Джейсон Осгуд вышел на середину комнаты. Ее черно-серебристый интерьер, который два часа тому назад представлялся олицетворением бурной и энергичной современной жизни, теперь наводил на мысль о гробах и распятиях.

— Подождите! — воскликнул Осгуд и оглядел всех присутствующих. — «Тот, кто меньше всех заслуживает того, чтобы жить», — процитировал он слова хозяина, и на мгновение взгляд его поочередно задержался на каждом из испуганных гостей — так, будто он пытался выбрать среди них жертву. Затем, как обычно бывало на совещаниях, которые он проводил у себя в кабинете, Осгуд энергично потер руки. — Мы сойдем с ума, если будем говорить только об этом. — Его решительный вид приободрил всех остальных. — Сейчас самое главное для нас вот что: если мы не перехитрим этого помешанного, никто из нас не доживет до утра. Поэтому, чтобы выбраться отсюда, нам необходимо проанализировать ситуацию с такой же логичностью, с какой все это было спланировано.

— Конечно, — устало сказал Хэнк, — вы совершенно правы. Но у меня сейчас что-то плохо с логикой.

— Разумеется. — Осгуд снова потер руки. — Все мы сейчас далеко не в лучшей форме. Однако, по-моему, не будет преувеличением сказать, что мне уже не раз приходилось сталкиваться с критическими ситуациями и с успехом находить из них выход. Возможно, и сейчас мне удастся всем нам помочь.

— Будем надеяться, что удастся, — со вздохом сказал Хэнк. — Я готов следовать любым вашим указаниям.

Сильвия тяжело вздохнула:

— Думаю, мы все готовы делать то, что он скажет. Ведь Джейсон знает лучше, чем любой из нас, как поступать, попав в переделку. И потом, судя по всему, он хотя бы не потерял голову.

— Ну, вот и хорошо. Очевидно, прежде всего мы должны определить, из чего нам следует исходить при решении этой проблемы.

— Наверное, из того, что мы стоим на краю могилы, — вполголоса заметил Питер.

— Сейчас не время для шуток, — строго одернул его Осгуд.

— Абсолютно не время, — подтвердил Хэнк. — Я весь на нервах.

— Итак, — продолжал Осгуд, — мы очутились здесь в ловушке, и некий бестелесный голос сообщил нам, что не пройдет и часа, как один из нас погибнет, а за ним и все остальные. Чтобы выйти отсюда живыми, мы должны одержать верх над дьявольски изощренным умом.

— Совершенно верно, — откликнулся доктор Рид, поднимая голову. В следующую минуту, однако, он снова опустил взгляд на ковер и опять погрузился в свои мысли.

— После всего, что мы услышали, — продолжил Осгуд свои рассуждения, — я полагаю, ни один из нас не решится покинуть это помещение. Разумеется, этот маньяк мог и солгать нам; не исключено, что мы можем открыть наружную дверь и выйти отсюда с такой же легкостью, с какой Хокинс открыл ее, когда впускал нас сюда. Однако едва ли кто-нибудь из нас попробует рискнуть это сделать. Я бы не стал и не хочу никого просить об этом. Итак, в первую очередь возникает вопрос: а одни ли мы здесь? Я считаю, что этих бедняг, которые находятся без сознания на кухне, можно не принимать в расчет. Вполне возможно, что они сами себя усыпили, чтобы уйти от подозрений, но даже в этом случае они всего лишь второстепенные сообщники. Тот же человек, который намеревается лишить нас жизни, в настоящий момент бодрствует. Если мы здесь не одни, если человек, который именует себя хозяином, находится здесь, значит, его можно найти. Если же он и в самом деле говорит с нами откуда-то издалека, это означает, что здесь должно быть множество смертельных ловушек, рассчитанных на то, чтобы мы в них один за другим угодили на протяжении нынешней ночи. Поэтому я предлагаю все здесь осмотреть самым тщательным образом.

— Если, конечно, у нас хватит смелости, — добавил Питер.

— Верно, — сказал Хэнк, криво улыбнувшись. — Можете считать это недостатком мужества с моей стороны, но я буду все осматривать с величайшей осторожностью.

— Конечно, конечно, — торопливо согласился Осгуд. — Но, по-моему, нам нужно обойти все помещения и посмотреть, нет ли где-нибудь тайника или чего-нибудь подозрительного.

Все нервно слушали его. Между тем небольшие часы на стене секунда за секундой отсчитывали время, оставшееся в их распоряжении.

— Мы уже потеряли десять минут, — нетерпеливо сказал Осгуд. — Давайте начинать.

— Я готов, — сказал Хэнк, поднимаясь с кресла. — Вы разделите нас на группы или каждый пойдет куда пожелает?

— Я поделю вас на группы. — Осгуд окинул всех внимательным взглядом. Каждый из гостей неподвижно сидел на кончике своего кресла, глядя на остальных с плохо скрываемым недоверием. Сейчас все было подчинено древнему инстинкту самосохранения, и в комнате все явственнее ощущалась атмосфера всеобщей враждебности.

— Послушайте! — резко сказал Осгуд. — Мы должны быть честными друг с другом. Этот голос-призрак — пока единственное, с чем нам нужно бороться. Возможно, он рассчитывает на то, что мы все перессоримся между собой и таким образом станем для него легкой добычей. Тот из нас, кто откажется помогать остальным из-за своей подозрительности или из-за того, что его собственная безопасность ему дороже, чем безопасность остальных, тем самым поставит под удар и свою жизнь, и жизнь каждого из нас.

Он увидел, что его слова возымели действие. Все внимательно его слушали. Сейчас Осгуд был намного спокойнее, чем еще несколько минут назад. Сейчас он был человеком действия, тем самым лидером, к мнению которого прислушивались во всех банках города.

— Тим Слеймон сказал за ужином, что каждый из нас недолюбливает кого-то другого. Мы должны забыть об этом. Нам нужно объединиться. — Он подошел к двери в спальню и открыл ее. — Сильвия и Джин, вы осмотрите спальню и ванную комнату.

— Если это обычная ванная комната, в ней наверняка полно шкафчиков и полочек, забитых всякой всячиной, — вставил Хэнк. — Мне кажется, нужно дать кому-нибудь отдельное поручение осмотреть ее. Может быть, Маргарет? По-моему, нет смысла отправлять женщин, скажем, осматривать патио: им ведь и без компании мертвеца очень страшно.

— Хорошо, — согласилась Маргарет, — я возьму на себя ванную комнату. Спасибо, Хэнк. Я готова сделать что-нибудь ради общего блага, но здесь, в помещении, где все живы, мне будет спокойнее.

— Ради общего блага, — ухмыльнувшись, повторил Хэнк. — Замечательный лозунг. Так, пожалуй, даже доктору Риду придется поработать на коммунистическую идею.

Доктор Рид посмотрел на него свирепым взглядом. Наступила еще одна угрожающая пауза. Осгуд, не желая попусту тратить время, сделал нетерпеливый жест:

— Перестаньте. Нужно осмотреть вход.

— Давайте, я его осмотрю, — сказал Хэнк. — Кто со мной?

— Я, — предложил Питер.

— Вы вдвоем осмотрите тротуар у входа по эту сторону от пальм, — сказал Осгуд. — Еще нужны несколько человек, чтобы осмотреть патио. Нам нужно как можно тщательнее обследовать каждый уголок, а там темно, и у нас очень мало времени. Доктор Рид и Тим, вы согласны пойти в патио? Я осмотрю кухню. Обследуйте все как можно тщательнее, но зря не рискуйте. Постарайтесь составить себе как можно более точное представление о том, что вы увидите. В вашем распоряжении только десять минут. Через десять минут я соберу вас для отчета. Готовы?

— Но вы же никому не поручили осмотреть эту комнату, — возразила Сильвия.

— Я сам осмотрю эту комнату и кухню, — сказал Осгуд.

Она согласно кивнула, и все разбились на группы в соответствии с его указаниями.

— Я осмотрю вот эти шкафы, — сказала Сильвия, перешагнув порог спальни. — Джин, а ты посмотри, нет ли тут каких-нибудь электрических приспособлений: может быть, кроме наружных дверей, здесь есть еще какие-нибудь хитрости.

— Хорошо, — согласилась Джин. — Я не буду сходить с ковра.

Осгуд отправился в столовую. Там он открыл бар, достал бутылку виски и плеснул себе немного в стакан. Затем нарочито небрежной походкой вернулся в гостиную и сделал вид, что занят ее осмотром. Через открытую дверь он увидел Хэнка и Питера, обследующих каменные плитки в конце тротуара. Тогда Осгуд подошел к двери спальной и притворился, что осматривает дверной замок.

— Не возражаете, если я закрою дверь на минутку? — спросил он. — Хочу посмотреть, как работает защелка.

— Конечно, — откликнулась Сильвия. — Джин, тут нет никакой одежды, одни только безделушки.

Осгуд с нарочитой медлительностью закрыл дверь. Однако как только она захлопнулась, он стремглав метнулся к радиоприемнику. У него оставалось слишком мало времени побыть одному.

— Ты слышишь меня? — свистящим шепотом сказал он, обращаясь к радиоприемнику. — Я Джейсон Осгуд. Я сейчас здесь один. Ты меня слышишь? Отвечай скорее: ты меня слышишь?

Он опустился на колени, чтобы в случае, если кто-нибудь застанет его здесь сейчас, можно было подумать, что он осматривает корпус радиоприемника.

— Послушай! Я Джейсон Осгуд. Ты говоришь, что собираешься меня сегодня убить. Но ты меня не убьешь, понятно тебе? Можешь убивать кого хочешь, но меня ты убить не можешь. Я осчастливлю тебя, если ты меня не убьешь. Подай мне какой-нибудь знак, ответь мне как-нибудь, если ты меня слышишь! Хоть словечко прошепчи! Я тебя слушаю.

Какое-то мгновение он напряженно вслушивался в тишину, пытаясь различить какой-нибудь звук. Но радио молчало.

— Ты, наверное, меня не понял! Я не угрожаю тебе, я предлагаю тебе договориться. Убивай кого хочешь — клянусь, я тебя не выдам, — только оставь меня в живых! Ты меня слышишь? Ты согласен договориться?

Он снова стал вслушиваться. Радио молчало. Осгуда передернуло. На лбу его буграми выступили вены.

— Да послушай же ты, глупец, я не хочу умирать, я не могу сейчас умирать! Ну, хочешь полмиллиона в обмен на мою жизнь? Ты можешь отвечать без опасений: в комнате нет никого, кроме меня. Полмиллиона долларов, которые будут Тебе доставлены, куда ты скажешь. И зачем тебе нужно убивать меня? Что я тебе сделал плохого? Если что-то сделал, скажи, что именно. Скажи мне, и я все тысячекратно возмещу. Ну, говори же, ну, ради Бога, скажи хоть что-нибудь! Ты можешь убить всех остальных. Я не буду портить тебе удовольствие: я пойду на кухню и там отключусь, скажи только, где ты хранишь свое зелье. Таким образом я даже не стану свидетелем. Ну, отвечай же!

Ответа не было.

— Даю миллион! Два миллиона! Три! Три миллиона долларов в надежных ценных бумагах, а хочешь — наличными, как только я соберу всю сумму. Три миллиона долларов, и я даже не попытаюсь узнать, кто ты! Клянусь тебе! Три миллиона, если ты оставишь меня в живых! Если ты действительно так хорошо осведомлен обо мне, ты наверняка знаешь, что я могу войти к себе в банк в любое время дня и ночи. Ты можешь держать меня на мушке до тех пор, пока я не отдам тебе на три миллиона ценных бумаг. Если тебе такой вариант не подходит, отвези меня домой. Я могу сказать, чтобы мой личный сейф доставили ко мне на дом, и я тут же расплачусь с тобой, дам тебе три миллиона долларов! Я сделаю все, что ты пожелаешь, только пощади мою жизнь! Хочешь, я помогу тебе разделаться с остальными? Я все сделаю, только скажи мне, что я останусь в живых, когда с остальными будет покончено. Ну, говори же, ты слышишь меня?

Руки его судорожно сжали край ковра. Все тело сотрясала мелкая дрожь.

— Если тебе не нужны деньги или если ты боишься, что я смошенничаю, я тебе прямо сейчас скажу, что на бирже есть тайная договоренность взвинтить цены на хлопок двадцать пятого числа. Ты можешь в два счета разбогатеть! Ты согласен?

Ответа по-прежнему не было. Снаружи послышались голоса: в любой момент ему могли помешать. Он заговорил еще тише.

— А хочешь, я буду сегодня твоим помощником? Я всех уговорю, чтобы они приняли твой вызов, и можешь всех уничтожить. Или, если хочешь, я сам их убью, только тебе нужно меня ранить, чтобы все выглядело так, будто твоя Попытка убить меня не удалась: это отведет от меня подозрения. А завтра, клянусь, я сделаю тебя богатым! Ну, говори скорее, пока они не вернулись сюда! Говори же! Ты что, меня не слышишь? Да тебя там нет! Ведь три миллиона у кого хочешь отобьют охоту убивать. Три миллиона долларов! Слышишь? Три миллиона.

Тело его затряслось еще сильнее. Он вплотную придвинулся к радиоприемнику.

— Я помогу тебе убить всех остальных. Ну, отвечай же! Скорее!

Радиоприемник молчал. Снаружи до Осгуда доносился неясный звук голосов.

— Ты меня не слышишь! Тебя там нет!

Ответом ему было молчание.

Внезапно его как будто осенило. По лицу Осгуда было видно, что он принял какое-то решение.

Он с трудом поднялся на ноги. Передвигаясь с боязливой осторожностью, он прошел через столовую в кухню. Увидев там Хокинса и официанток, которые по-прежнему были без сознания, Джейсон Осгуд затрепетал от ужаса. Трясущейся рукой он открыл настенный шкафчик и посмотрел на бутылочки с соусами. Тело его покрылось холодным потом, а глаза широко раскрылись, когда он увидел там то, о чем говорил голос, — серебряный флакон, украшенный рисунком в виде венка из переплетенной лозы.

Он взял флакон с полки. Руки его дрожали. У флакона была завинчивающаяся крышка, украшенная тремя виноградинами из черного дерева в натуральную величину. Отчаянным усилием Осгуд попробовал отвинтить ее, однако она не поддавалась. Он попробовал еще раз повернуть ее. Крышка подалась. Он отвинтил ее, но не удержал в руке, и крышка с грохотом упала на стол. От этого звука он буквально подпрыгнул.

Осгуд поднес флакон к носу и осторожно понюхал его.

На подносе у края стола стояли восемь стаканов, из которых гости пили коктейли перед ужином. В баре, как говорил хозяин, был запас спиртного. Дрожащей рукой, расплескивая содержимое бутылок, Осгуд все же ухитрился разлить спиртное по стаканам. В семь из них он добавил синильную кислоту. Затем поставил флакон на место и закрыл дверцу шкафчика, тщательно вытерев и флакон, и дверцу, чтобы удалить отпечатки пальцев.

Стараясь выглядеть как можно спокойнее, он вынес поднос в гостиную. Поставив поднос на столик, он услышал голоса, доносившиеся из патио, и мрачно улыбнулся. Кто бы из гостей ни стоял за всем этим, теперь он безусловно потерпит поражение. Гибель шести невинных людей — не такая уж большая плата за смерть того из них, кто задумал убить Джейсона Осгуда.

Черные стрелки на серебристом циферблате часов показывали без десяти одиннадцать. Осгуд подошел к двери спальни и распахнул ее. Джин по-прежнему ползала на коленях, осматривая пол. Сильвия стояла перед шкафом, из которого были выдвинуты два ящика.

— Здесь нет ничего подозрительного, — сказала Сильвия, увидев Осгуда. — Уже пора отчитываться?

— Пожалуй, нам пора собраться вместе, — сказал Осгуд. В это время из ванной комнаты вышла Маргарет.

— Я нашла здесь только дорогое мыло, йод, марганцовку и липкий пластырь, — сказала она, — но мне не удалось обнаружить ничего смертоносного.

Осгуд подошел к двери и позвал из патио остальных.

— Как вы видите, — начал он, когда все снова собрались в гостиной, — уже почти одиннадцать часов. Если наш хозяин сдержит слово, в одиннадцать он попытается нанести какой-то неожиданный удар, так что нам сейчас лучше держаться вместе.

— Ты, наверное, хотел бы услышать от нас, что и как здесь расположено? — спросил Тим. — Кстати, мы обнаружили здесь одну ужасную вещь.

— Да, — сказал Осгуд, — нам нужно как можно скорее узнать, что где здесь находится. Давайте сначала…

— О, вы приготовили выпивку? — спросил Хэнк, глядя на поднос. — Как замечательно.

— А, да, да, совсем забыл. Когда я обшаривал кухню, я наткнулся на спиртное, о котором говорил нам хозяин, и подумал, что нам не помешало бы выпить.

— Превосходная идея, — сказал Хэнк. — Как раз сейчас мне просто необходимо выпить.

— Нам всем сейчас это необходимо, — согласилась Сильвия.

Осгуд осторожно взял свой стакан с подноса и поднял его, стараясь улыбаться как можно жизнерадостнее. Хэнк взял два стакана — для себя и Джин. Все остальные тоже взяли свои стаканы.

— Ну что ж, — сказал Хэнк, — давайте выпьем за то, чтобы у всех нас были красивые надгробные камни. — Он поднял свой стакан.

— Не пейте! — вдруг резко скомандовал голос из радиоприемника.

— Что? — растерянно спросил Питер.

Все замерли с поднятыми стаканами. Вдруг, словно движимые единым порывом, они посмотрели на Джейсона Осгуда. Он стоял совершенно неподвижно, глядя отсутствующим взглядом куда-то в пространство. Лицо его приобрело отвратительный зеленоватый оттенок. Крик ужаса замер на губах Джин, когда голос хозяина снова заговорил:

— Друзья мои, мне доставляет большое удовольствие сообщить вам, что мистер Джейсон Осгуд, президент банковского объединения «Амальгамейтед Бэнкс», через три минуты умрет.

Джин с воплем вскочила, а остальные с ужасом смотрели на Осгуда. Затем доктор Рид вдруг бросился к нему.

— Джейсон! — воскликнул он. — Джейсон!

Сильвия твердой рукой остановила доктора Рида.

— Не прикасайтесь к нему, — прошептала она.

Осгуд, уставившись бессмысленным взглядом в одну точку, казалось, не замечал ничего вокруг. Стакан выпал у него из руки, и его содержимое разлилось темным пятном по ковру. Все в ужасе наблюдали за ним, не в силах произнести ни слова. Он погибал прямо у них на глазах.

Челюсть его отвисла, глаза безумно выпучились, затем по телу пробежала судорога, и Джейсон Осгуд мешком упал в кресло.

— Он умер! — хрипло прошептал Тим.

— Умер, — механически повторил доктор Рид.

— Первым из нас, — сказал Питер.

— Я знал! — вскричал Тим. — Я знал, что так и будет… Когда я увидел эти гробы, я сразу понял, что они предназначены для нас…

— Гробы? — переспросила Маргарет. — Тим, какие гробы? — Она судорожно схватила его за руку. — Какие гробы, Тим?

— В патио, — ответил он, Опускаясь в кресло. — Восемь гробов.

— Боже милостивый, — прошептала Сильвия.

— Друзья мои, — произнес голос хозяина.

— Ты, визгун проклятый! — крикнул Тим и бросился к радиоприемнику. Хэнк решительно остановил его:

— Не трогай эту штуковину, Тим!

Голос между тем продолжал говорить. Все повернулись к радиоприемнику чуть ли не с облегчением, ибо это отвлекло их от созерцания лежавшего в кресле обмякшего тела. Маргарет закрыла лицо руками.

— Мне кажется, я умру прежде, чем он успеет меня убить, — сказала она.

— Друзья мои, — проговорил голос, — надеюсь, вы согласитесь, что в первом раунде нашей игры победу одержал я.

В этот момент будто в насмешку небольшие часики, стоявшие на столике в углу, тихо пробили одиннадцать часов.