Суд Олд Бейли. Полтора месяца спустя. Майерс, королевский адвокат, — обвинитель, сэр Уилфрид Робертс — защитник. Женщина-присяжная приносит присягу.

ЖЕНЩИНА-ПРИСЯЖНАЯ (держа в руках Библию и текст присяги).…госпожи нашей королевы против обвиняемого на скамье подсудимых и вынести справедливый вердикт в соответствии с доказательствами. (Садится.)

Судебный пристав передает Библию и текст присяги старшине присяжных.

СТАРШИНА ПРИСЯЖНЫХ. Клянусь всемогущим Богом судить честно и справедливо, высказать беспристрастно свое суждение о порученном моему рассмотрению деле госпожи нашей королевы против обвиняемого на скамье подсудимых и вынести справедливый вердикт в соответствии с доказательствам. (Садится.)

СЕКРЕТАРЬ СУДА. Леонард Воул, вы обвиняетесь в том, что октября четырнадцатого дня в графстве Лондон вы совершили убийство Эмили Джейн Френч. Леонард Воул, виновны вы или невиновны?

ЛЕОНАРД. Невиновен.

СЕКРЕТАРЬ СУДА. Господа присяжные, подсудимый обвиняется в том, что октября четырнадцатого дня он убил Эмили Джейн Френч. Он не признал себя виновным, и ваше дело, заслушав свидетельские показания, ответить, виновен он или не виновен. (Жестом разрешает Леонарду сесть и садится сам.)

Стражник садится. Майерс поднимается с места.

СУДЬЯ. Одну минуту, мистер Майерс.

Майерс садится.

Господа присяжные, после того как вы заслушаете всех свидетелей, я должен буду суммировать свидетельские показания и наставить вас согласно закону. Но, поскольку об этом деле много писалось в прессе, я хотел бы сделать это наставление сейчас. Принеся присягу, каждый из вас только что обещал вынести вердикт по этому делу в соответствии с доказательствами. Это подразумевает доказательства, которые вы сейчас увидите и услышите. Вы не должны рассматривать то, что вы слышали или читали до принесения присяги. Вы должны закрыть ваши умы для всего, кроме происходящего в этом суде. Вы не должны позволять ничему другому влиять на ваши умы в пользу или против подсудимого. Я всецело уверен, что вы исполните свой долг добросовестно и так, как я вам указал. Пожалуйста, мистер Майерс.

МАЙЕРС (поднимается, откашливаясь и поправляя парик). С вашего разрешения, милорд. Господа присяжные, в этом деле я с моим ученым другом мистером Бартоном представляю обвинение, а мои ученые друзья сэр Уилфрид Робертс и мистер Броган-Мур представляют защиту. Это дело об убийстве. Факты просты и до определенного момента неоспоримы. Вы узнаете о том, как обвиняемый, молодой и, надо сказать, не лишенный привлекательности человек, познакомился с мисс Эмили Френч, пятидесяти шести лет. С какой добротой и даже симпатией она к нему отнеслась. Природу этой симпатии вам предстоит установить самим. Доктор Уайет расскажет вам, что, по его мнению, смерть наступила между половиной десятого и десятью часами вечера четырнадцатого октября. Вы услышите показания Джанет Маккензи, верной и преданной экономки мисс Френч. Четырнадцатого октября, в пятницу, Джанет Маккензи была выходной, но случилось так, что она возвратилась на несколько минут в девять двадцать пять. Она отперла дверь и, поднимаясь по лестнице в свою комнату, прошла мимо двери в гостиную. Она расскажет вам, что в гостиной она услышала голоса мисс Френч и обвиняемого Леонарда Воула.

ЛЕОНАРД (поднимаясь). Неправда. Это был не я.

Стражник заставляет его сесть.

МАЙЕРС. Джанет Маккензи была удивлена, потому что, насколько она знала, мисс Френч не ожидала визита Леонарда Воула в тот вечер. Однако она снова ушла, а когда наконец вернулась в одиннадцать часов, то нашла мисс Эмили Френч убитой; комната была в беспорядке, окно разбито, а занавески развевались на ветру. В ужасе Джанет Маккензи немедленно позвонила в полицию. Должен сообщить вам, что обвиняемый был арестован двадцатого октября. Дело обвинения — доказать, что мисс Эмили Френч была убита между девятью тридцатью и десятью часами вечера четырнадцатого октября ударом тяжелого предмета и что удар этот был нанесен обвиняемым. Я вызываю инспектора Хёрна.

Инспектор Хёрн, высокий офицер приятной наружности, поднимается на свидетельское место и приносит присягу, судебный пристав стоит рядом. Инспектор передает два листка с машинописным текстом стенографисту и секретарю суда Секретарь передает листок судье.

ИНСПЕКТОР. Клянусь всемогущим Богом говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды. Роберт Хёрн, инспектор полиции, отдел уголовного расследования, Скотленд-Ярд.

МАЙЕРС. Итак, инспектор Хёрн, вечером четырнадцатого октября, находясь на службе, вы получили экстренный вызов?

ИНСПЕКТОР. Да, сэр.

МАЙЕРС. И что вы сделали?

ИНСПЕКТОР. Я вместе с сержантом Рэнделлом отправился в дом номер двадцать три по Эшбернгроув. Я был впущен в дом и установил, что его хозяйка, впоследствии оказавшаяся мисс Эмили Френч, мертва. Она лежала вниз лицом, с тяжелыми ранами в затылочной части головы. Была сделана попытка открыть одно из окон с помощью какого-то инструмента, вероятно стамески. Окно было разбито возле задвижки. На полу лежали осколки стекла, а позже я нашел несколько осколков на земле за окном.

МАЙЕРС. Имеет ли особое значение тот факт, что вы нашли осколки стекол как в комнате, так и за окном?

ИНСПЕКТОР. Осколки стекла снаружи противоречат предположению, что окно открывали снаружи.

МАЙЕРС. Вы имеете в виду, что если окно открывали изнутри, то это означает попытку создать впечатление, будто его пытались открыть снаружи?

СЭР УИЛФРИД (поднимаясь). Я протестую. Мой ученый друг вкладывает свои слова в уста свидетеля. Он должен соблюдать правила дачи показаний. (Садится.)

МАЙЕРС. Вы принимали участие в расследовании нескольких дел о грабеже со взломом?

ИНСПЕКТОР. Да, сэр.

МАЙЕРС. Когда окна открывают снаружи, где, по вашим наблюдениям, лежат осколки?

ИНСПЕКТОР. Внутри.

МАЙЕРС. В других случаях, когда окна открывали снаружи, находили вы осколки на земле за окном?

ИНСПЕКТОР. Нет.

МАЙЕРС. Нет. Можете продолжать.

ИНСПЕКТОР. Был произведен обыск, сделаны фотоснимки и изучены отпечатки пальцев.

МАЙЕРС. Чьи отпечатки вы обнаружили?

ИНСПЕКТОР. Самой мисс Эмили Френч, Джанет Маккензи и чьи-то еще, оказавшиеся впоследствии отпечатками пальцев обвиняемого Леонарда Воула.

МАЙЕРС. Никаких других?

ИНСПЕКТОР. Никаких других.

МАЙЕРС. Впоследствии вы беседовали с мистером Леонардом Воулом?

ИНСПЕКТОР. Да, сэр. Джанет Маккензи не могла дать мне его адрес, но в результате объявлений по радио и в газетах мистер Леонард Воул сам пришел ко мне.

МАЙЕРС. Что сказал обвиняемый двадцатого октября, когда его арестовали?

ИНСПЕКТОР. Он сказал: «Хорошо, я готов».

МАЙЕРС. Вы говорили, инспектор, что в комнате были следы грабежа?

СЭР УИЛФРИД (поднимаясь). Это как раз то, что инспектор не говорил. Если ваша светлость помнит, со стороны моего друга уже имел место наводящий вопрос — совершенно недопустимого свойства, — против которого я возражал.

СУДЬЯ. Вы совершенно правы, сэр Уилфрид.

Майерс садится.

В то же время я думаю, что инспектор имеет право приводить любые факты, которые могли бы доказать, что беспорядок в комнате не имел причиной действия лица, вломившегося в дом с целью грабежа.

СЭР УИЛФРИД. Милорд, позвольте мне почтительнейше согласиться со словами вашей светлости. Факты — да. Но не просто выражение мнения, не основанного ни на каких фактах. (Садится.)

МАЙЕРС (поднимаясь.) Быть может, милорд, если я сформулирую вопрос иначе, мой друг будет удовлетворен. Инспектор, можно ли сказать на основании того, что вы видели, имел или не имел место настоящий взлом?

СЭР УИЛФРИД. Милорд, я должен повторить свое возражение. Мой ученый друг снова добивается не фактов, а лишь мнения этого свидетеля.

СУДЬЯ. Да; мистер Майерс, я думаю, вам придется подойти к этому вопросу как-нибудь иначе.

МАЙЕРС. Инспектор, нашли вы что-нибудь противоречащее предположению о взломе?

ИНСПЕКТОР. Только стекло, сэр.

МАЙЕРС. Ничего больше?

ИНСПЕКТОР. Нет, сэр, больше ничего.

СУДЬЯ. Продолжение этой темы нам всем представляется бесплодным, мистер Майерс.

МАЙЕРС. Были ли на мисс Френч какие-либо драгоценности?

ИНСПЕКТОР. Бриллиантовая брошь и два кольца с бриллиантами ценой около девятисот фунтов.

МАЙЕРС. И все осталось нетронутым?

ИНСПЕКТОР. Да, сэр.

МАЙЕРС. А было ли вообще что-нибудь взято?

ИНСПЕКТОР. По словам Джанет Маккензи, ничего не пропало.

МАЙЕРС. Бывало ли на вашей памяти, чтобы человек, вломившийся в дом, уходил, ничего не взяв?

ИНСПЕКТОР. Только если ему помешали, сэр.

МАЙЕРС. Но в данном случае нет признаков того, что грабителю помешали?

ИНСПЕКТОР. Нет, сэр.

МАЙЕРС. Инспектор, вы предъявляете куртку?

ИНСПЕКТОР. Да.

Судебный пристав передает инспектору куртку.

МАЙЕРС. Это она?

ИНСПЕКТОР. Да.

Судебный пристав кладет куртку на стол.

МАЙЕРС. Как она к вам попала?

ИНСПЕКТОР. Я нашел ее на квартире у обвиняемого некоторое время спустя после его ареста и позже отнес ее в лабораторию мистеру Клеггу проверить, нет ли на ней пятен крови.

МАЙЕРС. Кроме того, инспектор, вы предъявляете завещание мисс Френч?

Судебный пристав передает инспектору завещание.

ИНСПЕКТОР. Да, сэр.

МАЙЕРС. Датированное восьмым октября?

ИНСПЕКТОР. Да, сэр.

Судебный пристав кладет завещание на стол.

МАЙЕРС. За вычетом нескольких подарков все наследство оставлено обвиняемому?

ИНСПЕКТОР. Совершенно верно, сэр.

МАЙЕРС. И какова чистая стоимость всего имущества?

ИНСПЕКТОР. Она составит, насколько сейчас можно судить, около восьмидесяти пяти тысяч фунтов.

Майерс садится.

СЭР УИЛФРИД (поднимаясь). Вы говорите, что обнаружили в комнате только отпечатки пальцев самой мисс Френч, обвиняемого Леонарда Воула и Джанет Маккензи. В известных вам случаях грабежа со взломом оставлял ли преступник отпечатки пальцев или надевал перчатки?

ИНСПЕКТОР. Надевал перчатки.

СЭР УИЛФРИД. Во всех случаях без исключения?

ИНСПЕКТОР. Почти во всех.

СЭР УИЛФРИД. Так что в случае ограбления отсутствие отпечатков пальцев вас не удивило бы?

ИНСПЕКТОР. Нет, сэр.

СЭР УИЛФРИД. Теперь о следах стамески на окне. Они были на внутренней или на наружной стороне окна?

ИНСПЕКТОР. На наружной, сэр.

СЭР УИЛФРИД. Разве это не говорит о взломе и только о взломе?

ИНСПЕКТОР. Он мог потом выйти из дома и оставить эти следы или он мог сделать это, находясь внутри.

СЭР УИЛФРИД. Находясь внутри, инспектор? Как же он мог бы это сделать?

ИНСПЕКТОР. Там два окна вместе. Оба створные, и задвижки расположены рядом. Любому, кто находится в комнате, нетрудно было бы открыть одно окно, высунуться и стамеской открыть задвижку другого.

СЭР УИЛФРИД. Скажите, вы нашли стамеску поблизости от дома или в квартире обвиняемого?

ИНСПЕКТОР. Да, сэр. В квартире обвиняемого.

СЭР УИЛФРИД. Вот как?

ИНСПЕКТОР. Но она не соответствовала следам, оставленным на окне.

СЭР УИЛФРИД. Четырнадцатого октября вечер был ветреный?

ИНСПЕКТОР. Не могу припомнить, сэр.

СЭР УИЛФРИД. По словам моего ученого друга, Джанет Маккензи сказала, что занавески развевались на ветру. Может быть, вы сами заметили это?

ИНСПЕКТОР. Да, сэр. Действительно, они развевались на ветру.

СЭР УИЛФРИД. Это указывает на то, что вечер был ветреный. Я предполагаю, что, если грабитель разбил окно снаружи и затем открыл его, часть стекла легко могла выпасть за окно, когда оно было с силой захлопнуто ветром. Возможно это или нет?

ИНСПЕКТОР. Возможно, сэр.

СЭР УИЛФРИД. Случаи насилия, как мы все, к несчастью, знаем, за последнее время заметно участились. Вы согласны с этим?

ИНСПЕКТОР. Немного выше обычного уровня, сэр.

СЭР УИЛФРИД. Давайте предположим, что в дом вломились несколько молодых головорезов, которые собирались напасть на мисс Френч и ограбить ее; и если один из них ударил ее и после этого обнаружил, что она мертва, все они, вполне вероятно, могли поддаться панике и бежать, не взяв с собой ничего. Возможен и другой вариант: они искали деньги и боялись дотронуться до драгоценностей.

МАЙЕРС (поднимаясь). Позволю себе заметить, что инспектор Хёрн не может угадать ход мыслей каких-то в высшей степени проблематичных, а возможно, даже несуществующих молодых преступников. (Садится.)

СЭР УИЛФРИД. Обвиняемый явился в полицию сам и сделал свое заявление совершенно добровольно?

ИНСПЕКТОР. Да.

СЭР УИЛФРИД. Он все время заявлял о своей невиновности?

ИНСПЕКТОР. Да, сэр.

СЭР УИЛФРИД. Инспектор Хёрн, взгляните, пожалуйста, на этот нож.

Вы видели его раньше?

ИНСПЕКТОР. Возможно.

СЭР УИЛФРИД. Это нож, который был взят с кухонного стола в квартире Леонарда Воула и предъявлен вам женой обвиняемого во время вашей первой беседы с ней.

МАЙЕРС (поднимаясь). Милорд, чтобы сэкономить время суда, разрешите мне подтвердить, что это тот самый нож Леонарда Воула, который миссис Воул показала инспектору. (Садится.)

СЭР УИЛФРИД. Это верно, инспектор?

ИНСПЕКТОР. Да, сэр.

СЭР УИЛФРИД. По-моему, он известен под названием французского ножа для овощей?

ИНСПЕКТОР. Кажется, да, сэр.

СЭР УИЛФРИД. Попробуйте лезвие ножа пальцем — осторожно. Оно острое как бритва, вы согласны?

ИНСПЕКТОР. Да, сэр.

СЭР УИЛФРИД. А если вы режете этим ножом, скажем, ветчину и рука у вас соскользнула — возможен ли при этом глубокий порез, сопровождаемый обильным кровотечением?

МАЙЕРС (поднимаясь). Я возражаю. Это спорный вопрос, и притом вопрос медицинский. (Садится.)

СЭР УИЛФРИД. Я снимаю свой вопрос. Вместо этого я прошу вас, инспектор, ответить: когда вы спрашивали обвиняемого о пятнах на рукаве его куртки, не обратил ли он вашего внимания на свежий шрам на запястье и не утверждал ли, что порезался кухонным ножом, когда резал ветчину?

ИНСПЕКТОР. Именно это он и сказал.

СЭР УИЛФРИД. И то же самое сказала вам жена обвиняемого?

ИНСПЕКТОР. В первый раз. Потом…

СЭР УИЛФРИД (резко). Просто «да» или «нет», пожалуйста. Показывала ли вам жена обвиняемого этот нож и говорила ли она, что ее муж поранил себе запястье, когда резал ветчину?

ИНСПЕКТОР. Да, говорила.

Сэр Уилфрид садится.

МАЙЕРС (поднимаясь). Почему вы обратили внимание на куртку, инспектор?

ИНСПЕКТОР. Рукав ее был, по-видимому, недавно застиран.

МАЙЕРС. И вы услышали этот рассказ о несчастном случае с кухонным ножом?

ИНСПЕКТОР. Да, сэр.

МАЙЕРС. И ваше внимание привлек шрам на запястье обвиняемого?

ИНСПЕКТОР. Да, сэр.

МАЙЕРС. Допустим, что обвиняемый порезал руку именно этим ножом, — позволяет ли что-нибудь установить, случайно или намеренно он это сделал?

СЭР УИЛФРИД (поднимаясь). Поистине, милорд, если мой ученый друг собирается сам отвечать на свои собственные вопросы, присутствие свидетеля становится излишним. (Садится.)

МАЙЕРС (покорно). Я снимаю вопрос. Благодарю вас, инспектор.

Инспектор покидает свидетельское место и выходит из зала в сопровождении полицейского.

Доктор Уайет.

Доктор Уайет поднимается на свидетельское место. Судебный пристав протягивает ему Библию и текст присяги.

ДОКТОР УАЙЕТ (приносит присягу). Клянусь всемогущим Богом говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды.

МАЙЕРС. Вы доктор Уайет?

ДОКТОР УАЙЕТ. Да.

МАЙЕРС. Вы полицейский хирург, прикрепленный к хэмпстедскому участку?

ДОКТОР УАЙЕТ. Да.

МАЙЕРС. Доктор Уайет, расскажите, пожалуйста, присяжным: что вам известно относительно смерти мисс Эмили Френч.

ДОКТОР УАЙЕТ. В одиннадцать часов вечера четырнадцатого октября я увидал труп женщины, — как я потом узнал, это была мисс Френч. Осмотрев тело, я пришел к заключению, что смерть явилась результатом удара по голове, нанесенного каким-то тупым тяжелым предметом. Смерть наступила, по-видимому, мгновенно. По температуре тела и другим признакам я установил, что смерть наступила не позже чем час и не раньше чем полтора часа назад, то есть между девятью тридцатью и десятью часами вечера.

МАЙЕРС. Оказала ли мисс Френч какое-то сопротивление своему убийце?

ДОКТОР УАЙЕТ. Это ничем не подтверждается. Я, напротив, полагаю, что она была застигнута врасплох.

Майерс садится.

СЭР УИЛФРИД (поднимаясь). Доктор Уайет, в какое точно место головы был нанесен удар? Ведь был только один удар?

ДОКТОР УАЙЕТ. Только один. С левой стороны, возле астериона.

СЭР УИЛФРИД. Простите, где?

ДОКТОР УАЙЕТ. Возле астериона — соединения теменной, затылочной и височной кости.

СЭР УИЛФРИД. А, ну да. А если говорить на языке людей непросвещенных, где это находится?

ДОКТОР УАЙЕТ. За левым ухом.

СЭР УИЛФРИД. Означает ли это, что удар был нанесен левшой?

ДОКТОР УАЙЕТ. Трудно сказать. Судя по форме кровоподтека, удар был нанесен точно сзади. По-моему, невозможно сказать, был ли убийца левшой или нет.

СЭР УИЛФРИД. Мы еще не знаем, доктор, «был» или «была». Но в любом случае более вероятно исходя из положения раны, — что удар нанесен левшой, вы согласны?

ДОКТОР УАЙЕТ. Возможно, что и так. Но я предпочел бы сказать, что это неясно.

СЭР УИЛФРИД. В момент убийства кровь должна была попасть на руку, наносящую удар?

ДОКТОР УАЙЕТ. Да, конечно.

СЭР УИЛФРИД. Только на эту руку?

ДОКТОР УАЙЕТ. Вероятно, только на эту, но категорически утверждать трудно.

СЭР УИЛФРИД. Так, доктор. Теперь скажите, нужна ли для такого удара особая сила?

ДОКТОР УАЙЕТ. Нет. Судя по местоположению раны, большой силы не требовалось.

СЭР УИЛФРИД. Удар не обязательно нанес мужчина. С таким же успехом это могла сделать женщина?

ДОКТОР УАЙЕТ. Безусловно.

СЭР УИЛФРИД. Благодарю вас. (Садится.)

МАЙЕРС (поднимаясь). Благодарю вас, доктор. Вызовите Джанет Маккензи.

Доктор Уайет выходит.

СУДЕБНЫЙ ПРИСТАВ. Джанет Маккензи!

ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Джанет Маккензи!

Входит Джанет, и полицейский закрывает дверь. Джанет Маккензи — высокая, сурового вида шотландка. Губы ее плотно сжаты. Всякий раз, когда ее взгляд падает на обвиняемого, лицо выражает отвращение. Джанет берет Библию в левую руку.

СУДЕБНЫЙ ПРИСТАВ (поправляет ее). В другую руку, пожалуйста. (Протягивает ей текст присяги.)

ДЖАНЕТ. Клянусь всемогущим Богом говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды.

МАЙЕРС. Ваше имя Джанет Маккензи?

ДЖАНЕТ. Ага, это мое имя.

МАЙЕРС. Вы были компаньонкой и экономкой покойной мисс Эмили Френч?

ДЖАНЕТ. Я была ее экономкой. Я не очень-то высокого мнения о компаньонках — беспомощные, несчастные создания, которые боятся сделать самую малость обычной домашней работы.

МАЙЕРС. Совершенно верно, совершенно верно. Я только хотел сказать, что мисс Френч уважала и любила вас и между вами были дружеские отношения. Не такие, как у госпожи и служанки.

ДЖАНЕТ. Двадцать лет я жила у нее и ухаживала за ней. Она знала меня и доверяла мне, и много раз удерживала ее от глупых поступков.

СУДЬЯ. Мисс Маккензи, будьте любезны, обращайтесь к присяжным.

МАЙЕРС. Что за человек была мисс Френч?

ДЖАНЕТ. Душевный она была человек, по временам даже чересчур душевный, я так думаю. И малость взбалмошная. Бывало, что совсем теряла соображение. А подольститься к ней ничего не стоило.

МАЙЕРС. Когда вы впервые увидели обвиняемого Леонарда Воула?

ДЖАНЕТ. Он пришел в дом, по-моему, в конце августа.

МАЙЕРС. И часто он приходил?

ДЖАНЕТ. Сначала раз в неделю, потом стал чаще. Два, а то и три раза. Сидел и подлизывался, все говорил ей, как она молодо выглядит, и всегда замечал, когда она надевала что-нибудь новое.

МАЙЕРС (торопливо). Так, так. Теперь расскажите присяжным, мисс Маккензи, о событиях четырнадцатого октября.

ДЖАНЕТ. Это было в пятницу, в мой выходной. Я пошла в гости на Гленистер-роуд — три минуты ходьбы от дома. Я вышла в полвосьмого. Я обещала принести моей подруге выкройку вязаного джемпера, который ей очень нравился. Когда я пришла туда, то хватилась, что позабыла выкройку дома, и после ужина я говорю: я сбегаю за ней, потому что и погода хорошая, и идти-то всего ничего. Я вернулась домой в двадцать пять минут десятого, открыла дверь своим ключом и пошла наверх к себе в комнату. Когда я проходила мимо гостиной, то услыхала, как обвиняемый разговаривал там с мисс Френч.

МАЙЕРС. Вы уверены, что слышали именно голос обвиняемого?

ДЖАНЕТ. Еще бы, уж я как-нибудь знаю его голос. Он столько раз приходил. Приятный голос, ничего не скажу. Они разговаривали и смеялись. Но это уж было не мое дело, и я поднялась наверх, взяла выкройку, спустилась вниз, вышла и вернулась к подруге.

МАЙЕРС. Мне нужно точно знать время. Вы говорите, что вошли в дом в двадцать пять минут десятого.

ДЖАНЕТ. Ну да. Было только-только двадцать минут десятого, когда я ушла с Гленистер-роуд.

МАЙЕРС. Откуда вы это знаете, мисс Маккензи?

ДЖАНЕТ. Я поглядела на каминные часы у подруги, а потом на свои, и они показывали то же время.

МАЙЕРС. Вы говорите, что дорога занимает три-четыре минуты, так что вы вошли в дом в двадцать пять минут десятого и пробыли там…

ДЖАНЕТ. Пробыла меньше десяти минут. Несколько минут я искала эту выкройку, потому что забыла, куда я ее сунула.

МАЙЕРС. И что вы делали потом?

ДЖАНЕТ. Вернулась к подруге на Гленистер-роуд. Она была очень довольна выкройкой, прямо в восхищении. Я просидела у нее до двадцати минут одиннадцатого, потом простилась и пошла домой. Я заглянула в гостиную узнать, не нужно ли чего хозяйке, покуда она не легла.

МАЙЕРС. И что же вы увидели?

ДЖАНЕТ. Она лежала там, на полу, бедняжка, с проломленной головой. И все ящики из бюро были выдернуты, все разбросано, ваза разбита, и занавески колыхались от ветра.

МАЙЕРС. Что вы стали делать?

ДЖАНЕТ. Позвонила в полицию.

МАЙЕРС. Вы действительно думали, что это был грабеж со взломом?

СЭР УИЛФРИД (вскакивая). Милорд, я протестую!

СУДЬЯ. Я не разрешаю отвечать на этот вопрос, мистер Майерс. Его нельзя было задавать свидетельнице.

МАЙЕРС. Тогда позвольте мне спросить вас вот о чем, мисс Маккензи. Что вы предприняли после того, как позвонили в полицию?

ДЖАНЕТ. Обыскала дом.

МАЙЕРС. С какой целью?

ДЖАНЕТ. Искала незваного гостя.

МАЙЕРС. И нашли кого-нибудь?

ДЖАНЕТ. Нет. И никакого беспорядка нигде не было, кроме как в гостиной.

МАЙЕРС. Что вы знали об обвиняемом Леонарде Воуле?

ДЖАНЕТ. Знала, что ему нужны деньги.

МАЙЕРС. Он просил у мисс Френч деньги?

ДЖАНЕТ. Он слишком умный для этого.

МАЙЕРС. Помогал ли он мисс Френч в делах, — например, с налоговыми декларациями?

ДЖАНЕТ. Ага, хотя в этом не было никакой надобности.

МАЙЕРС. Что значит — никакой надобности?

ДЖАНЕТ. У мисс Френч у самой была голова на плечах.

МАЙЕРС. Знали ли вы, какие планы были у мисс Френч относительно денег на случай ее смерти?

ДЖАНЕТ. Она составляла завещания, когда только ей приходило в голову. Она была богатая женщина, денег много, а близкой родни никакой. Она все говорила: «Надо их отдать туда, где от них будет больше пользы». Однажды она завещала их сиротскому дому, в другой раз — богадельне, потом — больнице для кошек и собак, но это всегда кончалось одним и тем же: переругается со всеми, придет домой, порвет завещание и напишет новое.

МАЙЕРС. Вы не знаете, когда она написала последнее завещание?

ДЖАНЕТ. Она его написала восьмого октября. Я слышала, как она говорила с мистером Стоуксом, адвокатом. Сказала ему, чтобы пришел на другой день — она напишет новое завещание. Он был там при этом, обвиняемый то есть, и вроде бы протестовал, говорил: «Нет, нет». А хозяйка сказала: «Но я так хочу, мой мальчик. Я так хочу. Вспомни тот день, когда меня чуть не раздавил автобус. Это может случиться в любое время».

Леонард пишет записку, которую Мэйхью передает сэру Уилфриду.

МАЙЕРС. Вы не знаете, когда ваша хозяйка сделала предыдущее завещание?

ДЖАНЕТ. Весной это было.

МАЙЕРС. Знали ли вы, мисс Маккензи, что Леонард Воул женат?

ДЖАНЕТ. Нет. И хозяйка не знала.

СЭР УИЛФРИД (поднимаясь). Я возражаю. Что знала и чего не знала мисс Френч — это всего лишь догадки Джанет Маккензи. (Садится.)

МАЙЕРС. Тогда поставим вопрос вот как Создалось ли у вас впечатление, что мисс Френч считала Леонарда Воула холостым? Есть ли какие-нибудь факты, подтверждающие такое мнение?

ДЖАНЕТ. Она заказывала книги из библиотеки. Там была «Жизнь баронессы Бердетт-Кутс»[76] и еще одна, о Дизраэли[77] и его жене. Обе о женщинах, у которых мужья были намного моложе. Я знаю, о чем она думала.

СУДЬЯ. Боюсь, что мы не сможем принять этого во внимание.

ДЖАНЕТ. Почему?

СУДЬЯ. Господа присяжные, женщина может читать жизнеописание Дизраэли и не намереваясь вступить в брак с человеком моложе нее.

МАЙЕРС. М-р Воул когда-нибудь упоминал о своей жене?

ДЖАНЕТ. Никогда.

МАЙЕРС. Благодарю вас. (Садится.)

СЭР УИЛФРИД (поднимается; очень мягко и сердечно). Мы все здесь понимаем, как глубоко вы были преданы своей хозяйке.

ДЖАНЕТ. Ну да… я была…

СЭР УИЛФРИД. Вы имели на нее большое влияние?

ДЖАНЕТ. Да… должно быть…

СЭР УИЛФРИД. В предпоследнем завещании — то есть в том, которое было написано весной, — мисс Френч оставила почти все свое состояние вам. Вы знали об этом?

ДЖАНЕТ. Она мне сказала. «Вся эта благотворительность, говорит, одно жульничество. Там расходы, тут расходы, а на что ты дала деньги, на то их не остается. Я завещаю их тебе, Джанет, а ты можешь делать с ними все, что сочтешь нужным».

СЭР УИЛФРИД. Это было выражением ее огромного доверия. В последнем завещании, насколько мне известно, она просто оставила вам ежегодную ренту. Главным же наследником является обвиняемый Леонард Воул.

ДЖАНЕТ. Если он получит хоть пенни из этих денег, это будет ужасной несправедливостью.

СЭР УИЛФРИД. У мисс Френч, вы говорите, было мало друзей и знакомых. Чем вы это объясняете?

ДЖАНЕТ. Она редко выходила.

СЭР УИЛФРИД. Когда мисс Френч завязала эту дружбу с Леонардом Воулом, вы были очень огорчены и рассержены, не так ли?

ДЖАНЕТ. Мне не нравилось смотреть, как мою дорогую хозяйку одурачивают.

СЭР УИЛФРИД. Но вы признали, что мистер Воул не просил у нее денег. Может быть, вам не нравилось, что кто-то другой лишает вас влияния на мисс Френч?

ДЖАНЕТ. Она очень на него полагалась. Куда больше, чем следовало.

СЭР УИЛФРИД. Куда больше, чем лично вам хотелось?

ДЖАНЕТ. Конечно. Я так и сказала. Но я думала только об ее пользе.

СЭР УИЛФРИД. Итак, обвиняемый имел большое влияние на мисс Френч, а она была очень к нему привязана?

ДЖАНЕТ. Да, вышло так.

СЭР УИЛФРИД. Следовательно, бы если обвиняемый когда-нибудь попросил у нее денег, она почти наверняка дала бы их ему?

ДЖАНЕТ. Этого я не говорила.

СЭР УИЛФРИД. Но он никогда не получал от нее денег?

ДЖАНЕТ. Только не думайте, что он не пытался.

СЭР УИЛФРИД. Вернемся к вечеру четырнадцатого октября. Вы сказали, что слышали разговор обвиняемого с мисс Френч. О чем они говорит?

ДЖАНЕТ. Я не разобрала, что именно они говорили.

СЭР УИЛФРИД. То есть вы слышали только голоса — приглушенные голоса.

ДЖАНЕТ. Они смеялись.

СУДЬЯ. Вы слышали мужской и женский голос, и они смеялись. Это так?

ДЖАНЕТ. Ага.

СЭР УИЛФРИД. Другими словами, вы слышали только это. Мужской голос, женский голос и смех. Вы не расслышали слов. Что заставляет вас утверждать, что мужской голос был голосом Леонарда Воула?

ДЖАНЕТ. Уж я как-нибудь знаю его голос.

СЭР УИЛФРИД. Дверь была закрыта?

ДЖАНЕТ. Да.

СЭР УИЛФРИД. Вы слышали приглушенные голоса через закрытую дверь, и вы клянетесь, что один из голосов был голос Леонарда Воула. По-моему, с вашей стороны это предвзятое суждение.

ДЖАНЕТ. Это был Леонард Воул.

СЭР УИЛФРИД. Насколько я понял, вы проходили мимо двери дважды: когда шли в свою комнату и когда возвращались обратно?

ДЖАНЕТ. Верно.

СЭР УИЛФРИД. Вы, несомненно, спешили взять выкройку и вернуться к своей подруге?

ДЖАНЕТ. Я не особенно спешила. У меня был целый вечер.

СЭР УИЛФРИД. Я хочу сказать, что оба раза вы проходили мимо двери быстро.

ДЖАНЕТ. Но мне хватило времени, чтобы услыхать то, что я услыхала.

СЭР УИЛФРИД. Подождите, мисс Маккензи, я уверен, вы не хотите сказать присяжным, что вы подслушивали.

ДЖАНЕТ. Я этим не занимаюсь. Делать мне, что ли, нечего?

СЭР УИЛФРИД. Разумеется. Вы, конечно, платите взносы в фонд национальной системы медицинского страхования?

ДЖАНЕТ. Да. Каждую неделю приходится платить четыре шиллинга шесть пенсов, пропасть денег для трудящейся женщины.

СЭР УИЛФРИД. Да, да, многие с вами согласятся. Кажется, мисс Маккензи, вы недавно подавали заявку на слуховой аппарат?

ДЖАНЕТ. Шесть месяцев, как подала, и до сих пор ничего не получила.

СЭР УИЛФРИД. Значит, вы слышите не очень хорошо. (Понижает голос.) Если я вам скажу, мисс Маккензи, что вы едва ли могли узнать голос через закрытую дверь, что вы мне на это ответите?

Пауза.

Вы можете повторить то, что я сказал?

ДЖАНЕТ. Я не слышу, когда человек бормочет себе под нос.

СЭР УИЛФРИД. То есть вы не слышали, что я сказал, хотя я нахожусь всего в нескольких футах от вас в открытом зале суда. Все же вы утверждаете, что через закрытую дверь, за которой обычным разговорным тоном беседовали два человека, вы точно узнали голос Леонарда Воула, дважды пробежав мимо этой двери.

ДЖАНЕТ. Это был он, я вам говорю. Это был он.

СЭР УИЛФРИД. То есть вам хотелось бы, чтобы это был он Вы судите предвзято.

ДЖАНЕТ. Кто еще это мог быть?

СЭР УИЛФРИД. Вот именно. Кто еще это мог быть? В этом-то направлении и работало ваше сознание. Теперь скажите мне, мисс Маккензи, бывала ли мисс Френч по вечерам совсем одна?

ДЖАНЕТ. Нет, у нее были книги из библиотеки.

СЭР УИЛФРИД. Может быть, она слушала радио?

ДЖАНЕТ. Слушала.

СЭР УИЛФРИД. Она любила слушать лекции или хорошие спектакли?

ДЖАНЕТ. Да, она любила хорошие спектакли.

СЭР УИЛФРИД. А разве не могло быть, что в тот вечер, когда вы вернулись домой и проходили мимо двери, вы услышали мужской и женский голос и смех — по радио? В тот вечер как раз передавали «Самоубийство влюбленного».

ДЖАНЕТ. Это было не радио.

СЭР УИЛФРИД. Почему же?

ДЖАНЕТ. В ту неделю приемник был в починке.

СЭР УИЛФРИД (слегка обескураженный). Вы, вероятно, были очень расстроены, мисс Маккензи, если всерьез думали, что мисс Френч намеревается выйти замуж за обвиняемого?

ДЖАНЕТ. Еще бы, конечно, это бы меня расстроило. Уж глупее не придумаешь.

СЭР УИЛФРИД. Прежде всего, если бы мисс Френч вышла замуж за обвиняемого, вполне возможно — не правда ли? — что он уговорил бы ее рассчитать вас.

ДЖАНЕТ. Она ни в жизнь бы так не поступила, после стольких-то лет.

СЭР УИЛФРИД. Никогда не знаешь, что может сделать другой. Особенно под чьим-нибудь сильным влиянием.

ДЖАНЕТ. Он бы использовал свое влияние, это уж верно, он бы все сделал, лишь бы заставить ее выгнать меня.

СЭР УИЛФРИД. Понимаю, вы чувствовали в обвиняемом весьма реальную угрозу своему теперешнему образу жизни.

ДЖАНЕТ. Он бы все переменил.

СЭР УИЛФРИД. Да, очень огорчительно. Вряд ли стоит удивляться тому, что вы так настроены против обвиняемого. (Садится.)

МАЙЕРС (поднимаясь). Мой ученый друг изо всех сил старался вырвать у вас признание в мстительном отношении к обвиняемому.

СЭР УИЛФРИД (не поднимаясь и явно обращаясь к присяжным). Безболезненная операция, совершенно безболезненная.

МАЙЕРС (игнорируя его замечание). Вы в самом деле верили, что ваша хозяйка может выйти замуж за обвиняемого?

ДЖАНЕТ. В самом деле. Я уже говорила.

МАЙЕРС. Да, верно, говорили. Как, по-вашему, имел ли обвиняемый настолько сильное влияние на мисс Френч, чтобы заставить ее рассчитать вас?

ДЖАНЕТ. Пусть бы попробовал! Ничего бы у него не вышло!

МАЙЕРС. Выказывал ли обвиняемый неприязнь по отношению к вам?

ДЖАНЕТ. Нет, он умел себя держать.

МАЙЕРС. Еще один вопрос. Вы сказали, что узнали голос Леонарда Воула через закрытую дверь. Не расскажете ли вы присяжным, как вы определили, что это был его голос?

ДЖАНЕТ. Ведь голос человека узнаёшь, даже если и не можешь разобрать, что он говорит.

МАЙЕРС. Благодарю вас, мисс Маккензи.

ДЖАНЕТ (судье). До свидания. (Идет к двери.)

МАЙЕРС. Вызовите Томаса Клегга.

СУДЕБНЫЙ ПРИСТАВ (поднимаясь). Томас Клегг!

ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Томас Клегг! (Открывает дверь. Выпускает Джанет и впускает Клегга.)

Клегг идет к свидетельскому месту. Судебный пристав протягивает ему Библию.

КЛЕГГ (читает присягу наизусть). Клянусь всемогущим Богом говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды.

МАЙЕРС. Вы Томас Клегг?

КЛЕГГ. Да, сэр.

МАЙЕРС. Ассистент в лаборатории Скотленд-Ярда?

КЛЕГГ. Да.

МАЙЕРС. Вы узнаете эту куртку?

Судебный пристав идет к столу за курткой.

КЛЕГГ. Да. Мне дал ее инспектор Хёрн, и я исследовал ее в поисках пятен крови.

МАЙЕРС. Расскажите о том, что вам удалось обнаружить.

КЛЕГГ. Рукава куртки были застираны, хотя недостаточно хорошо после этого выглажены, но с помощью некоторых реактивов я смог установить, что на обшлагах имеются следы крови.

МАЙЕРС. Эта кровь определенной группы?

КЛЕГГ. Да. Это кровь группы 0.

МАЙЕРС. Была ли вам дана кровь для анализа?

КЛЕГГ. Мне дали пробирку с надписью «Кровь мисс Эмили Френч». Группа крови оказалась та же — 0.

Майерс садится.

СЭР УИЛФРИД (поднимаясь). Вы говорите, на обоих обшлагах были следы крови?

КЛЕГГ. Да.

СЭР УИЛФРИД. Мне кажется, следы крови были только на одном обшлаге — на левом.

КЛЕГГ (заглядывая в записную книжку). Да. Прошу прощения, я ошибся. Это был только левый обшлаг.

СЭР УИЛФРИД. И только левый рукав был застиран?

КЛЕГГ. Да, верно.

СЭР УИЛФРИД. Было ли вам известно заявление обвиняемого полиции о том, что он порезал себе запястье и кровь попала на обшлаг его куртки?

КЛЕГГ. Да.

Помощник сэра Уилфрида передает ему лист бумаги.

СЭР УИЛФРИД. У меня в руках доказательство, в котором говорится, что Леонард Воул является донором Северной Лондонской больницы и что его кровь относится к группе 0. Это ведь та же самая группа?

КЛЕГГ. Да.

СЭР УИЛФРИД. Так что кровь с таким же успехом могла попасть на обшлаг куртки из раны на запястье обвиняемого.

КЛЕГГ. Да.

Сэр Уилфрид садится.

МАЙЕРС (снова поднимаясь). Группа 0 очень распространена, не так ли?

КЛЕГГ. О? Да. По крайней мере сорок два процента людей имеют кровь этой группы.

МАЙЕРС. Вызовите Ромэйн Хейльгер.

Клегг идет к двери.

СУДЕБНЫЙ ПРИСТАВ (поднимаясь). Ромэйн Хейльгер.

ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Ромэйн Хейльгер. (Открывает дверь, выпускает Клегга и впускает Ромэйн.)

Ромэйн поднимается на свидетельское место Шепот в зале.

СУДЕБНЫЙ ПРИСТАВ. Прошу соблюдать тишину! (Протягивает Ромэйн Библию и текст присяги.)

РОМЭЙН. Клянусь всемогущим Богом говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды.

МАЙЕРС. Ваше имя Ромэйн Хейльгер?

РОМЭЙН. Да.

МАЙЕРС. Вы жили с обвиняемым Леонардом Воулом как его жена?

РОМЭЙН. Да.

МАЙЕРС. Являетесь ли вы официально его женой?

РОМЭЙН. Я сочеталась с ним браком в Берлине. Мой бывший муж еще жив, так что брак не…

МАЙЕРС …не имеет силы.

СЭР УИЛФРИД (поднимаясь). Милорд, я самым серьезным образом возражаю против того, чтобы эта свидетельница вообще давала показания. Налицо неоспоримый факт брака между свидетельницей и обвиняемым, и никаких доказательств так называемого предыдущего брака.

МАЙЕРС. Если бы мой друг был терпелив, как обычно, и подождал бы следующего вопроса, ваша светлость были бы избавлены от этой лишней остановки.

Сэр Уилфрид садится.

Миссис Хейльгер, это свидетельство о браке между вами и Отто Герте Хейльгером, заключенном восемнадцатого апреля тысяча девятьсот сорок шестого года в Лейпциге?

Судебный пристав передает свидетельство Ромэйн.

РОМЭЙН. Это оно.

СУДЬЯ. Я хотел бы взглянуть на это свидетельство.

Судебный пристав вручает свидетельство секретарю суда, который передает его судье.

Это будет вещественное доказательство номер четыре.

МАЙЕРС. Да, милорд.

СУДЬЯ (просмотрев документ). Я думаю, сэр Уилфрид, эта свидетельница может давать показания.

Секретарь суда возвращает свидетельство судебному приставу, который кладет его на стол Майерс показывает его сэру Уилфриду.

МАЙЕРС. В любом случае, миссис Хейльгер, хотите ли вы свидетельствовать против человека, которого вы называли своим мужем?

РОМЭЙН. Да, хочу.

Леонард вскакивает, следом за ним — стражник.

ЛЕОНАРД. Ромэйн! Что ты делаешь? Что ты говоришь?

СУДЬЯ. Прошу тишины. Воул, вы очень скоро получите возможность выступить в свою защиту.

Леонард и стражник садятся.

МАЙЕРС. Расскажите мне о том, что произошло вечером четырнадцатого октября.

РОМЭЙН. Я была дома весь вечер.

МАЙЕРС. А Леонард Воул?

РОМЭЙН. Леонард ушел в половине восьмого.

МАЙЕРС. Когда он вернулся?

РОМЭЙН. В десять минут одиннадцатого.

Леонард вскакивает, следом за ним — стражник.

ЛЕОНАРД. Это неправда. Ты знаешь, что это неправда. Было двадцать пять минут десятого, когда я вернулся домой.

Мэйхью спешит к Леонарду и шепотом просит его успокоиться.

Кто заставил тебя это сказать? Я не понимаю. (Отступает назад и закрывает лицо руками. Полушепотом.) Я… я не понимаю. (Садится.)

МАЙЕРС. Вы говорите, что Леонард Воул вернулся в десять минут одиннадцатого. Что произошло дальше?

РОМЭЙН. Он тяжело дышал, был очень возбужден. Он сорвал с себя куртку и осмотрел рукава. Потом сказал мне, чтобы я выстирала обшлага. На них была кровь.

МАЙЕРС. Он что-нибудь сказал о крови?

РОМЭЙН. Он сказал: «Черт побери, они в крови».

МАЙЕРС. Что вы на это ответили?

РОМЭЙН. Я спросила: «Что ты сделал?»

МАЙЕРС. Что сказал обвиняемый?

РОМЭЙН. Он сказал: «Я убил ее».

ЛЕОНАРД (вскакивает с места; в неистовстве). Это неправда, говорю вам, неправда.

Стражник удерживает его.

СУДЬЯ. Прошу вас быть сдержаннее.

ЛЕОНАРД. В этом нет ни единого слова правды. (Садится.)

СУДЬЯ (к Ромэйн). Вы понимаете, что вы говорите, миссис Хейльгер?

РОМЭЙН. Я должна говорить правду, не так ли?

МАЙЕРС. Обвиняемый сказал: «Я убил ее». Вы знали, кого он имел в виду?

РОМЭЙН. Да, знала. Старую женщину, у которой он очень часто бывал.

МАЙЕРС. Что произошло после этого?

РОМЭЙН. Он сказал, что я должна подтвердить, что он весь вечер был дома, особенно в половине десятого. Я спросила: «Полиция знает, что ты ее убил?» И он ответил: «Нет, они решат, что это было ограбление со взломом. Но все равно — помни, что в половине десятого я был дома».

МАЙЕРС. И затем вас опрашивала полиция?

РОМЭЙН. Да.

МАЙЕРС. Они спрашивали, был ли Леонард Воул дома в половине десятого?

РОМЭЙН. Да.

МАЙЕРС. Что вы ответили?

РОМЭЙН. Я сказала, что был.

МАЙЕРС. Но теперь вы изменили свои показания. Почему?

РОМЭЙН (с неожиданной страстностью) Потому что это убийство. Я не могу продолжать лгать ради его спасения. Я благодарна ему, да. Он женился на мне и привез меня в Англию. Когда он просил меня сделать что-нибудь, я из благодарности всегда это делала.

МАЙЕРС. Потому что вы любили его?

РОМЭЙН. Нет, я никогда его не любила.

ЛЕОНАРД. Ромэйн!

РОМЭЙН. Я никогда его не любила.

МАЙЕРС. Вы были благодарны обвиняемому. Он привез вас в Англию. Он просил вас обеспечить ему алиби, и сначала вы согласились, но потом почувствовали, что этого делать нельзя?

РОМЭЙН. Да, именно так.

МАЙЕРС. Почему вы решили, что этого делать нельзя?

РОМЭЙН. Потому что речь идет об убийстве. Я не могу прийти в суд и лгать и говорить, что он был дома в то время, когда это совершилось. Я не могу этого сделать. Я не могу этого сделать!

МАЙЕРС. И что вы предприняли?

РОМЭЙН. Я не знала, как поступить. Я не знаю вашей страны и боюсь полиции. И я написала письмо своему послу и сказала, что я больше не хочу лгать. Я хочу говорить правду.

МАЙЕРС. И это правда, что Леонард Воул вернулся в тот вечер в десять минут одиннадцатого, что на рукавах его куртки была кровь, что он сказал вам: «Я убил ее» Это правда перед Богом?

РОМЭЙН. Это правда.

Майерс садится.

СЭР УИЛФРИД (вставая). Когда обвиняемый сочетался с вами браком, он знал о том, что ваш первый муж еще жив?

РОМЭЙН. Нет.

СЭР УИЛФРИД. Он вам всегда верил?

РОМЭЙН. Да.

СЭР УИЛФРИД. И вы были ему очень благодарны?

РОМЭЙН. Я была ему благодарна, да.

СЭР УИЛФРИД. И доказали свою благодарность, придя сюда и свидетельствуя против него.

РОМЭЙН. Я должна говорить правду.

СЭР УИЛФРИД (свирепо). И это правда?

РОМЭЙН. Да.

СЭР УИЛФРИД. Я предполагаю, что четырнадцатого октября в девять часов тридцать минут вечера — когда было совершено убийство — Леонард Воул был дома. Я предполагаю, что все ваши показания — злобная выдумка; у вас какие-то счеты с обвиняемым, и вы хотите их свести таким образом.

РОМЭЙН. Нет.

СЭР УИЛФРИД. Вы понимаете, что принесли присягу?

РОМЭЙН. Да.

СЭР УИЛФРИД. Предупреждаю вас, миссис Хейльгер, что если вам безразлична судьба обвиняемого, то вы должны подумать о своей собственной. За лжесвидетельство вам грозит суровое наказание.

МАЙЕРС (поднимаясь и вмешиваясь) Милорд, я не знаю, был ли этот театральный эффект устроен ради присяжных или нет, но я позволю себе самым почтительнейшим образом указать на отсутствие каких бы то ни было оснований сомневаться в том, что эта свидетельница говорит чистую правду.

СУДЬЯ. Мистер Майерс, мы слушаем дело о преступлении, караемом смертью, а потому я хотел бы, чтобы защите — в разумных пределах — была предоставлена полная свобода Пожалуйста, сэр Уилфрид.

Майерс садится.

СЭР УИЛФРИД. Итак, вы сказали, что на обоих обшлагах была кровь?

РОМЭЙН. Да.

СЭР УИЛФРИД. На обоих обшлагах?

РОМЭЙН. Я говорила вам — это то, что сказал Леонард.

СЭР УИЛФРИД. Нет, миссис Хейльгер, вы сказали: «Он сказал мне, чтобы я выстирала обшлага. На них была кровь».

СУДЬЯ. Такова в точности и моя запись, сэр Уилфрид.

СЭР УИЛФРИД. Благодарю вас, милорд. Вы сказали, что выстирали оба обшлага.

МАЙЕРС (поднимаясь). Теперь мой друг допускает неточность, милорд. Свидетельница ни разу не говорила, что она выстирала оба обшлага или хотя бы один. (Садится.)

СЭР УИЛФРИД. Мой друг прав. Скажите, миссис Хейльгер, вы выстирали рукава?

РОМЭЙН. Теперь я вспоминаю, я выстирала только один рукав.

СЭР УИЛФРИД. Благодарю вас. Быть может, память изменила вам и в других местах вашего рассказа. Первоначально вы заявили полицейским, что кровь попала на куртку из пореза, полученного при разрезании ветчины?

РОМЭЙН. Да, я это говорила. Но это неправда.

СЭР УИЛФРИД. Почему вы солгали?

РОМЭЙН. Я сказала то, что мне велел Леонард.

СЭР УИЛФРИД. И даже предъявили тот самый нож, которым он резал ветчину?

РОМЭЙН. Когда Леонард обнаружил на себе кровь, он нарочно порезался, чтобы можно было подумать, что эта кровь его собственная.

ЛЕОНАРД (поднимаясь). Я никогда этого не делал.

Его останавливают, и он снова садится.

СЭР УИЛФРИД (Леонарду). Тише, пожалуйста! (К Ромэйн.) Вы признаете, что весь ваш первый рассказ в полиции был ложью? Вы очень хорошо умеете лгать.

РОМЭЙН. Леонард сказал мне, что я должна говорить.

СЭР УИЛФРИД. Вопрос состоит в том, лгали вы тогда или лжете теперь. Если бы вы действительно были напуганы совершившимся убийством, вы сказали бы правду, когда полиция в первый раз допрашивала вас.

РОМЭЙН. Я боялась Леонарда.

СЭР УИЛФРИД (указывая на скорбную фигуру Леонарда на скамье подсудимых). Вы боялись Леонарда Воула — боялись человека, сердце и душу которого вы сейчас разбили.

Я думаю, присяжные решат, кому из вас следует верить. (Садится.)

МАЙЕРС (поднимаясь). Ромэйн Хейльгер, я спрашиваю вас еще раз: вы говорите правду, всю правду и ничего, кроме правды?

РОМЭЙН. Да.

МАЙЕРС. Милорд, дело выигрывает обвинение. (Садится.)

Ромэйн направляется к выходу Полицейский открывает дверь.

ЛЕОНАРД (когда она проходит мимо него). Ромэйн!

СУДЕБНЫЙ ПРИСТАВ. Тише!

СУДЬЯ. Сэр Уилфрид.

СЭР УИЛФРИД (поднимается). Милорд, господа присяжные, я не стану утверждать, как я бы мог, что в этом деле против обвиняемого нет сколько-нибудь серьезных улик. Напротив. Косвенные улики чрезвычайно серьёзны. Вы заслушали представителя полиции и других свидетелей-экспертов. Они дали честные, непредвзятые показания, что и было их долгом. Против них мне нечего возразить. С другой стороны, вы выслушали Джанет Маккензи и женщину, которая называет себя Ромэйн Воул. Можете ли вы поверить в беспристрастность их показаний? Джанет Маккензи — вычеркнутая из завещания своей богатой хозяйки, потому что ее положение было узурпировано, совершенно непреднамеренно, этим несчастным юношей… Ромэйн Воул — или Хейльгер, как бы она себя ни называла, — женщина, которая заманила его в ловушку брака, скрыв от него тот факт, что она уже замужем. Эта женщина находится перед ним в неоплатном долгу. Она воспользовалась им, чтобы спастись от политического преследования. Но она не испытывает к нему любви. Он сделал свое дело. Я прошу вас отнестись весьма осторожно к ее показаниям — показаниям женщины, которая, как видно, была воспитана в духе пагубной доктрины, гласящей, что ложь надо использовать как орудие для достижения своих целей. Господа присяжные, я вызываю обвиняемого, Леонарда Воула.

Судебный пристав встает и подходит к свидетельскому месту. Леонард поднимается на свидетельское место. Стражник следует за ним Судебный пристав подает ему Библию и текст присяги.

ЛЕОНАРД. Клянусь всемогущим Богом говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды.

СЭР УИЛФРИД. Мистер Воул, мы слышали о вашей дружбе с мисс Френч. Я хотел бы, чтобы вы сказали нам, как часто вы ее навещали.

ЛЕОНАРД. Довольно часто.

СЭР УИЛФРИД. Почему?

ЛЕОНАРД. Ну, она была ужасно мила со мной, и я к ней привязался. Она мне напоминала мою тетю Бетси.

СЭР УИЛФРИД. Это ваша тетушка, которая воспитала вас?

ЛЕОНАРД. Да. Я очень ее любил. Мисс Френч напоминала мне ее.

СЭР УИЛФРИД. Вы слышали, как Джанет Маккензи сказала, что мисс Френч считала вас холостым и что возникал вопрос о ее браке с вами. Есть в этом доля истины?

ЛЕОНАРД. Конечно, нет. Это абсурдная мысль.

СЭР УИЛФРИД. Мисс Френч знала, что вы женаты?

ЛЕОНАРД. Да.

СЭР УИЛФРИД. И вопрос о вашем браке с нею не возникал?

ЛЕОНАРД. Конечно, нет. Я говорю вам, что она относилась ко мне как добрая, любящая тетушка. Почти как мать.

СЭР УИЛФРИД. И в ответ вы делали для нее все, что могли.

ЛЕОНАРД (просто). Я очень к ней привязался.

СЭР УИЛФРИД. Расскажите присяжным о том, что произошло вечером четырнадцатого октября.

ЛЕОНАРД. Мне попалась кошачья щетка… новинка в этой области… и я подумал, что она может ей понравиться. Поэтому я вечером и отправился к ней с этой щеткой. Мне больше нечего было делать.

СЭР УИЛФРИД. В котором часу это было?

ЛЕОНАРД. Я пришел туда около восьми. Подарил ей кошачью щетку. Она была очень довольна. Мы вычесали одну из кошек, и результат оказался прекрасным. Потом мы сыграли в «двойного дьявола» — мисс Френч очень любила эту игру, — и я ушел.

СЭР УИЛФРИД. Да, но вы не…

СУДЬЯ. Сэр Уилфрид, я совершенно не понял этой части показаний. Кошачья щетка — что это такое?

ЛЕОНАРД. Это щетка для расчесывания кошек.

СУДЬЯ. А-а!

ЛЕОНАРД. Щетка вместе с гребнем. У мисс Френч были кошки — восемь штук, — и в доме немного попахивало…

СУДЬЯ. Да, да.

ЛЕОНАРД. Я подумал, что щетка может пригодиться.

СЭР УИЛФРИД. Вы видели Джанет Маккензи?

ЛЕОНАРД. Нет. Мисс Френч сама мне открыла.

СЭР УИЛФРИД. Вы знали, что Джанет Маккензи нет дома?

ЛЕОНАРД. Я об этом не думал.

СЭР УИЛФРИД. В котором часу вы ушли?

ЛЕОНАРД. Около девяти. Я пошел домой пешком.

СЭР УИЛФРИД. Сколько времени это занимает?

ЛЕОНАРД. Я думаю, от двадцати минут до получаса.

СЭР УИЛФРИД. Так что вы пришли домой…

ЛЕОНАРД. Я пришел домой в двадцать пять минут десятого.

СЭР УИЛФРИД. И ваша жена — я буду называть ее вашей женой — была в это время дома?

ЛЕОНАРД. Да, конечно. Я… я думаю, она сошла с ума. Я…

СЭР УИЛФРИД. Сейчас это не имеет значения. Продолжайте. Стирали вы свою куртку, когда пришли домой?

ЛЕОНАРД. Нет, конечно, не стирал.

СЭР УИЛФРИД. А кто стирал ее?

ЛЕОНАРД. На следующее утро ее стирала Ромэйн. Она сказала, что на куртку попала кровь из пореза на запястье.

СЭР УИЛФРИД. Из пореза на запястье?

ЛЕОНАРД. Да. Вот здесь. (Показывает.) Видите, еще остался след.

СЭР УИЛФРИД. Когда вы узнали об убийстве?

ЛЕОНАРД. Я прочел о нем на следующий день в вечерней газете.

СЭР УИЛФРИД. И какое это произвело на вас впечатление?

ЛЕОНАРД. Я не мог поверить. Я был ошеломлен и очень расстроен. В газетах писали, что это было ограбление. Я никогда и не думал, что могло быть что-то другое.

СЭР УИЛФРИД. А что было потом?

ЛЕОНАРД. Потом я прочел, что в полиции хотят со мной побеседовать. И, разумеется, пошел в полицейский участок.

СЭР УИЛФРИД. Вы пошли в полицейский участок и сделали заявление?

ЛЕОНАРД. Да.

СЭР УИЛФРИД. Вы были во взвинченном состоянии, сделали это с неохотой?

ЛЕОНАРД. Нет, наоборот. Я хотел помочь любым доступным мне способом.

СЭР УИЛФРИД. Вы когда-нибудь получали деньги от мисс Френч?

ЛЕОНАРД. Нет.

СЭР УИЛФРИД. Было ли вам известно, что она составила завещание в вашу пользу?

ЛЕОНАРД. Она сказала, что вызвала своих адвокатов и собирается составить новое завещание. Я спросил, часто ли она составляет новые завещания, и она ответила: «Время от времени».

СЭР УИЛФРИД. Вы знали, каковы должны быть условия нового завещания?

ЛЕОНАРД. Клянусь, что не знал.

СЭР УИЛФРИД. Давала ли она вам понять, что она вообще может упомянуть вас в завещании?

ЛЕОНАРД. Нет.

СЭР УИЛФРИД. Вы слышали показания, которые дала суду ваша жена — или женщина, которую вы считаете своей женой?

ЛЕОНАРД. Да… слышал. Я не могу понять… я…

СЭР УИЛФРИД (останавливая его). Я понимаю, мистер Воул, что вы очень расстроены, но я все же прошу вас не поддаваться эмоциям и ответить на вопрос откровенно и просто. Правду или неправду говорила эта свидетельница?

ЛЕОНАРД. Нет, конечно, она говорила неправду.

СЭР УИЛФРИД. Вы пришли домой в тот вечер в девять часов двадцать пять минут и ужинали вместе со своей женой?

ЛЕОНАРД. Да.

СЭР УИЛФРИД. Выходили вы еще раз из дома?

ЛЕОНАРД. Нет.

СЭР УИЛФРИД. Вы левша?

ЛЕОНАРД. Нет.

СЭР УИЛФРИД. Я хочу задать вам еще один вопрос, мистер Воул. Вы убили Эмили Френч?

ЛЕОНАРД. Нет, я не убивал ее.

Сэр Уилфрид садится.

МАЙЕРС (поднимаясь). Пытались ли вы когда-нибудь достать у кого-нибудь деньги?

ЛЕОНАРД. Нет.

МАЙЕРС. Как скоро после вашего знакомства с мисс Френч вы узнали, что она очень состоятельная женщина?

ЛЕОНАРД. Я не знал, что она богата, когда в первый раз шел к ней в гости.

МАЙЕРС. Но, узнав, что она богата, вы решили продолжить знакомство?

ЛЕОНАРД. Наверное, это так выглядит. Но я в самом деле привязался к ней. Деньги тут ни при чем.

МАЙЕРС. Продолжали бы вы ее навещать, если 6 она была очень бедна?

ЛЕОНАРД. Да, продолжал бы.

МАЙЕРС. Вы сами находитесь в стесненных обстоятельствах?

ЛЕОНАРД. Вы же знаете.

МАЙЕРС. Будьте добры, отвечайте на вопрос — да или нет.

СУДЬЯ. Вы должны отвечать на вопрос — да или нет.

ЛЕОНАРД. Да.

МАЙЕРС. Какое жалованье вы получаете?

ЛЕОНАРД. Собственно говоря, тогда я был без работы. Уже довольно долгое время.

МАЙЕРС. Вас уволили?

ЛЕОНАРД. Нет, я ушел.

МАЙЕРС. В момент ареста сколько денег было у вас в банке?

ЛЕОНАРД. Да всего несколько фунтов Я ожидал получить кое-какие деньги через пару недель.

МАЙЕРС. Сколько?

ЛЕОНАРД. Не очень много.

МАЙЕРС. То есть вы находитесь в отчаянном финансовом положении?

ЛЕОНАРД. Не в отчаянном. Я… ну, я был немного обеспокоен.

МАЙЕРС. Вы были обеспокоены состоянием своих дел, вы встретили богатую женщину и усердно старались познакомиться с ней поближе.

ЛЕОНАРД. Вы всё искажаете. Говорю вам, я привязался к ней.

МАЙЕРС. Мы слышали, что мисс Френч советовалась с вами при составлении налоговых деклараций.

ЛЕОНАРД. Да. Вы знаете, что такое эти декларации. В них ничего нельзя понять, — во всяком случае, мисс Френч сама разобраться не могла.

МАЙЕРС. Джанет Маккензи сказала, что мисс Френч была очень практичной женщиной, вполне способной вести свои дела.

ЛЕОНАРД. Но мне она говорила другое. Она говорила, что ей ужасно трудно заполнять эти документы.

МАЙЕРС. Заполняя ее налоговые декларации, вы, несомненно, узнали точный размер ее дохода?

ЛЕОНАРД. Нет.

МАЙЕРС. Нет?

ЛЕОНАРД. Ну… то есть, конечно, да.

МАЙЕРС. Да, это очень удобно. Как получилось, мистер Воул, что вы не привели свою жену познакомиться с мисс Френч?

ЛЕОНАРД. Не знаю. Такой вопрос просто не возникал.

МАЙЕРС. Вы говорили, мисс Френч знала, что вы женаты?

ЛЕОНАРД. Да.

МАЙЕРС. И все же она никогда не просила вас привести к ней свою жену?

ЛЕОНАРД. Нет.

МАЙЕРС. Почему?

ЛЕОНАРД. Ну, я не знаю. Может быть, она не любила женщин.

МАЙЕРС. Скажем так: она предпочитала красивых молодых людей. И вы не настаивали на том, чтобы привести к ней свою жену?

ЛЕОНАРД. Нет, разумеется, я не настаивал. Понимаете, она знала, что моя жена иностранка, и она — ну, я не знаю, по-моему, она решила, что мы с женой не очень ладим.

МАЙЕРС. Это вы создали у нее такое впечатление?

ЛЕОНАРД. Нет. Она… я думаю, она принимала желаемое за действительное.

МАЙЕРС. Вы хотите сказать, что она влюбилась в вас?

ЛЕОНАРД. Нет, не влюбилась, но знаете, как иногда бывает у матери с сыном.

МАЙЕРС. Как?

ЛЕОНАРД. Матери не хочется, чтобы сыну нравились девушки, чтобы он был помолвлен и так далее.

МАЙЕРС. Надеялись ли вы на какую-нибудь материальную выгоду от вашей дружбы с мисс Френч?

ЛЕОНАРД. Не в том смысле, какой вы имеете в виду.

МАЙЕРС. Не в том смысле, какой я имею в виду? Вы, кажется, лучше меня знаете, что я имею в виду. В каком же смысле тогда вы надеялись на материальную выгоду? Я повторяю: в каком смысле вы надеялись на материальную выгоду?

ЛЕОНАРД. Понимаете, я изобрел одну штуку. Приспособление для очистки ветрового стекла от снега. Я искал кого-нибудь, кто согласился бы вложить в него деньги, и думал, что, может, мисс Френч пойдет на это. Но это не было единственной причиной моих посещений. Говорю вам, я к ней привязался.

МАЙЕРС. Да-да, мы уже много раз слышали о том, как сильно вы к ней привязались.

ЛЕОНАРД (сердито). Что ж, ведь это правда.

МАЙЕРС. Мистер Воул, за неделю до смерти мисс Френч вы справлялись в туристическом агентстве об условиях заграничного путешествия.

ЛЕОНАРД. Ну, если и так — это же не преступление?

МАЙЕРС. Ни в коей мере. Многие люди отправляются в путешествие, когда они могут заплатить за него. Но вы ведь не могли за него заплатить, мистер Воул?

ЛЕОНАРД. Я находился в трудном положении. Я вам об этом говорил.

МАЙЕРС. И все же вы пришли в бюро путешествий… с блондинкой… с клубничной блондинкой… и…

СУДЬЯ. С клубничной блондинкой, мистер Майерс?

МАЙЕРС. Так называют рыжеватых блондинок, милорд.

СУДЬЯ. Я думал, что знаю о блондинках все, но клубничная блондинка… Продолжайте, мистер Майерс.

МАЙЕРС. Итак?

ЛЕОНАРД. Моя жена не блондинка, и все это было просто ради развлечения.

МАЙЕРС. Вы признаете, что наводили справки об условиях недешевого путешествия, но самых дорогих и роскошных круизов. Чем вы собирались платить за такое развлечение?

ЛЕОНАРД. Я не собирался.

Майерс. Вы знали, что в течение недели унаследуете большую сумму денег от доверчивой пожилой женщины.

ЛЕОНАРД. Я ничего такого не знал. Просто мне все надоело, а в окне были плакаты — пальмы, кокосы, синее море, и я вошел туда и спросил. Клерк бросил на меня высокомерный взгляд — правда, я был довольно плохо одет, — но это меня только разозлило. И тут я разыграл целую сцену… (Внезапно ухмыляется, с удовольствием вспоминая об этом.) И начал расспрашивать о самых шикарных путешествиях, которые они могли предложить, — и все в люксе, в самых роскошных каютах!

МАЙЕРС. Вы действительно думаете, что присяжные этому поверят?

ЛЕОНАРД. Я не думаю, что кто-нибудь чему-нибудь поверит. Но дело было именно так. Это было детской игрой, если хотите, но это было забавно и доставило мне удовольствие… (Внезапно жалобно.) Я не думал ни об убийстве, ни о том, чтобы получить деньги по завещанию.

МАЙЕРС. Итак, надо признать просто удивительным совпадением то обстоятельство, что всего несколько дней спустя мисс Френч была убита и оставила вас своим наследником…

ЛЕОНАРД. Я сказал вам — я не убивал ее.

МАЙЕРС. Согласно вашей версии, вечером четырнадцатого октября вы покинули дом мисс Френч без четырех минут девять, затем пешком отправились домой, пришли туда в двадцать пять минут десятого и весь вечер оставались дома.

ЛЕОНАРД. Да.

МАЙЕРС. Вы слышали, как Ромэйн Хейльгер опровергла в суде эту версию. Вы слышали, как она сказала, что вы пришли не в двадцать пять минут десятого, а в десять минут одиннадцатого…

ЛЕОНАРД. Это неправда!

МАЙЕРС …что ваша одежда была в пятнах крови и что вы недвусмысленно признались ей в убийстве мисс Френч.

ЛЕОНАРД. Это неправда, говорю вам! Ни единого слова правды!

МАЙЕРС. Можете ли вы как-либо объяснить, почему эта молодая женщина, выдававшая себя за вашу жену, добровольно дала те показания, которые она дала здесь, если они не были правдой?

ЛЕОНАРД. Нет, не могу. Это что-то ужасное. Этому вообще нет объяснения. Я думаю, она сошла с ума.

МАЙЕРС. Вы думаете, она сошла с ума? Она производит впечатление совершенно нормальной и исключительно хорошо владеющей собой женщины. Но сумасшествие — единственное объяснение, которое вы можете предложить.

ЛЕОНАРД. Я не понимаю этого. О Боже, что произошло… почему она так переменилась?

МАЙЕРС. Очень эффектно, должен признаться. Но в суде мы имеем дело с фактами. Если же обратиться к фактам, мистер Воул, то только ваши слова подтверждают, что вы ушли от мисс Френч тогда, когда вы говорите, вернулись домой в двадцать пять минут десятого и больше в тот вечер не выходили.

ЛЕОНАРД (отчаянно). Кто-то должен был меня видеть, когда я шел по улице или входил в дом.

МАЙЕРС. Этого следовало бы ожидать, но единственный человек, который видел, как вы пришли домой в тот вечер, утверждает, что это было в десять минут одиннадцатого. И этот человек говорит, что ваша одежда была в крови.

ЛЕОНАРД. Я порезал запястье.

МАЙЕРС. Это нетрудно сделать, если ожидаешь каких-то вопросов.

ЛЕОНАРД (теряя самообладание). Вы всё искажаете. Вы всё искажаете, говорю вам. Вы хотите меня представить не таким, как есть.

МАЙЕРС. Вы порезали запястье нарочно.

ЛЕОНАРД. Нет, я этого не делал. Я ничего не делал, но вы всё представляете так, будто я делал. Я же слышу.

МАЙЕРС. Вы пришли домой в десять минут одиннадцатого.

ЛЕОНАРД. Нет. Вы должны мне поверить. Вы должны мне поверить!

МАЙЕРС. Вы убили мисс Френч.

ЛЕОНАРД. Я не делал этого. Я не убивал ее. Я никогда никого не убивал. О Боже! Это кошмар. Это какой-то страшный сон!

Занавес.