала миссис Глинн. — Я бы даже сказала, выносливой. Но Антея… Она такая рассеянная и, вообще, не от мира сего. Иногда забредет куда-нибудь, а потом понять не может, где находится.

— Расстраивается, наверное. А в жизни и без того хватает огорчений.

— Я бы не сказала, что Антея от чего-то расстраивается.

— Может, ее беспокоят налоги или проблемы с деньгами? — предположила мисс Марпл.

— Ну что вы, до денег ей дела нет… Наш сад — вот источник всех ее печалей. Она помнит, каким он был прежде, и мечтает вернуть его красоту. Клотильда была вынуждена ей сказать, что мы не можем себе этого позволить, и это правда. А она непрестанно твердит, какие тут были оранжереи, какие росли персики. И про виноград, и про прочие красоты.

— Ну да, и про «Черри Пай», который вился по стенам? — подсказала мисс Марпл, вспомнив слова Антеи.

— Подумать только, вы и это запомнили! У гелиотропа дивный запах, верно? И такое вкусное название — «Черри Пай». Такие милые мелочи запоминаешь навсегда. А какой был виноград! Ягоды мелкие, но такие сладкие. Ну, хватит — не стоит слишком уж переживать о прошлом.

— Кажется, там были цветочные бордюры вдоль дорожек, — сказала мисс Марпл.

— Да. Да, Антея мечтает, чтобы у нас был большой, ухоженный газон с цветами — как раньше. Но об этом мы даже не можем и мечтать. Единственное, что мы можем сейчас себе позволить — это дважды в месяц нанять кого-нибудь, выкашивать газон. Антея хочет снова посадить пампасную траву, на старом месте. И гвоздики, «миссис Симкин». Знаете этот сорт? Такие беленькие. Вдоль всего бордюра. А еще инжирное дерево — оно росло рядом с оранжереей. Она все это помнит и ни о чем больше не думает.

— Должно быть, вам нелегко это выслушивать.

— Да уж… А спорить с ней бесполезно. Клотильда, конечно, и слышать ничего не хочет. Она с ней очень строга.

— Самое трудное, — сказала мисс Марпл, — понять, как следует вести себя в подобных случаях. Проявлять ли твердость или даже — ну, хотя бы немного — суровость или все-таки посочувствовать? Подбодрить, полелеять надежды, которым не суждено сбыться. Да, это очень трудно — найти золотую середину…

— Мне-то легче — я приезжаю сюда время от времени и делаю вид, что скоро дела пойдут лучше и тогда уж мы обязательно что-нибудь придумаем. А однажды мы узнали, что Антея решила договориться с самой дорогой и престижной фирмой о полном воссоздании сада и о реконструкции оранжереи. А это абсолютно бессмысленно, ведь, даже если посадить виноград, плодоносить он начнет не раньше, чем через два-три года. И когда Клотильда случайно нашла бумажку с примерными расценками, она ужасно вспылила.

— Как это все непросто, — сказала мисс Марпл. Она частенько вставляла в разговор эту ничего не значащую фразу. — А завтра рано утром мне придется распрощаться с вами. Наш автобус отправляется в девять часов.

— В такую рань! Надеюсь, вы успеете отдохнуть.

— Я тоже надеюсь. Мы едем в… как же это называется? — Стирлинг-Сент-Мэри. Что-то в этом роде. Здесь рядом. Говорят там очень красивый замок, а по дороге интересная церквушка. А затем пойдем в парк, небольшой, но с очень изысканными цветами. Я у вас так хорошо отдохнула, что теперь могу бродить и по паркам. Хорошо, что вы отговорили меня карабкаться по всем этим склонам.

— Сегодня вам тоже надо как следует отдохнуть, чтобы быть завтра в форме, — сказала миссис Глинн, когда они входили в дом. — Мисс Марпл ходила посмотреть нашу церковь, — объяснила она Клотильде.

— Там вроде бы и смотреть нечего, — сказала Клотильда. — Разве что викторианские витражи — отвратительные, на мой взгляд. А уж сколько денег они стоили! Боюсь, отчасти виноват и наш дядюшка. Ему очень нравилась вся эта красно-синяя безвкусица.

— Да, очень уж они аляповатые, никакой утонченности, — сказала Лавиния Глинн.

После ленча мисс Марпл отправилась немного подремать. После обеда все засиделись за разговором до позднего вечера. В основном говорила мисс Марпл — о юности, о детстве, о тех местах, где ей довелось побывать, о путешествиях, людях, с которыми ее сводила судьба…

В постель она улеглась в полном изнеможении, так и не достигнув своей цели. Ничего-то она не узнала — а может, и узнавать было нечего? Она была огорчена, как рыбак, который не сумел поймать ни одной рыбки — а что, если ей и ловить-то было нечего? Или… или она все-таки не сумела подобрать нужную наживку?