Фрэн Джордан, моя рыжеголовая зеленоглазая секретарша, вошла ко мне в кабинет, резко остановилась и окинула меня тревожным взглядом.

— Опять ты это делаешь, — обвиняюще сказала она.

— Что именно? — буркнул я.

— Уставился на стену, как будто в нее вмонтирован невидимый телеэкран и только ты один можешь смотреть программу, — объяснила она. — Ты все утро такой, а у меня из-за этого развивается маниакальная депрессия. Да что с тобой, Денни? Твоя последняя блондинка не отреагировала на твой профиль, или что?

Я посмотрел на нее в грустной задумчивости.

— Скажи мне честно, Фрэн, — взмолился я, — как ты думаешь, я — маньяк?

— Разумеется, — не раздумывая, ответила она. — Пожалуй, скорее демон, нежели маньяк. Когда речь заходит о сексе, ты ненасытный.

— Да я не о сексе толкую, — пробормотал я.

— Ты не… — На лице у нее появилось выражение ужаса. — Денни, ты определенно болен. Ты заглядывал к своему врачу в последнее время?

— Тут все связано с головой, — объяснил я. — Может, мне сходить к «черепушнику»?

— Ну… — Она в задумчивости покусала нижнюю губу. — Если все настолько плохо, Денни, может, я могу помочь? Я хочу сказать, на вечер у меня сегодня ничего не запланировано, мы могли бы пообедать у меня на квартире, а затем заняться твоей проблемой. Если к утру ничего не пройдет, я позвоню в «Белею»[8] и…

— Пожалуйста! — завопил я. — Просто ответь правдиво на один вопрос. Я похож на человека, у которого бывают галлюцинации? Который, например, видит несуществующие вещи?

— Разумеется, похож. — Она подчеркнуто кивнула.

— Я имею в виду, какое-нибудь тело.

— Я тоже, — твердо сказала она, — особенно если это тело женское и у него соответствующие размеры груди, талии и бедер.

— Я говорю о мертвом теле!

— Тогда другое дело. — Она слегка вскинула брови. — Скорее всего один из видов неотвязного кошмара: в то или иное время они бывают у всех. Ты, вероятно, испытывал депрессию и…

Я решил, что если я еще и не чокнулся, так минут через пять подобной беседы наверняка чокнусь.

— Послушай, — оскалился я, — ты помнишь вторник?

— Разумеется, я помню вторник, сегодня только среда! — Озабоченный взгляд снова вернулся к ней. — Ты хочешь сказать, ты не помнишь вторника, Денни?

— Это произошло во вторник, — сказал я. — Именно во вторник я увидел тело Питера Пелла, лежавшее в спальне с проломленной головой. То было во вторник пополудни. А вечером того же дня я повстречал этого парня, живого, он разгуливал с отталкивающе неприятным видом, а на затылке у него не было даже вмятины!

— Я помню, вчера у тебя была назначена встреча с мистером Ваноссой, где-то в его доме на Восточных Шестидесятых улицах, — осторожно сказала Фрэн. — И тебя весь день не было. А теперь вот ты сидишь, уставившись отсутствующим взглядом в стену! Почему бы тебе не рассказать мне всю историю?

— Ты не поверишь ей, вот почему, — буркнул я. — Я даже сам ничему не верю, а я был там!

— А ты попробуй! — Она подтащила стул и опустилась на него, небрежно скрестив ноги, но даже щедро открытое моему взору бедро нисколько не воздействовало на мою якобы сверхчувственность.

— Этот Чарли Ваносса какой-то особый чудак, — начал я. Рассказывая, я не отводил взгляда от стены, когда, наконец, закончил повествование, наступило гробовое молчание. Мне пришлось сделать усилие над собой, чтобы оторваться от стены, повернуть голову и посмотреть на Фрэн. Ее лицо ничего не выражало, лишь в глубине ее зеленых глаз угадывалась жалость.

— Денни? — Ее пальцы рассеянно одернули подол тугой юбки. — А ты меня не разыгрываешь?

— Клянусь! Да пусть я умру через пять минут после того, как султан подарит мне на день рождения свой старенький гарем!

— Ну что ж. Давай рассмотрим все логично.

— Логично?! — Я невольно засмеялся. — Ты что, такая же чокнутая, как и я? Никакой логикой тут и не пахнет!

— Мужчина, которого ты видел лежащим на полу спальни, был мертв, — спокойно сказала она. — Ты уверен, что он был мертв?

— Видела бы ты его затылок…

— Подробностей не нужно. — Она сглотнула. — О’кей, значит, труп был самый настоящий. Выходит, он не мог расхаживать прошлым вечером по квартире Нины Норт, так?

— Очевидно, — ответил я.

— Получается, мужчина, который величал себя Питером Пеллом, мог быть самозванцем?

Я мрачно покачал головой.

— Никак невозможно. Я проверил сегодня утром, отыскал его агента. Расхаживающий Питер Пелл вполне реален, как и его телесделка, как и Нина Норт.

— А как выглядело тело? — спросила Фрэн и, не дав мне ответить, быстро продолжила: — Я имею в виду, что это был за человек? Старый или молодой? Симпатяга или урод?

— Не знаю, — неохотно признал я. — Я видел его лишь от двери. Он лежал лицом вниз, явно мертвый, так что не было особого смысла присматриваться к нему повнимательней — не хватало еще впоследствии хлопот с полицией.

— Значит, если это был не Пелл, тогда кто-то другой, — вывела она в заключение.

— Об этом я тоже думал, — сказал я. — Ты читала сегодня газеты?

— Разумеется. А что?

— Прочла об убийстве, которое произошло вчера в районе Нортпорта? — с надеждой в голосе спросил я. — Об убийстве в любовном гнездышке, где фигурирует привлекательная светская дама Карен Ваносса?

— Нет, не читала, — возбужденно сказала Фрэн. — Не знаю уж, как я это пропустила, но…

— Ничего ты не пропустила! — проворчал я. — И знаешь, почему? Да потому что эту историю не напечатали!

— Выходит, в полицию после твоего ухода миссис Ваносса так и не позвонила. — Ее пальцы снова нервно натянули подол юбки. — Она дважды солгала тебе: когда сказала, что это тело Питера Пелла, и когда обещала позвонить в полицию.

— Она солгала не только в этом, — в бешенстве сказал я. — Ты видела в сегодняшней почте чек на пять тысяч долларов? — Фрэн молча покачала головой. — Я тоже не видел. Ну и ушлая же дамочка эта Карен Ваносса! Разорвала чек Чарли у меня, у дурака, перед носом, а потом еще отправила меня искать убийцу парня, который преспокойно себе разгуливал в добром здравии!

— Вероятно, на то у нее были свои причины, — предположила Фрэн. — Почему бы тебе не поговорить с ней?

Мое лицо сморщилось, как от зубной боли.

— Только не думай, что я уже не пробовал! Каждый раз на мой звонок отвечает служанка Берта, причем ее ответ как будто дается в записи: «Простите, но мистера и миссис Ваноссы нет в городе и не будет целый месяц». Знаешь, что я сделал вчера вечером? Потратил четыре часа, наблюдая за их домом, и за все это время в нем горело одно окно — прислуги!

— Остается одна-единственная возможность убедиться, что все случилось на самом деле, — холодно сказала Фрэн. — Отправиться в дом на Лонг-Айленде и посмотреть, есть ли там тело.

— Сначала я так и хотел, — ответил я. — Потом стал думать. А что если «фараоны» обнаружили труп, но по каким-то своим соображениям помалкивают? Перемахну я через забор и попаду в лапы какого-нибудь откормленного «фараона»! Что же мне тогда делать? Прикинуться молочником-спортсменом?

— Я полагаю, это тоже возможно, — с издевательской насмешкой сказала Фрэн, — особенно если ты так упорно выискиваешь любой предлог, лишь бы только не ездить туда! Однако, если миссис Ваносса не сообщила об убийстве, — а наверняка так оно и есть! — значит, полиция просто сама наткнулась на тело, не так ли? Тогда у них не было бы никакого основания связывать тебя с этим убийством.

— Ну да, как бы не так! — Я прямо задыхался. — Я бы сказал им, что люблю прыгать через заборы, а удостоверение частного детектива у меня в бумажнике — это просто так, для хохмы, да? А если спросят, чего это, мол, я прыгаю через заборы в Нортпорте, я им отвечу, что лучше тамошних заборов не сыскать!

— Ну что ж. — Она растянула губы в тонкую линию. — Если ты считаешь, что мои идеи настолько смешны, тогда соображай сам или обратись к «черепушнику».

— Давай не будем делать поспешные выводы, Фрэн. — Я взял ее за руки. — Мне позарез нужна твоя помощь. Все это дело…

— Если бы ты только перестал ныть, — отрезала она. — Все это дело меня уже достает. Хуже того, оно подтачивает мою уверенность в себе.

— Как это? — поинтересовался я.

— Я надеваю блузку «насквозьку», а ты даже не смотришь на меня. — Она тяжело вздохнула. — Я стою в приемной, жду, когда ты начнешь ко мне приставать, а ты что? Ты проходишь мимо, как будто я — пустое место. Я скучаю по прежнему Денни Бойду — ненасытному сексуальному маньяку с жутким блеском в глазах! — Она встала, и мне стало холодно под ледяным взглядом ее зеленых глаз. — Если ты не в состоянии решить эту проблему, Денни, значит, пора тебе бросить все это и заняться моделированием одежды или чем-либо еще.

— Ну что ж, пополудни я поеду и взгляну на этот дом на Лонг-Айленде, — огрызнулся я. — Но что же мне делать, если трупа там не окажется?

— Убить себя. — Она пожала плечами. — Что же еще?

Когда я прибыл туда, дом оказался на месте, что само по себе уже было немало. Произошли кое-какие изменения: ворота теперь были широко распахнуты, а на подъездной аллее стоял отливающий глянцем «ягуар-седан». Одно наверняка, подумал я, «фараоны» еще не разъезжают в таких машинах. Я припарковал свою около высокого забора, затем вернулся назад.

Я нажал кнопку звонка, и несколько секунд спустя дверь открыла блондинка с высокой прической. Она посмотрела на меня так, как будто я продавал прошлогодние рождественские открытки. Лет ей было под сорок. Сухощавое интеллигентное лицо, холодные серые глаза. Черная шелковая сорочка и белые парусиновые брюки с небрежной элегантностью подчеркивали ее стройную фигуру. В ней также было неуловимое «что-то», что опытный метрдотель распознает и за пятьдесят шагов, — сочетание образования, общественного положения и — прежде всего — денег.

— Что вы хотите? — Голос у нее был хриплый.

— Моя фамилия Бойд, — представился я и дал ей возможность бесплатно посмотреть на мой профиль с левой стороны. — Надеюсь, я вас не побеспокоил?

— Что вам надо? — Серые глаза стали еще холоднее.

— Владелица этого дома моя знакомая, она говорила, что подумывает о том, чтобы продать дом, — нагло врал я дальше. — Я полагал, что быстренько его осмотрю, раз уж оказался здесь, но я, разумеется, не знал, что в доме живут.

— Это уже интересно. — В глазах сквозило удивление. — Владелица, говорите?

Я кивнул.

— Кто-кто?

— Миссис Ваносса, — повторил я. — Миссис Чарлз Ваносса.

— Вы имеете в виду Карен?

— Совершенно верно. — Я сделал неторопливый вдох. — Не хочу причинять вам неудобство, но мне действительно надо осмотреть дом, мисс… ээ… миссис… ээ?

— Миссис Рэндолф, — представилась она. — Так как, вы сказали, ваша фамилия?

— Бойд.

— Ах, да. Я полагаю, к бостонским Бойдам вы не имеете никакого отношения? — Уголки рта у нее мгновенно опустились. — Да нет, я полагаю, нет! Ну что ж, осмотрите дом, раз его продают!

Она растворила дверь пошире и отступила в сторону, чтобы дать мне возможность пройти в передний холл.

— Не торопитесь, мистер Бойд. Я буду ждать в гостиной.

— Благодарю, — неуверенно сказал я.

В ее словах прозвучала насмешка. Но почему, пока я не мог сообразить.

Мне понадобилось всего минуты две, чтобы быстренько пробежать по остальной части дома, включая спальню. Тела нигде не было, как не было пятна от крови на ковре и вообще никаких признаков насилия. Мне ничего не оставалось, как вернуться в гостиную и вежливо поболтать с миссис Рэндолф. Когда я появился в дверях, она сидела на кушетке со стаканом в руке, слегка его поворачивая и наблюдая за тем, как позвякивают кубики льда. Та самая трудотерапия, которая в тот момент мне была нужна больше всего.

— Уже вернулись, мистер Бойд? — Она, казалось, слегка удивлена. — Вряд ли дом произвел на вас приятное впечатление?

— Да нет, почему же, дом мне нравится, — ответил я. — Но у меня есть свои проблемы.

Она едва подавила в себе улыбку.

— Почему бы вам не приготовить себе выпить, мистер Бойд? Тогда вы можете сесть, и мы с вами всласть поболтаем.

— Выпить — это можно, — ответил я, направляясь к бару. — А вот насчет того, чтобы поболтать, не уверен. Откровенно говоря, миссис Рэндолф, сам ваш вид как-то не располагает к беседе — вы больше похожи на тигрицу.

— Пусть это будет комплиментом, мистер Бойд. — Голос у нее звучал саркастически. — Вы похожи на человека действия. Скажите мне, вы верите в любовь с первого взгляда?

— Смотря какой взгляд, — ответил я.

— Мне страшно жаль, что я не дотягиваю до нужного вам идеала женщины, — промурлыкала она. — Она мне представляется крупной, дешевой и вульгарной, с высоким тяжелым бюстом и громким смехом.

Я приготовил себе выпить, прошел со стаканом к кушетке и сел лицом к миссис Рэндолф.

— Вы прибыли на «Майфлауэре», миссис Рэндолф? — спросил я сочувственным голосом. — Или просто последние несколько ночей подряд ложились поздно спать?

На этот раз она-таки улыбнулась, пусть всего лишь на миг.

— Ну что ж. — Она неторопливо пожала плечами. — Давайте поговорим о доме и о Карен Ваноссе, которой он не принадлежит.

— Что? — Я чуть не подавился.

— Этот дом принадлежит моему мужу, и я знаю, что бумаги на него заперты в его столе, — твердо сказала она. — Мой муж — Фредрик Рэндолф Третий. — Губы у нее напряглись. — Он также самый большой подонок, каких когда-либо производила семья Рэндолфов, но к делу это не относится. А дело в том, мистер Бойд, что я хочу найти его и миссис Чарлз Ваносса! И, я думаю, вы можете мне помочь.

— Зато я так не думаю, — чистосердечно сказал я. — В данный момент у меня уйма своих проблем, которых мне на десять лет хватит.

— Зачем вы выдали мне липовую историю о том, будто Карен Ваносса является владелицей дома? — набросилась она на меня. — Тут должна быть какая-то связь. Вы ведь недавно видели ее, не так ли, мистер Бойд, причем в этом самом доме, а?

— Вот что, миссис Рэндолф, я скажу то, что знаю. В ответ жду и от вас откровенности.

— А я ничего не знаю! — Она горько уставилась на меня. — Кроме того, что он обещал мне, когда она вышла за Ваноссу, что между ними все кончено. А сделала она это только потому, что у нее просто не было выбора. Либо этот брак, либо скандал на первых страницах газет, который бы погубил карьеру Фредрика, неважно, в политике или вне ее. Однако с меня хватит! Его нет уже целую неделю, и я знаю, что он должен быть с этой черноволосой сучкой, а когда я найду их вместе, я… — Она замолчала и быстро набрала воздух в легкие. — Я очень быстро, да, мистер Бойд?

— Продолжайте, — сказал я, — это и впрямь интересно.

— Теперь ваша очередь. — Она откинулась на спинку кресла и выжидающе посмотрела на меня. — Скажите мне, как вы-то вписываетесь в эту жуткую картинку-загадку, мистер Бойд?

— Я — частный детектив, — заговорил я. — Ваносса нанял меня найти его жену, ему лишь нужно, чтобы она вернулась в конце месяца и оплатила счета! Он полагал, что она уехала с одним актером по имени Питер Пелл, и сказал, что, возможно, они здесь. Вот откуда взялась эта липовая история о том, что дом якобы продается, мне просто нужно было проникнуть внутрь и осмотреться.

— Ваносса сказал вам, что дом принадлежит его жене?

— Что-то в этом роде. Якобы дом этот предназначен для уик-эндов.

— Вероятно, надеялся, что частный детектив, неожиданно появившись, напугает Фредрика до смерти. Он убежит, а Карен ничего не останется делать, кроме как вернуться домой.

— Выходит, меня одурачили? — Я улыбнулся ей.

— Нас таких двое. — Она улыбнулась в ответ кислой кошачьей улыбкой. — Может, нам следует сойтись, а, мистер Бойд?

— Что именно вы имеете в виду? — осторожно спросил я.

— Совсем не то, что вы, — ехидно ответила она и продолжала.

— Здесь их явно нет, и я даже не знаю, где начинать их искать, а это означает, что мне нужна помощь. Как вы думаете, вы могли бы отказаться от Ваноссы, как от клиента, а вместо него взять меня? В течение последующих двух минут я могу выписать вам чек на приличную сумму в качестве задатка, если возможно.

— Ну что же, — согласился я. — Вы мой новый клиент за задаток в тысячу долларов, уплаченных в течение последующих двух минут.

— Мне нравится ваш стиль, мистер Бойд, — промурлыкала она. — Вы решительный человек. Мой муж мог бы найти вам место в своем деле.

— Где именно? — спросил я.

— Он президент «Глоубком», — ответила она. — Я полагаю, они примерно третья самая большая корпорация в области связи, так что вам нечего опасаться, что мой чек не оплатят.

— А до того он занимался политикой?

— Он собирался заняться ею, прежде чем спутался с Карен Ваноссой, или Карен Прайс, как она тогда была известна.

Миссис Рэндолф медленно потягивала спиртное, а сама все смотрела на меня, и в ее глазах проглядывали блеклые воспоминания. — Он баллотировался в Сенат, и все говорили, что он просто не может проиграть, и предсказывали ему великое будущее. Во время этой кампании Карен Прайс добровольно играла роль его девушки-Пятницы: только что дебютировавшая в свете, она создавала хорошую рекламу, хотя и не умела печатать! Сначала кампания, потом постель, потом их застали вместе! А прошло всего около двух недель с тех пор, как она впервые переступила порог его кабинета. А застал их человек, который внес самый большой индивидуальный вклад в Фонд кампании, поскольку на него в свое время произвела впечатление морально-нравственная платформа Фредрика. Можете себе представить его чувства, когда он вошел однажды вечером и нашел их обоих на кушетке в чем мать родила.

— И это был конец политической карьеры вашего мужа?

— Он сделал весьма здравое и четкое заявление перед общественностью. — Рот у нее мучительно искривился. — Он сказал, что больше подходит для сферы частного предпринимательства, нежели для мира политики, и с честью вышел из кампании. «Глоубком» была под таким впечатлением, что тут же предложила ему должность вице-президента, а ему очень хотелось ее получить. У него оставалась одна-единственная проблема — я! А я заявила, что разведусь с ним и размажу все дело по первым страницам газет, если только эта девица Прайс не уйдет навсегда из его жизни. Более того, мне нужно было абсолютное доказательство того, что она ушла из его жизни навсегда, то есть она должна была выйти замуж. На достижение этой цели я дала ему ровно месяц, и дня за два до истечения срока он-таки успел все сделать. Так уж вышло, что в тот момент у меня скопилась куча ненужной одежды, которую я собиралась отдать в какое-нибудь благотворительное учреждение, и я послала ей эту одежду в качестве свадебного подарка. Но не получила даже благодарственной записки!

— А как вашему мужу удалось так быстро уговорить ее выйти замуж? — спросил я, восхищенный. — Если учесть, что она только что появилась в свете и все такое?

— Это оказалось очень просто, — презрительно усмехнулась миссис Рэндолф. — У ее семьи, знатной по происхождению, совершенно не было денег. Последние свои гроши они потратили на вывод ее в свет — в надежде на богатый брак! — так что у них ничего не осталось. А Фредрик предложил ей хорошее обеспечение, если она выйдет замуж в течение месяца. Чарли Ваносса был таким же: сидит, бывало, в заложенном-перезаложенном доме, преждевременно загоняя отца в могилу. По-моему, самая тяжелая работа, которую когда-либо делал Чарли, была, когда он прошел по проходу церкви в качестве жениха Карен! Однако он посчитал сделку выгодной, поскольку Карен пообещала ему, что после бракосочетания ему вообще ничего не придется делать.

— Когда же все это произошло?

Она пожала плечами.

— Да года три назад.

— Почему же Карен терпит его до сих пор? Почему не разводится?

— Она не может этого сделать. — Миссис Рэндолф тонко улыбнулась. — Когда я узнала, какую сумму пообещал ей Фредрик, я настояла на дополнительных условиях. Деньги должны быть вложены в дело, она будет получать с них доход, но только до тех пор, пока остается замужем, а это значит, с Чарли ей никогда не развестись! Основной капитал автоматически переходит к ней после смерти Чарли, а если она умрет первой, Чарли останется с носом. В то время я была твердо уверена, что о разводе Чарли и думать не посмеет — лишь бы Карен обеспечивала привычный для него праздный образ жизни до конца его дней.

Эта женщина вызывала восхищение и презрение одновременно.

— За трехнедельную любовную связь с вашим мужем вы отплатили ей сполна, не так ли? Привязали до конца жизни к такому типу, как Чарли Ваносса.

Глаза ее блеснули едва заметным злобным блеском, который тут же пропал.

— Она сама это предпочла, — безразличным тоном заметила миссис Рэндолф, — и выбор по-прежнему остается за ней. Она бы завтра же могла развестись с Чарли, если бы пожелала, и оказаться на улице и начать зарабатывать себе на жизнь. Я полагаю, «девочки по вызову» все еще существуют?

— Да уж наверное, — сказал я. — Это впервые за три года, когда они сошлись?

Миссис Рэндолф кивнула.

— Я в этом уверена.

— Не могло же все так сразу произойти, а?

— Откуда мне знать! — раздраженно ответила она. — Зато я знаю, что время они выбрали самое неподходящее. Когда Фредрик стал президентом, появился новый вице-президент, некто Фергюсон. Блестящий и весьма опасный человек. Последние шесть месяцев он делал все, чтобы сесть в кресло Фредрика, и добился того, что его поддерживает почти половина членов правления. Открытая борьба уже произойдет на очередном заседании членов правления, которое намечено недели через две. Пока что мне удавалось водить за нос сотрудников Фредрика, заявляя, что муж устал и решил недельку отдохнуть от дел. Неделя эта уже закончилась, и Фергюсон, всполошившись, может нанять кого-нибудь поискать Фредрика.

— Есть ли кто-нибудь в этом офисе, кто близок вашему мужу и кому вы можете доверять? — поинтересовался я.

Она кивнула.

— Марри Энсел, его личный помощник.

— А нельзя ли мне поговорить с ним? — предположил я. — Если он и знает что-нибудь о вашем муже и Карен Ваноссе, вряд ли бы рассказывал об этом его жене.

— Думаю, что попробовать можно, — согласилась она. — Я позвоню ему и попрошу встретиться с вами, но, вероятно, не в офисе.

— Я могу встретиться с ним где-нибудь в баре, — предложил я. — Только мне придется сказать ему, что ваш муж пропал и что вы наняли меня отыскать его.

— Прекрасно, — сказала она. — И вы не назовете имени Карен Ваноссы, прежде чем его упомянет он сам.

— Не беспокойтесь, не упомяну, — пообещал я. — Собственно, почему бы вам сразу не попросить его встретиться со мной сегодня часов в шесть в баре «Континенталь» на Третьей авеню?

— Пожалуй, я могла бы это устроить, — сказала она. — А вдруг он не сможет?

— Не думаю, что откажется выполнить просьбу госпожи президентши.

— О-о? — Она снова озарила меня светской улыбкой. — Не беспокойтесь, мистер Бойд, он там будет!

— Вы останетесь в этом доме?

— Не думаю. — Она покачала головой. — Я приехала вчера, а когда удостоверилась, что их тут нет, решила покараулить и осталась еще на денек. Но только время зря потеряла. Я возвращаюсь в город, вместе с чеком дам вам свою карточку, мистер Бойд, чтобы вы знали, где меня найти.

— Прекрасно.

Она встала с кресла.

— Моя сумочка в спальне. Я сейчас, мистер Бойд.

Пока ее не было, я сидел и гадал, а не сказать ли ей, что ее мужа уже два дня нет в живых? Если в спальне я видел не труп Питера Пелла, то по логике выходило, что это труп пропавшего Фредрика Рэндолфа Третьего. Я поразмышлял еще немного и задался вопросом: если вас нанимают найти живого мужа, а вы обнаруживаете труп, не откажутся ли потом заказчики оплачивать счет?