Карен Ваносса, бледная, сидела, съежившись, в кресле рядом с баром, а когда выпила вторую порцию спиртного, румянец стал к ней постепенно возвращаться. Я отыскал для нее светлый свитер крупной вязки, и контраст с ее черными трусиками получился достаточно эротический, чтобы обеспечить ей видное место на развороте одного из хипповых журналов для мужчин. Однако в тот момент эротика для меня абсолютно ничего не значила.

— Вам уже лучше? — спросил я ее.

— Немного. — Она снова задрожала и отхлебнула из стакана. — О, боже мой! Бедный Питер! Я вышла из душа, стала одеваться, потом вдруг подумала, а не спит ли он в другой спальне? Я собиралась прочитать ему мораль, а когда добралась до двери и увидела…

— Нам придется вызвать полицию, — сказал я.

— Полицию?! — Глаза у нее в тревоге расширились. — Вы этого не сделаете!

— А что же вы предлагаете? — оскалился я. — Мы просто уйдем отсюда и сделаем вид, что ничего не произошло?

— Но… — Она закусила нижнюю губу. — Неужто вы не понимаете? Они же подумают, что это я его убила!

— Это вы его убили? — задал я очевидный вопрос.

— Разумеется, нет! — Она посмотрела на меня чуть ли не со страхом. — Вы должны этому поверить, Бойд, вы моя единственная надежда.

— А как именно вы себе все это представляете? — сказал я тихим голосом. — Полчаса назад я нашел вас на пляже, затем мы вернулись в дом, и вы нашли тело Пелла. Судя по всему, мертв он уже часа два. Вы могли убить его, затем…

— …вернуться на пляж позагорать и там уснуть? — Она снова задрожала. — Для этого мне надо бы быть каким-то чудовищем, правда же?

— Пожалуй, да, — согласился я.

Она одарила меня кратким безнадежным взглядом темных глаз, потом выпила еще немного.

— О’кей, — сказала она безжизненным голосом, — в таком случае вызывайте полицию, Бойд.

— Когда речь заходит об убийстве, это вполне обычное дело, — заметил я. — В только что сказанных мною словах не было абсолютно ничего лишнего, вы понимаете? Именно так подумают «фараоны»… если только не найдут какое-нибудь доказательство, что…

— Вы сами могли бы найти какое-нибудь доказательство! — горячо сказала она. — Полиция не поверит, что это не я. Да и с чего бы им мне верить? Классическая ситуация с любовным гнездышком и все такое прочее! Но вы могли бы помочь мне, Бойд!

— Я не понимаю, — честно признался я. — О чем, черт побери, вы толкуете?

— Вы же частный детектив, разве нет? Что если я наняла вас — прямо сейчас! — узнать, кто убил Питера? Вы бы могли сразу же начать расследование! Найдите для меня убийцу Питера, Бойд, и можете называть свою цену!

— А вы ни о чем не забываете? — поинтересовался я. — Нам придется позвать «фараонов», подождать, пока они сюда доберутся, ответить на десять миллионов вопросов, сделать заявление и…

— Это все сделаю я, но не вы!

— Вы хотите сказать, я прикинусь немым? — проворчал я.

— Я хочу сказать, вас тут просто не было! — быстро ответила она. — А если вас тут сроду не было, безусловно, вас, не могло бы быть и сейчас и когда прибудет полиция, правда же?

— И снова я вас не понимаю, — пробормотал я.

— Да какая разница? Вы только что мне сказали, что все равно не в состоянии обеспечить мне алиби. И нет ничего такого, что вы могли бы сказать полиции, что бы им помогло.

— Пожалуй, вы правы, — признался я.

— Так что вам не придется препятствовать отправлению правосудия, утаивать важную информацию или что-нибудь такое, — быстро сказала она. — Я могла вернуться домой в любое время и обнаружить тело, разве нет? И вовсе не обязательно, чтобы я вызывала полицию прямо сейчас, а? Если я сделаю это через пятнадцать минут, ничего страшного не произойдет, так ведь?

— Возможно, вы и правы, — проворчал я, — но мне это по-прежнему не нравится. Если что-нибудь пойдет наперекосяк, я наверняка лишусь разрешения на занятие сыском. Я вовсе не собираюсь… Эй! А как же с вашим мужем?

— А что с ним такое?

— Он же нанял меня приехать сюда и отыскать вас, вы забыли? Он наверняка так и сообщит «фараонам», после чего они пожелают узнать, как же это я так и не нашел вас — и тела не обнаружил? Ничего не выйдет, миссис Ваносса! — Я решительно покачал головой.

— Да нет, все, разумеется, сработает, — резко сказала она. — О Чарли я позабочусь — он будет держать рот на замке. Где бы он без меня был в конце каждого месяца, когда надо оплачивать счета? Кстати, сколько он заплатил вам, чтобы вы отправились искать меня?

Я вытащил сложенный чек из внутреннего кармана и протянул ей. Она посмотрела на него, а когда снова подняла голову, на лице у нее появилось выражение недоверия.

— Тысяча долларов? — глухо сказала она. — Вероятно, на сей раз он совсем спятил от беспокойства. Это же смешно! — Она небрежно порвала чек на четыре части, затем скатала их в плотный шарик. — Он с ума сошел!

— Эй! — тявкнул я. — Это же…

— Вздор, — холодно сказала она. — Забудьте об этом. Сегодня вечером я отправлю вам чек почтой на пять тысяч.

— Но…

— Чарли забудет, что он вообще слышал имя Бойд, не говоря уже о том, что выписал чек на тысячу долларов! Он, как всегда, сделает так, как ему велят, — губы у нее сжались, — если он знает, что для него холодно, а Чарли это знает, поверьте мне! — Напряжение вокруг губ постепенно прошло. — Кроме того, я хочу удостовериться, что отныне вы работаете исключительно на меня, Бойд! — Она разжала пальцы, и смятые остатки чека Чарли Ваноссы упали на пол. — Если вы понимаете, что я имею в виду.

Я все прекрасно понимал: разорвав чек Чарли Ваноссы, я избавился от него как от клиента, а заодно и от его тысячи долларов. Теперь мне надо было либо взять ее клиентом, либо же за бесплатно участвовать в полицейском разбирательстве, которое сожрет уйму времени. Ничего такого, что помогло бы «фараонам», сказать я не мог, и, если бы я застрял там, пять тысяч долларов развеялись бы как дым. Я вдруг превратился в человека, у которого появилась миссия: доказать, что Карен Ваносса невиновна!

— О’кей, — сказал я, — я ваш мальчик!

— Это уж мне решать… попозже! — сказала она. — Но я рада, что убедила вас взять меня клиентом, Бойд. — Она допила и протянула мне пустой стакан. — Пока мы говорим, можете помыть эти стаканы. Мы не должны оставлять никаких следов вашего здесь присутствия, правда же? Не хватало еще, чтобы их обнаружила полиция!

— Вы правы, — согласился я и принялся полоскать стаканы. — Расскажите мне что-нибудь о Питере Пелле, покойном актере. Расскажите, Кто хотел убить его и почему, а?

— Никого, кто хотел бы убить Питера, я не знаю, — задумчиво сказала она. — Разве что эта глупая сучка, с которой он жил? Но она никогда не была ревнивой, во всяком случае, так он говорил.

— С кем же?

— Да с одной так называемой актрисой. — Она пренебрежительно фыркнула. — Могу спорить, что единственная роль, которую она когда-либо исполнила, это в спальном дуэте, а зритель был всего один. Называет себя Ниной Норт — надуманней я еще сроду ничего не слыхала. А настоящее ее имя скорее всего какое-нибудь Фенни Эндсвилл! Я полагаю, она хорошая кухарка или что-то в этом роде. Это единственная причина, насколько мне представляется, почему Питер жил с ней. У нее одна из этих претенциозных квартирок в Вилледже и куча друзей-педерастов, которых она считает очень славными.

— А как же к ним относился Пелл? — полюбопытствовал я.

— Он их терпеть не мог. — Она быстро пожала плечами. — Вы думаете, он жил бы здесь со мной, будь у него такие наклонности?

— Пожалуй, нет, — согласился я. — Он работал?

— Нет, последняя пьеса, в которой он играл, оказалась халтурой. Его вины тут нет, у него там была всего лишь второстепенная роль, но через неделю на Бродвее спектакль свернули. Ходили разговоры, что ему дадут характерную роль в новом телесериале, и он ждал сообщения от своего агента.

— Как насчет его друзей?

— Друзей у Питера никогда не было. У актеров друзей не бывает, у них только знакомые и враги.

— Ну что ж! — Я заскрежетал зубами. — Тогда как насчет его врагов?

— Их у него тоже не было, — небрежно бросила она. — Всего лишь знакомые, кроме меня и этой тупицы Нины Норт.

— Шикарно! — оскалился я. — Вы нанимаете меня узнать, кто его убил, а ровно через пять минут выясняется, что число подозреваемых свелось до двух, причем пятьдесят процентов — это вы сами!

— Вы неверно мыслите, Бойд. — Она задрожала, потом крепко обхватила себя руками. — Как насчет меня? У меня нет друзей, одни враги, и их у меня навалом.

— Как вы думаете, кто-нибудь мог убить Пелла, просто чтобы посчитаться с ним?

— А почему бы и нет? Этот мотив для убийств довольно известен.

— Кто, например? — спросил я.

— Да хотя бы дорогой старина Чарли, — отрезала она. — Я полагаю, вы не будете особенно шокированы, Бойд, узнав, что у нас нет детей? Так что если я умру — скажем, естественной смертью или на электрическом стуле, — Чарли сразу унаследует мое состояние. А оно не такое уж и маленькое, поверьте мне.

— Чарли мы можем забыть, — сказал я. — Даже для такого придурка, как он, не имело бы никакого смысла нанимать меня приезжать сюда в тот самый день, когда он собирался проникнуть тайком в дом и убить Пелла.

— Вероятно, вы правы, — тоном истинного сожаления сказала она. — Я вроде как надеялась, что это может оказаться Чарли, поскольку все бы сразу упростилось. Стоило бы нам запереть его в спальне с двумя нимфоманками по вызову, и он в пределах двух минут добровольно бы во всем сознался.

— У вас такие интересные мысли, — буркнул я. — Назовите мне еще своих врагов.

— Сразу вроде как и трудно, — сказала она. — Если хотите, к утру я могла бы подготовить вам список. Страниц, наверное, на девять или на десять.

Я ткнул пальцем в небо.

— А как насчет того выдающегося политика, с которым вы были замешаны, когда предложили Чарли жениться на вас?

— Ого! — Она оскалилась. — А вы с Чарли потрепались на славу, а?

— Так как насчет того политика? — не отставал я.

— Он существовал только в воображении Чарли, — твердо заявила она. — У Чарли такое богатое воображение! И теперь месячное пособие Чарли на несколько последующих месяцев резко уменьшится.

— Пожалуй, если вы хотя бы на мгновение перестанете ненавидеть Чарли и расскажете мне немного правды, — предложил я, — я могу уже начать как-то оправдывать те пять тысяч, что вы мне платите.

— Ну что ж. — Ее решительная линия подбородка стала еще решительней. — Этот политик давно уже не политик. Он президент корпорации и давно позабыл, что я вообще существовала. Так что его вы можете вычеркнуть!

— Кто-нибудь еще?

— Как я сказала, я составлю список и представлю вам его утром. — Она мило улыбнулась. — Я думаю, пора мне звонить в полицию, Бойд, а это означает, что вам пора уходить. Так что желаю удачи и до свидания!

— Прежде чем позвонить «фараонам», позвоните своему адвокату, — посоветовал я. — Он будет вам очень нужен в течение последующих нескольких дней.

— Я уже подумала об этом, — сказала она. — Идите, Бойд! Я хочу накинуть на себя кое-какую одежду, прежде чем прибудут местные жандармы. Они ведь, как и ваши сборщики налогов, могут оказаться людьми с ограниченным кругозором!

Передние ворота по-прежнему были заперты изнутри, так что мне и на обратном пути снова пришлось перелезать через стену. Когда я влез в машину, дорога была пустынна, день все такой же жаркий, и все кругом, казалось, нежится, один я работаю. Мною снова завладело то засевшее глубоко в костях тяжелое чувство, какое я испытал в то утро, выйдя из мира Чарли Ваноссы в реальность Шестьдесят седьмой улицы. Оно оставило меня, только когда я увидел сверкающие на солнце золотом башни и шпили Манхэттена. Тут уж я наконец почувствовал, что снова вернулся в мир Денни Бойда, который был конкретно-реальным, а не населенным исключительно чокнутыми неатлетическими мужьями и нимфоманками-женами, у которых в дальней спальне запрятан труп.

Нина Норт числилась в телефонной книге, и отыскать ее квартиру чуть к западу от Вашингтон-сквер оказалось не так уж и трудно. Квартира представляла собой один из тех компромиссов Гринвич-Вилледжа между новыми многоквартирными домами для представителей среднего класса, которые вырастают по всему району и в которых швейцаром служит какой-нибудь адмирал, и старыми невзрачными жилищами только с холодной водой. Когда я туда добрался, стоял еще ранний вечер, тротуары были жаркими и липкими, а у Нью-Йорка был тот пустой, заброшенный вид, какой у него бывает в середине лета.

Дверь мне открыла девушка, увидев меня, она поникла. Меня это нисколько не обескуражило; просто она еще не успела испытать на себе, насколько неотразим мой профиль. Сам я не спеша обозрел ее профиль, а также фигуру, и общий результат вышел явно ободряющим. Передо мной стояла стройная блондинка с волосами цвета меди, в серебристом шелковом платье с тонкой ажурной аппликацией черного цвета. Шелк мне всегда нравился тем, что он подчеркивает прелести фигуры. В данном случае — щедрые груди и пышные бедра. Стоило девушке только слегка согнуть колено, как рельефно выпячивалась поразительная линия округлого бедра. Я решил, что ей едва перевалило за двадцать, этой голубоглазой блондинке с чуточку отвислой нижней губой, как бы говорившей, что она знает, чего хочет, тогда как у верхней губы был такой вид, как будто она полностью с этим согласна, хотя и несколько удивлена.

— Мисс Норт? — вежливо спросил я.

— Совершенно верно. — Голос у нее был низкий, приятный для уха и почему-то настороженный.

— Моя фамилия Бойд, Денни Бойд. — Я повернулся к ней в профиль сначала правой стороной, потом левой, медленно, так, чтобы у нее было достаточно времени оценить его.

— У вас прострел в шее? — От озабоченности, прозвучавшей у нее в голосе, я испытал приступ тошноты. — Это из-за влажности, мистер Бойд. Иногда я просыпаюсь по утрам и не могу ни согнуться, ни разогнуться… — Голос ее замолк, на щеках появились два ярко-розовых пятна. — Перестаньте пялиться на меня, мистер Бойд! Я вовсе не собиралась…

— Ни на минуту в этом не сомневался, — заверил я ее. — Я ищу Питера Пелла. Кто-то сказал, что, возможно, я найду его здесь. Дело очень срочное.

— Жаль, но Питера в данный момент здесь нет, — сказала она. — Хотя он может и появиться. Попросить его, чтобы он позвонил вам, мистер Бойд?

— Дело не терпит, — не отставал я. — Мне надо повидать его немедленно.

Она слегка пожала плечами.

— Жаль, что не могу вам помочь, но, как я уже сказала, он может появиться сегодня вечером, хотя не знаю, когда именно. Честно говоря, мистер Бойд, я даже до конца не уверена, что он вообще придет. Питер непредсказуемый человек — впрочем, вероятно, вы это уже знаете?

— И вы не имеете представления, где бы я мог найти его?

— Абсолютно. — Она улыбнулась, показывая красивые ровные белые зубы. — Что он непредсказуем, это еще мягко сказано! Он может появиться здесь в пределах следующих пятнадцати минут или пятнадцати дней. С этим парнем никогда не знаешь наверняка.

Все это звучало очень мило и славно, по-домашнему даже, как будто маленькая женушка рассказывает вам о своем муже, коммивояжере, о том, как он проводит одинокие вечера вдали от дома в таких крошечных деревушках, как Чикаго и Детройт, посвящая свободное время длинным письмам верной жене, в которых рассказывает ей, как он скучает по ней и по новым ситцевым занавескам в передней гостиной. Все это также звучало слишком складно, чтобы быть правдой.

— А вы разве не уверены, что он уединился где-нибудь с Карен Ваноссой? — холодно спросил я.

— Что?!

— Послушайте, — проскрипел я. — Я частный детектив, понимаете? На сей раз дамочка Ваносса зашла слишком далеко, и у ее старика крыша поехала. Он уверен, что они с этим Пеллом свили где-то любовное гнездышко на двоих, вот и нанял меня узнать наверняка! Так что, если хотите, чтобы этот Пелл не попал в страшную переделку, вы уж лучше скажите, где я их могу найти. В данный момент Ваносса лишь хочет вернуть свою жену, это его вполне устраивает. Но завтра он может передумать и возжелать развода!

— О-о? — Лицо у нее осветилось, и она одарила меня радостной улыбкой. — Так вы тот мистер Бойд! Почему же вы сразу об этом не сказали?

— А?! — произнес я.

— Входите же, мистер Бойд. — Она растворила дверь пошире и стала в сторону, чтобы пропустить меня. — Вы знаете, — беспечно засмеялась она, — а вы меня чуть не напугали.

Я ввалился в холл и немного подождал, пока она закрывала дверь у меня за спиной. Затем она направилась в гостиную, при каждом движении ее красиво закругленных ягодиц черные узоры на платье элегантно поблескивали. Меблировка напомнила некий кошмар в скандинавско-японском стиле, ни дать ни взять декорация из фильма о самурае, поставленного Бергманом. Однако настоящим кошмаром для меня был парень, который безвольно развалился в кресле-качалке, глядя на меня с еле уловимой улыбкой приветствия.

— Хелло, мистер Бойд! — Он живо запрокинул голову, чтобы хоть на мгновение убрать с глаз свои длинные светлые волосы. — Я страшно переживал, что не туда вас направил сегодня утром. Боюсь, насчет Питера я ошибся, это уж точно. Последние недели две он и близко к Карен не подходил. Он был страшно занят крупной новой телесделкой, несказанно радовался этому. — Он улыбнулся блондинке. — Правда же, Нина?

— Пожалуй, такой удачи у Питера еще не было, — тепло согласилась она. — Тут… — Она взглянула на меня, и в ее глазах появилась неподдельная тревога. — Вам плохо? Вы ужасно побледнели.

Я опустился на один конец кушетки в форме «П» и с надеждой ждал, когда ко мне вернется способность соображать.

— Брр! — пробормотал я.

— Вероятно, мистер Бойд не отказался бы выпить? — предложил Ваносса голосом, в котором сквозило желание помочь. — Он и впрямь выглядит измотанным. Вероятно, у него был долгий трудный день, причем по моей глупости!

— Сейчас я ему что-нибудь приготовлю, — слащавым голосом сказала Нина Норт. — Что бы вы хотели, мистер Бойд?

— «Вербон», — прокаркал я. — Со льдом.

Она приготовила мне выпить, уделив внимание мельчайшим подробностям, как будто была дипломированной медсестрой, и доктор сказал ей, что жизненно важна точная дозировка. Потом поднесла спиртное ко мне и осторожно подала его. Двумя длинными глотками я лихорадочно выпил спиртное, а секунд через пять крохотный кусочек моего разума нервно и неуверенно вернулся в мой пустой череп.

— Ну вот! — победно произнесла блондинка. — Как вы себе чувствуете теперь?

— Паршиво, — ответил я. — Но гораздо лучше, чем до того, как вы дали мне выпить.

— Я так рада. — Она снова одарила меня лучезарной улыбкой. — Подождите немного, мистер Бойд, и я приготовлю вам еще одну порцию, как только допьете эту.

— Благодарствую. — Я сделал еще два глотка и вернул ей пустой стакан.

— Карен, разумеется, в домике на пляже вы не нашли, — заговорил Ваносса, и лицо у него снова стало пустым. — Все ваши напрасные усилия лежат на моей совести, мистер Бойд. Мне страшно неловко, право слово! Видите ли, пополудни Карен позвонила мне и все объяснила. По сути дела, переживать-то было не из-за чего. — Он засмеялся, и этот неприятный резкий звук болезненно отразился на моих нервах. — Оказывается, она подцепила этого борца-профессионала в баре на Третьей авеню и поехала с ним в Филадельфию. Очевидно, борьба была для них сплошной праздник, пока ему не пришлось выйти на мат. После этого он уже совершенно вымотался. Другой человек, его противник, применил какой-то захват, который дает эффект похмелья, так что Карен сейчас находится на пути домой. Как видите, все обернулось бурей в стакане воды, и я прежде всего страшно сожалею, что побеспокоил вас, мистер Бойд. — Он снова вскинул голову. — Естественно, деньги, которые я дал вам утром, можете оставить себе, вы же потратили столько времени и усилий.

— Огромнейшее спасибо, — с горечью сказал я, вспомнив, что чек, когда я видел его в последний раз, валялся смятым шариком на полу.

— Будьте любезны, мистер Бойд! — Вернулась улыбающаяся медсестра Норт, принесла мне еще лекарства.

На этот раз я сумел взять у нее стакан сам, прежде чем она успела обойтись со мной, как с паралитиком. Я потянул немного «вербона», и еще один крохотный кусочек разума рискнул вернуться в мою черепную коробку, но стоило ему только посмотреть, что там творится, как он тут же выскочил оттуда к чертям собачьим. Я его не винил — я бы на его месте поступил точно так же.

— Собственно говоря, потому-то я и здесь, — спокойно сказал Ваносса, как будто и не замолкал. — Я решил, что могу хотя бы извиниться перед бедным оклеветанным стариной Питером Пеллом. Я также подумал, для всех, кого это касается, будет в высшей степени неловко, если вы доберетесь до него, прежде чем я вступлю с вами в контакт. Я надеюсь, вы следите за моей мыслью, мистер Бойд?

— Смутно, — признался я, — весьма смутно.

— Ну, — бледно-голубые глаза его нервничали. — Питер довольно вспыльчивый человек, и, рискну предположить, вы сами можете оказаться под стать ему. Хорошо, что вы с ним не встретились, кто знает, что могло бы случиться? — Он закрыл глаза и страшно задрожал. — Могло бы дойти и до мордобоя!

— Вот повезло, что вы решили навестить нас, пока здесь находится Чарли, правда? — с энтузиазмом сказала Нина Норт. — Я имею в виду то же, что и Чарли: кто знает, что могло бы произойти, если бы вы с Питером…

— Совершенно верно! — поддакнули. — Между прочим, чисто ради спортивного интереса, когда вы в последний раз видели Питера?

— Около одиннадцати утра, — с готовностью ответила она. — Он весь день провел на совещании со своим агентом и этими телевизионщиками, но он должен вернуться домой с минуты на минуту. Мы с ним сегодня выходим в город — отметить заключение этой сделки с телевидением. Такой восхитительной удачи у нас еще никогда не было! — В глазах у нее вдруг появилась мечтательность. — Питер считает — после того, разумеется, как этот сериал уже пойдет, — что он сможет употребить свое влияние и добиться для меня приличной роли в двух-трех сериях. — В дверях повернулся ключ, и глаза у нее снова загорелись. — А-а! Вот и он!

Секунды две спустя в комнату вошел высокий парень и остановился у двери, глядя на нас. Он был выше шести футов ростом, фигурой, как у профессионального игрока в американский футбол, а одет в соответствии с чьим-то ошибочным представлением о портяжном искусстве Лондона. Волосы черные, посередине — аккуратная седая прядь, карие глаза заносчивые, нос слегка крючковатый, а рот подозрительный и, пожалуй, чуточку подлый. Я решил, что ему лет тридцать пять, и мгновенно его невзлюбил, поскольку ходячий труп далек от моего представления о том, каким — даже в лучшие времена — должен быть дружок.

— Гости? — В голосе его слышалась напускная манерная медлительность, которой сопутствовала насмешка. Он довольно долго смотрел на блондинку, затем улыбнулся. — Как оригинально с твоей стороны, дорогая!

— Оригинально, дорогой? — Ответная улыбка Нины вышла определенно нервной. — Не понимаю, о чем это ты.

— О твоей идее превратить наш личный праздник в вечеринку вчетвером, дорогая, — протянул он. — Причем три мужика и одна девушка! Сразу тебя предупреждаю, дорогая, если ты на сегодняшний вечер выбрала этого увальня со стрижкой «ежиком», я наотрез отказываюсь играть в любовь с Чарли в общественном ресторане!

— Да ты с ума сошел! — засмеялась она. — Позволь мне объяснить…

— Объяснения всегда такие приземленные, ты не находишь, Чарли? — Отрепетированным шагом он прошел к бару и долго выбирал себе стакан. — Я уверен, ты никогда не требуешь объяснений с Карен, правда же?

Ваносса снова издал это свое ржание, и оно прозвучало так же нервно, как и смех Нины Норт минутой раньше.

— По сути дела, тут во всем виновата Карен, — быстро сказал он. — На этот раз ее не было целую неделю, и я с ума сошел от беспокойства. У меня почему-то возникла сумасшедшая идея, что она должна быть с тобой, и я нанял мистера Бойда — вот он — найти ее. Затем, сегодня пополудни, Карен мне позвонила, и я понял, что совершил ужасную ошибку, вот я и пришел сюда, чтобы извиниться, Питер, старина, и, по какому-то удивительному совпадению, сразу же после моего здесь появления пришел мистер Бойд, все еще готовый исполнить свою миссию, ты понимаешь? Я сумел объяснить ему, что произошло ужасное недоразумение, и…

— …и ты вместе с этим наемником, стриженным под «ежик», немедленно убирайтесь! — резким голосом докончил за него Пелл. — Ты мне никогда особенно не нравился, Чарли, ты, пожалуй, самый странный тип, каких я когда-либо встречал, а когда это говорит актер, значит, так оно и есть! Больше всего меня, однако, злит то, что ты набираешься наглости думать, будто стоит только твоей нимфоманке-жене щелкнуть своими грязными пальцами, как я тут же завожусь. Убирайся отсюда к чертям, Чарли, пока я не выбросил тебя из окна!

Ваносса вскочил с кресла, как будто до него только сейчас дошло, что он сидит на спящей кобре.

— Питер, — залопотал он, как сумасшедший, — дорогой мой! Пожалуйста, пусть это недоразумение…

Питер спокойно повернулся к нему, держа в руке только что приготовленный напиток, и одного взгляда его оказалось достаточно, чтобы Ваносса в ужасе завизжал и выскочил из квартиры так быстро, как только могли унести его дряблые ноги. Передняя дверь за ним захлопнулась, и наступила тишина, продолжавшаяся целых две секунды.

— Теперь ты! — Пелл испепеляюще посмотрел на меня. — Убирайся!

— Закрой свое поддувало! — велел я ему.

— Что?! — Он заморгал, будто не мог поверить, что его собственные уши так его подведут без какого-либо предупреждения. — Что ты сказал?

— Закрой поддувало, — повторил я. — У меня был долгий, неблагоприятный день, и мне не до того, чтобы смотреть, как какой-то там дешевенький актеришка бездарно кривляется, пусть даже представление бесплатное!

— Пожалуйста, мистер Бойд! — сказала Нина Норт дрожащим голосом. — Не надо ничего затевать! Просто так уж вышло, что сегодня у нас особый вечер, и Питер…

— Было бы здорово, если бы ты перестала читать мои мысли, дорогая, — мягко сказал он. — Это одна из твоих наименее привлекательных черт. Я нахожу, что она действует мне на нервы, точно так же, как действует на нервы то, что ты хихикаешь в постели в самый неподходящий момент, отчего вся концепция физической страсти кажется абсолютно смехотворной!

Он поставил бутылку на стойку бара и медленно, но решительно направился через комнату ко мне.

— Ну, — с угрозой произнес он, — даю тебе еще одну последнюю возможность уйти мирно. Ты можешь извиниться и уйти сейчас, Бойд, иначе я вышвырну тебя отсюда силой!

— Подержи-ка, — сказал я, вставая с кушетки и одновременно сунув ему стакан в свободную руку.

Пальцы его автоматически сомкнулись на стакане, что было исключительно глупо с его стороны, но я решил, что уж, видать, такой он. Этот маневр позволил мне встать и пнуть его ногой по обеим голеням. Он издал болезненный пронзительный крик, а я выхватил оба стакана у него из рук, прежде чем он их выпустил. Он кое-как доковылял до кресла, плюхнулся в него и принялся массировать колени, все время громко стеная.

— Милый! Тебе больно! — Нина Норт подлетела к нему, как почтовый голубь, и прижала его голову к своей пышной груди. — Ты можешь ходить?

— Вызови полицию! — простонал Пелл. — Ты видела, что он сделал! Абсолютно неспровоцированное нападение на меня.

— Я все видела. — Блондинка посмотрела на меня злобным взглядом. — Вы трус! Вы специально дали ему стакан, чтобы он не мог ответить!

— Я мог бы разбить ему нос, — оправдываясь, сказал я, — но решил, что его голени не имеют особого значения. Кому они нужны по телевизору?

— Выметайтесь отсюда! — Она чуть не задыхалась от ярости. — Выметайтесь, прежде чем я вызову полицию, вы слышите?

— Разумеется. — Я кивнул. — Я и так собирался уйти, как только допью. — Я осушил бокал до дна, потом прошел к бару и поставил оба стакана. — Просто актеру не следует слишком увлекаться. Ну какой из него крутой парень, если вы понимаете, о чем я толкую?

— Пожалуйста, убирайтесь отсюда! — Она уже чуть не рыдала. — Вы и так уже испортили нам весь вечер!

— Возможно, еще не все потеряно, — ободряюще сказал я, — лишь бы вы не вздумали хихикать в постели.

Это уже явно было слишком. Она издала дикий боевой клич и бросилась через комнату на меня, злобно размахивая обеими руками. Примерно на полпути, зацепившись ногой за край ковра, она нырнула носом на кушетку, сделав при этом полусальто. Закончилось все это великолепной стойкой на голове. Ее легкое шелковое платье задралось, предоставив мне возможность полюбоваться ее восхитительно сладкими бедрами и застенчиво примостившимися на них черными ажурными трусиками.

Не скажу, что все представление доставило мне удовольствие, но концовка у него, безусловно, вышла восхитительная.

Тут мне вспомнилось правило этикета: хороший гость сам всегда инстинктивно чувствует, когда уйти, и я ушел.