Мы ехали на вепре до заката – и больше мой зад просто не выдержал бы. А вы представьте себе, каково целый день сидеть верхом на огромной железной щетке, натянутой на кучу булыжников. Ехать на вепре примерно то же самое.

Понятия не имею, сколько миль мы оставили позади, но горы растаяли вдали и сменились плоской, засушливой равниной. Чем дальше мы скакали галопом через пустыню (кстати, а про вепря можно сказать, что он «скакал галопом»?), тем меньше становилось вокруг травы и кустарников.

Когда наступила ночь, вепрь остановился у русла ручья и хрюкнул. Он напился мутной воды, потом вырвал из земли кактус сагуаро высотой с дерево и принялся его жевать прямо вместе с колючками.

– Все, дальше он нас не повезет, – сказал Гроувер. – Надо слезать, пока он ест.

Уговаривать никого не пришлось. Мы соскользнули со спины вепря, пока он деловито уничтожал кактусы. И ушли прочь, настолько поспешно, насколько позволяли нам стертые зады.

Сжевав третий сагуаро и попив еще мутной водички, вепрь взвизгнул, рыгнул, потом развернулся и поскакал обратно на восток.

– В горах ему больше нравится, – предположил я.

– Я его понимаю, – сказала Талия. – Гляди!

Впереди было двухполосное шоссе, полузанесенное песком. По ту сторону шоссе виднелась кучка строений, слишком маленькая, чтобы сойти за поселок: заколоченный дом, мексиканская закусочная, которая выглядела так, словно не работала с рождения Зои Ночной Тени, и беленое здание почты с покосившейся вывеской «Хила-Кло, штат Аризона». А за ними виднелась гряда холмов… И тут я обнаружил, что это не обычные холмы. Местность слишком плоская, откуда тут холмам-то взяться? Холмы представляли собой огромные груды старых машин, приборов и прочего металлолома. Это была свалка, и свалке этой конца-краю не было.

– Ух ты! – сказал я.

– Что-то мне подсказывает, что прокат машин тут искать бесполезно, – заметила Талия. Она посмотрела на Гроувера: – Я так понимаю, другого дикого вепря у тебя в загашнике не найдется?

Гроувер беспокойно принюхивался. Он достал из кармана желуди и высыпал их на песок, а потом заиграл на свирели. Желуди сложились в узор, который для меня выглядел бессмысленным, но у Гроувера вид сделался озабоченный.

– Вот это мы, – сказал он. – Эти пять желудей.

– А который из них я? – спросил я.

– Вон тот, маленький и корявенький, – предположила Зоя.

– Иди на фиг!

– А вон та кучка, – сказал Гроувер, указывая налево, – сулит проблемы.

– Чудовище? – спросила Талия.

Гроувер замялся:

– Я ничего не чувствую. Это странно. Но желуди не лгут. Наш следующий противник…

Он указал в сторону свалки. Солнце почти зашло, и груды металла выглядели как инопланетный пейзаж.

Мы решили разбить лагерь на ночь, а на свалку отправиться утром. Рыться в мусоре впотьмах никому не хотелось.

Зоя с Бьянкой достали из рюкзаков пять спальных мешков и пенок. Не знаю, как они ухитрились их туда запихать: рюкзачки у них были крошечные. Наверное, заколдованные, чтобы побольше влезало. Я обратил внимание, что и луки с колчанами у них, наверно, тоже магические. На самом деле никогда об этом не задумывался, но луки и колчаны просто возникали у них за спиной, когда Охотницы в них нуждались. А когда нужда в них проходила, они исчезали.

К ночи стремительно похолодало, поэтому мы с Гроувером набрали гнилых досок в разрушенном доме, а Талия ударила по ним электрошоком, чтобы развести костер. Довольно скоро нам сделалось настолько уютно, насколько вообще может быть уютно в заброшенном городе-призраке в дикой глухомани.

– Глядите, звезды! – сказала Зоя.

Да, действительно, на небе высыпали мириады звезд – поблизости ведь не было ни единого крупного города, бросающего на небо оранжевый отсвет.

– Потрясающе! – сказала Бьянка. – Я еще никогда в жизни не видела вживую Млечного Пути.

– Это еще что! – сказала Зоя. – В старину звезд было куда больше. Целые созвездия исчезли из-за светового загрязнения, устроенного людьми.

– Ты так говоришь, будто ты сама не человек, – сказал я.

Зоя вскинула бровь:

– Я Охотница. Меня тревожит то, что происходит с глухими уголками Земли. Иль можешь ты сказать о себе то же самое?

– «Можешь ли», – поправила ее Талия.

– Какая разница?

– Большая, – сказала Талия. – В наше время так никто не говорит.

Зоя заломила руки:

– Терпеть не могу этого языка! Он то и дело меняется!

Гроувер вздохнул. Он по-прежнему смотрел на звезды, словно размышлял о проблеме светового загрязнения.

– Вот был бы с нами Пан, он бы сразу все исправил!

Зоя печально кивнула.

– А может, все дело в кофе, – сказал Гроувер. – Я выпил кофе, и налетел этот ветер. Может быть, если бы я выпил еще кофе…

Я был практически уверен, что кофе тут совершенно ни при чем, но у меня не хватило духу сказать об этом Гроуверу. Я вспомнил резиновую крысу и птичек, которые внезапно ожили, когда подул тот ветер.

– Гроувер, а ты всерьез думаешь, что это был Пан? Ну, то есть я знаю, что тебе этого хочется…

– Он послал нам помощь! – возразил Гроувер. – Не знаю, как и почему. Но я почувствовал его присутствие. Когда мы завершим поход, я вернусь в Нью-Мехико и выпью много-много кофе. Это самый свежий след, на который нам удалось напасть за две тысячи лет. Я был совсем рядом!

Я не ответил. Мне не хотелось лишать Гроувера надежды.

– А мне хотелось бы знать, – сказала Талия, глядя на Бьянку, – как тебе удалось уничтожить одного из зомби. Их же куда больше, и они по-прежнему где-то бродят. Надо выяснить, как с ними бороться.

Бьянка покачала головой:

– Не знаю. Я просто ударила его ножом, и он вспыхнул.

– Может, у тебя нож какой-то особенный, – сказал я.

– Точно такой же, как и мой, – сказала Зоя. – Он, конечно, из небесной бронзы. Но мой на этих воинов так не действует.

– А может, удар надо наносить в какое-то определенное место? – предположил я.

Бьянке, похоже, сделалось неуютно оттого, что все на нее смотрят.

– Забудь, – сказала ей Зоя. – Ответ мы найдем. А пока что надо решить, что мы будем делать теперь. Когда мы минуем эту свалку, нам нужно будет отправиться дальше на запад. Если дойдем до шоссе, можно будет доехать автостопом до ближайшего города. Думаю, это Лас-Вегас.

Я только что собирался заметить, что у нас с Гроувером остались не самые приятные воспоминания об этом городе, как Бьянка нас опередила.

– Нет! – воскликнула она. – Только не в Лас-Вегас!

Она выглядела по-настоящему перепуганной, как будто ее только что запустили с американских горок.

Зоя нахмурилась:

– Почему?

Бьянка судорожно вздохнула:

– Я… по-моему, мы там жили некоторое время. Мы с Нико. Когда путешествовали. А потом – я не помню…

Внезапно мне в голову пришла действительно нехорошая мысль. Я вспомнил, что Бьянка рассказывала мне о том, как они с Нико некоторое время жили в отеле. Мы с Гроувером встретились взглядом, и у меня возникло ощущение, что мы оба думаем об одном и том же.

– Бьянка, – сказал я, – а тот отель, где вы останавливались… он случайно назывался не «Казино и гостиница «Лотос»?

Глаза у нее расширились:

– А ты откуда знаешь?

– Угу, круто… – сказал я.

– Погодите, – сказала Талия. – Что еще за «Казино «Лотос»?

– Пару лет назад, – сказал я, – мы с Гроувером и Аннабет там застряли. Оно так устроено, что оттуда не хочется уходить. Мы там проторчали около часа. А когда вышли, прошло пять дней. Там время течет незаметно.

– Нет… – сказала Бьянка. – Нет, не может быть…

– Ты говорила, кто-то пришел и увел вас оттуда, – вспомнил я.

– Да.

– А как он выглядел? Что он говорил?

– Я… я не помню… Слушайте, мне правда не хочется это обсуждать.

Зоя подалась вперед, озабоченно насупившись.

– Ты говорила, что Вашингтон сильно изменился к тому времени, как вы приехали туда прошлым летом. Ты не помнила, чтобы там было метро.

– Да, но…

– Бьянка, – сказала Зоя, – а скажи, пожалуйста, кто сейчас президент Соединенных Штатов?

– Ну что за глупости! – сказала Бьянка. И назвала имя президента – правильно назвала.

– А кто был президентом до него? – спросила Зоя.

Бьянка немного призадумалась:

– Рузвельт.

Зоя сглотнула:

– Теодор или Франклин?

– Франклин, – ответила Бьянка.

– Это который «шоссе Франклина Рузвельта»?[6] – спросил я. Потому что это все, что я про него знал. Серьезно.

– Бьянка, – сказала Зоя, – Франклин Рузвельт не был предыдущим президентом. Он был президентом лет семьдесят тому назад.

– Не может быть! – сказала Бьянка. – Я… я же не такая старая! – И уставилась на свои руки, словно затем, чтобы убедиться, что они не в морщинах.

Глаза у Талии сделались печальные. Наверно, она-то понимала, каково это – быть выдернутой из времени.

– Все нормально, Бьянка. Главное, с вами с Нико все в порядке. Вы сумели вырваться.

– Но как? – спросил я. – Мы провели там всего час и то насилу сумели уйти. Как же вам удалось вырваться после того, как вы пробыли там так долго?

– Я же тебе говорила! – Бьянка, казалось, готова была расплакаться. – Пришел человек и сказал, что пора уходить. И…

– Но кто это был? Почему он это сделал?

Но прежде чем она успела ответить, с дороги в нас ударил яркий луч света. Откуда ни возьмись вспыхнули автомобильные фары. Я отчасти надеялся, что это Аполлон снова приехал нас подвезти, но машина подъехала слишком бесшумно для солнечной колесницы, и к тому же была ночь. Мы похватали спальные мешки и разбежались кто куда. Напротив нас остановился мертвенно-белый лимузин.

Задняя дверца лимузина распахнулась прямо напротив меня. И прежде чем я успел отступить, в горло мне уперлось острие меча.

Я услышал, как Зоя с Бьянкой натянули луки. Хозяин меча вышел из машины, и я медленно шагнул назад. Мне пришлось отойти, потому что его меч вонзился мне под подбородок.

Он злобно ухмыльнулся:

– Ну что, чмо? Теперь ты не такой шустрый?

Это был здоровенный мужик с коротким военным ежиком, в черной косухе, черных джинсах, белой майке в обтяжку и берцах. Глаза у него были скрыты за облегающими темными очками, но я знал, что там, за стеклами: пустые глазницы, в которых полыхает пламя.

– Арес! – проворчал я.

Бог войны окинул взглядом моих друзей:

– Спокойно, ребята!

Он щелкнул пальцами, и их оружие попадало на землю.

– Это дружеская встреча.

Он слегка надавил на меч, вгоняя острие мне под подбородок.

– Разумеется, я предпочел бы забрать твою голову в качестве трофея, но кое-кто желает тебя повидать. И к тому же я никогда не обезглавливаю врагов при дамах!

– Каких еще дамах? – спросила Талия.

Арес взглянул на нее:

– Так-так. Я слышал, что ты вернулась.

Он опустил меч и оттолкнул меня прочь.

– Талия, дочь Зевса… – задумчиво произнес Арес. – С хорошей же компанией ты связалась!

– А тебе, Арес, какое дело? – сказала она. – И кто там, в машине?

Арес ухмыльнулся, довольный всеобщим вниманием:

– О, сомневаюсь, что она пожелает встретиться с остальными! Особенно с этими. – Он указал подбородком на Зою и Бьянку.

– Почему бы вам не сходить поесть пока тортилий в той закусочной? Перси будет занят всего несколько минут.

– Воистину, не оставим мы его наедине с тобой, владыка Арес, – сказала Зоя.

– И к тому же закусочная закрыта! – выдавил Гроувер.

Арес снова щелкнул пальцами. Закусочная внезапно ожила: внутри вспыхнул свет. С заколоченной двери отлетели доски, и табличка «ЗАКРЫТО» развернулась другой стороной – теперь там было написано «ОТКРЫТО».

– Что скажешь, козлик?

– Идите, – сказал я друзьям. – Я и один управлюсь.

Я пытался говорить увереннее, чем сам себя чувствовал. Но не думаю, что мне удалось провести Ареса.

– Слышите, что говорит мальчик? – сказал Арес. – Он большой и сильный! Он контролирует ситуацию.

Мои друзья нехотя потащились в закусочную. Арес посмотрел на меня с отвращением, потом, как шофер, отворил дверь лимузина.

– Залезай, чмо, – сказал он. – И смотри, веди себя повежливей! Она хамства не прощает, не то что я.

Увидев ее, я разинул рот.

Я забыл, как меня зовут. Забыл, где я. Разучился говорить связными предложениями.

На ней было алое атласное платье, и волосы у нее ниспадали водопадом кудрей. Лицо у нее было самое красивое, какое я видел в своей жизни: идеальная косметика, ослепительные глаза, улыбка, способная озарить даже темную сторону луны.

Если так подумать – я не могу сказать, как она выглядела.

Я даже не помню, какого цвета у нее были глаза или волосы. Ну, представьте себе самую красивую актрису, какую вы знаете. Так вот, богиня была в десять раз красивее. Какой у вас любимый цвет глаз, волос и все такое? Вот богиня такой и была.

Когда она улыбнулась мне, то, всего на миг, сделалась похожа на Аннабет. Потом на телеведущую, на которую я западал в пятом классе. Потом… ну, вы поняли, да?

– Ах, Перси, вот и ты! – сказала богиня. – Я – Афродита.

Я уселся на сиденье напротив нее и сказал нечто вроде «а-а… ы-ы… э-э…».

Она улыбнулась:

– Как это мило! Подержи, пожалуйста.

Она протянула мне полированное зеркальце размером с суповую тарелку и показала, как его держать. Потом подалась вперед и принялась подводить губы, хотя, по-моему, с ними и так все было в порядке.

– Знаешь ли ты, зачем ты здесь? – спросила она.

Я очень хотел ответить. Почему же я не мог связать двух слов? Она ведь всего лишь женщина. Ну да, очень красивая женщина. С глазами, как озера родниковой воды… Эгей!

Я ущипнул себя за руку. Сильно. И сумел выдавить:

– Н-не знаю.

– Увы! – сказала Афродита. – Все еще отрицаешь очевидное?

Снаружи гоготнул Арес. У меня было такое ощущение, что он слышит каждое наше слово. Мысль о том, что он тут, рядом, разозлила меня, и это помогло прочистить мозги.

– Не понимаю, о чем вы, – сказал я.

– Ну хорошо, скажи, почему ты отправился в этот поход?

– Артемиду же похитили!

Афродита закатила глаза:

– Ах, Артемиду! Я тебя умоляю! Вот уж где безнадежный случай. Я хочу сказать, если уж похищать богиню, то такую, чтобы от ее красоты дух захватывало, верно? А тех бедняжек, что вынуждены держать в плену Артемиду, мне просто жалко. Ску-ко-та!

– Она же преследовала чудовище! – возразил я. – По-настоящему опасное чудовище. Нам нужно его найти!

Афродита заставила меня поднять зеркало чуть повыше. Похоже, она обнаружила в уголке глаза какой-то микроскопический изъян и поправила тушь.

– Чудовища, чудовища, все время какие-то чудовища! Но, милый Перси, это причина, по которой отправились в поход остальные. А меня больше интересуешь ты!

Сердце у меня колотилось. Я не хотел отвечать, но ее глаза вытянули из меня ответ.

– Аннабет в беде…

Афродита просияла:

– Именно!

– Мне надо ей помочь, – сказал я. – Я видел во сне…

– Ах, она тебе даже во сне снится! Как ми-и-ло!

– Да нет! Я имею в виду… я не это имел в виду.

Она укоризненно цокнула языком.

– Перси, я же на твоей стороне! В конце концов, ты ведь здесь благодаря мне!

Я уставился на нее:

– Чего?!

– Отравленная футболка, которую братья Стоулы подсунули Фебе, – сказала она. – Ты что, думал, это случайно вышло? А кто отправил Черныша, чтобы он тебя нашел? А кто тебе помог выбраться из лагеря?

– Это все вы?

– Ну конечно! Потому что эти Охотницы на самом деле такие скучные! Поход за каким-то чудовищем, тра-та-та. Спасение Артемиды. Да хоть бы она совсем пропала, честное слово! А вот поход ради настоящей любви…

– Секундочку, я же не говорил, что я…

– Ах, оставь! Тут и говорить ничего не надо. Ты же знаешь, что Аннабет едва не вступила в ряды Охотниц?

Я покраснел до ушей:

– Ну, я точно не знаю…

– Она была готова выбросить свою жизнь псу под хвост! Но ты, мой дорогой, ты способен ее спасти. Это так романтично!

– Э-э…

– Ах, да опусти ты это зеркало! – приказала Афродита. – Я выгляжу безупречно!

А я даже и не замечал, что до сих пор его держу. И только когда я выпустил зеркало, я обнаружил, как болят у меня руки.

– Слушай же, Перси! – сказала Афродита. – Охотницы – твои враги. Забудь про них, и про Афродиту, и про чудовище. Это все не имеет значения. Сосредоточься на одном: отыскать и спасти Аннабет!

– А вы знаете, где она?

Афродита раздраженно замахала рукой:

– Нет-нет! Все подробности я оставляю тебе. Я просто уже сто лет не видела хорошей, по-настоящему трагической любовной истории.

– Эй! Во-первых, я ни слова не говорил о любви. А во-вторых, что значит «трагической»?

– Любовь преодолевает все! – объявила Афродита. – Посмотри на Елену с Парисом. Они не допустили, чтобы хоть что-то встало между ними!

– Разве это не из-за них началась Троянская война и погибли тысячи людей?

– Фи! Не в этом дело. Следуй зову своего сердца!

– Но… я не знаю, куда оно меня зовет. Сердце, в смысле.

Она сочувственно улыбнулась. Она и правда была прекрасна. И не только потому, что у нее лицо было красивое или еще что-нибудь. Просто она так сильно верила в любовь, что, когда она о ней говорила, голова поневоле шла кругом.

– Когда не знаешь, все еще интереснее, – сказала Афродита. – Какие утонченные страдания, не правда ли? Не знать наверняка, кого ты любишь и кто любит тебя… Ах, дети-дети! Это так мило, я прямо готова расплакаться!

– Нет-нет, – сказал я, – не надо, пожалуйста.

– Ты не тревожься, – сказала она. – Я не допущу, чтобы у тебя все вышло просто и скучно. Нет, я приготовила тебе массу замечательных сюрпризов! Тоску. Нерешительность. Подожди, сам увидишь!

– Да ладно, меня и так все устраивает, – сказал я. – Не стоит так трудиться из-за меня.

– Ах, какой же ты милый! Вот бы всем моим дочерям удалось разбить сердце такому славному парнишке, как ты! – Афродита и в самом деле прослезилась. – Ну, а теперь ступай. И будь осторожен во владениях моего мужа, Перси! Ничего не трогай! Он так трясется над своими поделками и барахлом.

– Что-что? – переспросил я. – Вы Гефеста имеете в виду?

Но дверца машины распахнулась, и Арес выволок меня за плечо обратно в ночную пустыню.

Моя аудиенция у богини любви была окончена.

– Повезло тебе, чмо! – Арес оттащил меня подальше от лимузина. – Скажи спасибо!

– За что?

– За то, что мы такие добрые. Будь моя воля…

– Так чего же вы меня не убили? – выпалил я в ответ. Глупо говорить такие вещи богу войны, но в его присутствии я всегда становлюсь злым и безрассудным.

Арес кивнул, как будто я наконец-то сказал что-то умное.

– Я бы с удовольствием тебя убил, серьезно, – сказал он. – Но тут, видишь ли, какое дело… На Олимпе ходят слухи, что ты, возможно, затеешь крупнейшую войну в истории. Я не могу рисковать испортить такое дело. К тому же Афродита считает тебя чем-то вроде звезды мыльной оперы, типа того. Если тебя убить, это выставит меня перед ней в плохом свете. Но ты не тревожься. Я своего обещания не забыл. В один прекрасный день, малый, – скоро, уже совсем скоро, – тебе предстоит поднять меч в бою, и вот тогда-то ты вспомнишь про гнев Ареса!

Я стиснул кулаки:

– Так зачем же ждать? Один раз я вас уже одолел! Как нога-то, заживает?

Он криво улыбнулся:

– Недурно, чмо! Но на слабо тебе меня не взять. Я вступлю в бой, когда буду готов и сочту нужным. А пока что… проваливай!

Он щелкнул пальцами, мир завертелся волчком и исчез в облаке красной пыли. Я рухнул на землю.

Когда я снова встал, лимузин исчез. И дорога, и закусочная, и весь поселок Хила-Кло исчезли. Мы с друзьями стояли посреди свалки, и со всех сторон, куда ни глянь, громоздились горы металлолома.

– Чего она от тебя хотела? – спросила Бьянка, когда я рассказал им про Афродиту.

– Э-э… ну-у… я так и не понял, – соврал я. – Она сказала, чтобы мы были осторожны на свалке ее мужа. И ничего не трогали.

Зоя прищурилась:

– Богиня любви не отправилась бы сюда только затем, чтобы сказать тебе это! Будь осторожен, Перси. Афродита многих героев заставила сбиться с пути.

– Я, для разнообразия, согласна с Зоей, – сказала Талия. – Афродите доверять нельзя.

Гроувер смотрел на меня как-то странно. Благодаря эмпатии и всему прочему он обычно мог считывать мои эмоции, и у меня возникло ощущение, что он точно знает, о чем говорила со мной Афродита.

– Ну, – сказал я, торопясь сменить тему, – как будем отсюда выбираться?

– Туда, – сказала Зоя. – Запад там.

– А ты откуда знаешь?

Светила полная луна, и было на удивление хорошо видно, как она закатила глаза.

– Большая Медведица – на севере, – сказала она, – значит, запад там.

Она указала на запад, потом на северное созвездие, которое было трудно различить среди множества других звезд.

– Ах да! – сказал я. – Небесная мишка!

Зоя, похоже, обиделась:

– Мог бы о ней и поучтивей! Это была прекрасная медведица. Достойный противник.

– Ты так говоришь, как будто это все было на самом деле.

– Ребята, – перебил нас Гроувер, – глядите!

Мы поднялись на вершину горы металлолома. В свете луны блестели груды металлических предметов: разбитые головы бронзовых коней, металлические ноги от статуй людей, сломанные колесницы, тонны щитов и мечей. Были там и более современные штуки, вроде автомобилей, сверкающих золотом и серебром, холодильников, стиральных машинок и мониторов.

– Ух ты! – сказала Бьянка. – Эти вещи… похоже, некоторые из них из настоящего золота!

– Так и есть, – угрюмо сказала Талия. – Послушайся Перси. Не трогай тут ничего. Это мусор богов.

– Мусор? – Гроувер подобрал великолепную корону из золота, серебра и драгоценных камней. С одной стороны она была расколота, как будто ее разрубили топором. – Ты называешь это мусором? – Он откусил один зубец и принялся жевать. – Вкуснятина!

Талия вырвала корону у него из рук.

– Я серьезно!

– Глядите! – сказала Бьянка. Она сбежала вниз, спотыкаясь о бронзовую проволоку и золотые блюда. И подобрала лук, который светился серебром в лучах луны. – Лук Охотницы!

Она изумленно вскрикнула: лук на глазах принялся уменьшаться и превратился в заколку в форме полумесяца.

– Совсем как меч Перси!

Зоя помрачнела:

– Оставь его, Бьянка.

– Но…

– Он тут не случайно. Все, что очутилось на этой свалке, должно остаться на этой свалке. Оно испорчено. Или проклято.

Бьянка нехотя положила заколку.

– Не нравится мне это место, – сказала Талия и стиснула древко своего копья.

– Думаешь, на нас нападет холодильник-убийца? – спросил я.

Она сурово взглянула на меня:

– Зоя права, Перси. Вещи сюда выбрасывают не случайно. А теперь идемте, нам надо пересечь свалку.

– Ты уже второй раз соглашаешься с Зоей! – буркнул я, но Талия сделала вид, будто не слышит.

Мы принялись пробираться через мусорные горы и долины. Казалось, им не будет конца. Если бы не Большая Медведица, мы бы давно заблудились. Все эти горы выглядели примерно одинаково.

Мне хотелось бы сказать, что мы ничего не трогали, но там было столько прикольного барахла, что просто невозможно было пройти мимо. Я нашел электрогитару в форме Аполлоновой лиры, такую классную, что я не мог ее не подобрать. Гроувер нашел сломанное дерево из металла. Дерево было изрублено в куски, но на некоторых веточках по-прежнему сидели золотые птицы, и, когда Гроувер их подбирал, они принимались жужжать, пытаясь захлопать крылышками.

И вот наконец впереди, примерно в полумиле, показался конец свалки. Вдали виднелись фонари на шоссе, идущем через пустыню. Но между нами и дорогой…

– Что это? – ахнула Бьянка.

Впереди виднелась гора, куда выше и длиннее всех прочих. Она выглядела как металлическое плоскогорье длиной с футбольное поле и высотой с футбольные ворота. С одного конца плоскогорья виднелся ряд из десяти толстых металлических столпов, плотно сомкнутых вместе.

Бьянка нахмурилась:

– Они похожи на…

– На пальцы, – сказал Гроувер. – Пальцы ног.

Бьянка кивнула.

– Только очень большие пальцы.

Зоя с Талией нервно переглянулись.

– Давайте-ка обойдем это, – сказала Талия. – И подальше.

– Так вон же дорога! – возразил я. – Быстрее будет перелезть!

Бомм!

Талия вскинула копье, Зоя натянула лук, но тут я сообразил, что это всего лишь Гроувер. Он швырнул в пальцы обломок металла и попал в один из них. Металлический столп откликнулся гулким эхом, как будто он был полый внутри.

– Ты зачем это сделал? – осведомилась Зоя.

Гроувер съежился:

– Не знаю… Я… э-э… просто не люблю фальшивых ног!

– Пошли! – Талия взглянула на меня. – Пошли в обход!

Я спорить не стал. Эти пальцы теперь начинали пугать и меня тоже. Ну, в смысле, на фига изготавливать трехметровые металлические пальцы, а потом выкидывать их на свалку?

После нескольких минут ходьбы мы наконец вышли на дорогу: пустынную, но хорошо освещенную асфальтовую полосу.

– Выбрались! – сказала Зоя. – Хвала богам!

Но боги, видимо, не хотели, чтобы их хвалили. В этот самый момент я услышал такой звук, как будто тысяча мусорных прессов принялась плющить металл.

Я стремительно развернулся. Гора металлолома позади нас вскипала, вздымалась вверх. Десять пальцев накренились, и я понял, почему они выглядели как пальцы ног. Потому что это и были пальцы ног. То, что восставало из мусора, было бронзовым великаном в полном греческом боевом доспехе. Он был немыслимо высок: небоскреб с руками и ногами. Он грозно сверкал в лунном свете. Он смотрел на нас с высоты, и лицо у него было искажено. Левая сторона частично расплавилась. Заржавевшие суставы скрипели, а поперек бронзового нагрудника красовалась надпись, выведенная по толстому слою пыли чьим-то гигантским пальцем: «ПОМОЙ МЕНЯ».

– Талос! – ахнула Зоя.

– Кто… кто такой Талос? – запинаясь, выдавил я.

– Одно из творений Гефеста, – сказала Талия. – Но это не может быть тот самый Талос. Он слишком маленький. Наверно, экспериментальная модель. Неудачный экземпляр.

Слова «неудачный экземпляр» великану не понравились. Он потянулся рукой к перевязи и обнажил свой меч. Звук клинка, вынимаемого из ножен, был ужасен: скрежет металла о металл. Меч был, наверно, метров тридцать длиной. Он выглядел тупым и ржавым, но, на мой взгляд, это не имело значения. Если тебя шарахнут этакой штукой – это все равно что тебя ударят крейсером.

– Кто-то что-то взял, – сказала Зоя. – Кто что брал? – Она обвиняюще уставилась на меня.

Я покачал головой:

– У меня много недостатков, но я не вор!

Бьянка ничего не сказала. Я мог бы поклясться, что вид у нее сделался виноватый, но размышлять об этом было недосуг: неудачный великан Талос сделал шаг в нашу сторону, разом преодолев половину расстояния. Земля содрогнулась.

– Бежим! – завопил Гроувер.

Классная идея, если не считать того, что это не имело смысла. Эта штука без труда могла обогнать нас неторопливым шагом.

Мы рассеялись так же, как тогда, с Немейским львом. Талия раскрыла свой щит, вскинула его вверх и бросилась бежать по дороге. Великан взмахнул мечом и зацепил линию электропередачи. Провода лопнули, рассыпав фонтан искр, и упали на дорогу, преградив путь Талии.

Зоины стрелы летели великану в лицо, но отскакивали от металла, не причиняя вреда. Гроувер заблеял, как новорожденный козленок, и принялся карабкаться на гору металлолома.

Мы с Бьянкой очутились рядом и вместе спрятались за разбитой колесницей.

– Ты что-то взяла, – сказал я. – Тот лук.

– Нет! – воскликнула она, но голос у нее дрогнул.

– Верни! – сказал я. – Выкинь его!

– Я… я… не брала я лука! И к тому же все равно уже поздно.

– Что же ты взяла?

Прежде чем она успела ответить, раздался жуткий скрип, и небо заслонила тень.

– Уходим!

Я бросился вниз по холму, Бьянка – следом за мной, а ступня великана оставила воронку в земле в том месте, где мы прятались.

– Эй, Талос! – заорал Гроувер, но чудовище вскинуло свой меч, глядя на нас с Бьянкой.

Гроувер заиграл на свирели стремительную мелодию. Провода, упавшие на шоссе, заплясали в такт. Я догадался, что собирается делать Гроувер, за долю секунды до того, как это случилось. Один из столбов, на котором все еще болтались провода, подлетел к отставленной назад ноге Талоса и обмотался вокруг лодыжки. Провода заискрили, и по спине великана пробежал электрический разряд.

Талос резко развернулся, скрипя и искря. Гроувер выиграл для нас несколько секунд.

– Бежим! – сказал я Бьянке. Но она застыла на месте. И достала из кармана металлическую фигурку, статуэтку бога. – Это… это я для Нико взяла. Единственная фигурка, которой у него нет.

– Ну как можно в такой момент думать про «Мифы и магию»? – сказал я.

В глазах у нее стояли слезы.

– Выкинь ее! – сказал я. – Может, тогда великан от нас отвяжется.

Бьянка нехотя уронила фигурку, но ничего не произошло.

Великан по-прежнему надвигался на Гроувера. Он пронзил мечом груду мусора, промахнувшись по Гроуверу всего на пару метров. Но сатира завалило лавиной металлолома, и он исчез из виду.

– Не-ет! – взвыла Талия. Она направила на чудовище свое копье, и голубая молния прошила ему ржавое колено. Нога подломилась. Великан рухнул, но тут же принялся вставать вновь. Определить, чувствует он что-нибудь или нет, было трудно. Никаких эмоций на полурасплавленном лице не отражалось, но у меня было такое чувство, что он настолько зол, насколько вообще способен разозлиться двадцатиэтажный воин.

Он поднял ногу, чтобы топнуть ею, и я увидел, что ступня у него с протектором, как подошва кроссовки. На пятке виднелось отверстие, похожее на большой люк, и над ней была красная надпись, которую я разобрал лишь после того, как Талос опустил ногу: «ТОЛЬКО ДЛЯ ТЕХПЕРСОНАЛА!»

– Есть безумная идея, – сказал я.

Бьянка нервно посмотрела на меня:

– Что угодно!

Я сказал ей про люк.

– Может быть, этой штукой можно управлять? Может, там внутри пульт, рычаги или еще что-нибудь? Я хочу забраться внутрь!

– Но как? Тебе же придется залезть ему под ногу! Тебя раздавит.

– Отвлеки его, – сказал я. – Мне просто надо рассчитать время.

Бьянка стиснула зубы:

– Нет. Пойду я.

– Нельзя! Ты же неопытная! Ты погибнешь.

– Это из-за меня чудовище погналось за нами, – сказала она. – Значит, и отвечать мне! Держи. – Она подобрала статуэтку бога и сунула ее мне в руку. – Если что-то случится, отдай ее Нико. И скажи ему… скажи, что я прошу прощения.

– Бьянка, нет!

Но она не стала меня ждать. Она бросилась к левой ноге чудища.

На данный момент внимание великана привлекла Талия. Она выяснила, что он большой, но медлительный. И если держаться к нему вплотную и не давать себя задавить, то можно бегать вокруг него и оставаться в живых. По крайней мере, пока это действовало.

Бьянка подобралась к самой ноге великана и теперь пыталась удержать равновесие на обломках металла, раскачивающихся и двигающихся под его весом.

– Ты что делаешь? – заорала Зоя.

– Заставь его поднять ногу! – ответила Бьянка.

Зоя выстрелила чудовищу в лицо. Стрела залетела прямо в ноздрю. Великан выпрямился и затряс головой.

– Эй, жестянка! – заорал я. – Я тут!

Я подбежал к большому пальцу ноги и пырнул его Стремниной. Магический клинок прорубил в бронзе дыру.

Увы, моя идея сработала. Талос посмотрел на меня сверху вниз и поднял ногу, чтобы растоптать меня, как жука. Я не видел, что делает Бьянка. Мне пришлось бежать без оглядки. Ступня опустилась в двух дюймах позади меня, и меня подбросило в воздух. Я ударился обо что-то твердое и сел, оглушенный. Меня забросило в холодильник «Олимп».

Чудовище собиралось меня прикончить, но Гроувер каким-то чудом откопался из-под груды металлолома. Он бешено заиграл на свирели, и эта мелодия заставила еще один столб удариться о ногу Талоса. Чудовище развернулось. Гроуверу следовало бы броситься бежать, но он, видимо, потратил слишком много магии и выдохся. Он сделал пару шагов, упал и больше не встал.

– Гроувер!

Мы с Талией бросились к нему, но я понимал, что мы не успеем.

Чудовище вскинуло меч, чтобы размозжить Гроувера. И застыло.

Талос склонил голову набок, словно услышал какую-то новую, незнакомую музыку. И как-то странно задвигал руками и ногами, как будто пытался сплясать «Веселых утят». Потом стиснул кулак и ударил себя в лицо.

– Давай, Бьянка! – заорал я.

– Она что, внутри? – с ужасом спросила Зоя.

Чудовище шагнуло вперед, и я осознал, что опасность далеко еще не миновала. Мы с Талией подхватили Гроувера и вместе с ним побежали к шоссе. Зоя бежала впереди нас.

– А как же Бьянка выберется? – крикнула она.

Великан снова ударил себя по голове и выронил меч. По всему его телу прошла дрожь, и он зашагал к линии электропередачи.

– Осторожно! – завопил я, но было поздно.

Нога великана запуталась в проводах, и по его телу побежали голубые разряды. Я надеялся, что внутри он заизолирован. Я понятия не имел, что там сейчас творится. Великан отшатнулся назад, на свалку, и правая рука у него отвалилась, с жутким лязгом рухнув в груду лома.

Левая рука у него тоже отвалилась. Он разваливался на части по суставам!

Талос бросился бежать.

– Стой! – заорала Зоя. Мы бросились за ним, но где нам было его догнать! К тому же от робота отваливались все новые куски, преграждая нам путь.

Великан рушился, начиная с верха: сперва развалилась голова, потом торс, и, наконец, у него подломились ноги. Добежав до обломков, мы принялись лихорадочно шарить в них, выкрикивая имя Бьянки. Мы облазили огромные пустоты туловища, ног и головы. Мы искали до самого восхода, но так ничего и не нашли.

Зоя села и разрыдалась. Я был ошеломлен, увидев, как она плачет.

Талия яростно взревела и вонзила меч в разбитое лицо великана.

– Давайте искать дальше, – сказал я. – Уже светло. Мы ее найдем.

– Не найдем мы ее, – скорбно сказал Гроувер. – Все вышло так, как и было предрешено.

– О чем это ты? – осведомился я.

Он посмотрел на меня большими влажными глазами:

– Пророчество же. «Одного потеряют в краю без дождя».

Ну как же я сам не понял? И почему я позволил ей пойти вместо себя?

Мы были в пустыне. И потеряли Бьянку ди Анджело.