Гости отпрянули от пламени так, будто увидели перед глазами взрыв. Джин сдавленно вскрикнула, и глухо звякнул стеклянный подсвечник, который Хэнк поставил на столик. На мгновение все оцепенели, а затем темноту прорезал тонкий голос Сильвии:

— Да включите же свет!

— Это было по радио! — воскликнул Хэнк, когда Питер включил свет.

— По радио? — повторил Осгуд. — Но каким же образом…

В ярком свете электрических ламп кофе-брюле выглядел очень странно. Тихое шипение спиртового пламени утонуло в возбужденной какофонии голосов.

— Как это умно! — сказала Маргарет. — Он просто гений.

— Это полностью соответствует моим представлениям об одаренном молодом человеке, — сказал Осгуд.

— О молодом человеке? — переспросил Хэнк, продолжая разливать кофе. — Мне показалось, что это был женский голос. Джин, твой кофе!

— Спасибо, — сказала Джин. — Этот голос вполне мог быть женским. Но он совершенно не похож ни на один голос, который я когда-либо слышала.

— Он так меня напугал, — сказала Сильвия, с одобрительным видом пробуя кофе, — что я даже толком не расслышала, что он сказал. Вероятно, через минуту он снова заговорит, и тогда мы сможем побольше узнать о нем или о ней, если это она.

— Интересно, где он находится, — сказал доктор Рид. — Может быть, он купил время на одной из местных радиостанций?

— Он, наверное, быстренько сляпал свою собственную маленькую радиостанцию где-нибудь поблизости, — предположил Тим. Все рассмеялись. Лучезарное обаяние Тима необыкновенно оживляло даже самые простейшие фразы, которые он произносил.

— Но ведь никто не прикасался к ручкам радиоприемника с тех пор, как Хокинс настроил его на станцию Даблъю-эс-эм-би, — сказала Маргарет. — Должно быть, эта станция работает на той же волне.

— Пожалуй, я вызову Хокинса и спрошу у него, — предложил Питер, дергая шнур. Едва он отпустил шнур, как в радиоприемнике послышался легкий треск.

— Уважаемые дамы и господа, — раздался медленный, отчетливый и монотонный голос хозяина. Все гости буквально вытянулись по стойке «смирно».

— У меня есть идея! — воскликнул Питер. — Это один из нас занимается чревовещанием.

— Постойте, послушайте, — сказала Сильвия.

— Вам было обещано, — продолжал говорить голос, — что сегодня вы будете участниками самой оригинальной вечеринки за всю историю Нового Орлеана. Сейчас я приступаю к исполнению этого обещания. Прежде всего я хочу объяснить суть нашего сегодняшнего развлечения.

Голос замолчал.

— Правда, забавно? — сказала Сильвия.

— Сегодня, уважаемые гости, — продолжал голос, — нам предстоит сыграть в азартнейшую игру, в игру, которая будет прекрасным стимулом для интеллекта каждого из вас. На мой взгляд, уважаемые гости, вы представляете собой цвет интеллектуальной элиты нашего города. Все вы — преуспевающие, авторитетные и высокообразованные люди. Сегодня, мои друзья, вам предстоит справиться с задачей, которая потребует необычайного напряжения ваших умственных способностей. Итак, начинается самый увлекательный вечер в вашей жизни.

— Это просто великолепно! — воскликнула Джин.

— По крайней мере, — сказал Хэнк, — я вижу, что кто-то наконец оценил меня по достоинству.

— Ш-ш-ш! — произнес Осгуд.

— Уважаемые дамы и господа, вам, должно быть, смертельно надоели вечеринки, на которых приходится слышать лишь бессмысленную болтовню элегантных ничтожеств. Идеальным развлечением для вас было бы такое, в котором сочетались бы элементы забавы и состязания умов. Было бы абсурдным считать, что человеку с вашим интеллектом будет по вкусу развлечение, рассчитанное на людей с умственным развитием на уровне продавца из бакалейной лавки. Безусловно, каждый имеет право критически оценить предлагаемое ему развлечение. Поэтому сегодня я предлагаю вам, друзья, сыграть со мной в игру, которая будет состязанием ваших и моих умственных способностей, — разумеется, с соответствующими ставками. Предупреждаю вас, однако, что я уже давно убежден в своей способности переиграть вас — людей, представляющих собой лучшие умы нашего города, и сегодня я приложу все силы, чтобы доказать это себе и вам. Ибо сегодня, уважаемые дамы и господа, вам предлагается поистине захватывающая игра — игра со смертью.

Все вздрогнули. Маргарет тихо охнула, а Питер вскочил с места, сдавленно пробормотав что-то невнятное.

— Я правильно его понял? — хрипло переспросил доктор Рид. — Он сказал «со смертью»?

— Ну и шуточки, — вполголоса сказал Тим, глядя на потрясенную Джин.

— Говорит радиостанция Даблъю-ай-ти-эс, — невозмутимо продолжал голос. — Главным в этой игре, друзья мои, будет не умение убивать, а умение мыслить. Все вы отобраны с особой тщательностью, ибо только люди с вашими исключительными умственными способностями могут быть для меня достойными противниками. Наша игра продлится до рассвета, причем ни деньги, ни власть, ни престиж не будут иметь в ней никакого значения: это будет состязание умов — ваших умов с моим. Имею честь сообщить вам, что в случае моей победы ни один из вас не доживет до утра.

Маргарет негромко вскрикнула. У Джин перехватило дыхание, и она невольно поднесла руку к горлу. Все остальные ошеломленно посмотрели друг на друга, силясь понять смысл только что услышанных слов. Затем Осгуд пожал плечами и налил себе рюмку коньяка:

— Ох, как страшно! Интересно, он и вправду считает, что ему удалось нас напугать?

— Похоже, что действительно удалось, — сказала Сильвия с мрачной улыбкой.

— Веселенькое дело, — встревоженно сказал Тим.

— Говорит радиостанция Даблъю-ай-ти-эс, — снова повторил голос. Все повернулись к радиоприемнику. Сильвия с деланной тщательностью закурила сигарету и выпустила струйку дыма.

— Кажется, некоторых из вас мое предложение рассмешило. Советую вам, однако, отнестись к нему со всей серьезностью. Внимательно выслушайте правила и постарайтесь выиграть. Не исключено, что легкомыслие может привести вас к катастрофе. Считаю необходимым предупредить вас, что нарушение любого из правил повлечет за собой немедленное поражение нарушителя. Разумеется, поражение означает его устранение.

Все застыли на месте от нахлынувшего на них страха. Внезапно Хэнк поднялся на ноги:

— Давайте уйдем отсюда и оставим тут этого фигляра с его дурацкими шутками.

— Правильно, — поддержала его Маргарет. — Пойдемте отсюда.

— Пойдемте, — торопливо поднимаясь, повторила вслед за ней Джин.

— А где же Хокинс? — вдруг спросил Осгуд. — Ведь Питер звонил ему, но он так и не появился.

— Друзья мои, — вмешался в разговор голос из радиоприемника. Безотчетный ужас приковал всех к месту. — Меня огорчает ваше желание бежать с поля сражения, не успев помериться со мной силами.

— Он нас слышит! — вскричала Джин.

— Где же он скрывается? — спросила Маргарет. — Он должен быть где-то здесь.

— Позади радиоприемника ему спрятаться негде, — сказал Хэнк. — Внутри радиоприемника — тем более.

Все разом устремились к радиоприемнику. Однако он стоял у голой стены и, очевидно, был слишком мал, чтобы служить укрытием. От двух отверстий в его основании куда-то тянулись провода.

— Должен вас предупредить, — продолжал голос, — что попытка уйти отсюда является нарушением правил. Хочу пояснить: к двери, через которую вы вошли, поднявшись по лестнице, — а это единственный выход отсюда, — подключен электрический ток, достаточный, чтобы убить десятерых при одном лишь легком прикосновении. Не дотрагивайтесь до этой двери, пока я не позволю вам уйти, если, конечно, вы выиграете.

— Боже мой! — воскликнул Тим. — Я не могу поверить, что это не розыгрыш.

— Розыгрыш это или нет, — возразила Маргарет, — но он нас видит. Или по крайней мере слышит.

— Все очень просто, — заявил Хэнк. — Он говорит в микрофон, и мы слышим его, а через другой микрофон он может слышать нас. Давайте перережем провода, и пусть он беседует сам с собой, пока мы тут еще не свихнулись…

В радиоприемнике снова послышалось потрескивание.

— Прошу вас, друзья мои, — произнес голос хозяина, — не прикасаться ни к одному из проводов, подключенных к радиоприемнику.

— Каков мерзавец, а? — возмутился Хэнк. — Ведь это надо же, насколько все предусмотрено.

Тим Слеймон бессильно опустился в ближайшее кресло.

— Веселенькое дело, — сказал он.

— Эти провода очень опасны, — продолжал голос. — Любой разрыв цепи приведет в действие четыре газовые бомбы; установленные в радиоприемнике. Одной вполне достаточно, чтобы уничтожить пехотную роту. Всякая попытка помешать работе радиоприемника будет представлять собой, — здесь снова наступила зловещая пауза, — нарушение правил. Уважаемые дамы и господа, наша вечеринка спланирована с особой тщательностью таким образом, чтобы стать для нас достойным развлечением. Я не позволю никому из вас помешать остальным получить удовольствие. Все вы специально отобраны для сегодняшней вечеринки и должны остаться и сыграть со мной в мою игру.

— Занудам вечно не хватает компании, — заметил Хэнк, — «Макдуф, начнем, и пусть нас меч рассудит».

— Но это ужасно! — воскликнула Маргарет.

— Вы должны остаться, — повторил голос, — и сыграть со мной в мою игру. Обещаю вам, однако, что это будет увлекательнейшая игра. Обещаю вам один из тех редких вечеров, когда ни хозяину, ни его гостям не приходится скучать. Жизнь каждого из вас была богатой и разнообразной, и каждый из вас способен принять величайший вызов своему существованию. А величайшим вызовом жизни — я уверен, вы согласитесь со мной, — безусловно, является смерть.

Снова последовала пауза, дразнящая и угрожающая. Наступившую тишину разорвали оглушительные раскаты грома, и дождь с новой силой забарабанил по окнам. Голос вновь заговорил, и все невольно подались вперед.

— Я только что сказал, что смерть есть величайший вызов жизни. Но это неправда. Я просто предложил вам афоризм, который до сих пор настолько часто повторяли в пустых светских беседах, что это уже стало восприниматься как факт. Однако по минутном размышлении, друзья мои, вы согласитесь со мной, что смерть не является ни вызовом жизни, ни трагедией. Смерть — это красивый занавес, которым заканчивается глупо-сентиментальная пьеса жизни.

— Это чудовищно! — сказал Питер.

Сильвия кивнула ему в ответ.

— Он как будто пытается оправдать уже совершенное убийство, — сказала она.

— Смерть, — продолжал голос, — давно считается зловещим событием, торжественным, степенным и, несомненно, досадным. С вашего любезного позволения я представлю вам сегодня смерть в новом обличье, забавную, беззаботную и искусную, смерть, по сути, представляющую собой светское развлечение… — здесь речь хозяина прервал странный щелкающий смех, — изысканное развлечение, тщательно спланированное таким образом, чтобы доставить удовольствие восьми самым взыскательным гостям в этом мрачном Новом Орлеане. Сегодня вы научитесь смеяться вместе со смертью, этим вечным пугалом.

Доктор Рид поднес спичку к сигарете. Пламя задрожало, и он бросил спичку в пепельницу с таким видом, как будто этот жест принес ему облегчение.

— Вы, конечно же, согласитесь, — вновь зазвучал голос из радиоприемника, — что жизнь есть не более чем трагическая нелепость, и по этой причине представление о конце жизни как о событии торжественном и ужасном — всего лишь глупый обычай. Смерть должна быть легкомысленной, этаким последним щелчком пальцами перед носом неумелого режиссера. Смерть должна быть шаловливым единорогом, вечно дразнящим жизнь в ее критические моменты. Вот поэтому-то, дорогие мои гости, мы и сыграем с вами в игру, в которой мы придадим смерти тот забавный вид, которого она заслуживает.

— Неужели он это серьезно? — вполголоса сказал Хэнк. — Все это звучит так, будто он заядлый любитель розыгрышей, у которого вся семья скончалась от сердечной недостаточности.

— Похоже, что все это завершится показом живой картинки на тему «Старуха с косой», — предположил Питер. — В главной роли выступит Хокинс, а затем последует реклама страховой компании.

— Интересно, действительно ли к двери подведен ток, — сказал Тим, — или это урок номер два из того же пособия по психологии, откуда взят этот текст с поздравлением?

— Реклама не знает границ, — ухмыльнулся Питер.

— Но ты ведь не веришь в его выдумку насчет двери, правда? — поинтересовалась Сильвия.

— Хм, честно говоря, не знаю, — ответил Питер. — А что, если ты возьмешь и попробуешь открыть ее?

Она в ответ хохотнула без особого энтузиазма:

— Нет. Я тоже как-то не совсем уверена.

— Этот чертов идиот очень уж всем нам действует на нервы, — сказал Осгуд. — Наверное, через минуту он заявится сюда, чтобы посмеяться над нами.

— В таком случае он больше никогда в жизни не сможет посмеяться, — пообещал Питер.

— Ты и вправду думаешь, что все это всерьез? — с надеждой спросила Сильвия.

— Конечно, нет. Это просто чья-то кошмарная глупость.

— Не зря я никогда не любила радио, — сказала Джин.

— Ну, разумеется, — сказал Тим. — Ведь когда люди слушают радио, они сидят дома, а не в кино.

Джин криво улыбнулась:

— Не надо острить, Тим. Ты для меня — воплощение надежности, а от этого шутника у меня мороз по коже: у него такой замогильный голос…

— Есть ли здесь врач? — поинтересовался Питер.

— Уважаемые дамы и господа, — прервал их беседу монотонный слащавый голос, — тем из вас, кто отказывается принять мое предложение, считая его не более чем шуткой, и не собирается всерьез сыграть со мной в мою игру, я рекомендую обратить внимание на девятого гостя, который без лишних слов объяснит вам, зачем вы здесь собрались.

— Девятый гость! — воскликнула Маргарет.

— Может быть, это сам хозяин? — предположила Джин.

— С северной стороны гостиной, — продолжал голос хозяина, — вы, очевидно, заметили черную дверь, украшенную серебряным изображением замахнувшейся копьем Артемиды. Ключ от этой двери вложен в томик Жана Кокто, лежащий на столике в углу. За этой дверью и скрывается мой девятый гость.

— Откройте ее кто-нибудь! — вскричала Джин. — Откройте скорее!

— Я боюсь даже подходить к этой двери, — сказал Хэнк. — Бог знает, кто может за ней оказаться. Вдруг там до зубов вооруженный бандит?

— Вот ключ, — сказала Сильвия, раскрыв лежавшую на столе книгу. — Может быть, я войду в эту комнату?

— Только не одна, — тотчас же отозвался Питер. — Я пойду с тобой.

Сильвия вставила ключ в замок.

Тут к ней шагнул внезапно посерьезневший Хэнк и предостерегающе поднял руку.

— Одну минуту, — сказал он. — Возможно, это шутка, а может быть, и нет. Питер только что предположил, что, возможно, все объясняется чревовещанием. Если это действительно так и если за этим скрывается кто-то из нас, мы ни в коем случае не должны позволить ему спрятаться. По-моему, мы все должны держаться вместе.

— Хэнк, ты это серьезно? — спросил Питер.

— Совершенно серьезно. Я никого не обвиняю, Питер. Но ты должен согласиться, что я прав.

— Конечно, он прав, — поддержала его Сильвия. — Вообще-то мне кажется невозможным, чтобы кто-то из нас вытворял такое. Но ведь иногда происходят и невозможные вещи. Нам в самом деле нужно держаться вместе.

— Есть и еще одна причина, — добавила Джин, стараясь говорить как можно спокойнее. — Судя по всему, этот наш хозяин находится где-то поблизости, раз он нас видит и слышит. А если он действительно хочет всех нас убить, то у него будет замечательный шанс расправиться с тем из нас, кто вдруг окажется один.

— Ну, вот и договорились, — сказал Осгуд. — Держимся вместе. А теперь, может быть, пойдем и посмотрим… — голос его на мгновение сорвался, хотя он и пытался говорить спокойно, как будто ничего особенного не происходило, — …что там такое в этой комнате?

— Вы позволите мне на мгновение прервать игру? — произнес голос хозяина.

Все замерли в напряженном ожидании.

— Разумеется, вы вольны осмотреть здесь каждый уголок, — сказал голос. — Тут нет никакого обмана. Как я уже говорил, наша игра будет состязанием умов. В определенные моменты, однако, мне придется вмешиваться в происходящее, чтобы объяснить вам следующий ход игры. Здесь повсюду установлены громкоговорители, и, когда мне понадобится что-нибудь вам сообщить, вы услышите из ближайшего к вам громкоговорителя три удара гонга — вот такие.

Все затаили дыхание. Раздались громкие и отчетливые звуки гонга: один, другой, третий.

— Вот и все, друзья мои. А теперь вы можете познакомиться с моим девятым гостем.

Наступила тишина.

— Боже мой! — едва слышно произнес Тим Слеймон.

— Может быть, мы все-таки отопрем эту дверь и посмотрим, что за ней скрывается? — спросила Сильвия.

— Давайте, — с тревогой сказала Маргарет. — И побыстрее. Меня очень интересует, что там, за ней.

Сильвия повернула ключ в двери. В этот момент за окнами внезапно полыхнула молния и раздался оглушительный гром. Все вздрогнули. За окном резко забарабанил дождь, затем его шум начал слабеть и, наконец, совсем стих. Сильвия повернула ручку. Дверь распахнулась, и она отпрянула с выражением неописуемого ужаса на лице. В гостиную из двери выпало мертвое тело. Джин пронзительно закричала.

— Боже милостивый! — воскликнул доктор Рид. — Он… он…

Питер, который опустился на колени рядом с трупом, поднял на него мрачный взгляд.

— Да, — проговорил он с трудом, — он мертв.

На мгновение все сгрудились вместе, как бы ища друг у друга защиты от этого так странно и неожиданно свалившегося на них ужаса. Это было тело молодого человека, одетого в безукоризненный вечерний костюм. За дверью скрывался необыкновенно узкий стенной шкаф.

— Этот шкаф… он по размеру просто как гроб, — хрипло сказала Джин.

— Приходилось кому-нибудь из вас видеть его прежде? — спросила Сильвия ровным голосом.

Все отрицательно покачали головой. Между тем белое лицо мертвеца неподвижно взирало на них остекленевшими глазами.

— Давайте спрячем его обратно, — хриплым голосом сквозь зубы проговорил Питер. — Уберем его от глаз подальше.

— Да, да, давайте, — пробормотал Осгуд.

Сильвия заколебалась:

— Мы должны оставить его в таком виде, в каком мы его обнаружили.

— Мы не можем оставить его здесь, — отрезал доктор Рид. — Иначе мы сойдем с ума.

— Нельзя оставлять его здесь, — решительно сказал Хэнк. — Нельзя его здесь оставлять.

— А давно ли он умер? — спросила Сильвия.

— Не знаю, — сказал Питер. — На ощупь он совсем холодный.

— Ох! — вздрогнув, простонала Маргарет.

Тим, почувствовав внезапное желание глотнуть свежего воздуха, распахнул дверь, ведущую в патио. Дождь к этому времени прекратился. На гостей пахнуло влажным, холодным воздухом. Тим, остановившись в дверях, выглянул наружу. С пальм обильно капали остатки дождя, и между плитками тротуара ручейками струилась вода.

— Что же нам делать? — прошептала Маргарет.

— Мне все равно, — неуверенно произнес доктор Рид, — только бы убрать его с глаз долой.

— Давайте вытащим его в патио, — отрывисто сказал Хэнк.

— Ты хочешь сказать, просто выкинем его туда? — испуганным шепотом спросила Джин.

— А почему бы и нет? — вмешался Питер. — Не можем же мы стоять тут и смотреть на него.

— А если бы вы поставили его стоймя и снова втиснули в этот шкаф, — дрожащим голосом добавила Маргарет, — мне бы показалось, что он стучит изнутри пальцами… Я бы все время думала о том, что он там… Я бы просто сошла с ума.

Хэнк, как будто почувствовав прилив смелости, приподнял глазевшего на них мертвеца. Питер пошире открыл дверь в патио, и все увидели, что Хэнк уронил труп на мокрые плитки и облегченно вздохнул.

— Боже, — прошептал Хэнк, повернувшись к гостям. — Это ужасно. Пойдемте скорее в помещение и закроем дверь. Здесь-то хотя бы нет больше трупов. Вернее, пока нет.

— Веселенькое у тебя настроение, — сухо заметила Сильвия и с тоской посмотрела на наружную дверь, ведущую на лестницу. — Была бы я посмелее, непременно попыталась бы открыть ее, — сказала она.

— Не пытайся, — сказал Тим. — Я начинаю думать, что нам страшно повезет, если удастся вообще когда-нибудь открыть ее.

— И я тоже, — ответила она.

— У тебя самой тоже веселенькое настроение, — в тон ей сказал Хэнк. Она в ответ через силу улыбнулась. Они закрыли дверь из гостиной в патио и остановились, поеживаясь.

— Хокинс! — вдруг воскликнул Хэнк.

— Что? — переспросил его Питер.

— Хокинс! — вскричала Джин. — Хокинс… этот дворецкий с каменным лицом… он не пришел, когда мы позвонили…

Все устремили на нее свои взгляды. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они сидели здесь и ужинали.

— Как же мы раньше об этом не подумали! — воскликнул Осгуд. — Ну, конечно. Он заманил нас сюда, угостил ужином и исчез: мы ведь не видели его с тех пор, как вышли из-за стола. Что же касается его официанток, возможно, они тоже в этом замешаны или, может быть, он просто отправил их домой.

— А я ведь до этой минуты о нем и не вспомнила, — сказала Джин.

— Динь! — раздался громкий звенящий звук.

— Это гонг! — сказал доктор Рид.

— Динь! — снова зазвенел гонг. — Динь!

— Это невыносимо, — прошептала Маргарет. — Я этого не выдержу!

Джин механическим жестом провела рукой по своим блестящим черным волосам.

— Прикрой мне рот, если я закричу, — шепнула она Сильвии.

— Говорит радиостанция Даблъю-ай-ти-эс, — послышался голос, говоривший медленно, размеренно и насмешливо. — Уважаемые дамы и господа, вы высказали предположение об участии Хокинса в событиях нынешнего вечера. Мне доставляет большое удовольствие сообщить вам, что ни Хокинс, ни официантки не смогут помешать нашей сегодняшней игре.

— Они тоже мертвы! — пробормотал Тим.

На мгновение все замерли в нерешительности и страхе. Казалось, что смерть все ближе надвигается на них. Снаружи завывал ветер, а внутри, казалось, не было ничего, кроме слепого, безотчетного ужаса. Мысль о смерти, которая за ужином была всего лишь предметом эксцентрических рассуждений, вдруг стала беспощадной силой, насылаемой на них загробным голосом из ниоткуда.

— Если вы откроете дверь, ведущую из столовой в кухню, вы увидите там Хокинса и его помощниц, — невозмутимо продолжал монотонный голос хозяина.

Голос замолчал. Гости переглянулись.

— Если бы он хоть иногда менял интонацию, — вполголоса сказала Джин. — Мне кажется, этот металлический монотонный голос сведет меня с ума.

— А хватит ли у кого-нибудь смелости пойти и посмотреть на Хокинса? — спросила Маргарет. — У меня самой, например, ни за что не хватит.

— Я посмотрю, — вызвалась Сильвия. — Я полагаю, что на кухне быть ничуть не опаснее, чем здесь.

Она пересекла гостиную и, миновав широкую раздвижную дверь, прошла к дальней стене столовой. Подойдя к двери, она обернулась. Золотоволосая, в длинном белом платье, она походила на скандинавскую воительницу. Ее спокойное мужество придало всем уверенности.

— Так я посмотрю? — спросила она через плечо.

— Да. Постой, я иду с тобой, — торопливо сказал Тим и последовал за ней. Джин и вслед за ней Питер дошли до середины столовой, остальные остановились в дверях, Сильвия решительно повернула ручку и распахнула дверь. Тотчас же она и Тим одновременно вскрикнули от ужаса.

— Что там? — спросил Питер, бросаясь к ним.

— Хокинс, — едва выдохнула Сильвия.

Она еще раз открыла дверь и вошла в кухню вместе с Питером и Тимом. Остальные опасливо приблизились к двери и заглянули вовнутрь.

На кухне Хокинс лежал лицом на столе, а официантки полулежали в креслах.

Все они располагались вокруг длинного кухонного стола, где, очевидно, устроились поужинать. Перед ними стояли наполовину опустошенные тарелки и три пустые винные бутылки. Охваченные ужасом свидетели этой немой сцены увидели вокруг привычные кухонные принадлежности: сияющую чистотой утварь, горки посуды и громко тикавшие часы с маятником. Питер наклонился над телом Хокинса и попытался нащупать его сердце.

— Динь! — донеслось из радиоприемника.

— Пожалуй, я не стану здесь задерживаться и ждать, когда меня убьют, — хрипло сказал Тим. — Эта шутка…

— Динь! — неумолимо продолжал звонить гонг. — Динь!

— Они живы, — произнес голос хозяина. — Друзья мои, я не состязаюсь с прислугой. Как вы уже могли заметить, я отбираю своих противников с особой тщательностью. Прислуга была нанята только для того, чтобы обслужить вас в начале вечера. Когда же необходимость в них отпала, я тихо избавился от них, чтобы они не помешали нам наслаждаться нашей вечерней забавой. Для этого я использовал безобидное снотворное. Утром они придут в себя. Между прочим, если восемь лучших умов Нового Орлеана не смогут противостоять мне во время нашей игры, в которую мы скоро начнем играть, прислуга первой сообщит полиции о том, что ваши тела находятся на двадцать втором этаже Бьенвиль Билдинг.

Джин пошатнулась; Маргарет как-то странно всхлипнула; Джейсон Осгуд вытер капельки пота со лба.

— Закройте эту дверь! — сказал Тим Слеймон хриплым голосом.

— Да, пожалуйста, — попросил доктор Рид. Обычно такой невозмутимый, он явно был сейчас на грани срыва.

Хэнк прошел через столовую и шумно захлопнул дверь. Звук этот показался особенно гулким в притихшей комнате.

— Давайте все здесь как следует осмотрим, — предложил Осгуд. — Этот ехидный дьявол должен быть где-то здесь.

— Но он не может быть здесь, — возразил Питер. — Ему же здесь просто негде спрятаться, если только тут нет двойных стен или еще чего-нибудь такого, что бывает только в романах.

— Это невозможно, — сказал Хэнк. — Давайте подойдем к этому делу разумно. Этот особняк был предложен внаем вполне солидной фирмой, той же самой, которая сдавала в аренду конторские помещения на нижних этажах. В рекламе говорилось, что это привлекательный особняк, окруженный патио, и все такое прочее, а в общем — ничего особенного. Вряд ли архитекторы стали бы проектировать здесь всякие там потайные двери, двойные стены и поворотные шкафы, правда?

— Действительно, — такое вряд ли возможно, — согласился Питер, — но и все остальное тоже едва ли кажется возможным.

Джин утвердительно кивнула:

— Я начинаю думать, что здесь все возможно.

— Уважаемые гости, вы позволите мне ненадолго прервать вашу беседу? — произнес голос хозяина.

Все замерли по стойке «смирно».

— Если вам так угодно, прошу вас без дальнейших колебаний осмотреть все помещения особняка, — вкрадчиво сказал голос. — Как я уже говорил, главным в нашей игре будет не умение убивать, а умение мыслить, столь необходимое при игре в шахматы, которые так любит наш друг доктор Рид, или в бридж, любимое развлечение миссис Гейлорд Чизолм, или при разгадывании шарад, которыми увлекается Питер Дейли, или при сочинении лимериков[4], которыми мисс Джин Трент частенько развлекает гостей на голливудских вечеринках.

— Как же хорошо он всех нас знает! — поежившись, сказала Джин.

— …Игра эта потребует ума не меньше, чем покер, в который время от времени играет мистер Тимоти Слеймон, или математические головоломки, столь любимые мистером Генри Абботом, или те адвокатские хитрости, при помощи которых мисс Сильвия Инглсби одерживает победы над своими противниками, даже когда факты свидетельствуют в их пользу…

Все невольно посмотрели на Сильвию; сама же она слушала все это с безразличным видом, и лишь краешки ее губ чуть тронула едва заметная улыбка.

— Меня очень огорчает тот факт, что вы продолжаете считать, будто я способен испортить столь тщательно спланированное развлечение, пользуясь какими-то ловушками. Здесь нет ни поворотных шкафов, ни двойных стен. Я вовсе не собираюсь отравить всем нам удовольствие, обращаясь к подобным уловкам.

Голос замолчал. Он был таким ласково-вкрадчивым и самодовольно-ироничным, что вполне можно было представить себе, как его обладатель, отвесив поклон и улыбнувшись, теперь устраивается в мягком кресле поудобнее. Гости замерли, напряженно глядя на радиоприемник, чей привычный безобидный вид казался сейчас дьявольской насмешкой.

— Я сказал вам, что не унижусь до применения дешевых уловок. Однако предупреждаю вас, друзья мои, что покинуть место наших с вами развлечений абсолютно невозможно. Всякий, кто попытается выйти из особняка, будет вынужден расстаться с жизнью чрезвычайно неэстетичным образом. Тогда как смерть, которую я задумал для вас на сегодня, равно как и поражение, которое вы, друзья мои, можете нанести мне, в высшей степени эстетичны. Уверяю вас, и то и другое стоит того, чтобы их дождаться. Возможно, кому-то из вас пришла в голову мысль, что можно попытаться выбраться отсюда, забравшись на стену патио и подав сигнал прохожим на улице. Рекомендую вам воздержаться от подобных детских проявлений храбрости. Дело в том, что крыша девятнадцатого этажа образует широкий уступ по пятьдесят футов в каждую сторону, а крыша четырнадцатого этажа — еще один уступ и тоже шириной пятьдесят футов. Кроме того, как вы, вероятно, заметили, стены патио покрыты плющом, а наверху плющ перевит с сеткой из проводов высокого напряжения, на которую вы, по-видимому, не обратили внимания в темноте. К дверям, ведущим из патио на крышу, тоже подведен ток. Металлическая крыша действует как заземление, и человек, который замкнет собой цепь, таким образом сам себя убьет. Сегодня вы мои гости и будете моими гостями до самого конца. Безусловно, я не заслуживаю осуждения за то, что наслаждаюсь такой великолепной компанией. Вы же, однако, пришли сюда потому, что, получив мое приглашение, пошли на поводу у своего самомнения, и уйти вы сможете лишь после того, как я с вами попрощаюсь.

— Мы в западне, — с обреченным видом сказал доктор Рид. — Мы попали в ловушку к маньяку, и теперь он наблюдает за нами, сотрясаясь от беззвучного смеха.

— Да, — чуть слышно сказала Маргарет, — в то время как мы сидим тут и чувствуем, что на нас надвигается смерть… — Голос ее оборвался, точно натянутая нить.

Джин подошла к окну и посмотрела на городские огни, ярко сиявшие на фоне ночного неба.

— Подумать только, — сказала она, — там, внизу, полмиллиона людей как ни в чем не бывало живут своей повседневной жизнью, а мы… — Тут ее голос сорвался на крик.

— Джин! — Это была Сильвия. — Джин, не надо, держи себя в руках. Действительно, все это ужасно, но разве ты не понимаешь, что нам нельзя терять голову? Как только кто-нибудь из нас закатит истерику, всех остальных тут же охватит паника. Ведь ты же не хочешь подвергать всех опасности, правда?

— Но ведь должен же быть какой-то выход! — сердито воскликнул Джейсон Осгуд. — Мы ведь все — люди с головой. Этот парень не может быть всемогущим. Отсюда должен быть какой-то выход, и нам нужно его найти.

Судя по всему, Осгуд изо всех сил старался сохранить самообладание. Лицо его, искаженное нервной гримасой, было мертвенно бледным. В его голосе уже не звучали привычные металлические нотки; слова лихорадочно срывались с его пересохших губ. Своим видом он напоминал разрушающуюся статую.

Хэнк сидел, сжав виски руками и опершись локтями на колени.

— Конечно, должен же быть какой-то выход, — сказал он, как бы размышляя вслух. — Если мы не можем выбраться отсюда, можно ведь как-нибудь привлечь внимание прохожих на улице, чтобы они поняли, что здесь творится что-то неладное, и поднялись сюда, чтобы выяснить, в чем дело. Нам нужно придумать что-то такое…

— Меня весьма огорчает, — произнес бесстрастный, монотонный голос хозяина, — что предлагаемое мной развлечение встречает довольно прохладный прием. Но, поскольку дело обстоит именно так, наверняка мои находчивые гости обдумывают и другие, более искусные способы покинуть мой гостеприимный дом. Возможно, кто-то из вас желает обратиться к крайнему средству — пожару. Не исключено, что вы хотели бы таким образом разрушить этот прекрасно спроектированный особняк и нанести неисчислимый ущерб зданию, на котором он стоит, попытавшись привлечь к себе внимание и тем самым нарушить ход нашей игры. Однако, как вы понимаете, при строительстве такого здания невозможно было обойтись без установки соответствующей противопожарной системы. И вы не настолько глупы, чтобы считать, что, собирая вас на наше сегодняшнее развлечение, я не обратил внимания на противопожарный спринклер, который находится у вас над головой. Спринклер срабатывает автоматически в случае пожара, однако сегодня к нему подключен не резервуар с водой, способный потушить огонь, а баллон с ядовитым газом, который без труда погасит пламя жизни. Даже небольшого пожара будет достаточно, чтобы сработал механизм и в помещение начал поступать газ, который несомненно лишит вас ваших драгоценных жизней прежде, чем кто-нибудь успеет подняться сюда, чтобы прийти к вам на помощь. Возможно также, что вы решили привлечь внимание, затопив помещение так, чтобы вода просочилась на нижние этажи. В связи с этим спешу сообщить, что, во-первых, находящиеся под вами помещения несомненно пусты в это время суток и, во-вторых, в вашем распоряжении практически нет воды. Водопровод на кухне и в ванной комнате перекрыт. В кухонном холодильнике для вас приготовлены два галлона питьевой воды. Этого количества вполне хватит для утоления жажды, но явно недостаточно, чтобы устроить наводнение. Может быть, кто-нибудь из вас подумал о том, чтобы вышибить двери, используя в качестве тарана мебель, которая не проводит электричество. Это невозможно, потому что и стены патио, и двери достаточно прочны, чтобы выдержать любой импровизированный таран из тех, что есть в вашем распоряжении. Поэтому я прошу вас не задерживать ход нашей игры и не пытаться избежать ее, обращаясь к неразумным уловкам. Безусловно, вы должны признать, что начало игры вы мне проиграли. Вы — мои гости и останетесь ими до конца. Хочу вас заверить, однако, что, хотя я принял все меры предосторожности, чтобы ничто не помешало вам воспользоваться моим гостеприимством, я также позаботился о том, чтобы вы могли со всей приятностью провести сегодняшний вечер. Надеюсь, что окружающая вас обстановка полностью соответствует вашим изысканным представлениям о хорошем вкусе. На стене над радиоприемником висят две превосходные рапиры, которые заслуживают самого внимательного рассмотрения. На столике с любимыми сигаретами мисс Инглсби лежит чрезвычайно интересная резная миниатюра из нефрита. Переплет томика Оскара Уайльда, лежащего на шкафчике в углу, приведет в восторг любого библиофила. Я уверен, друзья мои, вы согласитесь, что я принял все меры к тому, чтоб вы провели ближайшие часы с пользой и удовольствием для себя.

Голос звучал монотонно, хладнокровно и насмешливо. На мгновение он замолчал, но тут же продолжил:

— Надеюсь, все, что я для вас приготовил, придется вам по вкусу. Как вы уже, возможно, заметили, повсюду расставлены небольшие шкатулки. В них разложены сигареты и сигары ваших любимых сортов. Бар в столовой заставлен виски, джином и разнообразными винами и ликерами, а на кухне в шкафу приготовлен шейкер для коктейлей, стаканы, а также апельсины, лимоны, сахар и все прочее. Готовясь принять вас, я позаботился о том, чтобы удовлетворить вкусы каждого. Как известно, мисс Сильвия Инглсби, одна из самых очаровательных дам среди моих знакомых, обычно делает две-три затяжки и затем гасит сигарету, я приготовил для нее дополнительный запас ее любимых турецких сигарет. Они лежат в бронзовой шкатулке на столике возле двери в столовую.

Сильвия механически поднялась и подошла к столику.

— Они действительно там? — еле слышно спросила Джин.

— Да, и их тут много. А в той сигаретнице, из которой я до сих пор угощалась, они уже подходят к концу.

— Поскольку мистер Тим Слеймон, еще один из моих уважаемых гостей, — продолжал хозяин, — предпочитает разбавлять крепкие напитки водой, в холодильнике на кухне для него приготовлено несколько бутылок ключевой воды. Мистер Питер Дейли — большой любитель кофе-брюле…

— Какой ужас! — вырвалось у Питера.

— …На полке над кухонным столом для него поставлена банка с кофе, а где найти кофеварку, он уже знает. Что касается знаменитого доктора Марри Чеймберса Рида, который на протяжении ряда лет ученого затворничества замечательно потрудился во славу сухого закона, прошу вас всех сделать вид, что вы не замечаете его восторга, когда я сообщу ему, что он найдет здесь все необходимое для приготовления замороженного абсента. Доктор Рид, вы ведь не откажетесь приготовить абсент для себя и остальных гостей по рецепту, который известен только вам?

Голос умолк. Доктор Рид сохранял ледяное хладнокровие, если не считать плотно сжатых губ и легкого румянца, который немного оживил его каменное лицо. Внезапно тишину нарушил высокий, звенящий смех Сильвии.

— Извините, — сказала она, — я не смогла удержаться. Этот хозяин кажется мне таким симпатичным.

Тим сбросил маску вежливости и тоже расхохотался. Вслед за ним рассмеялся Хэнк, а затем и все остальные. Джейсон Осгуд, фыркая от смеха, похлопал своего друга доктора Рида по плечу.

— Еще немного, и он мне начнет нравиться, — сказал Тим, обращаясь к Джин.

— А ты и вправду мог бы сделать нам по порции абсента, — сказал Осгуд доктору Риду.

— Ну, пожалуйста! — поддержала его Сильвия.

Доктор Рид не спеша выбрал сигарету и покачал головой, с трудом выдавив из себя некое подобие улыбки.

— Не сейчас, — сказал он.

— Доктор Рид, — произнес голос хозяина, — холодильник на кухне. Моему другу Генри Абботу, а для вас — Хэнку, я хочу посоветовать, чтобы он не пытался еще раз готовить жуткую смесь из джина и черного кофе, которая однажды вечером недели три тому назад катастрофическим образом повлияла на его способность держаться на ногах.

— Джин и черный кофе? — повторил Питер. — А что это такое?

— Мой фирменный напиток, — скорбно сказал Хэнк. — Это действительно ужасная смесь. Но каким образом, как вы полагаете, ему об этом стало известно? Я приготовил ее на вечеринке в прошлом месяце: было уже поздно, и почти все было уже выпито.

— А когда будете угощать миссис Гейлорд Чизолм, пожалуйста, не забудьте, что она не любит, чтобы на дне ее бокала лежала ягодка вишни.

— Должно быть, он изучал нас не один месяц, — сухо сказала Маргарет.

— Он просто свихнувшийся бармен, — предположил Питер.

— Поскольку мистер Джейсон Осгуд привык все делать по расписанию и не начинает никакое дело без того, чтобы не взглянуть на часы, специально для него приготовлены превосходные швейцарские часики, которые приятным звоном отбивают каждый час. Возможно, мистеру Осгуду будет интересно узнать, что умрет он, как и жил, тоже по часам, которые своим звоном возвестят наступление его кончины.

Осгуд впал в состояние дикого, неописуемого ужаса. Остальные гости вздрогнули от этого внезапного напоминания о том, что этот насмешливый голос сулил всем им скорую смерть.

— He давайте ему себя запугивать, — принялся уговаривать всех Хэнк. — Он не может нас убить: мы все здесь, а если он один, мы сможем противостоять ему.

— Хочу надеяться, — пробормотал Осгуд, рухнув в кресло и снова вытирая со лба капельки пота.

— Так или иначе, друзья мои, — продолжал голос, — на мой взгляд, мне удалось обеспечить вас всем необходимым для того, чтобы вы могли приятно провести вечер. В третьем ящике шкафа в углу лежат карты, а в четвертом — шахматы. Однако прежде, чем вы решитесь сыграть партию, позвольте мне поподробнее посвятить вас в мои планы на сегодняшний вечер. Ведь я обещал вам совершенно неповторимое развлечение, тогда как и карты, и шахматы представляют собой весьма банальное занятие. То же самое можно сказать и о разглядывании гравюр, рапир и переплетов. Поэтому я прошу вас заняться исполнением капризов моего почетного гостя. Скоро вы познакомитесь с ним, и, возможно, он вам понравится.

— Почетного гостя? — повторил Тим. — Еще одного маньяка?

— Имя его — Смерть, — сказал голос.

— О, господи! — воскликнул Питер.

Голос продолжал:

— Друзья мои, он вовсе не жесток и не бессердечен. Безусловно, все вы были приглашены сюда, чтобы умереть. Но ведь вы — не более чем восемь прыщиков на теле цивилизации, так почему бы вам и в самом деле не умереть? Каждого из вас ждет смерть. Конечно, если бы я не пригласил вас сюда, вы прожили бы еще несколько лет, но в конце концов вы умерли бы простой, обычной смертью, смертью, которая является уделом дворников и уборщиц. Возможно, вы умерли бы в постели от мучительной, но вполне тривиальной болезни; вы могли бы встретить смерть в виде заурядной автомобильной аварии на неприметной улице; в лучшем случае погибли бы в авиационной катастрофе, подобной тем, в которых гибнет столько обыкновенных людей. Но вы, друзья мои, достойны более изысканной смерти. Вы достойны неповторимого способа покинуть этот мир, в котором вас повсюду встречают аплодисментами. Вы достойны легкой и изящной смерти. Именно такую смерть я вам и предлагаю. Сегодня вы один за другим умрете той смертью, которой вы заслуживаете.

— Смертью, которой мы заслуживаем, — повторил Хэнк. — А с какой стати этот чертов охотник за трупами решил, что мы вообще заслуживаем смерти? Лично я хочу остаться в живых.

— И я тоже, — нерешительно сказала Джин. — Странно, я до сих пор никогда не задумывалась о том, что могу умереть. Когда же я представила себе, что я, Джин Трент, мертва, мне вдруг стало понятно, что я не личность, а всего лишь множество костей, покрытых плотью…

Плечи ее медленно и скорбно опустились, отчего она стала похожей на увядающий цветок.

— Джин, дорогая! — воскликнул Хэнк, направляясь к ней. — Присядь. Мы не умрем. Неужели ты думаешь, что мы не сумеем так или иначе вырваться отсюда?

Она опустилась на софу.

— Со мной все в порядке, — заверила она его более уверенным голосом. — Не бойся, я не упаду в обморок. Просто меня познабливает.

— Нас всех знобит, — утешил ее Хэнк. — Это же настоящий шок, когда тебе заявляют, что ты умрешь до наступления утра. Но мы его переиграем.

— Безусловно, — хладнокровно согласился доктор Рид. — У меня нет в этом ни малейшего сомнения.

— Уважаемые друзья, — произнес голос хозяина, — это игра, в которой вы и я будем противоборствующими сторонами, а мой почетный гость, смерть, выступит в роли судьи. Я льщу себя надеждой, что мне удастся выиграть все раунды, а вам по мере того, как вы один за другим станете мне проигрывать, придется расплачиваться за проигрыш собственной жизнью. Однако если я проиграю, если кто-то из вас окажется умнее меня, обещаю вам, что я достойно расплачусь за поражение. Если кто-нибудь из вас переиграет меня, я умру на глазах у всех.

— Боже милостивый! — вырвалось у Питера.

— Я умру на глазах у всех вас, — повторил хозяин. — Итак, начнем?

Маргарет поднялась, нервно сжимая руки.

— Он же хочет… он действительно хочет всех нас убить! — сказала она высоким резким голосом.

— Весьма оригинальная история получается, — пробормотал доктор Рид.

— Кому только выпадет судьба ее рассказать? — мрачно сказал Тим.

— Боже! — повторил Питер. — Мы же здесь буквально как в тюрьме…

— Да, как в тюрьме, — подхватил Хэнк, — или, к примеру, будто нас заживо похоронили, и мы проснулись в склепе.

— Хэнк! — закричал Осгуд, вскакивая с кресла. — Ты хочешь всех нас свести с ума?

Голос Осгуда охрип, а лицо посерело. Его прервал хладнокровный язвительный голос хозяина:

— Но в случае моей победы, друзья мои, расплачиваться придется всем вам по очереди. В случае моей победы к утру игра будет закончена, ибо к восходу солнца все мои гости перейдут в мир иной.

— Да выключите же кто-нибудь эту штуковину! — умоляюще воскликнула Маргарет.

— Он предупредил нас, что этого делать не следует, — напомнил ей Осгуд. — Я не собираюсь ни до чего дотрагиваться в этом проклятом доме.

Дрожащими руками он взял сигарету и нервно закурил ее.

— Итак, — продолжал хозяин, — я объяснил вам правила нашей игры. Вы должны остаться здесь и честно играть в нее. Вы должны выполнять мои указания. В противном случае вас ждут весьма неприятные последствия. Друзья мои, я не убийца. Каждый из вас сам даст мне в руки возможность лишить его жизни.

— Но это же безумие, — сказала Сильвия, — ужасное, невероятное безумие.

— Конечно, это безумие, — сказал Питер, — но нам от него некуда деться.

— Уважаемые гости, — продолжал голос хозяина, — я всех вас хорошо знаю. При всем вашем обаянии, самообладании и уверенности в себе среди вас нет ни одного, у кого не было бы ахиллесовой пяты, которую вы годами скрывали от всего света и которая остается уязвимой несмотря на то, что она покрыта мощной броней. Именно это уязвимое место, которое есть у каждого из вас, и позволит мне одержать победу над всеми вами. Среди вас, друзья мои, нет ни одного, кто бы не скрывал какой-нибудь тайны. Мне, однако, они известны. Сражаться я буду не с вашей всем известной силой, а с вашей тайной слабостью. Я предупреждаю вас об этом сейчас с тем, чтобы я, раскрывая ваши секреты, не застиг никого из вас врасплох. Советую вам, друзья мои, собраться с мыслями, ибо все это обещает быть весьма интересно. Лишь беспощадный анализ ваших самых сокровенных мыслей даст вам шанс переиграть меня в нашей игре.

— Легко сказать, собраться с мыслями, — отозвался Хэнк. Он подошел к окну, посмотрел минуту на ночной город, а затем, отвернувшись от окна, добавил: — Как раз вот это я и не в состоянии сейчас сделать.

— Тихо! — оборвала его Маргарет. — Он снова заговорил.

Она наклонилась вперед, нервно перебирая пальцами и широко распахнув глаза, будто намереваясь вытащить обладателя ехидного голоса из радиоприемника на свет Божий.

— Разумеется, — сказал голос хозяина, — среди вас могут оказаться и такие, кого я недооценил.

— Звучит обнадеживающе, — с неверием в голосе сказал Питер.

— Возможно, — продолжал голос, — среди вас найдутся и такие, у кого не одна, а несколько тайных слабостей. Возможно также, что кто-то из вашей компании не обладает той силой, которой я его наделил в своем воображении. Я не хочу портить наше развлечение, допустив, чтобы такой гость мешал нашей сегодняшней игре. Те, кому не хватает смелости и безрассудной любви к приключениям, чтобы играть в нашу игру с весельем и прилежностью, недостойны быть моими противниками. Поэтому, если кто-либо из вас не желает играть со мной, неволить его я не стану.

— Слава Богу, — сказал Тим.

— Может быть, это и в самом деле окажется забавным, — с отчаянием сказала Маргарет.

— Не уверена, — возразила Джин. — Не нужно забывать о мертвеце, который лежит в патио.

— Для таких людей, — вкрадчиво сказал голос, — я предусмотрел весьма простой выход. Если вы заглянете на третью полку настенного шкафа в буфетной, то среди бутылочек с соусами и приправами вы увидите там серебряный флакон. Содержимое этого флакона — синильная кислота.

— Очень мило, — чуть слышно произнес Питер.

— Таким образом, если кому-то из вас недостает смелости, чтобы принять участие в нашей игре, выходом для него может быть простое, обыкновенное, банальное самоубийство.

— О, Боже! — вздрогнул Хэнк.

— Когда речь заходит о рекламе флаконов с синильной кислотой, — почти весело сказала Сильвия, — я не боюсь. У меня хватит ума не прикасаться к ним.

— Итак, — произнес голос хозяина, — я сказал вам все, что хотел. Вы можете мне полностью доверять. Прошу вас без всяких опасений угощаться всем, что есть в доме. Кроме яда, о котором я только что сказал, других ядов здесь нет. Не будет и никаких мошеннических трюков. Однако время не ждет: уже одиннадцатый час.

Все невольно посмотрели на настенные часы. Черные стрелки на их серебристом циферблате показывали двадцать две минуты одиннадцатого. Казалось, что не два часа, а целая вечность прошла с тех пор, как Сильвия взглянула на свой кроваво-красный бокал и содрогнулась. Даже комната казалась теперь необыкновенно тесной для восьмерых вполне здравомыслящих мужчин и женщин, вынужденных вступить в схватку с безумием. И как удар бича, прозвучала следующая фраза, произнесенная голосом-призраком:

— Прежде чем часы пробьют одиннадцать, один из вас, только один из вас, друзья мои, умрет.

— Боже мой! — обмяк Джейсон Осгуд. Лицо его еще более посерело.

— И первым из вас умрет тот, — сказал голос хозяина, — кто меньше всех заслуживает того, чтобы жить.

Голос умолк. В комнате воцарилась мрачная, грозная тишина.

Эту тишину нарушил доктор Рид, который поднялся с кресла и отправился за сигаретой.

— Весь ужас в том, — сказал он, чиркнув спичкой, — что мы оказались заперты здесь и теперь просто вынуждены быть свидетелями происходящего. Я предлагаю вместе подумать о том, как нам отсюда вырваться.

— Что касается меня, — сказал Тим Слеймон, — я вот-вот вообще потеряю всякую способность думать.

— Тим, пожалуйста, не надо! — умоляюще обратилась к нему Сильвия. — Что бы там ни было, нам нельзя впадать в панику. Ведь должен же быть какой-то выход.

Хэнк посмотрел на затянутую в белый атлас фигуру Сильвии, на аккуратные волны ее золотистых волос и на ее белые руки, спокойно лежавшие у нее на коленях.

— Сильвия, — сказал он с благоговением, — ты просто чудо. Имей я такое же самообладание, мне больше нечего было бы желать.

Она улыбнулась:

— Спасибо, Хэнк.

Питер поднялся и постоял минуту возле радиоприемника, задумчиво глядя на него, затем резко обернулся.

— Прежде всего, — сказал он, — нам следует ответить на вопрос: кто из нас меньше всех заслуживает того, чтобы жить.