На мгновение все застыли на месте, пораженные ужасным событием, невольными свидетелями которого они только что оказались. Затем доктор Рид нервно провел рукой по лицу.

— Осгуд был одним из моих лучших друзей, — сказал он тихим голосом. — В мире не так уж много таких людей.

— Это просто невероятно, — устало сказала Маргарет. — Я никак не могу в это поверить. Ведь Джейсон Осгуд был самым большим жизнелюбом из всех, кого я знала.

— Неужели нам все время придется видеть его перед глазами? — чуть не сорвалась на крик Джин. — Да задвиньте же вы куда-нибудь это кресло, ну, пожалуйста…

Хэнк быстрым движением развернул кресло так, что его спинка отгородила от нее лежавшее в кресле тело. Питер дрожащей рукой потянулся за сигаретой.

— Неужели нельзя это убрать куда-нибудь? — спросил он.

— Мы должны оставить все как есть, — начала было Сильвия, но Хэнк вскочил на ноги.

— Оставить это здесь? Сильвия, ты что, хочешь, чтобы мы все тут свихнулись? Оставь свои адвокатские штучки для людей, у которых нет причин сходить с ума, а мы уж лучше уберем это безобразие с глаз подальше!

— В гроб, — неуверенно сказал Тим. — В один из тех гробов… по одному на каждого из нас… я видел их… когда нас всех убьют…

Внезапно послышались три удара гонга. Все немедленно с каким-то облегчением повернулись к радиоприемнику.

— Отдавая себе отчет в том, что присутствие трупа может помешать нам получить удовольствие от продолжения нашей вечеринки и желая сделать последние часы вашей жизни как можно более приятными, я предусмотрел место для побежденных — место под пальмами и небом, место, куда не долетят отзвуки нашей игры. В патио под сенью пальм стоят восемь прекрасно отделанных гробов.

— Гробов? — тупо переспросил Хэнк.

— Они оформлены в черно-серебристых тонах, — сказал голос хозяина.

— О, Боже, — чуть слышно произнес доктор Рид. — Я видел их, эти восемь гробов.

— Кто-то убил Джейсона, — вдруг сказала Маргарет и повторила, выделяя каждое слово: — Кто-то убил Джейсона. Но кто?

— Мне кажется, я знаю! — воскликнул доктор Рид и добавил ровным голосом: — Джейсон Осгуд был моим другом, очень близким другом, и я не допущу, чтобы его убийца остался безнаказанным.

Он быстро оглядел всех вокруг. Внезапно он вскочил с кресла и указал пальцем на Тима Слеймона.

— Ты! — вскричал он голосом, дрожащим от ярости и страха. — Ты ненавидел его, ты годами пытался убрать его с дороги и теперь наконец добился своего.

— Доктор Рид! — воскликнул Хэнк, а Тим с выражением отвращения на лице повернулся спиной к прославленному профессору.

— Вы же знаете, что это неправда, — спокойно сказала Сильвия.

— Вы прекрасно знаете, что это правда, — гневно возразил доктор Рид. — Вы-то знаете…

— Тим, ты же не станешь отрицать, что ты его ненавидел, — сказала Маргарет. — Мы все это знаем.

Тим обернулся, и его стиснутые кулаки разжались, когда он почувствовал, как Сильвия предостерегающим жестом коснулась его руки.

— Да, я его ненавидел, — сказал он. — Но я его не убивал. Конечно, вы можете обвинить меня в этом, если пожелаете. Вполне очевидно, однако, что я не мог этого сделать. Я к нему не прикасался.

— Конечно, Тим никак не мог его убить, — сказал Питер. — Тим находился вместе с вами в патио все время, пока Осгуд оставался здесь один.

— Доктор Рид, — сказала Сильвия, — по-моему, гибель вашего друга затмила ваш разум, и я уверена, что Тим пропустит ваши слова мимо ушей.

Доктор Рид стоял не двигаясь и ничего не говоря в ответ. Взгляд его был прикован к Тиму, который старательно раскурил очередную сигару, а затем заговорил.

— Доктор Рид, — сказал он, — я не знаю, станете вы передо мной извиняться или нет, но в любом случае я не дам воли своему желанию хорошенько вам врезать. Я понятия не имею, отчего умер Джейсон Осгуд. Я близко к нему не подходил с тех пор, как мы перекинулись парой фраз за несколько минут до ужина.

— Мистер Слеймон, — ответил доктор Рид с холодной яростью, — я не приношу вам извинений и по-прежнему убежден в своей правоте. Вы совершенно правы: я не могу доказать, что это вы убили Джейсона Осгуда. Однако я знаю, и все остальные тоже знают, что вы и Джейсон Осгуд много лет ненавидели друг друга. Нам известно, что с годами ваше соперничество становилось все ожесточеннее. Известно нам и то, что в результате его смерти вы и ваши приятели сможете прибрать к рукам политическую жизнь в Новом Орлеане, так что теперь городская казна станет кормушкой для вас с мисс Сильвией Инглсби и для ваших дружков. Я хочу повторить в присутствии свидетелей, что считаю вас виновником гибели Джейсона Осгуда, хотя и не понимаю, как она произошла, потому что вы единственный, для кого смерть Осгуда означает устранение последнего препятствия на пути к власти.

— Выбирайте выражения, доктор Рид! — предостерегающе воскликнул Питер.

— Почему ты не убьешь его, Тим? — спросил Хэнк.

— Да потому, — медленно сказал Тим, — что мой большой и трудный опыт научил меня сдерживать свой нрав. Доктор Рид ведет себя очень глупо. Я хотел бы только сказать ему, что его попытка обвинить в смерти Осгуда первого, кто попался ему под руку, вызывает у меня вопрос: а не пытается ли он таким образом отвести подозрения от себя? И если ему действительно известно, что за всем этим стоит, не будет ли он так любезен открыть наружную дверь?

— Да что мы все тут совсем с ума посходили, что ли? — воскликнул Питер, и сразу же со всех сторон полились потоки гневных и встревоженных речей, сливаясь в единое море звуков, где невозможно стало ничего разобрать. Внезапно в комнате раздался голос хозяина, как и прежде спокойный и монотонный:

— Друзья мои…

Все разом отпрянули от радиоприемника, как будто оттуда послышалась угроза.

— Друзья мои, прошу вас сохранять спокойствие. Ни один из вас не причастен к смерти этого человека. Не так давно я сказал вам, что сегодня каждый из вас станет причиной собственной смерти. В смерти Джейсона Осгуда виновен только Джейсон Осгуд, и никто другой.

— Но это же невозможно! — воскликнула Сильвия.

— Друзья мои, я сказал вам, что первым из вас умрет тот, кто меньше всех заслуживает того, чтобы жить. Я сдержал свое обещание. К сожалению, должен сообщить вам, что коктейли, которые вы едва не отведали, были вам предложены вовсе не в качестве дружеского жеста, а для того, чтобы убить вас.

Наступила пауза, прерываемая только потрескиванием в радиоприемнике. Казалось, что комнату заполнила липкая тишина.

— Гость, который предложил вам выпить, был недостоин вашей компании. Несколько ранее вам было разъяснено, что если кто-нибудь из вас не пожелает участвовать в нашей игре, он может воспользоваться подручным средством в виде яда. На этот случай был приготовлен флакон с синильной кислотой. Однако он был предназначен не для убийства, а для самоубийства. Гость, который предложил вам выпить, струсил настолько, что страх затмил его разум. Подумав, что кто-то из вас находится в сговоре со мной, он, очевидно, решил, что, устранив всех остальных гостей, он лишит нашу вечеринку всякого смысла и сможет беспрепятственно уйти отсюда. Поэтому, когда ему удалось на несколько минут остаться одному, он приготовил коктейли и семь из них отравил. К сожалению, должен заметить, что эти коктейли были предназначены для вас. Однако в то время, как распорядиться собственной жизнью он мог без всякого вмешательства с моей стороны, я не мог допустить, чтобы он распоряжался жизнью остальных моих гостей. Поэтому я вовремя предупредил вас, и он лишил жизни только себя самого.

— Но ведь он ничего не пил! — воскликнул Хэнк, растерянно глядя на радиоприемник.

— Он ничего не пил, — хладнокровно продолжал голос. — Но конструкция флакона предусматривала двойную гарантию самоубийства на тот случай, если кто-то из вас решил бы таким способом выйти из игры. В его украшенную виноградинами крышку вмонтирован шприц, заполненный тетраэтилсвинцом. Крышка отвинчивается очень туго, так что, пытаясь открыть ее, он в нескольких местах уколол себе руку, впрыснув таким образом яд в собственную кровь. Яд этот хорошо известен своим быстрым действием. Такая предосторожность, друзья мои, была принята не случайно. Если бы кто-то из вас отвинтил крышку с намерением употребить синильную кислоту, у него не было бы причин для недовольства, поскольку дополнительный яд только ускорил бы его уход. Я, однако, принял необходимые меры для того, чтобы всякий, кто открыл бы флакон с иной целью, нежели самоубийство, не мешал нашей игре. Надеюсь, друзья мои, вы согласитесь со мной: наш покойный гость сам послужил причиной собственной смерти. И вам, смею думать, также очевидно, что первым из нашей компании умер тот, кто меньше всего заслуживал того, чтобы жить.

— Это просто невероятно, — безучастно сказала Маргарет и безвольно опустилась в кресло.

— Но тем не менее, как мы видим, и такое тоже бывает, — сказал Питер с кривой улыбкой. Он поднял один из стаканов и осторожно принюхался к запаху.

— Самая настоящая синильная кислота. Запах чувствуется даже на расстоянии. Наверняка он наливал ее щедрой рукой.

Доктор Рид неловко присел.

— Мистер Слеймон, — печально произнес он, — я приношу свои извинения за то, что тут наговорил. Ведь я тоже выпил бы вместе со всеми…

— Ничего, ничего, все в порядке, — ответил Тим.

— Пожалуйста, — умоляюще обратилась ко всем Джин, — давайте уберем его куда-нибудь.

— Да, — сказал Хэнк, — давайте уберем отсюда эту мерзость.

— А почему бы действительно не использовать один из гробов? — сказал Тим.

— В самом деле, — сказала Сильвия. — Это ужасно, но что делать…

— Я помогу убрать его, — предложил свои услуги Питер, — если кто-нибудь пойдет со мной.

— Я думаю, — тихо вставила Сильвия, — теперь мы по своему горькому опыту знаем, что нам нужно держаться вместе.

— Правильно, — согласился Хэнк.

— А мы ведь и так все время были друг у друга на виду, — сказал Питер. — Я видел, что Осгуд пошел на кухню и вышел оттуда с коктейлями. Но я представить себе не мог…

— Конечно, — сказал Тим. — Но ведь ты же не видел, как он добавил в них синильную кислоту. Питер, я помогу тебе вынести тело, а остальные пусть проследят за нами.

Когда Питер и Тим подняли труп Джейсона Осгуда, Джин поежилась и прижалась к плечу Маргарет, как бы ища у нее защиты. Хэнк открыл дверь, ведущую в патио. Все внимательно наблюдали за тем, как Питер и Тим выносили тело за пальмы.

— Вот они, эти гробы, — пробормотал Тим.

И действительно, там стояли в ряд восемь гробов, наполовину укрытых ветвями пальм и напоминавших упаковочные ящики. Одна из пальм лежала на боку с тех пор, как ее случайно опрокинул Тим, ошеломленный своей ужасной находкой. Рядом с гробами в падавшем из окна свете виднелось лицо неизвестного мертвеца, лежавшего на каменном полу патио.

Маргарет вздрогнула и закрыла лицо руками. Джин прислонилась к стене, почувствовав, как у нее подкашиваются ноги. Точеное лицо доктора Рида стало похожим на посмертную маску. Сильвия стояла рядом с ним, судорожно сцепив перед собой руки, будто надеялась таим образом унять охватившую их дрожь.

Хэнк наклонился над крайним из этой жуткой коллекции гробов и зажег спичку, а Питер и Тим опустили туда свою тяжкую ношу, после чего Тим выпрямился и посмотрел на лицо второго мертвеца, казавшееся черным на фоне плитки.

— Питер, может быть, мы и этого тоже уберем? — предложил он хриплым голосом.

Питер сжал руки в кулаки, затем снова разжал их.

— Да, — сказал он. В полной тишине они подняли тело и опустили в соседний гроб, и Питер дрожащими руками накрыл его крышкой.

— Пойдемте в дом, — неживым голосом проговорил доктор Рид.

Они буквально бегом вернулись в гостиную, с шумом захлопнув за собой дверь.

— Что же мы теперь будем делать? — едва слышно спросила Маргарет.

— Сядем и попробуем разгадать это преступление, — без лишних слов предложил Хэнк.

— А еще подумаем о том, как нам всем спастись, — добавил Питер. — Ведь мы все теперь обвиняемся в убийстве.

— Сядь сюда, Джин, — мягко сказал Хэнк, подводя ее к софе. Он также подвинул кресла для Сильвии и Маргарет, а затем взял в руки поднос с отравленными коктейлями.

— Я их выброшу, — произнес он скрипучим голосом, — если только… — Он заколебался: — Есть ли среди нас кто-нибудь, кто больше не в силах все это выносить?

Все посмотрели на него. Хэнк стоял перед радиоприемником, держа стаканы на серебряном подносе. Казалось, этот голос внезапно обрел плоть и вышел из радиоприемника. Он постоял минуту, оглядев всех вокруг. По одну сторону от него в мягком кресле с высокой спинкой сидела Маргарет, намотав на руку нитку черного жемчуга. Лицо ее было серым, как у мертвеца. Сильвия сидела рядом с Тимом, положив руку ему на колено и не сводя с него взгляда своих зеленых глаз, будто она боялась, что он не выдержит и выберет для себя этот самый простой выход из положения. Однако Тим, который не отрываясь смотрел на Хэнка, не двигался с места. Доктор Рид сидел, уставившись в пол. Питер стоял рядом с ним, стиснув руками спинку профессорского кресла. Джин сидела на софе. Она напряженно молчала, но во взгляде, которым она окинула стаканы с ядом, явно читалось пренебрежение.

— Так я их выброшу, — сказал Хэнк. Он подошел к окну, поднял его и сбросил стаканы с подноса. Было слышно, как они со звоном разбились о каменный настил патио. Затем Хэнк закрыл окно.

— Тут есть запасы вполне приличного спиртного на тот случай, если кому-нибудь захочется выпить, — добавил он.

Доктор Рид поднял на него взгляд:

— А не опасно ли это?

— Мы уже прикладывались к этим бутылкам, и ничего страшного не произошло, — сказал Питер. — И потом наш хозяин, что бы он ни вытворял, ни разу нас не обманул. Он предупреждал нас обо всех опасностях, с которыми мы сталкивались.

— Тогда в виде предосторожности я предлагаю, чтобы каждый наливал себе сам, — сказал профессор.

— Полагаю, вы правы, — согласился Питер, пожав плечами.

Хэнк нервно плеснул себе в рюмку рому и залпом выпил.

— Если кто-нибудь еще хочет выпить, может последовать моему примеру, — сухо сказал он. — Напиток вполне доброкачественный, и сейчас он всем нам просто необходим.

Он прошел через всю комнату и встал лицом к гостям.

— Послушайте, — отрывисто сказал он. — Нас тут собрали и сказали, что нам предстоит умереть. Конечно, каждый из нас думает прежде всего о том, как бы уберечься самому. Однако тот ужасный урок, который мы с вами только что получили, показывает, что с извергом, заманившим нас сюда, никакие фокусы не пройдут. Мне думается, мы сумеем добраться до сути происходящего и спасти свою жизнь, если сохраним ясную голову, несмотря на все эти кошмары. Господи, а это что такое?

Из радиоприемника послышался звук гонга. Все подались вперед. Гонг повторился еще и еще раз.

— Следующий из вас умрет прежде, чем часы пробьют двенадцать, — медленно и монотонно проговорил голос хозяина.

— Ну, давай, давай, Хэнк! — воскликнул Питер. — Если тебе думается, так думай! Вот я, например, изо всех сил стараюсь не потерять рассудок, но просто не в состоянии ничего сообразить. А ты попробуй, если у тебя есть хоть какая-нибудь идея насчет того, как нам выбраться отсюда.

— Может быть, мы сможем определить, кто за этим стоит, — сказала Сильвия, — если, конечно, сумеем собраться с мыслями. Если сумеем собраться с мыслями! — повторила она с отчаянием в голосе.

Хэнк потер лоб ладонью.

— Нам всем нужно выбраться из своих индивидуальных скорлупок и сообща поработать головой, — сказал он. — Прежде всего давайте постараемся быть искренними. Сейчас вовсе не время для вежливых умолчаний. Хотя мне не хочется говорить о таких вещах, но, знаете ли, вполне возможно, что устроитель этой жуткой вечеринки кому-то из нас известен.

— Не надо об этом, — попросила его Джин. — Все, что тут происходит, и без того чудовищно. А если представить себе, что кому-то из нас что-то об этом известно…

— Я понимаю, что такое предположение ужасно, — сказал Хэнк. — Я сам до конца не могу этому поверить. Скорее всего это не так, однако полностью отрицать подобную возможность тоже нельзя. Если мы хотим выбраться отсюда живыми, то должны учесть все возможные варианты, не думая о том, что можем задеть чьи-то чувства.

— Ты прав, — согласилась Сильвия. — Что касается меня, то пусть уж лучше пострадают мои чувства, чем я окажусь на том свете. Так что, если кто-нибудь думает, что я состою в сговоре с этим чудовищем из радиоприемника, пусть скажет об этом. Я ни в каком сговоре ни с кем не состою, но не возражаю против таких подозрений, если только это хоть как-то нам поможет.

Хэнк откинул назад свои непослушные волосы.

— Спасибо, Сильвия, — сказал он и посмотрел на нее. Она по-прежнему сохраняла спокойствие среди всеобщего смятения, и ее присутствие духа, казалось, действовало на него ободряюще.

— Сильвия, — продолжал он, — ты необычайно трезво мыслящая женщина. Как ты думаешь, что же это такое?

— Исключительно трезво задуманный план нашего убийства, — твердо ответила она голосом, звенящим, как натянутая струна.

Питер Дейли подался вперед, внимательно вглядываясь в зеленые глаза Сильвии.

— Сильвия, — сказал он, — как ты думаешь, возможно ли, чтобы кто-нибудь был заинтересован в твоей смерти?

— Не знаю. Пожалуй, нет. Ведь я вполне безобидная персона.

— Ой ли? — вдруг спросила Джин.

Все изумленно посмотрели на нее. Джин ответила им спокойным, сосредоточенным взглядом.

— Нет, Сильвия, безобидной тебя не назовешь, так же как не назовешь безобидными ни меня, ни Питера, ни Хэнка, ни Тима, в общем никого из нас. Пожалуй, среди нас нет ни одного человека, кто бы не знал, что есть кто-то, кому наша смерть была бы на руку.

Хэнк повернулся к ней с таким видом, как будто происшедшая в ней внезапная перемена принесла ему облегчение.

— Я тоже так думаю, — сказал он. — Кому-то очень нужно нас убрать.

— Ума не приложу, кому может быть нужна моя смерть, — сказал Тим.

— Кому-то нужно избавиться от всех нас, — сказал Питер.

— Как это ужасно — вообще говорить о таком, — чуть слышно сказала Джин.

— Конечно, ужасно, — согласился Питер. — У меня такое ощущение, как будто я присутствую при собственном вскрытии. И все же, как сказал Хэнк, нам нужно учесть все возможности. Видимо, есть кто-то, кто из-за нас потерял что-то очень для него важное, и теперь он нам мстит за это.

— Но я никогда ничего ни у кого не отнимал! — воскликнул доктор Рид.

— Думайте, — вдруг сказал Хэнк и выступил вперед. — Ведь каждый из нас наверняка знает, что есть кто-то, кому наша смерть была бы на руку. Доктор Рид, неужели нет никого, кто не хотел бы от вас избавиться?

— Есть! — воскликнул доктор Рид, вскакивая на ноги. — Вы! И вы это знаете. Вы же меня ненавидите и стоите тут, по-дурацки ухмыляясь.

— Да идите вы к черту! — Хэнк решительными шагами подошел к профессору и яростно схватил его за плечи. — Вы называете меня потенциальным убийцей, который к тому же по-дурацки ухмыляется, в то время как я цепляюсь за остатки самообладания, чтобы только удержаться и не завопить как безумный! Доктор Рид, в такой момент, как сейчас, я готов вынести любое оскорбление от кого угодно, но если вы решили спокойно наблюдать за моей смертью, хочу вас предупредить, что не стану покорной пешкой в смертельной игре, которую вы тут затеяли…

— Хэнк! Доктор Рид! — послышался голос Питера Дейли, изо всех сил старавшегося держать себя в руках.

— Простите. — Хэнк тяжело опустился в кресло и закрыл лицо ладонями. — Кажется, я выбрал совершенно не подходящий момент для того, чтобы продемонстрировать свой уникальный талант вечно попадать впросак.

Он выдавил из себя некое подобие улыбки.

— Примите мои извинения, — сказал он профессору.

— Прошу и меня простить, — нерешительно произнес доктор Рид. — Я просто несколько не в себе. Я во всем виноват.

Хэнк налил себе еще рюмку и встряхнул головой, как будто желая ее освежить.

— Нет, это я виноват. Ведь это я предложил, чтобы мы не стеснялись выдвигать обвинения друг против друга, и сам не справился с собственным лекарством. Наверное, я и в самом деле тупица.

— Вовсе нет, — с усилием сказал доктор Рид.

— Пожалуйста, продолжай, Хэнк, — попросила его Сильвия. — Если кто-нибудь из нас действительно считает, что у кого-то из остальных есть причины радоваться его кончине, мы должны знать об этом.

— Я думаю, нам следует начать с доктора Рида, — сказал Хэнк, снова почувствовав себя свободно. — Доктор Рид, клянусь вам, я буду держать себя в руках. Если у вас есть причины сказать, что я готов вас убить, не будете ли вы так любезны рассказать о них мне и всем присутствующим?

— Это было очень глупо с моей стороны, — смущенно сказал доктор Рид. Это был первый случай за много лет, когда ему пришлось извиняться, и доктору было очень нелегко. — Однако я попытаюсь быть откровенным. Дело в том, что мне в голову пришла дикая мысль, будто вы затаили злобу против меня с тех пор, как вам предложили уволиться из университета.

— Это чистая правда, — тихо сказал Хэнк. — Мне стыдно признаться, но тем не менее это именно так.

— Хэнк однажды написал для меня сценарий, который не был куплен, — с улыбкой сообщила Джин, — но я не думаю, что он стал бы меня из-за этого убивать.

Хэнк повернулся к ней лицом.

— В такой момент, как сейчас, светлая личность Джин — сплошной восторг, — сказал он. — Нет, я бы не стал убивать тебя за то, что ты не приняла мой сценарий. А сейчас ты и не смогла бы его принять. Ведь я подарил свой замысел Питеру, и он написал рассказ на его основе.

— К сожалению, мы начинаем уходить от главной темы, — заметила Сильвия. — Хэнк утверждает, что у него был зуб против доктора Рида. Если мы продолжим в том же духе, возможно, мы узнаем о себе что-то такое, что даст нам ключ к разгадке.

— Совершенно верно, — согласился доктор Рид. — Кажется, Хэнк намекнул, что это я все тут затеял. Может быть, он пояснит, что именно он имел в виду?

— Не знаю даже, с какой стати я это сказал, — ответил Хэнк. — Что-то на меня нашло. Просто, когда тебя обвиняют в том, что ты собираешься кого-то убить, такое может кого угодно вывести из себя.

— Что верно, то верно, — подтвердил доктор Рид, стараясь быть любезным.

— Ну, вот и хорошо, — сказал Хэнк. — А теперь давайте продолжим наши рассуждения. Итак, чаще всего мотивом убийства бывают деньги. Есть ли кто-нибудь, кому наша смерть принесла бы денежную выгоду?

— Моя смерть вряд ли будет кому-нибудь выгодна, — сказал Тим. — Завещание у меня оформлено, и, если не считать нескольких небольших сумм в подарок моим друзьям, все, чем я владею, перейдет к миссис Слеймон и нашим дочерям.

— Может быть, какая-то из этих сумм достаточно велика, чтобы иметь для кого-нибудь решающее значение? — безжалостно спросил Хэнк.

Тим заколебался на какое-то мгновение, затем ответил:

— Не думаю.

— Тим, — мягко сказала Сильвия, — по-моему, ты должен сказать.

— Нет, — отрезал Тим.

— Тим, — сказал Хэнк, — я не думаю, что среди нас найдется кто-нибудь, кому нельзя было бы сейчас доверить свой секрет. Если мы не будем откровенно делиться такими вещами, это может означать гибель для всех нас.

Тим яростно впился зубами в сигару, затем через силу произнес:

— Я завещал Сильвии двести тысяч долларов.

Все буквально застыли на месте. Сильвия посмотрела на Тима широко раскрытыми от удивления глазами:

— Что ты, Тим, зачем? С какой стати?

— Ты самая лучшая из всех моих друзей, — упрямо сказал Тим. — И ты знаешь, что благодаря тебе я заработал гораздо больше этих двухсот тысяч. К сведению всех остальных: я сообщил вам об этом, чтобы вы не думали, что я скрываю от вас что-то подозрительное. Сильвия не знала, что она включена в мое завещание. А если бы и узнала, то не стала бы убивать меня ради этой суммы. Надеюсь, теперь вы удовлетворены.

— В самом деле, — беспечным тоном сказал Хэнк, — все мы знаем, что Сильвия с ее обширной клиентурой и вправду не нуждается в деньгах.

Сильвия прошла через всю комнату и, достав сигарету, повернулась лицом к гостям.

— Я думаю, вам следует знать, — твердо сказала она, — что у меня нет ни цента.

— Что?! — воскликнул Питер.

— Дело в том, что я очень много трачу, — пояснила Сильвия. — Я никогда не умела обращаться с деньгами. Вот и сейчас у меня всего триста долларов на счете в банке да семь долларов с мелочью в сумочке, а больше у меня нет ни гроша.

— Потрясающе! В жизни не слышала ничего более поразительного, — медленно сказала Джин.

Доктор Рид наклонился к Питеру.

— Я не верю ни одному слову из этой тирады, — сказал он вполголоса. — Она всегда начинает твердить о своей бедности, как только у нее появляется необходимость отвести от себя обвинения во взяточничестве.

— Невозможно себе представить, чтобы она была бедной, — согласился Питер, пользуясь тем, что в общем шуме, который поднялся после слов Сильвии, никто, кроме доктора Рида, не слышит его, — если учесть, какие деньги она зарабатывает.

— Получает, — сухо поправил его доктор Рид.

Питер прикусил губу.

— Сильвия всегда мне нравилась, — сказал он, — и я всегда считал, что все эти сплетни о ее сомнительных делишках вызваны резкостью ее политических суждений.

Доктор Рид цинично пожал плечами, а Питер заметил удивление, прозвучавшее в голосе Джин, когда она добавила к своим словам:

— Сильвия, ведь ты зарабатываешь кучу денег.

— Я вечно в долгу как в шелку. Сейчас я должна в общей сложности около девяноста двух тысяч долларов. — Сильвия вернулась к своему креслу и устало опустилась в него, подперев подбородок рукой. — Я не знала, что Тим включил меня в свое завещание, но мне нечем это доказать, и я не хочу смерти Тима, даже если это сулило бы мне двести миллионов долларов, хотя и это мне нечем доказать.

Тим подошел к Сильвии и неловко положил ей на плечо свою здоровенную ручищу.

— Перестань оправдываться, Сильвия, — сказал он. — Я еще не умер, и, пока я жив, тебя никто не может обвинить в моем убийстве.

Она взглянула на него с натянутой улыбкой.

— Конечно, Тим, нет. Мы-то с тобой кое-что знаем об опасных положениях, — добавила она с вызовом.

— Пожалуй, — улыбнувшись, сказал Тим. — Нет, я не знаю никого, кто хотел бы меня убить. Конечно, многие меня недолюбливают, но я не думаю, что кто-нибудь стал бы меня убивать.

— А как насчет тебя, Сильвия? — резко спросил Питер.

Она отрицательно покачала головой:

— Не знаю, кому это было бы нужно. Может быть, кому-нибудь из тех, кто из-за меня проиграл дело в суде.

Она вдруг замолчала, как будто почувствовала, что сказала больше, чем хотела.

— Мы знаем, — сказал Тим, — что человек, который только что проиграл одно такое дело, лежит сейчас в гробу под пальмами. Так что не будем об этом.

— Да, пожалуй, — согласилась она, но в том, как она держалась, появилась некоторая скованность.

— Не обращайте внимания на такие пустяки, мисс Инглсби, — ледяным тоном произнес доктор Рид. — Вероятно, все, кто здесь присутствует, читали газеты, и им известен тот факт, что именно из-за вас три месяца назад было аннулировано завещание Пола Стэнби и мой факультет лишился весьма солидной суммы.

Он посмотрел на Сильвию так, будто увидел что-то омерзительное в ее зеленых глазах.

— Ну что же вы не продолжаете? — спросила она с холодной горечью.

— В этом вряд ли есть необходимость. Ведь теперь уже все знают, что ваши таланты редко находят применение за исключением тех случаев, когда от вас требуются такие услуги, которые большинство наших ведущих адвокатов считает недостойными.

— Боже мой, доктор Рид, что вы говорите! — воскликнул Питер. Тим посмотрел на профессора испепеляющим взглядом и собрался было что-то сказать, но его остановила Сильвия:

— Не надо вступаться за мою добродетель. Я слишком привыкла к подобным обвинениям со стороны побежденных мною противников, чтобы как-то на них реагировать. Мне просто было любопытно узнать, скажет ли доктор Рид что-нибудь в этом роде.

Доктор Рид отвел от нее глаза и уставился в пол, словно сожалея о своей несдержанности:

— Нет никаких оснований полагать, что человек в моем положении стал бы вас убивать лишь потому, что не питает к вам теплых чувств.

— Разумеется, — быстро сказал Хэнк. — Если бы вы ее и убили, денег-то все равно бы не получили.

Он улыбнулся и перенес свои вопросы на другой объект:

— Вряд ли можно себе представить, чтобы кто-нибудь желал избавиться от такого редкого по красоте украшения, как Джин, но все-таки было бы интересно услышать, что она сама думает по этому поводу. Джин, как ты считаешь, есть ли кто-нибудь, кто мог бы вообразить, что твоя смерть принесла бы ему выгоду?

Джин подняла глаза и в упор посмотрела на него. Затем ее хрупкая, будто сошедшая с полотна Ватто фигурка напряглась, и она оглядела всех остальных.

— Я так и думала, что ты меня об этом спросишь, — медленно и очень отчетливо произнесла она, — и я гадала про себя, следует ли мне отвечать на этот вопрос. Но, видимо, сейчас наступил такой момент, когда ответить просто необходимо. Есть лишь один человек, которого, насколько я знаю, моя смерть очень бы обрадовала. Этот человек — Питер Дейли.

Питер не шелохнулся, а Сильвия умоляюще воскликнула:

— Джин, не надо!

— Конечно, ты не хочешь, чтобы я продолжала, — с горечью сказала Джин. — Дело в том, что из-за меня Сильвия проиграла один из своих самых важных процессов за последние несколько лет, и разговоры на эту тему не доставляют ей особого удовольствия. Но я знаю, что Питер Дейли предпочел бы видеть меня мертвой, а не живой.

Питер посмотрел на Джин, затем неторопливо прошел через всю комнату и остановился перед ней, презрительно прищурив глаза.

— Нет, — сказал он, — мне незачем тебя убивать. Я считаю, что ты противная зазнайка, которая слишком много о себе думает, только и всего. Убивать тебя мне ни к чему.

— Да стоит ли нам все это продолжать? — с виноватым видом вставил Хэнк. — Я уже начинаю раскаиваться в том, что затеял это обсуждение.

— Я считаю, — сказал доктор Рид, — что вы оба должны объясниться перед всеми присутствующими.

— Охотно готов это сделать, — сказал Питер с язвительной вежливостью. — Ведь это назревало весь вечер; пора наконец снять груз с души. Давай, Джин, расскажи им все, со своей стороны.

Джин, сжимая в руках веер, обратила к собравшимся обычно такое живое, а сейчас непривычно окаменевшее лицо.

— Возможно, вы помните, — сказала она, — что пять лет тому назад, когда я играла в местном театре, Питер Дейли был театральным критиком в газете «Айтем». В театре я была занята в ведущих ролях. Я очень гордилась тем, что играла главных героинь, потому что была ужасно честолюбива, и старалась изо всех сил. Все считали, что меня здесь ждет успех. Я ведь выросла в Новом Орлеане, и все были убеждены, что я стану звездой именно в своем родном городе. Однако Питер Дейли этого не допустил. Ведь что касается театра, последнее слово здесь было за Питером. Он умен, и его рецензии читал весь город. Как только я появилась на сцене, Питер стал делать все, что было в его силах, чтобы уничтожить меня. Я знала, почему он это делает; позже я скажу вам об этом. Он никогда не говорил напрямик, что я никуда не гожусь. Такое было бы легче вынести, но он обладал слишком изощренным умом, чтобы пойти на это. Вы ведь знаете, как он пишет: особую прелесть его книгам придают главным образом нюансы, его умение придавать фразам скрытый смысл. Это свое умение он вовсю использовал и в случае со мной. Он отпускал ядовитые шуточки на мой счет. Делал самые разные намеки в мой адрес. Писал обо мне так, как будто его бесконечно удивляли и забавляли мои выходки. Он делал из меня посмешище. И в конце концов уничтожил меня. Я была так молода и так отчаянно стремилась стать хорошей актрисой. Разумеется, я тогда ничего особенного собой не представляла и была слишком неопытна. Но я хотела учиться. И не могла, Из-за Питера я постоянно чувствовала себя неловко. Всякий раз, когда у нас была премьера, я буквально дрожала от страха, потому что знала: он сидит в зрительном зале и смотрит на меня, насмешливо приподняв бровь, а на следующий день появится очередная уничтожающая рецензия, которую будет читать весь город. В остальных газетах не было приличных театральных критиков, и все они обычно только и делали, что подпевали Питеру. Никто и представить себе не мог, до чего он довел меня. Все это чуть не кончилось для меня полной катастрофой, по крайней мере здесь. Я просто не могла играть: вечно думала только о том, что он сидит здесь в темноте и ухмыляется. В результате я лишилась всякой надежды на успех в Новом Орлеане. Из театра меня уволили. Я отправилась в Нью-Йорк, где пережила самую черную зиму в своей жизни. Ведь я начинала свою карьеру с такими грандиозными надеждами на успех, и все они пошли прахом. Мне пришлось, как самой обыкновенной неудачнице, обратиться к театральным агентам. Вероятно, вы не знаете, что это значит. Это значит бесконечное хождение по городу и необходимость экономить каждый цент, не зная, надолго ли еще хватит денег. Это значит ежедневное сидение в конторах театральных агентов сначала в надежде, что у них найдется для вас место в каком-нибудь провинциальном театрике, а потом в надежде, что хоть такое место наконец предложат. Это значит бутерброд в кафе-автомате на обед, а потом и вообще никакого обеда, потому что не остается денег. Это значит постоянное сознание того, что ты никуда не годишься. К счастью, однажды этому кошмару пришел конец. Я получила крошечную роль на Бродвее, и меня заметили. Мне дали роль посерьезнее, а вслед за этим у меня появился и шанс сняться в кино. Но я знала, почему Питер так старался испортить мне карьеру. Он хотел заставить меня продать Четвуд. Четвуд — это наша усадьба, замечательное место, большущий особняк с белыми колоннами посреди дубовой рощи. Кругом мох, весной цветут магнолии, а позади дома протекает тихая речка, заросшая водяными гиацинтами. Полковник Дейли и майор Трент купили его после Гражданской войны, потому что им была невыносима мысль о том, что послевоенная реконструкция бесследно унесет с собой прекрасную неторопливую жизнь, которую они так любили, и им хотелось обрести для себя тихую гавань. В своих завещаниях они написали, что Четвуд должен навсегда остаться во владении семейств Дейли и Трентов, если только все наследники до единого не решат расстаться с ним. Сегодня мы с Питером — единственные оставшиеся в живых наследники. И вот сейчас, как говорят, на наших землях нашли нефть, и уже создан синдикат, готовый купить все эти земли. Подумать только: они ведь разрушат всю эту красоту, вырубят дубы, уничтожат магнолии и наставят вместо них кучу нефтяных вышек. Я на это ни за что не пойду. У меня есть на что жить, да и у Питера тоже, но он хочет иметь гораздо больше. И вот он решил, что если он доведет меня до отчаяния, я буду вынуждена продать свою долю. Но я этого делать не стану. Мне противна его меркантильность, и я ни за что не расстанусь с этим единственным уголком красоты, который у меня есть, даже если придется голодать. Вот если бы я умерла, Питер мог бы тотчас же продать Четвуд этим людям. Они превратили бы усадьбу в нефтяной промысел, а Питер стал бы миллионером.

Она стиснула руками веер так, как будто он олицетворял собой усадьбу, и продолжала хрипловатым голосом:

— Тот факт, что другой такой Четвуд не купишь ни за какие деньги на свете, не имеет для него никакого значения. Он хочет лишь выручить приличную сумму за Четвуд. Поэтому он попытался с помощью Сильвии заставить меня продать мою долю, но я знала, чего хочу, и наняла хорошего адвоката. В результате я сохранила свои права на Четвуд и потеряю их только в том случае, если умру, не оставив наследников. Если мне суждено будет сегодня умереть, он станет единоличным владельцем Четвуда. Вот почему Питер Дейли заинтересован в моей смерти.

Питер продолжал стоять и смотреть на нее сверху вниз зачарованным взглядом, к которому примешивалось отвращение, как будто он видел перед собой свернувшуюся в клубок маленькую змейку.

— Ты все сказала? — спросил он.

— Да, — ответила она, — я сказала все, что хотела. Теперь, я полагаю, ты захочешь оправдаться и, быть может, объяснить, почему ты думаешь, что я хотела бы убить тебя. Ну, давай же, говори. Мне будет интересно тебя послушать.

На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина. Враждебность между Джин и Питером стала почти осязаемой. Она стояла между ними, безобразная, огромная и грозная — нечто такое, что разгорелось поначалу только между этими двумя, но от чего теперь и остальным невозможно было уйти.

Наконец Питер, по-прежнему смотревший на Джин взглядом, в котором восхищение смешивалось с гадливостью, заговорил.

— Пять лет тому назад, — сказал он, — когда ты играла здесь, в Новом Орлеане, ты была все той же тщеславной крошкой, какой ты остаешься и сегодня. Но у тебя был талант. Всякий, кто хоть немного знаком с театром, мог бы поставить диагноз твоего заболевания: талант, погребенный под горой настороженного самомнения. Я не питал к тебе никакой злобы, чему ты, конечно, не поверишь, поскольку, судя по всему, ты не можешь представить себе, что у меня могли быть более высокие мотивы, чем те, которые, поменяйся мы местами, могли бы двигать тобой. Но ты вызывала у меня отвращение. Я об этом открыто говорил. Я писал черным по белому о том, что тебе необходимо, чтобы стать настоящей актрисой. Однако твоя колоссальная самонадеянность не позволяла тебе воспринимать никакую критику. Ты ее просто не выносила и всячески выпячивала свою дурацкую манерность, силясь доказать, что в критике ты не нуждаешься. Когда я услышал, что тебя уволили, я обрадовался. «Если она теперь как следует походит в поисках работы, — сказал я сам себе, — может быть, она наконец избавится от самолюбования и разум ее просветится». И вот волею судеб ты попала в руки к хорошему режиссеру. Ты была так рада получить работу, что делала все, что он от тебя требовал. И роль у тебя получилась. Если ты посмотришь критическим взглядом на себя в одном из своих самых кассовых фильмов, ты поймешь, что тебя заставили следовать всем тем советам, которые я тебе давал. Только ты не захочешь этого понимать. Ты и сейчас настолько самодовольна, что будешь говорить себе: «Это — Джин Трент! Красивая, талантливая Джин Трент! Вы только посмотрите, что я там выделываю! Посмотрите, какое я чудо!» Единственное, что я могу тебе сказать в подтверждение того, что я не пытался испортить твою карьеру, лишь бы вынудить тебя продать Четвуд, — это тот факт, что я не начинал процесс против тебя до тех пор, пока ты не стала зарабатывать достаточно, чтобы позволить себе нанять хорошего адвоката. Однако… — Он пожал плечами и отвернулся от нее. — Однако после твоей сегодняшней речи перед всеми нами я засомневался, не может ли единоличное владение Четвудом быть для тебя более заманчивой перспективой, чем владение его половиной. Ну что ж, разве может мужчина мечтать о более приятной смерти, чем смерть от сжимающих его горло тонких, надушенных пальчиков красивой женщины?

Он отошел от нее и сел. Вновь наступила тишина — та мрачная, тяжелая тишина, которая бывает ужаснее всяких слов. Неожиданно заговорила Сильвия:

— Если каждый из нас будет и дальше вести себя так, будто остальные сговорились убить его, продолжать наши разговоры просто бессмысленно.

Ей никто не ответил. Угрожающая атмосфера продолжала сгущаться. Доктор Рид закурил сигарету. Внезапно в тишине раздался тонкий, серебристый звон часов. Джин вскочила с места.

— Двенадцать часов! — воскликнула она. В голосе ее звучало торжество.

— Двенадцать часов! — повторил вслед за ней доктор Рид.

Часы пробили двенадцать. Джин весело рассмеялась. Происшедшая в ней перемена развеяла общее напряжение.

— Кажется, нам удалось оставить его в дураках! — восторженно воскликнул Питер. — Он сказал, что один из нас умрет до наступления двенадцати часов, и вот мы все здесь!

— Верно! — поддержал его Тим, потягиваясь с видом огромного облегчения. — И все живехонькие! А он остался в дураках.

Джин захлопала в ладоши:

— Мы живы! Он нас не убил!

Хэнк щелкнул пальцами в сторону радиоприемника:

— Голос, ты проиграл этот раунд. Теперь твоя очередь. Выйди к нам и умри, как подобает мужчине.

— И скажи, как нам выбраться отсюда! — крикнул Питер радиоприемнику. — Давайте собираться! Нам пора восвояси: теперь-то мы знаем, что не такой уж он непобедимый. Как-никак нам удалось его перехитрить — не знаю как, но удалось.

Он тоже громко рассмеялся. Напряженная атмосфера, еще недавно царившая в комнате, сменилась общим весельем. Гости в эту минуту были похожи на детей, неожиданно получивших подарки.

— Эй, Голос! — обратилась Сильвия к хозяину-невидимке. — Говори скорее, как нам выйти отсюда! Ты ведь проиграл.

— Никогда не думал, — сказал Тим с долгим вздохом, — до чего же хорошо быть живым.

— По-видимому, — грустно сказал доктор Рид, — ведь этот ужас был задуман как хитроумное убийство Джейсона Осгуда.

— Маргарет, собирайтесь! — радостно воскликнула Джин. — Берите свой плащ! Мы уходим отсюда!

Все весело смеялись, наслаждаясь внезапным чувством облегчения, и слова их сливались в единый радостный гул. Хэнк распахнул дверь, ведущую в патио. Прохладный воздух с улицы дохнул на гостей влажной свежестью, и с патио до них донесся шелест пальм.

— Пойдемте же, Маргарет! — повторила Джин и, не слыша ответа, поспешила к ее креслу, шурша своими пышными юбками.

— Кажется, она потеряла сознание, — испуганно прошептала Джин, подойдя к Маргарет, и позвала ее: — Маргарет!

Она потрясла Маргарет за плечо и вдруг с криком отпрянула от нее. Рука Маргарет соскользнула с подлокотника кресла и безжизненно повисла.

— Маргарет! — вскрикнула Сильвия и замерла. Все остановились как вкопанные, чувствуя, как их охватывает ужас. Маргарет не двигалась.

— Маргарет! — закричала Джин. — Маргарет!

— Маргарет! — хриплым голосом произнес доктор Рид. Он положил ей руку на плечо тотчас же, ахнув, отступил назад. Тело ее сползло с кресла и мешком свалилось на пол.

— Боже мой, — выдохнул Тим. Он опустился на колени рядом с ней и попытался нащупать пульс. Остальные продолжали стоять вокруг, прикованные к месту безотчетным страхом.

— Неужели она?.. — начал было Хэнк.

Тим утвердительно кивнул и, пошатываясь, поднялся на ноги.

— Она мертва, — едва слышно сказал он.