На краю свалки мы нашли эвакуатор, такой древний, что он, наверно, привез на свалку сам себя. Однако мотор завелся, бак был полный, и мы решили его позаимствовать.

За руль села Талия. Она, похоже, была потрясена не так сильно, как мы с Зоей и Гроувером.

– Нас по-прежнему преследуют скелеты, – напомнила она. – Надо двигаться!

Она везла нас через пустыню, под безоблачно-голубым небом, среди песков, таких ослепительных, что глазам было больно. Зоя села на переднее сиденье рядом с Талией. Мы с Гроувером устроились на дне кузова, прислонившись к лебедке. Воздух был прохладный и сухой, но хорошая погода казалась насмешкой после того, как мы лишились Бьянки.

Я стиснул в кулаке фигурку, стоившую ей жизни. Я даже не знал, какого бога она изображает. Нико, наверно, знает…

О боги, что же я скажу Нико?

Мне хотелось верить, что Бьянка все еще жива, просто потерялась. Но меня преследовало дурное чувство, что ее больше нет.

– На ее месте должен был быть я, – сказал я. – Это я должен был залезть в великана…

– Не говори так! – испугался Гроувер. – И без того все плохо. Аннабет пропала, теперь еще и Бьянка. Ты думаешь, я вынесу, если еще и… – Он шмыгнул носом. – Как ты думаешь, неужели кто-нибудь еще захочет быть моим лучшим другом?

– Эх, Гроувер…

Он промокнул глаза промасленной ветошкой, отчего у него на лице остались чумазые разводы, похожие на боевую раскраску.

– Я… со мной все в порядке.

Но это была неправда. Со времени того происшествия в Нью-Мехико – что бы там ни произошло, когда налетел этот дикий ветер, – Гроувер выглядел каким-то особенно хрупким, даже более чувствительным, чем обычно. Я боялся с ним об этом заговаривать, а то еще разревется…

По крайней мере, в том, чтобы иметь друга, который психует больше тебя, есть один положительный момент. Я обнаружил, что не могу предаваться унынию. Надо было отодвинуть в сторону мысли о Бьянке и помогать другим двигаться вперед, как делала это Талия. Интересно, о чем говорят они с Зоей там, в кабине?

Бензин у нас кончился на краю каньона, в котором текла река. Впрочем, оно и к лучшему: дорога все равно дальше никуда не вела.

Талия вылезла из кабины и захлопнула дверцу. Одно из колес тут же спустило.

– Круто! И что теперь?

Я окинул взглядом горизонт. Смотреть было особо не на что. Во все стороны – пустыня, пустыня, пустыня, там и сям торчат голые горы. Единственным интересным местом был каньон. Речка сама по себе была невелика: метров пятьдесят в ширину, зеленая вода с несколькими перекатами, – но она высекла огромный шрам посреди пустыни. Скалистые утесы уходили далеко вниз.

– А вон дорожка, – сказал Гроувер. – Можно спуститься к реке.

Я попытался разглядеть, о чем он говорит, и наконец увидел узенький уступчик, вьющийся по стене утеса.

– Да это же козья тропа! – сказал я.

– И что? – спросил Гроувер.

– Но мы-то не козлы! Ну, кроме тебя.

– Ничего, тут можно пройти, – сказал он. – Ну, я так думаю.

Я поразмыслил. Лазить по скалам мне уже доводилось, но мне это не нравилось. Потом я взглянул на Талию – и увидел, как она побледнела. Она же высоты боится… Нет, ей тут не спуститься.

– Нет, – сказал я. – Я… э-э… я думаю, нам надо пройти выше по течению.

– Но… – сказал Гроувер.

– Идем, – сказал я. – Пройтись нам не повредит.

Я оглянулся на Талию. Она поблагодарила меня коротким взглядом.

Мы прошли вдоль реки примерно полмили, прежде чем нашли более пологий спуск к воде. На берегу был пункт проката каноэ. Он был закрыт на зиму, но я оставил на прилавке столбик золотых драхм и записку, в которой говорилось, что я одалживаю у них два каноэ.

– Нам надо вверх по реке, – сказала Зоя. Я услышал ее голос впервые с тех пор, как мы уехали со свалки, и озабоченно подумал, что говорит она очень странно: как будто у нее насморк. – На перекатах течение слишком быстрое.

– С этим я разберусь, – сказал я. Мы спустили каноэ на воду.

Пока мы разбирали весла, Талия отвела меня в сторону:

– Спасибо… ты знаешь за что.

– Да не за что.

– А ты действительно можешь… – она кивнула на перекаты.

– Думаю, да. С водой я обычно управляюсь неплохо.

– Возьмешь Зою к себе? – попросила она. – Я думаю… э-э… может быть, ты сумеешь с ней поговорить.

– Она будет недовольна.

– Ну пожалуйста! Я не знаю, смогу ли плыть с ней в одной лодке. Боюсь не выдержать. Она… она меня беспокоит.

Вообще-то это было последнее, чего мне хотелось, но я кивнул.

Талия расслабила плечи:

– Я твоя должница!

– Дважды.

– Полтора! – сказала Талия.

Она улыбнулась, и на секунду я вспомнил, что она ведь мне даже нравится, когда не орет на меня. Она отвернулась и помогла Гроуверу спустить на воду их каноэ.

Как оказалось, мне даже не пришлось управлять течениями. Стоило нам отойти от берега, как я, посмотрев за борт, обнаружил двух наяд, которые смотрели на меня.

Выглядели они как обычные девочки-подростки, каких полно в любом торговом центре, если не считать того, что они были под водой.

«Привет!» – сказал я.

Они забулькали в ответ – возможно, захихикали. Кто их знает? Наяд понять трудно.

«Нам надо вверх по течению, – сказал я им. – Вы не могли бы…»

И не успел я договорить, как каждая из наяд подхватила одно из каноэ и принялась толкать его вверх по реке. Мы сорвались с места так стремительно, что Гроувер рухнул на дно своего каноэ, задрав копыта.

– Терпеть не могу наяд! – проворчала Зоя.

Из-под кормы лодки вырвался фонтан воды и ударил Зое прямо в лицо.

– Ах, чертовки! – Зоя потянулась за луком.

– Ты чего? – сказал я. – Они же просто шалят!

– Проклятые водяные духи! Они меня так и не простили.

– Так и не простили? За что?

Она снова забросила лук за плечо.

– Это давно было. Забудь.

Мы мчались вверх по реке. По обе стороны от нас вздымались утесы.

– То, что случилось с Бьянкой, – не твоя вина, – сказал я ей. – Это все из-за меня. Это я ее отпустил.

Я думал, что это даст Зое повод поорать на меня. По крайней мере, это выведет ее из депрессии.

Но вместо этого плечи у нее поникли.

– Нет, Перси. Это я толкнула ее на то, чтобы отправиться в поход. Мне было слишком тревожно. Она была могущественной полукровкой. И к тому же сердце у нее было доброе. Я… я рассчитывала, что она станет следующей предводительницей.

– Но предводительница же ты.

Зоя стиснула ремень своего колчана. Она выглядела более усталой, чем когда бы то ни было.

– Ничто не длится вечно, Перси. Уже более двух тысяч лет возглавляю я Охоту, а мудрости у меня не прибавилось. Ныне опасность грозит самой Артемиде!

– Слушай, ну уж в этом-то ты не виновата!

– Если бы я настояла на том, чтобы пойти с ней…

– Думаешь, ты способна одолеть такое могущественное существо, которое похитило Артемиду? Ничего бы ты не сделала.

Зоя промолчала.

Утесы вдоль реки становились все выше. На воду падали длинные тени. Сделалось намного холоднее, хотя день был солнечный.

Я машинально вынул из кармана Стремнину. Зоя посмотрела на ручку, и лицо у нее болезненно скривилось.

– Это ты его сделала, – сказал я.

– Кто тебе поведал?

– Во сне видел.

Зоя пристально посмотрела на меня. Я думал, она сейчас скажет, что я псих, но Зоя только вздохнула:

– Это был дар. И ошибка.

– А кто был тот герой? – спросил я.

Зоя покачала головой:

– Не принуждай меня называть его имя. Я дала клятву никогда более его не произ носить.

– Ты так себя ведешь, как будто я должен его знать.

– Это так и есть, герой. Ведь вы, мальчишки, все хотите быть такими, как он, разве нет?

В ее голосе звучала такая горечь, что я решил не спрашивать, что она имеет в виду. Я посмотрел на Стремнину и впервые задался вопросом, не проклят ли этот клинок.

– А твоя мать была водяной богиней? – спросил я.

– Да, Плейона. У нее было пять дочерей. Мои сестры и я. Геспериды.

– Это же те девушки, что жили в саду на краю Запада! Там росла яблоня с золотыми яблоками и жил дракон, который ее охранял.

– Да, – грустно сказала Зоя. – Ладон.

– Но ведь сестер было всего четыре, разве нет?

– Теперь всего четыре. Меня изгнали. Обо мне забыли. Стерли из памяти, как будто меня и не было.

– Почему?

Зоя указала на мою ручку:

– Потому что я предала свою семью и помогла герою. Но об этом в легенде не говорится ни слова. Он обо мне ни разу не упомянул. После того как ему не удалось одолеть Ладона в открытом бою, я дала ему совет, как похитить яблоки, как обмануть моего отца, но он присвоил всю славу себе.

– Но…

«Буль-буль!» – мысленно сказала мне наяда. Каноэ замедлило ход.

Я посмотрел вперед и увидел, в чем дело.

Дальше они нас везти не могли. Река была перегорожена. На пути возвышалась плотина размером с футбольный стадион.

– Плотина Гувера! – сказала Талия. – Здоровенная какая!

Мы стояли на берегу и смотрели на вогнутую бетонную стену, вздымающуюся меж двух утесов. По верху плотины ходили люди. Они выглядели крохотными, как блохи.

Уплывая, наяды негодующе ворчали. Не то чтобы я понимал, что они говорят, но было ясно, что они ненавидят эту плотину, перегородившую их чудесную реку. Наши каноэ поплыли назад, вниз по течению, крутясь в потоках воды с плотины.

– Двести двадцать метров, – сказал я. – Построена в тридцатые годы прошлого века.

– Тридцать пять кубических километров воды, – сказала Талия.

– Самый крупный строительный проект в США, – вздохнул Гроувер.

Зоя уставилась на нас:

– Откуда вы все это знаете?

– От Аннабет, – сказал я. – Она обожала архитектуру.

– И с ума сходила по всяким памятникам, – добавила Талия.

– И постоянно сыпала какими-то фактами и цифрами. – Гроувер шмыгнул носом. – Такая зануда!

– Эх, вот бы ее сюда! – сказал я.

Остальные кивнули. Зоя по-прежнему смотрела на нас как-то странно, но мне было все равно. Казалось чудовищной несправедливостью, что вот мы стоим перед плотиной Гувера, одним из любимых сооружений Аннабет, а ее самой с нами нет.

– Надо подняться наверх, – сказал я. – Ради нее. Просто чтобы сказать, что мы там были.

– Вы сумасшедшие, – решила Зоя. – Но дорога все равно находится там. – Она указала на большую крытую автостоянку рядом с верхом плотины.

– Ладно, пошли осматривать достопримечательности.

Идти пришлось почти час, прежде чем мы отыскали тропу, ведущую наверх, к дороге. Мы оказались на восточном берегу реки. И принялись пробираться обратно к плотине. Тут, наверху, было холодно и ветрено. По одну сторону от нас раскинулось огромное озеро, окруженное голыми, пустынными горами. По другую сторону уходила вниз плотина, похожая на самую опасную в мире рампу для скейта, и в двухстах метрах внизу бурлила вода с плотины.

Талия шла посреди дороги, подальше от обоих краев. Гроувер все принюхивался к ветру и явно нервничал. Он ничего не говорил, но я знал, что он чует чудовищ.

– Они близко? – спросил я.

Он покачал головой:

– Может, и нет. Над плотиной ветер, вокруг пустыня… Запах может доноситься за много миль. Но он идет с нескольких сторон сразу. Мне это не нравится.

И мне тоже. Была уже среда, всего два дня до зимнего солнцестояния, а нам предстоял еще долгий путь. Хватит с нас чудовищ!

– В туристическом центре можно поесть в буфете, – сказала Талия.

– А ты здесь уже бывала? – спросил я.

– Один раз. Чтобы повидать хранителей.

Она указала на дальний конец плотины. Там в скале была высечена небольшая площадка, на которой возвышались две огромных бронзовых статуи. Они были похожи на статуэтку «Оскара» с крыльями.

– Когда построили плотину, их посвятили Зевсу, – сказала Талия. – Дар Афины.

Вокруг статуй толпились туристы. Все они почему-то пялились на ноги статуй.

– Что они делают? – спросил я.

– Пальцы на ногах трут, – сказала Талия. – Считается, что это приносит удачу.

– Почему?

Она покачала головой.

– У смертных полно безумных идей. Они не знают, что статуи посвящены Зевсу, но чувствуют, что в них есть что-то особенное.

– А когда ты тут была в прошлый раз, они с тобой разговаривали или что?

Талия помрачнела. Я видел, что она приехала сюда, потому что рассчитывала на что-нибудь такое – на то, что отец подаст ей знак. На какую-то связь с ним.

– Нет. Они ничего не делают. Просто большие металлические статуи.

Я подумал про предыдущую большую металлическую статую, на которую мы нарвались. В тот раз это кончилось плохо. Но я решил не поднимать эту тему.

– Ну, пойдемте, найдем этот сервант, – сказала Зоя. – Надо поесть, пока есть возможность.

Гроувер ухмыльнулся:

– Сервант? Ты имела в виду буфет?

Зоя поморгала.

– Ну да. А какая разница, сервант или буфет?

– Да нет, никакой, – сказал Гроувер, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. – Ну, пойдемте в сервант, я возьму картошку фри.

Тут даже Талия улыбнулась:

– А я схожу в туалет в шифоньер!

Может, дело в том, что мы так устали и перенервничали, но я невольно прыснул, и Талия с Гроувером присоединились ко мне. Зоя растерянно смотрела на нас:

– Ничего не понимаю…

– А я попью водички в комоде! – сказал Гроувер.

– А я… а я… – задыхаясь, выдавила Талия, – я куплю себе футболку в гардеробе!

Я заржал во все горло. Я бы, наверное, мог хохотать до вечера, но тут я услышал:

– Му-у-у!

Улыбка растаяла сама собой. Может, этот звук мне просто почудился? Но нет, Гроувер тоже перестал смеяться. И растерянно озирался по сторонам.

– Я действительно только что слышал мычание?

– Мычание из секретера? – рассмеялась Талия.

– Да нет, – сказал Гроувер. – Я серьезно.

Зоя прислушалась:

– Ничего не слышу.

Талия посмотрела на меня:

– Перси, с тобой все в порядке?

– Ага, – сказал я. – Вы, ребята, идите вперед. Я сейчас.

– Что-то случилось? – спросил Гроувер.

– Да нет, – сказал я. – Я… мне просто надо минутку подумать.

Они замялись, но я, наверно, действительно выглядел расстроенным, потому что они пошли в туристический центр без меня. Как только они удалились, я трусцой подбежал к северному краю плотины и посмотрел вниз.

– Му-у!

Она плавала в озере, метрах в десяти внизу, но я отчетливо ее видел: это была моя знакомая по проливу Лонг-Айленд, змеекорова Бесси.

Я огляделся. По плотине носились стайки ребятишек. Довольно много пенсионеров. Несколько семей. Но на Бесси, похоже, пока никто внимания не обращал.

– Ты что тут делаешь? – спросил я у нее.

– Му-у!

Ее мычание звучало тревожно, как будто она пыталась меня о чем-то предупредить.

– Ты как сюда попала? – спросил я. Мы же в тысячах миль от Лонг-Айленда, и до моря тут сотни миль. Она никак не могла бы сюда доплыть. И все же она была тут.

Бесси принялась плавать кругами и биться головой о плотину.

– Му-у!

Она хочет, чтобы я отправился с ней. И требует, чтобы я поторапливался.

– Не могу, – сказал я ей. – Со мной тут друзья.

Она уставилась на меня печальными карими глазами. Потом еще раз настойчиво замычала, кувырнулась и скрылась под водой.

Я колебался. Что-то было не так. И она пыталась мне об этом сообщить. Может, и правда прыгнуть с плотины и последовать за ней? Но тут я насторожился. Волоски у меня на руках поднялись дыбом. Я посмотрел на восток, вдоль шоссе, ведущего вдоль плотины, и увидел, что в мою сторону медленно идут двое мужчин. Они были одеты в серый камуфляж, из-под которого проступали скелеты.

Они растолкали толпу ребятишек. «Эй!» – вскрикнул кто-то из детей. Один из воинов обернулся, его лицо на миг превратилось в череп.

– А-а! – завопил ребенок, и вся их компания шарахнулась назад.

Я помчался в информационный центр.

Я был уже почти у лестницы, когда услышал визг шин. С западного конца плотины подлетел черный фургон. Он развернулся поперек дороги, едва не задавив нескольких старичков.

Двери фургона распахнулись, и наружу выскочили еще несколько воинов-скелетов. Я оказался в окружении.

Я ссыпался по лестнице и влетел в музей. Охранник у металлодетектора заорал: «Эй, парень!» Но я не остановился.

Я пробежал мимо витрин и спрятался за экскурсией. Я озирался, разыскивая друзей, но их нигде не было видно. Где же этот чертов сервант… тьфу, буфет?

– Стой! – крикнул охранник на входе.

Деваться было некуда – только в лифт, вместе с экскурсией. Я шмыгнул внутрь за мгновение до того, как двери закрылись.

– Мы с вами спустимся вниз на двести двадцать метров, – жизнерадостно говорила экскурсовод. Это была служащая Национального парка, с черными волосами, собранными в хвост, и в темных очках. Наверно, она не заметила, что за мной гнались. – Не волнуйтесь, леди и джентльмены, этот лифт практически никогда не ломается.

– А что там внизу, буфет? – спросил я.

За спиной у меня захихикали. Экскурсовод смерила меня взглядом. От этого взгляда у меня почему-то поползли по спине мурашки.

– Нет, молодой человек. Там внизу – турбины электростанции, – сказала экскурсовод. – Вы что, не слушали мое занимательное повествование там, наверху?

– А, нет, слушал, слушал. А что, другого выхода с плотины тут нет?

– Здесь тупик, – сказал у меня за спиной кто-то из туристов. – Ради всего святого, другой выход – через другой лифт!

Двери открылись.

– Проходим, проходим! – сказала нам дама в темных очках. – В конце коридора вас ждет другой экскурсовод.

Мне ничего не оставалось, кроме как пойти со всеми.

– Кстати, молодой человек! – окликнула меня экскурсовод. Я оглянулся. Она сняла очки. Глаза у нее были пронзительно-серые, как грозовые облака. – Другой выход есть всегда – для тех, кто достаточно умен, чтобы его отыскать.

Двери закрылись, и экскурсовод уехала наверх, оставив меня одного.

Я не успел как следует поразмыслить о том, кто была эта женщина в лифте, потому что из-за угла послышался звонок. Двери второго лифта открылись, и я услышал звук, который ни с чем не спутаешь: клацанье зубов скелетов.

Я помчался следом за группой, по тоннелю, вырубленному в скале. Тоннель казался бесконечным. Со стен сочилась влага, воздух гудел от электричества и рева воды. Я выскочил на П-образный балкон, с которого открывался вид на огромный машинный зал. В пятнадцати метрах под нами вращались огромные турбины. Зал был здоровый, но выхода я там не видел – разве что прыгнуть в сами турбины и быть переработанным на электричество. Этого мне почему-то не хотелось.

Другой экскурсовод что-то говорил в микрофон, рассказывая туристам про водные ресурсы штата Невада. Я молился, чтобы с Талией, Зоей и Гроувером все было в порядке. А вдруг их уже схватили, или они сидят в буфете и не знают, что мы окружены? А я-то, дурак, ухитрился попасть в ловушку в двухстах метрах ниже уровня воды…

Я пробирался сквозь толпу, стараясь делать это незаметно. На другом конце балкона был коридорчик – может, там можно спрятаться? Я сжимал в руке Стремнину, готовый нанести удар.

К тому времени, как я добрался до противоположного конца балкона, нервы у меня были на взводе. Я спиной отступил в коридорчик, следя за тоннелем, откуда я вышел.

И тут у меня за спиной раздалось пронзительное «Чш-ш-ш!», точь-в-точь голос скелета.

Не раздумывая, я сорвал со Стремнины колпачок, развернулся и рубанул наотмашь.

Девочка, которую я попытался разрубить пополам, взвизгнула и выронила бумажный носовой платок.

– Боже мой! – вскрикнула она. – Ты что, всегда убиваешь людей, которые сморкаются?

Первое, о чем я подумал, – что меч не причинил ей вреда. Он прошел ее тело насквозь.

– Ты смертная!

Она уставилась на меня, словно не веря своим ушам:

– В каком это смысле? Конечно, смертная! И как ты сумел протащить этот меч через охрану?

– Я не… Постой, ты что, видишь, что это меч?

Девочка закатила глаза, зеленые, как и у меня. У нее были курчавые рыжевато-каштановые волосы. И нос красный, как будто у нее насморк. На ней была мешковатая бордовая толстовка с надписью «ГАРВАРД» и джинсы, усеянные следами от маркера и мелкими дырочками, как будто она на досуге ковыряет их вилкой.

– Ну, если это не меч, значит, это самая здоровая зубочистка на свете, – сказала она. – А почему он меня не ранил? Нет, не то чтобы я против. А ты кто? Ой, кстати, а что это на тебе надето? Это правда львиная шкура?

Она так стремительно бомбардировала меня вопросами, как будто камнями швырялась. Я даже не мог сообразить, что ей отвечать. Я посмотрел на рукава своего пальто – вдруг шкура Немейского льва каким-то образом превратилась обратно в шкуру, – но для меня она по-прежнему выглядела как бурое драповое пальто.

Я понимал, что воины-скелеты по-прежнему меня преследуют. Времени терять было нельзя. Но я тупо уставился на эту рыжую девчонку. А потом вспомнил, что сделала Талия в Вестовер-Холле, чтобы отвести глаза учителям. Может, я тоже сумею управлять Туманом?

Я изо всех сил сосредоточился и щелкнул пальцами.

– Ты не видишь никакого меча, – сказал я девчонке. – Это просто шариковая ручка.

Она поморгала.

– Ты что, ненормальный? Это меч!

– Кто ты? – осведомился я.

Она негодующе фыркнула:

– Рейчел Элизабет Дэр! Так ты собираешься отвечать на мои вопросы? А то я заору и сюда прибежит охрана!

– Нет! – ответил я. – В смысле, я, типа, спешу очень. У меня неприятности.

– Так спешишь или неприятности?

– Ну… как бы и то и другое.

Она посмотрела мне за спину, и глаза у нее расширились:

– В туалет!

– Чего?

– В туалет! Сзади меня! Живо!

Не знаю почему, но я послушался. Я проскользнул в мужской туалет и оставил Рейчел Элизабет Дэр стоять снаружи. Потом я подумал, что это был трусливый поступок. И я почти уверен, что это спасло мне жизнь.

Я услышал клацанье зубов и шипенье приближающихся скелетов.

Я стиснул Стремнину. Чем же я думал? Оставил смертную девочку им на растерзание… Я уже готов был выскочить наружу и принять бой, но тут Рейчел Элизабет Дэр затараторила со скоростью пулеметной очереди:

– Боже мой! Вы видели этого мальчишку? Где вы были все это время?! Он пытался меня убить! Господи помилуй, у него настоящий меч! Что же у вас за охрана такая, пропустили маньяка с мечом на территорию охраняемого объекта национального значения! Ой, мамочки! Он туда побежал, вон туда, к турбинам к этим. По-моему, он спрыгнул куда-то вниз. А может, упал…

Скелеты возбужденно заклацали зубами. Я услышал, как они уходят.

Рейчел открыла дверь:

– Путь свободен! Но ты лучше пошустрей давай.

Она была в шоке. Лицо у нее посерело и блестело от пота.

Я выглянул за угол. Три воина-скелета бежали к другому концу балкона. Путь к лифтам на несколько секунд оказался свободен.

– Я твой должник, Рейчел Элизабет Дэр.

– А что это за существа? – спросила она. – Они выглядели как…

– Скелеты?

Она робко кивнула.

– Сделай себе доброе дело, – сказал я. – Забудь об этом. Просто забудь, что ты вообще меня видела.

– И о том, что ты пытался меня убить?

– Ага. И об этом тоже.

– Но кто же ты?

– Я Перси… – начал было я. Но тут скелеты обернулись. – Мне пора!

– Что это за имя такое – Перси Мнепора?

Я рванул к выходу.

Местное кафе было набито детьми, наслаждающимися лучшей частью экскурсии: обедом на плотине. Талия, Зоя и Гроувер только-только садились за стол с подносами.

– Надо уходить! – выдохнул я. – Сейчас же!

– Но мы только-только купили буррито! – возмутилась Талия.

Зоя вскочила и пробормотала древнегреческое ругательство.

– Он прав! Глядите!

Окна кафе выходили на все стороны света, так что перед нами развернулась великолепная панорама армии скелетов, которая явилась нас убивать.

Я насчитал двоих на восточной стороне дороги, идущей по плотине, – они преграждали путь в Аризону. Еще трое на западной стороне – стерегут путь в Неваду. Все пятеро вооружены полицейскими дубинками и пистолетами.

Но основная проблема была ближе. На лестнице появились три воина-скелета, которые только что гонялись за мной по турбинному залу. Они увидели меня в кафе и заклацали зубами.

– Лифт! – сказал Гроувер. Мы рванули в том направлении, но двери лифта распахнулись с приятным звоном, и из него вышли еще три воина. Все воины были в сборе, не считая того, которого испепелила Бьянка в Нью-Мехико. Мы были полностью окружены.

И тут Гроуверу пришла в голову блестящая идея, совершенно в его духе.

– Бой на буррито! – заорал он и швырнул свой буррито с гуакамоле в ближайший скелет.

В вас никогда не прилетал горячий буррито? Считайте, вам повезло. По части убойной силы он вполне может конкурировать с гранатами и пушечными ядрами. Обед Гроувера попал скелету в лицо и снес ему череп с плеч долой. Не знаю точно, что увидели другие дети в кафе, но они все как с цепи сорвались, заорали, завизжали и принялись швыряться буррито, корзиночками с чипсами и стаканчиками с газировкой.

Скелеты попытались было прицелиться из пистолетов, но это было безнадежно. Со всех сторон были мечущиеся люди и летающие блюда и напитки.

В суматохе мы с Талией выволокли еще два скелета на лестницу и уронили их на столик с соусами. И все побежали вниз. Над головой у нас свистели буррито с гуакамоле.

– И что теперь? – спросил Гроувер, когда мы выскочили наружу.

Ответа я не знал. Воины, идущие по дороге, стягивались с обеих сторон. Мы помчались через дорогу к павильону с крылатыми бронзовыми статуями, но так мы оказались приперты к скале.

Скелеты надвигались, окружая нас полумесяцем. Их собратья из кафе спешили присоединиться к ним. Один торопливо прилаживал свой череп обратно на плечи. Другой был весь в горчице и кетчупе. Еще у двоих в грудных клетках между ребер застряли буррито. Им это, похоже, было не по вкусу. Они достали дубинки и надвигались на нас.

– Четверо против одиннадцати, – пробормотала Зоя. – И к тому же их нельзя убить.

– Ну что, ребята, вы были хорошими товарищами по приключениям… – дрожащим голосом проблеял Гроувер.

И тут я заметил краем глаза что-то сверкающее. Я оглянулся через плечо на ноги статуи.

– Ух ты! – сказал я. – Какие блестящие!

– Перси! – сказала Талия. – Сейчас не до этого!

Но я просто не мог оторваться: глазел и глазел на двух гигантских бронзовых мужиков с высокими острыми крыльями, похожими на ножи для бумаги. Они были темно-коричневые, все, кроме пальцев, которые сверкали как новенькие монетки из-за того, что люди все время трут их на удачу.

Удача… Благословение Зевса…

Я вспомнил ту женщину-экскурсовода, которую видел в лифте. Ее серые глаза, ее улыбку. Как она сказала? Другой выход есть всегда – для тех, кто достаточно умен, чтобы его отыскать…

– Талия, – сказал я, – помолись папе.

Она зыркнула на меня исподлобья:

– Он никогда не отвечает.

– Ну хоть разочек! – взмолился я. – Попроси о помощи! Думаю… думаю, эти статуи действительно могут принести нам удачу.

Шестеро скелетов вскинули пистолеты. Еще пятеро двинулись вперед с дубинками. До них оставалось семнадцать метров. Двенадцать метров.

– Ну же! – заорал я.

– Нет! – сказала Талия. – Он мне не ответит.

– Сейчас – дело другое!

– Кто тебе сказал?

Я замялся.

– Наверно, Афина.

Талия насупилась, как будто решила, что я сбрендил.

– Ну попробуй! – взмолился Гроувер.

Талия зажмурилась. Ее губы зашевелились в безмолвной молитве. Сам я принялся молиться маме Аннабет, надеясь, что угадал и что в лифте была именно она – что она пытается помочь нам спасти ее дочь.

И ничего не произошло.

Скелеты подступили вплотную. Я вскинул Стремнину, готовясь обороняться. Талия подняла щит. Зоя задвинула Гроувера себе за спину и прицелилась скелету в голову.

Меня накрыла тень. Я подумал, наверно, это тень смерти. Потом осознал, что это тень огромного крыла. Скелеты задрали головы – слишком поздно. Сверкнула бронза, и все пять скелетов с дубинками разлетелись в стороны.

Остальные скелеты открыли огонь. Я расправил свое пальто из львиной шкуры, чтобы защититься, но этого не потребовалось. Бронзовые ангелы заслонили нас собой и сложили крылья, как щиты. Пули гремели по ним, как дождь по железной крыше. Оба ангела махнули крыльями, и скелеты разлетелись по всей дороге.

– Ох, как же хорошо распрямиться! – сказал один из ангелов. Голос у него был хриплый и дребезжащий, как будто ему не случалось промочить горло с того самого дня, как его изготовили.

– А ты на ноги мои погляди, – сказал другой. – Пресвятой Зевс, чем они думают, эти туристы?

Как я ни был ошеломлен этими ангелами, скелеты тревожили меня сильнее. Некоторые из них снова подбирались к нам, восстанавливались, костлявые руки тянулись к оружию.

– Беда! – воскликнул я.

– Вытащите нас отсюда! – завопила Талия.

Оба ангела уставились на нее сверху вниз:

– Зевсова дочка?

– Да!

– А как насчет «пожалуйста», мисс Зевсова дочка?

– Пожалуйста!

Ангелы переглянулись и пожали плечами.

– Ну, поразмяться всегда приятно, – решил один.

И не успел я оглянуться, как один из них подхватил нас с Талией, а другой – Зою с Гроувером, и мы взлетели ввысь, над плотиной и рекой. Воины-скелеты превратились в крошечные пятнышки далеко внизу, и только звук пистолетных выстрелов прокатился эхом в стенах ущелья.