Было около девяти вечера, когда мы, перекусив и взяв мою машину из гаража, направились по мосту Трайборо. По-прежнему шел унылый дождь, но вся сила урагана уже ушла, и теперь это был просто сырой вечер.

— Куда мы едем, в десятый раз спрашиваю? — устало повторила Карен.

— В Нортпорт, — ответил я и почувствовал, как она напряглась на сиденье рядом со мной.

— К домику на пляже? — Голос у нее чуть ли не дрожал. — Я не поеду туда, Бойд!

— Если не поедешь, тебе почти наверняка предъявят обвинение в убийстве, — отрезал я.

— Зачем ты везешь меня туда?

— Потому что там все произошло, — ответил я. — Потому что кто бы ни убил Рэндолфа, он жаждал его смерти, тогда как вы с Чарли вовсе этого не желали.

— И что же, по-твоему, все это должно означать? — Она уже не на шутку разозлилась.

— Я и сам еще толком не знаю, — признался я. — Потому-то мы и возвращаемся в пляжный домик узнать.

После этого мы молчали до конца поездки. Когда мы наконец свернули на дорогу, ведущую к дому, я поехал очень медленно и загодя увидел, что передние ворота широко распахнуты, а весь дом погружен во тьму.

— Ха! — торжествующе воскликнула Карен. — Дома никого нет! Похоже, ты дал маху, Бойд!

— Возможно, — скупо ответил я.

На дороге ярдах в ста от ворот стоял на траве черный «седан» с выключенными фарами. Я проехал мимо него, развернулся в пятидесяти ярдах дальше, затем снова проехал мимо машины и мимо дома еще ярдов сто, и только уж потом съехал с дороги и остановился.

— Бойд! — нетерпеливым голосом сказала Карен. — Уж не пришла ли тебе в голову глупая идея позажиматься со мной? Я хочу сказать — в такое-то время?

— В такое время, — успокоил ее я, выключив фары и двигатель, — чувствую себя, как сыщик, основной долг которого расследовать. Так что подожди меня здесь, ладно?

— Одна?! — Голос у нее подпрыгнул на целую октаву. — В темноте?! Ты с ума сошел, Бойд! Куда бы ты ни пошел, я тоже пойду с тобой.

— О’кей. — Я пожал плечами. — Но тихо, поняла? Только на цыпочках, и чтоб никаких неожиданных женских криков от удивления, возмущения или даже чистого ужаса?

— Я буду тихо, — пообещала она. — Лишь бы ты все время оставался рядом со мной.

Я вылез из машины, помог выбраться Карен. Ступив на дорогу, она приглушенно вскрикнула.

— Тихо! — зашипел я.

— Дождь же идет! — напряженно прошептала она.

— А ты не заметила этого раньше? — съязвил я.

— Что будет с моими волосами?

— Тогда жди в машине, — рыкнул я.

— Пусть лучше я лишусь дорогой прически, чем рассудка, — прошипела она. — И ты что, Бойд, всю ночь собираешься стоять на дожде и препираться со мной?

Мы с трудом протащились сто ярдов обратно до дома, затем прошли по подъездной аллее к переднему крыльцу. Дом явно был пуст: ни звука, ни света внутри, лишь шум непрерывно падающего дождя. Во всяком случае, крыльцо было сухое.

— Ну, — сердито прошептала Карен, — что дальше?

— Я лишь схожу посмотрю за домом, — сказал я. — Меня не будет всего минуты две.

— Не «я», а «мы», — твердо заявила Карен.

— О’кей, — неохотно согласился я. — Только держись сзади меня, поняла?

Она послушно пошлепала за мной, когда я обошел дом сзади, где тоже было тихо и темно. Затем я направился через пропитавшуюся водой лужайку и, после того как мы прошли футов пятьдесят, услышал, как она приглушенно выругалась.

— Что еще? — Я обернулся к ней — настала моя очередь шипеть.

— Да эти чертовы каблуки! — прошептала она. — Они просто тонут в траве. И вообще, куда мы идем? Поплавать?

— Я лишь хочу быстренько осмотреть пляж, — объяснил я. — Ты хочешь…

— Нет! — Она вдруг сложилась, как перочинный нож, но тут же выпрямилась.

— Теперь у тебя самая настоящая босоногая слуга Пятница, — прошептала она. — А если я подхвачу воспаление легких, ты, я надеюсь, будешь удовлетворен!

Мы добрались до обрыва, я бросил быстрый взгляд на пляж внизу и резко отдернул Карен назад и оттащил вместе с собой футов на шесть по траве.

— Если ты задумал изнасиловать меня, — холодно прошептала она, — давай вернемся на переднее крыльцо. Одна мысль об этой мокрой траве…

— На пляже огонек, — выдохнул я. — Если бы мы стояли на краю обрыва, наши силуэты были бы видны на фоне небосвода.

— О-о? — Она с шумом втянула в себя воздух. — Что же ты собираешься делать теперь?

— Спуститься и посмотреть, — ответил я. — И уж на этот раз тебе придется-таки меня подождать.

— А что будет, если ты не вернешься? — взмолилась она.

— Откуда, к чертям, мне знать? — весьма резонно вопросил я.

И быстро направился к ступенькам. Первые шесть или семь ступенек я прошел очень быстро, затем сбавил ход. На бухточку сердито набрасывались волны с белыми гребешками, и шум от них заглушал любые звуки, исходившие от моих шагов.

Добравшись до пляжа, я прижался к вертикальной стенке и стал потихоньку двигаться в направлении света. Минуты через две я оказался достаточно близко, чтобы различить, что свет исходит от очень старой «летучей мыши», а сценка, представшая моему взору, была такой же четкой, как на старинной гравюре Хогарта[11]. Эту гравюру можно было бы озаглавить «Грабители могил».

В песке была выкопана глубокая траншея, у одного ее конца стоял человек и, согнувшись, вглядывался в ее глубины. Согбенная фигура напоминала хищную птицу, молчаливую и напряженную, уверенную, что ее жертве бежать некуда. Прошла долгая минута, и вдруг я почувствовал, как волосы у меня на голове встают дыбом — из траншеи медленно возникла чья-то голова. Она вся была в сыром песке, а черты при свете «летучей мыши» были едва различимы. Покрытая песком, гротескная голова вылезла, за ней последовали плечи, а когда уже показалось туловище, голова вдруг, будто в мольбе, легла у ног согбенной фигуры. А уж потом показались голова и туловище Дона Лечнера, а секунды через две — голова и плечи Родни Мартина.

— Ну, чего стали? — сказала согбенная фигура капризным тоном, и я узнал Чарли Ваноссу. — После того как от него избавимся, нам еще придется засыпать траншею!

Я вытащил из-под мышки револьвер, снял с предохранителя и крикнул:

— Ребята же вымотались, Чарли! Почему бы не сказать им, чтобы оставили тело, где оно есть?

Чарли будто к месту прирос, зато двое в яме отреагировали весьма зрелищно. Оба инстинктивно отскочили, пока не оказались у заднего конца траншеи. Когда я заговорил, Лечнер, должно быть, держался за труп, потому как тот плавно соскользнул обратно в траншею, и, прежде чем исчезнуть, заляпанные песком руки вяло помахали.

— Бойд? — Чарли медленно повернул голову, с надеждой оглядывая каменную стену, но я полагал, что он не в состоянии разглядеть меня в тени от утеса.

— С револьвером, — ответил я. — С такого расстояния я не мог бы промахнуться, Чарли, тем более что всех вас троих так шикарно освещает лампа.

— Как вы… — Он резко замолчал, и плечи у него опустились еще ниже. — Вы обманули меня, сказав, что найдете тело утром?

— Я полагал, что вряд ли вы увезли его далеко от дома. Но я мог бы провести все лето, копая на пляже, но так бы и не нашел его. Я также полагал, Чарли, ты из тех, кто ударится в панику, и по-настоящему рад, что не ошибся.

— Что теперь? — прокаркал он.

— Скажи своим дружкам по играм, пусть вылезают из канавы, — проскрипел я. — Потом вернемся в дом и немного поболтаем.

Они быстро повылезали оттуда и стали рядом с Чарли.

— Лечнер, — сказал я, — ты возьмешь фонарь и пойдешь первым. Затем Мартин, а затем Чарли, а я буду следовать за Чарли, упершись пистолетом ему в спину. Так что, если ты что-нибудь учудишь, Лечнер, у Чарли появится небольшой туннель от спины до пупка.

Лечнер заколебался, затем взял фонарь и направился к ступенькам, Мартин последовал за ним, а Чарли вышел замыкающим. Я подождал, пока они прошли мимо меня, пристроился к процессии и и сильно ткнул револьвером в обложенные жиром ребра Чарли. Он громко завизжал и весь затрясся.

— Я знаю, как ты относишься к физическому насилию, Чарли. — сочувственно пробормотал я. — Так что молись, чтобы твой мальчик Лечнер не выкинул какой-нибудь номер, понял?

Мы поднялись по ступенькам и без происшествий ступили на пропитавшийся влагой газон. Я всмотрелся в темноту, но Карен нигде не увидел, как вдруг она нервно схватила меня за руку.

— Бойд! — Она вдруг возникла рядом со мной ниоткуда. — Что происходит?

— Давай сначала зайдем в дом, а там разберемся, — ответил я.

— В дом ты теперь не войдешь! — как безумная, прошептала она. — Там уже кто-то есть. Пока тебя не было, подъехала машина, и я слышала, что кто-то вошел в дом. Посмотри, горит свет!

— Это же здорово, — обрадовался я. — Теперь нам не придется туда вламываться. Мы можем просто позвонить!

Я обвел процессию вокруг дома к переднему крыльцу и велел Лечнеру нажать кнопку звонка. Дверь открылась секунд через десять, на пороге появилась Джейн Рэндолф, и при виде нас у нее от удивления глаза полезли на лоб. На ней было плотно облегающее платье из черного крепа, она снова сделала высокую прическу и выглядела весьма элегантно.

— Мы заходим, Джейн. — Я бодро ей улыбнулся. — Станьте-ка в сторонку, ладно?

Она сделала, как ее попросили, медленно отступила назад и двигалась будто в сомнамбулическом сне, не замечая, что с Лечнера и Мартина с каждым шагом все больше сыплется на ковер мокрого песка. Я изменил порядок процессии, позволив Карен следовать за Чарли, а сам взял Джейн Рэндолф под руку и повел по коридору.

Мужчина «на все времена» стоял у бара, в его выразительных карих глазах при виде нас, шестерых, ввалившихся в комнату, отразилось легкое удивление. На нем был другой костюм, но тоже отменного покроя, сорочка по-прежнему была неимоверной белизны, а галстук — самый консервативный из всех консервативнейших галстуков, которые я когда-либо видел.

— Господи, Джейн, — сказал он, — вы даже не предупредили, что тут будет вечеринка.

— Я… — Она повернула голову и посмотрела на меня, явно моля о помощи.

— Хелло, Марри. — Я кивнул Энселу. — И не просто вечеринка, а вечеринка-сюрприз.

— Хелло, Денни. — Уступив рефлексу, он снова одарил меня своей ослепительной улыбкой. — Что все это значит? — Его улыбка постепенно угасла, когда он глянул на мою правую руку. — Да еще с пистолетом?

— Вы же помните, что Джейн наняла меня найти ее мужа? — Я попытался казаться скромнее. — Ну, я его нашел!

— Вы нашли Фредрика? — Лицо у Джейн вдруг снова ожило. — Вот здорово! И где же он?

— Внизу на пляже, — ответил я. — А точнее, внизу в пляже.

— По-моему, я что-то не понимаю? — Голос у нее на мгновение задрожал. — Что он там делает?

— Чарли и его дружки по играм только что выкопали его, — с прямолинейной жестокостью сказал я.

— Уж не хотите ли вы сказать, что он… — Марри Энсел сглотнул, — …мертв?

— Со вторника. — Я кивнул. — Думаю, нам следует сесть и поговорить об этом.

Они все уселись. Чарли посередине, а этот маленький шибздик Мартин ближе всех ко мне. У него был такой вид, будто он сейчас расплачется, а у Чарли — как будто он никак не оправится после фатального сердечного приступа. Лицо Лечнера было бесстрастным, серые глаза настороже.

— Джейн, — вежливо сказал я, — вы с Карен садитесь, пожалуйста, в кресла. А мне хорошо и стоя.

Они осторожно посмотрели друг на друга и неохотно уселись напротив друг друга на расстоянии шести футов.

— Марри, — я улыбнулся Энселу. — Как насчет того, чтобы приготовить нам, почитаемым людям, выпить? Три могильщика посередине в это число не входят.

— Разумеется, Денни. — Он принялся расставлять стаканы на стойке. — Что бы вы хотели?

— Почему бы нам всем не выпить виски со льдом? — предложил я. — Тогда вам не придется отрываться от увлекательного разговора.

— О’кей. — Он отыскал нужную бутылку и принялся готовить напитки.

— Начнем с вас, Карен? — дружески сказал я. — Расскажите, что произошло во вторник утром.

— Что?! — Она вызверилась на меня. — Вы думаете, я сошла с ума или что?..

— Рассказывайте, иначе я сам все расскажу, — проскрипел я.

Она с ненавистью посмотрела на меня и, в отчаянии пожав плечами, отвернулась.

— Ну что ж, — тихим голосом заговорила она. — Но если что-нибудь пойдет не так, Бойд, вы мне поможете…

— Просто расскажите, как все было! — оскалился я.

Она монотонным голосом рассказала, как Рэндолф пригласил ее пожить с ним в этом пляжном домике, а когда она во вторник утром отправилась на пляж, он остался в доме, потому что ожидал какого-то важного звонка. Потом, как гром среди ясного неба, появился я, и она назвала фамилию Пелла, поскольку я, очевидно, полагал, что это он с нею. Рассказала, как нашла тело Рэндолфа в спальне для гостей и как обманом добилась, чтобы я отправился искать предполагаемого убийцу Пелла, а не вызвал полицию. Наконец она сказала, что позвонила Чарли и сообщила ему о случившемся, а он велел ей уйти в подполье, что она и сделала.

Когда Карен закончила, я посмотрел на Чарли. Длинные светлые волосы снова упали ему на один глаз, но у него даже не было сил откинуть их назад. Бледно-голубые глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит, а от подбородка вообще ничего не осталось.

— Ты, значит, вызвал двух своих товарищей по играм, вы примчались сюда и закопали тело на пляже, — сказал я. — После чего убрали в спальне, чтобы не осталось никаких следов насилия. Так, Чарли?

Он медленно кивнул.

— Я не сомневался в том, что его убила Карен, — сдавленным голосом проговорил он. — Но я ведь не мог себе позволить, чтобы ее признали виновной в убийстве, правда же?

— А как ты уговорил своих дружков принять участие в этом мероприятии? — спросил я.

— Деньги, — он пожал плечами. — Что же еще? Понимаете, помогая Карен избежать высшей меры наказания, я получил некоторые преимущества. Я рассчитывал, что теперь мне не придется заглядывать ей в рот, ожидая жалкой подачки в начале каждого месяца, как было три года. Дон и Родни сразу же уловили логику всего этого дела.

— А как вообще вышло, что ты нанял меня найти Карен? — поинтересовался я. — А потом сказал мне, что она с Пеллом?

Он нервно заерзал.

— Мне позвонили.

— Кто?

— Не знаю. — Он быстро заморгал. — Это правда, мистер Бойд, я просто не знаю. Голос был мужской и звучал приглушенно. Мужчина сказал мне, что Карен здесь с Рэндолфом, в этом пляжном домике, и что, если я не поеду сюда и все не поломаю, он позвонит миссис Рэндолф и сообщит ей эту новость. А если она найдет их вместе, заявил он, она наверняка разведется с мужем. В таком случае Рэндолф окажется свободен и женится на Карен после того, как она разведется со мной! — добавил он. — А где же тогда окажусь я, как не на улице! Я попытался выяснить, а какой его в этом интерес, но он просто положил трубку.

— А ты на эту работу нанял меня? — спросил я и сам же ответил на свой вопрос: — У тебя просто оказалась кишка тонка, так ведь, Чарли?

Он закрыл глаза и медленно кивнул.

— Рэндолф был большой человек, очень вспыльчивый. Вы же знаете, как мне становится плохо при одной мысли о физическом насилии! Я подумал, что поставить вас на эту работу вполне безопасно, лишь бы вы не знали, кто этот мужчина на самом деле. Вот почему я и воспользовался именем Пелла, я знал, что у них с Карен одно время была связь.

— Я не могу этому поверить, — надтреснутым голосом сказала Джейн Рэндолф. — Фредрик мертв? — Она вызверилась на Карен с неожиданно вспыхнувшей ненавистью в глазах. — И это ты убила его!

— Я его не убивала! — безнадежно возразила Карен. — Мне все равно, что вы все думаете, но я его не убивала!

— Пожалуйста, — взмолился я, — не будем терять нить, хорошо? Чарли еще не закончил, правда же, Чарли?

Он снова устало закрыл глаза.

— Разве нет?

— Я просто хочу выяснить кое-что для протокола, — сказал я ему. — Карен сообщила тебе, что направила меня к Нине Норт, поэтому ты появился у нее в квартире первым.

Я в общих чертах рассказал о его намерении свести меня с живым Питером Пеллом, наговорить мне всякой чепухи о том, будто Карен позвонила ему из Филадельфии, и заявить, будто все это большая ошибка.

— Затем ты вернулся домой и закрылся там, — продолжал я. — Подключил к телефону запись голоса служанки, чтобы, если кто-нибудь, особенно я, попытается связаться с тобой, мне бы сказали, что тебя не будет в городе месяц. Ты знал, что, если бы я пришел сюда и принялся искать тело или позвонил в полицию и попросил их поискать, тела уже нет, как нет и никаких следов насилия. Так что, либо «фараоны» приняли бы меня за чудика-приставалу, либо я в конце концов сам бы все бросил, решив, что на самом деле ничего не было, мне просто померещилось.

— Да. — Он открыл глаза и болезненно на меня прищурился. — Но вы оказались таким настойчивым! Когда Карен позвонила мне и сообщила, что Питер с ней в этом отеле, потому что вы его до смерти напугали, заявив, будто бы уверены, что Рэндолф мертв, я решил, что мне следует кое-что предпринять. Потому-то я и пригласил вас на следующее утро. Я полагал, что, возможно, с помощью Дона сумею убедить вас рассказать нам, откуда вы узнали, что это Рэндолф. — Он снова закрыл глаза. — Но и это не сработало как надо.

— Ответ очень прост, — сказал я. — Наконец я решил вернуться сюда и посмотреть, а вдруг тело по-прежнему здесь. Его не оказалось, зато здесь была Джейн. Мы разговорились, и, узнав, что я частный детектив, она наняла меня отыскать ее пропавшего мужа. Связать труп с пропавшим мужем казалось вполне логичным.

Марри Энсел принес напитки на подносе, подал один Джейн, поколебался, затем дал один Карен, а уж потом мне.

— Я никак не могу смириться с тем, что мистер Рэндолф мертв, — серьезно сказал он. — Однако при данных обстоятельствах я могу лишь сказать, что Джейн повезло, что она оказалась здесь, когда сюда приехали вы! Иначе бы она никогда не узнала, что же случилось с ее мужем!

— Вы хотите сказать, с телом ее мужа, — поправил его я.

— Что?

— Она знала, что он мертв, — терпеливо объяснял я. — Но она не могла поверить в это, пока не выяснит, куда же девалось тело, правда ведь?

Какое-то мгновение он постоял очень тихо, затем снова одарил меня своей суперулыбкой.

— Простите, Денни, — извинился он, — но я не понимаю, о чем вы говорите.

— Я имею в виду, она знала, что ее муж мертв, — повторил я. — Она знала, что его убили, но она не могла поверить в это, пока не найдут труп.

— Джейн никак не могла знать, что ее муж мертв! — возразил он. — Откуда она могла знать, что Карен Ваносса убила его?

— Карен Ваносса его не убивала, Марри, — мягко сказал я. — Его убили вы!