Мы очутились на окраине небольшого горнолыжного поселка, гнездящегося на склоне горы. Дорожный знак гласил: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КЛАУДКРОФТ, ШТАТ НЬЮ-МЕХИКО». Воздух был холодный и разреженный. На крышах домиков громоздились сугробы, точно такие же сугробы, только грязные, громоздились вдоль обочин. Высокие сосны бросали на долину непроглядно-черные тени, хотя утро было солнечное.

Даже в своем пальто из львиной шкуры я продрог к тому времени, как мы дошли до главной улицы, которая была в полумиле от железной дороги. По пути я рассказал Гроуверу про свой вчерашний разговор с Аполлоном – про то, что он велел мне отыскать в Сан-Франциско Нерея.

Гроуверу явно было не по себе.

– Да, это, наверно, здорово… Только туда еще добраться бы надо.

Я старался не падать духом, думая о том, что нас ждет. Мне не хотелось вгонять Гроувера в панику, но я знал, что мы ограничены еще одним крайним сроком – не считая того, что нам надо вовремя освободить Артемиду, чтобы она успела на совет богов. Генерал ведь говорил, что Аннабет оставят в живых лишь до зимнего солнцестояния. А солнцестояние в пятницу, всего через четыре дня. И он еще что-то говорил насчет жертвоприношения. Мне совсем не понравилось, как это звучало.

Мы остановились в центре поселка. Отсюда он был виден практически весь: школа, кучка сувенирных магазинчиков и кафешек, несколько коттеджей для горнолыжников и продуктовый магазин.

– Круто, – сказала Талия, озираясь по сторонам. – Автостанции нет. Такси нет. Проката машин нет. Отсюда никак не выберешься.

– Зато кофейня есть! – сказал Гроувер.

– Да, – согласилась Зоя. – Кофе – это хорошо.

– И выпечка! – мечтательно сказал Гроувер. – И вощеная бумага…

Талия вздохнула:

– Ну ладно. Пожалуй, вы вдвоем сходите и купите нам поесть. А мы с Перси и Бьянкой зайдем в продуктовый. Может, там подскажут, что делать.

Мы договорились через пятнадцать минут встретиться у входа в продуктовый. Бьянке, похоже, не очень-то хотелось идти с нами, но она все же пошла.

В магазине мы узнали много важного о Клаудкрофте: снега мало, кататься нельзя, в магазине продаются резиновые крысы по доллару за штуку, а простого способа отсюда уехать нет, только на своей машине.

– Можете вызвать такси из Аламогордо, – неуверенно посоветовал продавец. – Это внизу, у подножия гор. Но оно будет сюда ехать не меньше часа. И стоить это будет несколько сотен долларов.

Продавец выглядел таким одиноким, что я купил у него резиновую крысу. Потом мы вышли на улицу и встали на крыльце.

– Замечательно! – буркнула Талия. – Пойду прогуляюсь по улице, вдруг в других магазинчиках что-нибудь посоветуют.

– Но продавец же сказал…

– Знаю, знаю, – ответила она. – Но я все равно проверю.

Я ее отпустил. По себе знаю, каково это, когда тебе не сидится на месте. У всех полукровок проблемы с дефицитом внимания, потому что мы все прирожденные бойцы. Мы не можем просто стоять и ждать. Кроме того, у меня было ощущение, что Талия до сих пор расстроена из-за нашего вчерашнего разговора про Луку.

Мы с Бьянкой остались вдвоем. Нам было неловко. Ну, то есть… мне и так-то всегда было не очень уютно разговаривать с девчонками один на один, а с Бьянкой я вообще никогда наедине не оставался. И я не знал, о чем с ней разговаривать, тем более теперь, когда она стала Охотницей и все такое.

– Славная крыска, – сказала она наконец.

Я посадил крысу на перила. Может, благодаря ей торговля пойдет лучше…

– Ну, это… и как тебе в Охотницах? – спросил я.

Она поджала губы:

– А ты все еще злишься, что я к ним присоединилась, да?

– Не-а. Главное, чтобы это… ну… чтоб тебе было хорошо.

– Я не уверена, что слово «хорошо» тут уместно теперь, когда владычица Артемида пропала. Но быть Охотницей действительно круто. Я сделалась как-то спокойнее. И все вокруг как будто замедлилось. Думаю, это бессмертие так действует.

Я уставился на Бьянку, пытаясь на глаз определить, что изменилось. Она действительно выглядела уверенней, чем раньше, более безмятежной. Она больше не прятала лицо под зеленой шапкой. Волосы у нее были зачесаны назад, и, разговаривая, она смотрела мне в глаза. Я внезапно содрогнулся, осознав, что и пятьсот, и тысячу лет спустя Бьянка ди Анджело останется точно такой же, как сегодня. Я уже давным-давно умру, а она, быть может, будет точно так же разговаривать с каким-нибудь другим полукровкой и по-прежнему будет выглядеть двенадцатилетней девочкой.

– Нико не понял моего решения, – пробормотала Бьянка. И посмотрела на меня, словно хотела, чтобы я ей сказал, что все в порядке.

– Да все с ним будет нормально, – заверил я. – В лагерь полукровок приходит много детей. Аннабет же нормально прижилась.

Бьянка кивнула:

– Надеюсь, мы ее найдем. Аннабет, в смысле. Ей повезло, что у нее есть такой друг, как ты.

– Ага, и много ей с того проку…

– Не вини себя, Перси. Ты рисковал жизнью, чтобы спасти нас с братом. В смысле, это был действительно отважный поступок. Если бы я не познакомилась с тобой, я бы, может, и не решилась оставить Нико в лагере. Я подумала: если там такие люди, как ты, значит, с Нико будет все нормально. Ты хороший парень.

Комплимент застал меня врасплох.

– Но я же сшиб тебя с ног тогда, при захвате флага!

Она расхохоталась:

– Ну ладно! Если не считать этого, то ты хороший.

В двухстах метрах от нас Гроувер с Зоей вышли из кофейни, нагруженные стаканчиками и пакетами с выпечкой. А мне почему-то пока не хотелось, чтобы они возвращались. Это звучит странно, но я осознал, что мне нравится разговаривать с Бьянкой. Она довольно приятная девочка. Во всяком случае, общаться с ней куда проще, чем с Зоей Ночной Тенью.

– А в чем там дело у вас с Нико? – спросил я у нее. – Где вы учились до Вестовера?

Она нахмурилась:

– По-моему, в каком-то пансионе в Вашингтоне… Но мне кажется, что это было давным-давно.

– А с родителями вы никогда не жили? Ну, в смысле, с вашим смертным папой или мамой?

– Нам говорили, что наши родители умерли. На наше имя был открыт банковский счет. Там, видимо, уйма денег. Время от времени приезжал адвокат, узнать, как у нас дела. А потом нам с Нико пришлось уйти из той школы.

– Почему?

Бьянка нахмурилась:

– Мы должны были куда-то поехать… Я помню, это было важно. Мы долго-долго путешествовали. Потом несколько недель прожили в том отеле. А потом… не знаю. Однажды пришел другой адвокат и увел нас оттуда. Он сказал, что нам пора ехать. И повез нас обратно на восток, в Вашингтон. Потом на север, в штат Мэн. И мы стали учиться в Вестовере.

Очень странная история. С другой стороны, они же полукровки. У нас всегда все шиворот-навыворот.

– То есть ты практически всю жизнь воспитывала Нико сама? – спросил я. – Вы всегда были вдвоем?

Она кивнула.

– Вот почему мне так хотелось сделаться Охотницей! Ну, в смысле, я понимаю, это эгоистично, но мне хотелось жить своей жизнью, иметь своих собственных друзей. Не пойми меня неправильно: я люблю Нико, но я просто хотела попробовать, каково это – не быть старшей сестрой двадцать четыре часа в сутки.

Я вспомнил прошлое лето и как я себя чувствовал, когда обнаружил, что у меня есть младший брат-циклоп. Я понимал, что имеет в виду Бьянка.

– Зоя, похоже, тебе доверяет, – сказал я. – Слушай, а о чем вы говорили тогда – про какую-то опасность, связанную с походом?

– Когда это?

– Ну, вчера утром, в павильоне, – сказал я прежде, чем спохватился. – Что-то насчет генерала…

Она помрачнела:

– Откуда ты… Ах да, шапка-невидимка! Ты подслушивал, да?

– Нет! Ну, то есть на самом деле нет. Я просто…

От необходимости объясняться меня спасло то, что подошли Зоя и Гроувер с напитками и выпечкой. Нам с Бьянкой принесли горячий шоколад. Себе они взяли кофе. Мне достался черничный кекс, и кекс был такой вкусный, что мне почти удавалось игнорировать гневный взгляд Бьянки.

– Надо использовать выслеживающее заклятие, – сказала Зоя. – Гроувер, у тебя желуди еще остались?

– М-м, – ответил Гроувер. Он жевал кекс с отрубями, прямо с оберткой. – Думаю, да. Мне надо только…

Он застыл.

Я собирался спросить, что случилось, как вдруг на нас повеяло теплом, будто весенний ветерок заблудился и залетел сюда, в зиму. Свежий ветерок с ароматом полевых цветов и солнца. И что-то еще – будто голос, который пытался что-то сказать. Предупредить о чем-то.

– Гроувер, твой стаканчик! – ахнула Зоя.

Гроувер выронил стаканчик, разрисованный птичками. И вдруг птички отделились от картона и разлетелись прочь: стайка крохотных голубков. Моя резиновая крыса пискнула. Она пробежала по перилам и шмыгнула в кусты: настоящая шерсть, настоящие усики…

Гроувер рухнул без сознания рядом со своим кофе, который дымился на снегу. Мы столпились вокруг, пытаясь привести его в чувство. Он застонал, веки у него затрепетали.

– Эй! – воскликнула Талия, прибежавшая с другого конца улицы. – Я просто… Что с Гроувером?

– Не знаю, – сказал я. – Он вырубился.

– Ы-ы-ы-ы! – застонал Гроувер.

– Ну, так поднимите его! – сказала Талия. В руке она держала копье и оглядывалась назад так, будто за нею гнались. – Надо убираться отсюда.

Мы успели дойти до окраины поселка, прежде чем появились первые двое воинов-скелетов. Они выступили из-за деревьев по обе стороны дороги. Вместо серого камуфляжа они теперь были одеты в синюю полицейскую форму штата Нью-Мехико, но полупрозрачная серая кожа и желтые глаза остались теми же самыми.

Они выхватили пистолеты. Честно говоря, когда-то мне хотелось выучиться стрелять из пистолета, но сейчас, когда воины-скелеты целились в меня из своих пушек, мне что-то расхотелось.

Талия стукнула себя по запястью. Эгида ожила и развернулась во всю ширину у нее на запястье, но воины даже не поморщились. Светящиеся желтые глаза были устремлены прямо на меня.

Я обнажил Стремнину, хотя и не думал, что от нее будет толк против пистолетов.

Зоя с Бьянкой натянули луки, но Бьянке приходилось нелегко, потому что Гроувер все время терял сознание и приваливался к ней.

– Отступаем! – сказала Талия.

Мы начали отступать – но тут послышался шелест веток. И на дороге позади нас появились еще два скелета. Мы были окружены.

Интересно, а куда делись остальные? В Смитсоновском музее я видел целую дюжину. Но тут один из воинов поднес ко рту мобильник и что-то сказал. Точнее, не сказал. Он издавал клацающие, щелкающие звуки, как будто точил кость мертвыми зубами. И вдруг я понял, что происходит: скелеты разделились, чтобы разыскать нас. И эти скелеты теперь вызывают своих собратьев. Скоро сюда явится вся компания!

– Уже близко… – простонал Гроувер.

– Да они уже здесь! – сказал я.

– Нет! – возразил он. – Дар! Дар дикой природы…

Я не знал, о чем он говорит, но его состояние меня тревожило. Он был не в той форме, чтобы бежать, а уж тем более драться.

– Придется сражаться один на один, – сказала Талия. – Их четверо. Нас четверо. Может, тогда на Гроувера не обратят внимания.

– Договорились, – сказала Зоя.

– Природа… – простонал Гроувер.

Теплый ветер пронесся по ущелью, зашелестел ветвями деревьев, но я не сводил глаз со скелетов. Я вспомнил, как генерал злорадствовал по поводу судьбы Аннабет. Я вспомнил, как предал ее Лука.

И я бросился в бой.

Первый скелет выстрелил. Время замедлило ход. Не могу сказать, будто я видел полет пули, но я чувствовал ее траекторию так же, как чувствовал водяные струи в толще океана. Я отбил пулю клинком и побежал дальше.

Скелет выхватил полицейскую дубинку, и я отрубил ему руки по локоть. Потом взмахнул Стремниной и разрубил его пополам в поясе.

Кости скелета рассыпались и со стуком обрушились на асфальт. И почти тут же задвигались, восстанавливаясь. Второй скелет клацнул на меня зубами и попытался выстрелить, но я вышиб у него пистолет, и тот улетел в снег.

Я думал, будто неплохо управляюсь с ними, пока другие два скелета не выстрелили мне в спину.

– Перси! – заорала Талия.

Я ничком рухнул на мостовую. И внезапно кое-что осознал… Я остался жив. Попадания пуль ощущались, как толчок в спину, но меня они не ранили.

Шкура Немейского льва! Пальто-то у меня пуленепробиваемое!

Талия бросилась на второй скелет. Зоя с Бьянкой принялись стрелять в третий и четвертый. Гроувер только стоял и протягивал руки к деревьям, как будто собирался их обнять.

Слева от нас в лесу раздался грохот, как от бульдозера. Возможно, к скелетам прибыли подкрепления. Я поднялся на ноги и увернулся от полицейской дубинки. Скелет, который я разрубил пополам, уже восстановился и направлялся ко мне.

Остановить их было невозможно. Зоя с Бьянкой стреляли им в головы в упор, но стрелы просто пробивали пустые черепа насквозь. Один ринулся на Бьянку, и я подумал было, что ей конец, но она выхватила свой охотничий нож и ударила воина в грудь. Скелет вспыхнул целиком, оставив после себя крохотную кучку пепла и полицейскую бляху.

– Как ты это сделала? – спросила Зоя.

– Не знаю! – нервно ответила Бьянка. – Просто удачный удар.

– Ну, тогда попробуй еще раз!

Бьянка попыталась, но оставшиеся три скелета теперь остерегались ее. Они теснили нас, держа на расстоянии полицейской дубинки.

– Какие будут идеи? – спросил я, отступая.

Никто не ответил. Деревья позади скелетов дрожали. Ветки трещали.

– Дар… – бормотал Гроувер.

И тут с громким ревом на дорогу выскочила самая здоровенная свинья, какую я видел в своей жизни. Это был дикий кабан ростом в десять метров, с сопливым розовым пятаком и клыками размером с каноэ. На спине топорщилась бурая шерсть, кабаньи глазки были дикие и злые.

– И-И-И-И-И! – взвизгнул кабан и расшвырял клыками все три скелета. Да с такой силой, что скелеты врезались в деревья или в склон и разбились в куски: берцовые, локтевые и плечевые кости полетели во все стороны.

Потом свин обернулся к нам.

Талия вскинула копье, но Гроувер завопил:

– Не убивайте его!

Кабан хрюкнул и копнул копытом землю, готовясь атаковать.

– Это же Эриманфский вепрь! – сказала Зоя, стараясь не терять спокойствия. – Не думаю, что мы сумеем его убить.

– Это дар, – сказал Гроувер. – Благословение дикой природы!

Вепрь взвизгнул и взмахнул клыками. Зоя с Бьянкой увернулись. Мне пришлось оттолкнуть Гроувера в сторону, иначе бы он въехал прямо в скалу на экспрессе «Кабаний клык».

– Да уж, благословила так благословила! – сказал я. – Разбегаемся!

Мы кинулись в разные стороны, и вепрь на секунду растерялся.

– Он же хочет нас убить! – сказала Талия.

– Ну конечно, – сказал Гроувер. – Он же дикий!

– И где тут благословение? – спросила Бьянка.

Мне вопрос тоже показался резонным, но свин обиделся и бросился на нее. Бьянка оказалась куда проворней, чем я предполагал. Она откатилась из-под его копыт и вскочила на ноги позади зверя. Вепрь взмахнул клыками и разнес в пух и прах табличку «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КЛАУДКРОФТ!».

Я ломал голову, пытаясь вспомнить миф, связанный с этим вепрем. Я был практически уверен, что с ним когда-то сражался Геракл, но я не мог вспомнить, как же он его одолел. У меня было смутное воспоминание, что вепрь разнес несколько греческих городов, прежде чем Гераклу удалось его победить. Я надеялся, что Клаудкрофт застрахован на случай нападения гигантских диких вепрей.

– Не останавливаться! – крикнула Зоя. Они с Бьянкой бросились в противоположных направлениях. Гроувер плясал вокруг вепря, играя на свирели, а вепрь хрюкал и норовил выпустить ему кишки. Но мы с Талией, конечно, взяли приз на конкурсе неудачников. Когда вепрь обернулся в нашу сторону, Талия совершила ошибку: она вскинула Эгиду, чтобы защититься. При виде головы Медузы вепрь заверещал от ярости. Может, она была слишком похожа на кого-то из его родственников… Вепрь ринулся на нас.

Он не догнал нас сразу только потому, что бежали мы в гору и могли огибать деревья, в то время как вепрю приходилось идти напролом.

По ту сторону горы я увидел заброшенную железнодорожную ветку, наполовину занесенную снегом.

– Туда!

Я схватил Талию за руку, и мы помчались вдоль рельс. Вепрь ревел у нас за спиной, скользя и спотыкаясь, пытаясь преодолеть крутой склон. Слава богам, его копыта были для этого не приспособлены.

Впереди показался крытый тоннель. А за ним – ветхий деревянный мост, переброшенный через ущелье. Меня осенила безумная идея.

– За мной!

Талия замялась – мне некогда было выяснять почему, – но я потащил ее вперед, и она нехотя последовала за мной. Позади нас десятитонный свинотанк сметал сосны и давил копытами валуны, пытаясь догнать нас.

Мы с Талией миновали тоннель и выскочили с другой стороны.

– Не-ет! – завизжала Талия.

Она побелела. Мы стояли на краю моста. Внизу склон горы уходил вниз, в засыпанное снегом ущелье метров в двадцать глу биной.

Вепрь гнался за нами по пятам.

– Идем! – сказал я. – Нас он должен выдержать!

– Не могу! – взвыла Талия. Глаза у нее сделались безумные от страха.

Вепрь ворвался в тоннель, взламывая кровлю своей тушей.

– Давай! – заорал я Талии.

Она посмотрела вниз и сглотнула. Клянусь, она сделалась совершенно зеленая!

Выяснять, в чем дело, было опять же некогда. Вепрь ломился сквозь тоннель прямо на нас. План Б! Я обхватил Талию и бросился вместе с нею вбок с моста, на склон горы. Мы скользили на Эгиде, как на сноуборде, по скалам, по земле, по снегу, все вниз, вниз и вниз. Вепрю повезло меньше: он не мог свернуть так быстро, и десятитонная туша вылетела на хлипкий деревянный мост, который сразу вздыбился под его весом. Вепрь с пронзительным визгом полетел в пропасть и ухнул в глубокий сугроб.

Мы с Талией наконец остановились. Оба тяжело дышали. Я был весь в царапинах и в крови. У нее в волосах запутались сосновые иголки. Рядом верещал, барахтаясь в сугробе, дикий вепрь. Мне был виден только щетинистый хребет. Зверь полностью ушел в снег, как в пенопластовую крошку. Не похоже, чтобы он пострадал, но, по крайней мере, он уже никуда не бежал.

Я посмотрел на Талию:

– Ты что, высоты боишься?

Теперь, когда мы благополучно очутились внизу, глаза у нее сделались, как обычно – сердитые.

– Глупости какие!

– Теперь понятно, почему ты распсиховалась тогда, в Аполлоновом автобусе. И почему ты не хотела об этом говорить.

Она шумно перевела дух. Вытряхнула иголки из волос.

– Если ты хоть кому-нибудь расскажешь, я тебе…

– Нет-нет! – сказал я. – Все клево. Просто… дочь Зевса, владыки неба, и вдруг боится высоты?

Она готова была уже снова уронить меня в снег, когда сверху донесся голос Гроувера:

– Э-ге-гей!

– Мы тут, внизу! – крикнул я.

Несколько минут спустя к нам присоединились Зоя, Бьянка и Гроувер. Мы стояли и смотрели, как барахтается в снегу дикий вепрь.

– Благословение дикой природы! – повторил Гроувер. Теперь он выглядел взволнованным.

– Согласна, – сказала Зоя. – Надо его использовать.

– Постойте! – раздраженно сказала Талия. Она по-прежнему выглядела так, словно только что потерпела поражение в драке с новогодней елкой. – Объясните, с чего вы взяли, будто этот свинтус – благословение!

Гроувер обернулся к ней с рассеянным видом.

– Он повезет нас на запад. Ты хоть представляешь, с какой скоростью способен передвигаться этот вепрь?

– Прикольно! – сказал я. – Будем как эти… свиноковбои.

Гроувер кивнул.

– Надо на него сесть. Жалко… жалко, что нет времени как следует осмотреться тут. Но теперь уже все миновало.

– Что миновало?

Гроувер как будто не слышал. Он подошел к вепрю и запрыгнул ему на спину. Вепрь уже начинал мало-помалу выбираться из сугроба. Когда он вырвется на волю, его уже ничто не остановит. Гроувер достал свою свирель. Он заиграл отрывистую мелодию и подбросил в воздух яблоко. Яблоко повисло перед носом у вепря, и свин принялся рваться к нему, как очумелый.

– Автоматическое управление, – пробормотала Талия. – Отлично!

Она подбежала к вепрю, запрыгнула на него и устроилась за спиной у Гроувера. Места там оставалось еще предостаточно для всех нас.

Зоя с Бьянкой направились к вепрю.

– Секундочку! – сказал я. – Вы, двое, вы понимаете, о чем толкует Гроувер? Что это за благословение дикой природы?

– Ну конечно! – сказала Зоя. – А разве ты сам не почувствовал этот ветер? Он был такой сильный… Вот уж не думала, что когда-нибудь снова почувствую его присутствие.

– Чье присутствие?

Она уставилась на меня, как на придурка:

– Владыки дикой природы, разумеется. Всего лишь на миг, в момент появления вепря, я ощутила присутствие Пана.