Тантал представил все так, будто стимфалийские птицы просто пролетали через лес по своим делам и ни за что не напали бы на лагерь, если бы мы с Аннабет и Тайсоном не потревожили их покой своим неумением управлять колесницами.

Услышав такую вопиющую несправедливость, я послал Тантала гоняться за пончиком, и это отнюдь не улучшило его настроение. Он на весь день отправил нас в наряд на подземную кухню отскребать горшки и блюда наравне с гарпиями-чистильщиками. Гарпии вместо воды пользовались лавой, чтобы добиться суперблеска посуды и убить девяносто девять процентов всех известных микробов, так что нам с Аннабет пришлось надеть асбестовые перчатки и фартуки.

Тайсон не протестовал. Он погрузил голые руки в лаву и принялся скрести, но нам с Аннабет пришлось несколько часов подряд выполнять эту опасную работу, изнывая от жары, особенно принимая во внимание горы дополнительных тарелок. Чтобы отпраздновать победу Клариссы в гонке на колесницах, Тантал приказал устроить специальный торжественный обед с несколькими переменами блюд, гвоздем программы стали стимфалийские птицы, зажаренные по-деревенски.

Но наказание имело и свои плюсы: у нас с Аннабет появился общий враг и масса времени, чтобы поговорить. Девочка снова выслушала рассказ о моем сне про Гроувера, и по выражению ее лица я понял: она начинает мне верить.

– Если бы он действительно нашел это, – пробормотала она, – и если бы мы смогли отыскать это…

– Минуточку, – прервал я. – Ты ведешь себя так, словно… Что бы там ни нашел Гроувер, это единственная вещь в мире, которая может спасти лагерь. Что это такое?

– Я тебе подскажу. Что получится, если содрать шкуру с барана?

– Кровь-кишки?

Она вздохнула:

– Руно. Шкуру барана называют «руно». А если у этого барана еще и золотая шерсть…

– Золотое руно. Ты шутишь?

Аннабет взяла тарелку, полную птичьих костей, и макнула в лаву.

– Перси, помнишь Седых сестер? Они сказали, что знают, где находится то, что ты ищешь. И упомянули Ясона. Три тысячи лет назад они рассказали ему, где найти золотое руно. Ты же знаешь историю про Ясона и аргонавтов?

– Ага, – кивнул я. – Смотрел старый фильм, тот, в котором были скелеты[10].

Аннабет закатила глаза:

– Боги мои, Перси! Ты просто безнадежен.

– Что? – возмутился я.

– Просто слушай. Вот настоящая история руна: у Зевса в числе прочих было двое детей, Кадм и Европа, так? Их собирались принести в жертву, но они обратились с мольбами о спасении к Зевсу. Тогда громовержец послал волшебного летающего барана с золотой шерстью, и тот перенес их из Греции в Колхиду, это в Малой Азии. Ну, вообще-то донес он только Кадма. Европа по дороге свалилась с барана и умерла, но это уже неважно.

– Думаю, она бы с тобой не согласилась.

– Суть в том, что когда Кадм попал в Колхиду, то принес золотого барана в жертву богам, а руно повесил на дереве в самом центре царства. Руно принесло тем землям процветание. Животные перестали болеть. Растения лучше росли. Земледельцы собирали обильные урожаи. О болезнях позабыли. Вот почему Ясон хотел получить руно. Оно могло вдохнуть жизнь в землю, на которой находилось. Оно исцеляет болезни, придает силы всему живому, устраняет загрязнения…

– И оно могло бы вылечить древо Талии.

Аннабет кивнула:

– И сделать границы Лагеря полукровок крепкими, как никогда. Но, Перси, руно пропало много веков назад. Множество героев его искали, но безуспешно.

– Но Гроувер его нашел, – сказал я. – Он отправился на поиски Пана, а вместо этого нашел руно, потому что от него тоже исходит природное волшебство. В этом есть смысл, Аннабет. Мы можем спасти нашего друга, а заодно и лагерь. Как удачно!

Аннабет колебалась:

– Слишком удачно, тебе не кажется? Что, если это ловушка?

Я вспомнил, как прошлым летом Кронос манипулировал нами во время путешествия. Ему почти удалось нас обмануть, и мы почти помогли ему развязать между богами гражданскую войну, которая наверняка уничтожила бы западную цивилизацию.

– А разве у нас есть выбор? – вздохнул я. – Так ты поможешь мне спасти Гроувера или нет?

Аннабет мельком посмотрела на Тайсона: тот потерял интерес к нашему разговору и теперь весело плескался в лаве, используя вместо лодок и весел чашки и ложки.

– Перси, – тихонько сказала девочка, – нам придется сразиться с циклопами. А Полифем – самый ужасный из них. Его остров может быть только в одном месте: в море Чудовищ.

– А где это?

Приятельница уставилась на меня так, словно подозревала, что я прикидываюсь дурачком.

– Море Чудовищ. То самое, которое переплыли Одиссей, Ясон, Эней и другие.

– Ты имеешь в виду Средиземное море?

– Нет. То есть да… но не совсем.

– Очередной странный ответ. Спасибо.

– Слушай, Перси, море Чудовищ – это море, которое переплывают все герои, отправляясь на поиски приключений. Да, когда-то оно находилось в Средиземном море. Но оно перемещается, как и все остальное, как центр мощи Запада.

– Вроде горы Олимп, которая теперь на верхушке Эмпайр-стейт-билдинг, – покивал я. – А Подземное царство Аида теперь под Лос-Анджелесом.

– Верно.

– Но целое море, кишащее монстрами… как можно спрятать такое? Разве смертные не заметили бы, что происходят странные вещи… вроде проглоченных кораблей и тому подобного?

– Конечно, они замечают. Не понимают, в чем дело, но знают, что в этой части океана происходит что-то странное. В наше время море Чудовищ находится недалеко от юго-восточного побережья США, штат Флорида. Смертные даже придумали для него название.

– Бермудский треугольник?

– Точно.

Какое-то время я переваривал полученную информацию. Пожалуй, с тех пор, как я прибыл в Лагерь полукровок, мне доводилось слышать и более необычные вещи.

– Ладно… стало быть, мы по крайней мере знаем, где искать.

– И тем не менее район поисков огромен. Найти один крошечный остров в водах, кишащих чудищами…

– Эй, я же сын морского бога. Вода – мой дом родной. Что тут трудного?

Аннабет нахмурила брови.

– Мы должны поговорить с Танталом, чтобы получить разрешение начать поиски. А он не разрешит.

– А что, если попросить его сегодня вечером у костра, когда соберется весь лагерь? Все услышат его ответ. Это на него подействует, он не сможет отказать.

– Возможно, – в голосе Аннабет появилась надежда. – Лучше будет, если мы домоем эти тарелки. Ты мне не передашь пульверизатор с лавой?

* * *

Тем вечером обитатели домика Аполлона устроили вечер песни у костра. Они пытались подбодрить остальных, но после утреннего нападения птиц это оказалось нелегко. Мы все сидели перед полукругом каменных трибун, вяло подпевали и смотрели на костер, а ребята из числа детей Аполлона бренчали на гитарах и обрывали струны своих лир.

Мы исполнили полный набор юного героя: «По Эгейскому морю», «Я – свой собственный пра-пра-пра-пра-прадед», «Эта страна – Миноса страна». Костер был зачарован: чем громче поешь, тем выше поднималось пламя, а его цвет и жар менялись в зависимости от настроения поющих. Как-то ночью я видел ярко-сиреневое пламя, которое поднималось вверх футов на двадцать и было таким горячим, что у ребят, пытавшихся поджарить кусочки маршмеллоу, ничего не получалось: конфеты моментально сгорали.

Дионис ушел рано. Вытерпев пару песен, он пробормотал что-то про то, что сыграть с Хироном партию в пинокль и то веселее. Напоследок он неприязненно глянул на Тантала и направился обратно к Большому дому.

Когда последняя песня наконец закончилась, Тантал сказал:

– Что ж, чудесно попели!

Говоря, исполнительный директор небрежно помахивал прутиком с насаженным на него подрумяненным кусочком маршмеллоу. Будто бы случайно взмахнув рукой, он попытался укусить конфету, но не успел: та слетела с прутика. Тантал изо всех сил замахнулся, пытаясь поймать сбежавшую сладость, но кусочек маршмеллоу свел счеты с жизнью, прыгнув в огонь.

Тантал снова повернулся к нам, холодно улыбаясь.

– Итак! Небольшое объявление касательно завтрашнего расписания.

– Сэр. – Я решил попробовать.

У Тантала дернулось нижнее веко.

– Нашему кухонному мальчику есть что сказать?

Некоторые отпрыски Ареса захихикали, но я не собирался так просто засмущаться и умолкнуть. Я встал и посмотрел на Аннабет. Слава богам, она поднялась одновременно со мной.

И я начал:

– Мы придумали, как спасти лагерь.

Мертвая тишина. Но мне точно удалось всех заинтересовать, так как огонь костра полыхнул желтым.

– Вот как, – вежливо кивнул Тантал. – Что же, если это как-то связано с колесницами…

– Золотое руно, – выпалил я. – Мы знаем, где оно.

Пламя загорелось оранжевым. Прежде чем Тантал успел меня остановить, я на одном дыхании пересказал свой сон про Гроувера и остров Полифема. Аннабет подхватила мои слова, напомнив всем о чудесных свойствах руна. В ее устах наша теория звучала убедительнее.

– Руно может спасти лагерь, – заключила она. – Я в этом уверена.

– Чепуха, – фыркнул Тантал. – Разве нас нужно спасать?

Все уставились на него, так что в конце концов Тантал почувствовал себя неуютно.

– Кроме того, – быстро добавил он, – что значит «в море Чудовищ»? Это трудно назвать точным описанием нужного места. Вы даже не знаете, где именно искать.

– Нет, знаю, – возразил я.

Аннабет наклонилась ко мне и прошептала:

– Точно знаешь?

Я кивнул, потому что, когда Аннабет напомнила мне о нашей поездке на такси Седых сестер, у меня в голове словно выключатель щелкнул. Тогда мне казалось, что они подсовывают мне совершенно бессмысленную информацию. Теперь же…

– Тридцать, тридцать один, семьдесят пять, двенадцать, – процитировал я.

– Лааадушки, – протянул Тантал. – Спасибо, что поделился с нами этими ничего не значащими цифрами.

– Это географические координаты, – сказал я. – Долгота и широта. Мы это проходили по, эм… обществознанию.

Это произвело впечатление даже на Аннабет.

– Тридцать градусов тридцать одна минута северной широты, семьдесят пять градусов двенадцать минут западной долготы. Он прав! Эти координаты нам дали Седые сестры. Должно быть, это где-то в Атлантическом океане, у побережья Флориды. В море Чудовищ. Нужно отправиться на поиски!

– Минуточку, – начал было Тантал.

Но все вокруг уже начали скандировать:

– НА ПОИСКИ! НА ПОИСКИ!

Пламя костра взвилось еще выше.

– В этом нет необходимости! – настаивал исполнительный директор.

– НА ПОИСКИ! НА ПОИСКИ!

– Прекрасно! – рявкнул Тантал. В его глазах горела ярость. – Значит, вы, сосунки, хотите, чтобы я организовал поиски?

– ДА!

– Хорошо, – согласился он. – Я назначу воителя, который отправится в это рискованное путешествие, и пусть он отыщет золотое руно и привезет его обратно в лагерь… или же погибнет, пытаясь его добыть.

Сердце мое наполнилось волнением. Я не дам Танталу себя запугать. Я должен это сделать. Должен спасти Гроувера и наш лагерь. И ничто меня не остановит.

– Я позволю нашему воину спросить совета у Оракула! – объявил Тантал. – А также выбрать двух спутников, которые будут сопровождать его в этом путешествии. Полагаю, для всех очевидно, кого нам следует отправить.

Тантал так глянул на нас с Аннабет, словно хотел живьем содрать с нас кожу.

– Этим воином должен стать тот, кто завоевал уважение своих товарищей, проявил изобретательность во время гонки на колесницах и отважно защищал лагерь. Поход возглавишь… ты, Кларисса!

Огонь замигал тысячей разных цветов и оттенков.

Ребята из домика Ареса зааплодировали и разразились криками одобрения:

– КЛАРИССА! КЛАРИССА!

Кларисса встала, казалось, она была потрясена. Потом она сглотнула и надулась от гордости.

– Я отправляюсь на поиски!

– Погодите! – завопил я. – Гроувер – мой друг. И сон приснился мне.

– Сядь! – крикнул один из детей Ареса. – Ты уже показал себя прошлым летом!

– Точно, он просто хочет снова оказаться в центре внимания! – сказал другой.

Кларисса обожгла меня взглядом и повторила:

– Я отправляюсь на поиски! Я, Кларисса, дочь Ареса, спасу лагерь!

Дети Ареса поддержали ее одобрительными возгласами. Аннабет запротестовала, к ней присоединились и дети Афины. Все остальные закричали каждый свое, заспорили и стали швыряться друг в друга кусочками маршмеллоу. Я подумал, что вот-вот начнется традиционная потасовка у костра, но тут Тантал закричал: «А ну, замолчите, сопляки!»

Даже меня проняло.

– Всем сесть! – приказал исполнительный директор. – И я вам расскажу страшную сказку.

Я терялся в догадках, что он затевает. Все хоть и неохотно, но все же снова заняли свои места. От Тантала исходила аура зла, я такой еще ни у одного чудовища не видел.

– Жил-был один смертный царь, которого возлюбили боги! – Тантал приложил руку к груди, и у меня возникло подозрение, что он говорит о себе.

– Этому царю, – продолжал рассказчик, – даже позволили пировать на горе Олимп. Но когда он попытался принести с собой на Землю немного нектара и амброзии, чтобы разгадать рецепт их приготовления – всего один маленький пакет с едой навынос, – боги наказали его. Они навечно отлучили его от своих чертогов! Его собственный народ насмехался над ним! Его дети осыпали отца бранью! И, мои дорогие герои, дети у него были просто ужасные. В-точности-как-вы!

Он ткнул узловатым пальцем в толпу, примерно в то место, где я сидел.

– Знаете, что он сделал со своими неблагодарными детьми? – мягко спросил Тантал. – Знаете, как он отплатил богам за их жестокую кару? Он пригласил олимпийцев на пир в свой дворец, просто чтобы показать им, что ничуть не обижен. Никто не заметил, что царские дети отсутствуют. А когда богам подали ужин, как вы думаете, мои дорогие герои, из кого приготовили тушеное мясо?

Никто не посмел ответить. Костер полыхал темно-синим, отбрасывая жуткие отсветы на искаженное злобой лицо Тантала.

– О, в загробной жизни боги его наказали, – прокаркал Тантал. – По полной программе. Но ведь он насладился местью, верно? Его дети больше никогда не грубили ему и не оспаривали его власть. И знаете, ходит слух… будто дух этого царя обитает в этом самом лагере и только и ждет случая отомстить неблагодарным, непослушным детям. Так что… кто еще желает высказать свое недовольство, прежде чем мы отправим Клариссу на поиски?

Молчание.

Тантал кивнул Клариссе:

– Оракул ждет, моя дорогая. Вперед.

Дочь Ареса поежилась, как от холода. Очевидно, даже ей не хотелось прославиться, став при этом ручной зверюшкой Тантала.

– Сэр…

– Марш! – рыкнул тот.

Девочка неловко поклонилась и припустила к Большому дому.

– А ты что же, Перси Джексон? – поинтересовался Тантал. – Наша посудомоечная машинка ничего не скажет?

Я промолчал. Я не собирался радовать его, давая повод снова меня наказать.

– Хорошо, – подвел итог Тантал. – И позвольте напомнить всем вам: никто не покинет этот лагерь без моего позволения. Любого, кто ослушается… что ж, если он не погибнет при побеге, то будет навечно исключен. Но, надеюсь, до этого не дойдет. С этого момента вводится комендантский час, лагерь будут патрулировать гарпии, а они вечно голодны! Спокойной ночи, мои дорогие герои. Сладких снов.

По мановению руки Тантала костер погас, и в наступившей темноте обитатели лагеря медленно разошлись по своим домикам.

* * *

Я не мог объяснить Тайсону, что случилось. Он понял только, что мне грустно. Он знал, что я хочу отправиться в путешествие, а Тантал ни за что меня не отпустит.

– Но ты все равно пойдешь? – спросил он.

– Не знаю, – признался я. – Это было бы трудно. Очень трудно.

– Я помогу.

– Нет. Я… эээ… я бы не смог просить тебя о помощи, здоровяк. Слишком опасно.

Тайсон посмотрел на лежавшие у него на коленях куски металла – пружины, шестерни и проводочки, – над которыми он колдовал. Бекендорф дал ему кое-какие инструменты и запасные детали, так что теперь Тайсон проводил каждый вечер за паянием. Не представляю, как он с его огромными руками управлялся с такими маленькими деталями.

– Что ты собираешь? – спросил я.

Тайсон не ответил, издав какой-то хныкающий горловой звук.

– Аннабет не любит циклопов. Ты… не хочешь, чтобы я находился рядом с тобой?

– Это не так, – не вполне чистосердечно возразил я. – Ты нравишься Аннабет. Правда.

Глаз малыша-циклопа наполнился слезами.

Я вспомнил, что Гроувер, как и все сатиры, умел считывать людские эмоции. Мне пришло в голову, что циклопы, возможно, тоже обладают такими способностями.

Тайсон завернул свою поделку в промасленный кусок ткани, улегся на кровать и прижал сверток к груди, точно плюшевого мишку. Когда он отвернулся к стене, я увидел странные шрамы у него на спине, как будто кто-то проехался по нему на тракторе. Я в очередной раз задался вопросом, как он их получил.

– Папа всегда заботился обо м-мне, – всхлипнул Тайсон. – Теперь… мне кажется, что ему не хотелось иметь сына-циклопа. Мне не следовало появляться на свет…

– Не говори так! Посейдон признал тебя, верно? Так что… он должен… очень сильно о тебе заботиться.

Я умолк, вспомнив, сколько лет Тайсон жил беспризорником на улицах Нью-Йорка в коробке из-под холодильника. Как может Тайсон считать, что Посейдон о нем заботился? Что это за отец, который допускает, чтобы его ребенок так жил? Даже если этот ребенок – чудовище.

– Тайсон, лагерь станет для тебя хорошим домом. Остальные к тебе привыкнут. Обещаю.

Тайсон вздохнул. Я ждал, что он что-нибудь скажет. Потом понял, что он уже спит.

Я снова улегся и попытался держать глаза закрытыми, но ничего не выходило. Я боялся, что мне снова приснится Гроувер. Если эта мысленная связь действует… если с Гроувером что-то случилось… смогу ли я проснуться?

За окном сияла полная луна. Вдалеке шумел прибой. С полей веяло клубничным запахом. Я слышал, как в лесу смеются дриады, гоняющиеся за совами. Но что-то в этой ночи настораживало – болезнь древа Талии распространялась по долине.

Сумеет ли Кларисса спасти Холм полукровок? Думаю, скорее Тантал вручит мне награду «Лучший герой лагеря».

Я встал с кровати и кое-как оделся. Сгреб в охапку пляжное полотенце и прихватил упаковку из шести банок колы, которую хранил под кроватью. Пить колу запрещали правила: никаких закусок и напитков из мира смертных. Но если потолковать с нужным человеком из домика Гермеса (заплатив ему пару золотых драхм), он может контрабандой протащить в лагерь что угодно из ближайшего круглосуточного магазина.

Бродить по территории во время комендантского часа тоже было против правил. Если бы меня поймали, я либо вляпался бы в огромные неприятности, либо стал ужином гарпий. Но мне хотелось увидеть океан. На его берегу я всегда чувствовал себя лучше. Там легко думалось.

Выскользнув из домика, я направился к пляжу.

* * *

Я расстелил одеяло почти у самой воды и открыл банку колы. Почему-то сахар и кофеин всегда оказывали благотворное влияние на мой отягченный СДВГ мозг.

Я пытался придумать, как спасти лагерь, но идеи не появлялись. Вот бы Посейдон поговорил со мной, посоветовал что-нибудь или что-то вроде того.

На усыпанном звездами небе не было ни облачка. Я попробовал отыскать созвездия, которые мне показывала Аннабет – Стрелец, Геркулес, Северная Корона, – как вдруг раздался голос:

– Красиво, да?

Я чуть не выплюнул непроглоченную газировку.

Прямо рядом со мной стоял какой-то дядька в спортивных нейлоновых шортах и футболке с логотипом нью-йоркского марафона. Худощавый и подтянутый, волосы цвета соли с перцем и хитрая улыбка. Мне показалось, что я вроде бы уже где-то его видел… уж не знаю почему.

Сперва я подумал, что он, наверное, вышел на ночную пробежку по пляжу и забрел за границу лагеря. Этого не должно было случиться. Простые смертные не могут войти в долину. Возможно, он случайно зашел сюда из-за того, что чары древа ослабли?

Но посреди ночи? И вокруг на несколько миль никого нет, только сельскохозяйственные поля да природные заповедники.

– Можно к тебе присоединиться? – спросил незнакомец. – Сто лет не выдавалось возможности посидеть.

Итак, странный дядька под покровом ночи. Здравый смысл подсказывал, что полагается мне убежать, позвать на помощь и так далее. Но человек вел себя так спокойно и непринужденно, что я обнаружил, что мне совсем не страшно. И сказал:

– Ммм… конечно.

Он улыбнулся:

– Твое гостеприимство делает тебе честь. О, у тебя есть кока-кола! Можно мне тоже?

Он присел на другой край одеяла, со щелчком открыл банку и сделал глоток.

– Ах… то, что надо. Тихо, спокойно и…

В кармане у него зазвонил мобильник.

Спортсмен вздохнул и достал телефон. У меня глаза полезли на лоб: трубка светилась голубоватым светом. Потом он выдвинул антенну, и вокруг нее начали ползать две зеленые змейки, каждая размером с дождевого червя.

Спортсмен их словно бы не заметил. Он глянул на жидкокристаллический дисплей и выругался:

– Придется ответить… Подожди минутку…

Потом сказал в трубку:

– Алло?

Какое-то время он слушал. Мини-змейки ползали вверх-вниз по антенне прямо рядом с его ухом.

– Да, – говорил спортсмен. – Слушай, я знаю, но… мне плевать, даже если он прикован к скале, а орел клюет его печень, если у него нет номера трек-кода, мы не сможем определить, где его посылка… Дар человечеству, с ума сойти… Знаешь, сколько мы таких доставляем… Ладно, неважно. Слушай, просто перенаправь его к Эриде из отдела работы с клиентами. Мне надо идти.

Он дал отбой.

– Извини. Дел невпроворот, даже ночью названивают. Так, о чем это я…

– У вас на телефоне змеи.

– Что? А это. Они не кусаются. Скажите «привет», Джордж, Марта.

«Ну, «привет», Джордж, Марта», – произнес у меня в голове скрежещущий мужской голос.

«Не будь таким язвительным», – одернул его женский голос.

«А почему бы и нет? – возмутился Джордж. – Я и так делаю всю тяжелую работу».

– Ох, давайте не будем опять разводить дискуссию! – Спортсмен засунул мобильник обратно в карман. – Так, о чем мы говорили… Ах да. Тихо, спокойно.

Он скрестил ноги и посмотрел вверх, на небо.

– Как же давно я не позволял себе отдыха. Кручусь как белка в колесе. Перси, у тебя есть любимое созвездие?

Я еще с изумлением раздумывал, что это за зеленые змейки, обитающие у него в кармане шортов, но все же ответил:

– Эм… Мне нравится Геркулес.

– Почему?

– Ну… потому что ему везло, как утопленнику. Еще похлеще, чем мне. Когда я об этом думаю, мне становится легче.

Спортсмен тихо рассмеялся:

– Не из-за его силы и славы и всего прочего?

– Нет.

– Ты занятный молодой человек. Ну, так… что же теперь?

Я сразу понял, о чем он спрашивает. Что я собираюсь предпринять со всей этой историей с руном?

Прежде чем я успел ответить, из его кармана раздался приглушенный голос Марты: «Деметра на второй линии».

– Не сейчас, – сказал спортсмен. – Скажи ей, чтобы оставила сообщение.

«Ей это не понравится. В последний раз, когда ты от нее отделался, завяли все цветы в отделе доставки цветов».

– Просто скажи ей, что у меня встреча! – Дядька округлил глаза. – Извини еще раз, Перси. Ты говорил, что…

– Эм… А вы вообще-то кто?

– А ты еще не догадался? Ты же такой сообразительный мальчик.

«Покажи ему! – взмолилась Марта. – Я уже долгие месяцы нахожусь в этой крошечной форме».

«Не слушай ее! – возразил Джордж. – Она просто хочет повыпендриваться».

Человек снова достал свой мобильный.

– Исходную форму, пожалуйста.

Телефон запылал ярко-синим. Он вытянулся, превратившись в деревянный посох трехфутовой длины, из верхушки которого росли два голубиных крыла. Джордж и Марта, теперь уже размером с настоящих змей, обвивали посох. Это был кадуцей, символ домика номер одиннадцать.

У меня перехватило дыхание. Я понял, кого мне напоминает этот спортсмен с тонкими, как у эльфа, чертами лица и озорным блеском в глазах…

– Вы – отец Луки, – заявил я. – Гермес.

Бог поджал губы и воткнул кадуцей в песок на манер пляжного зонтика.

– Отец Луки… обычно меня представляют по-другому. Скорее, бог воров. А если хотят проявить вежливость, то говорят «бог посланников и путешественников».

«Бог воров» звучит убедительнее», – вклинился Джордж.

«Ой, не обращайте внимания на Джорджа. – Марта посмотрела на меня, ее раздвоенный язык по-змеиному затрепетал. – Он просто плюется ядом, потому что Гермес любит меня больше».

«А вот и нет!»

«А вот и да!»

– Ведите себя прилично, вы двое, – пригрозил Гермес, – или превращу вас обратно в телефон и включу режим вибрации! Итак, Перси, ты так и не ответил на мой вопрос. Что ты собираешься делать с поисками?

– Мне… мне не разрешили пойти.

– Верно. А это тебя остановит?

– Я хочу отправиться на поиски. Я должен спасти Гроувера.

Гермес улыбнулся:

– Когда-то я знал одного мальчика… Он тогда был даже младше, чем ты сейчас. Совсем еще малыш, право слово…

«Ну вот, начинается, – застонал Джордж. – Вечно только о себе и говорит».

«Тихо! – прикрикнула на него Марта. – Хочешь, чтобы тебя поставили на вибрацию?»

Гермес не обращал на них внимания.

– Как-то ночью, когда мать мальчика отвлеклась, он тайком выбрался из их пещеры и украл несколько коров у Аполлона.

– И его разорвали на мелкие кусочки? – предположил я.

– Хмм… нет. Вообще-то все обернулось очень удачно. Чтобы возместить Аполлону украденное, мальчик подарил богу музыкальный инструмент, который сам изобрел… лиру. Аполлона так очаровала эта новая музыка, что он совершенно позабыл, что ему положено сердиться.

– И в чем мораль?

– Мораль? – переспросил Гермес. – Господи, ты ведешь себя так, словно это басня. Это история истинна. Разве у истины есть мораль?

– Ммм…

– Ну хорошо, как тебе такое: воровство не всегда плохо?

– Не думаю, что моей маме понравилась бы такая мораль.

«Крысы вкусные», – вставил Джордж.

«Какое это имеет отношение к истории?» – поинтересовалась Марта.

«Никакого, – откликнулся Джордж. – Просто я голодный».

– Придумал, – сказал Гермес. – Молодые не всегда делают то, что им говорят, но если им удается добиться успеха и совершить что-то замечательное, они порой избегают наказания. Как тебе?

– То есть вы пытаетесь сказать, что мне следует пойти в любом случае, – подытожил я, – даже без разрешения.

Глаза Гермеса сверкнули.

– Марта, передай мне первый пакет, будь так добра.

Марта открыла рот… и продолжала открывать до тех пор, пока ее челюсть не отвисла на длину моей руки. Она отрыгнула идеально чистый стальной контейнер, старомодный термос с черной пластиковой крышкой. Бока крышки украшали сцены из древнегреческих мифов, выполненные красно-желтой эмалью: герой, убивающий льва, герой, поднимающий Цербера, трехголового пса.

– Это Геракл, – определил я. – Но как…

– Никогда не задавай вопросов о подарках, – осадил меня Гермес. – Это коллекционный предмет из «Геракла как он есть». Первый сезон.

– «Геракл как он есть»?

– Потрясающая передача, – вздохнул Гермес. – Еще до телевидения Гефеста там крутили реалити-шоу. Конечно, термос принес бы больше пользы, если бы у меня была еще и коробка для завтрака из комплекта…

«Или если бы термос не побывал у Марты во рту», – добавил Джордж.

«Ты мне за это ответишь». – Марта принялась гоняться за напарником вокруг кадуцея.

– Погодите, – уточнил я. – Это подарок?

– Один из двух, – кивнул Гермес. – Ну же, бери.

Я едва не уронил термос, потому что с одной стороны он был обжигающе холодным, а с другой раскаленным. Удивительное дело: сколько бы я ни поворачивал термос, холодной всегда оставалась та его сторона, которая была обращена к морю…

– Это компас! – предположил я.

Кажется, Гермес удивился.

– Очень умно. Я никогда об этом не думал. Но вообще-то он предназначен для более эффектного использования. Открой крышку и выпусти на волю ветры со всех четырех сторон света, они добавят тебе скорости. Сейчас не открывай! И пожалуйста, когда придет время, отвинчивай крышку совсем чуть-чуть. Ветры немного похожи на меня – никогда не могут остановиться. И если на волю разом вырвутся все четыре… ах, впрочем, я уверен, что ты будешь осторожен. А теперь мой второй дар. Джордж?

«Она меня задевает», – пожаловался Джордж. Они с Мартой толкались боками, обвившись вокруг шеста.

– Она всегда тебя задевает, – возразил Гермес. – Потому что вы переплетаетесь. И если вы не прекратите, я тебя опять узлом завяжу!

Змеи перестали бороться.

Джордж разинул пасть и выкашлял пластиковую бутылочку с жевательными витаминами.

– Вы шутите, – сказал я. – Они что, в форме минотавров?

Гермес подобрал бутылочку и потряс ею, внутри что-то загремело.

– Ага, с лимонным вкусом. А виноградные в форме гарпий, я полагаю. Или в форме гидр? В любом случае они очень сильнодействующие. Принимай по одной только в случае крайней, самой крайней нужды.

– А как я узнаю, что нужда действительно самая-самая крайняя?

– Узнаешь, уж поверь. Девять жизненно важных витаминов, минералов, аминокислот… ох, все, что нужно, чтобы вновь почувствовать себя самим собой.

Он швырнул мне бутылочку.

– Эээ… спасибо, – поблагодарил я. – Но… владыка Гермес, почему вы мне помогаете?

Бог грустно мне улыбнулся:

– Возможно, я надеюсь, что ты можешь cпасти многих людей, отправившись в это путешествие, Перси. Не только твоего друга Гроувера.

Я смотрел на него во все глаза.

– Вы же не имеете в виду… Луку?

Гермес не ответил.

– Слушайте, – начал я. – То есть владыка Гермес… спасибо и все такое, но, пожалуй, лучше вам забрать обратно ваши подарки. Луку не спасти. Даже если бы я сумел его найти… он сказал мне, что хочет разнести Олимп по камешку. Он предал все, что знал. Он… сильнее всего он ненавидит вас.

Гермес посмотрел вверх, на звезды.

– Мой дорогой юный родственник. Если я что и усвоил за долгую вечность, так это то, что нельзя отказываться от членов семьи, даже если они тебя к этому вынуждают. Пусть даже они тебя ненавидят, мешают тебе или просто не ценят гения, который изобрел Интернет.

– Вы изобрели Интернет?

«Это была моя идея», – похвасталась Марта.

«Крысы такие вкусные», – сказал Джордж.

– Это была моя идея! – отрезал Гермес. – Я имею в виду Интернет, а не крыс. Но суть не в этом. Перси, ты понимаешь мою мысль касательно семьи?

– Я… я не уверен.

– Когда-нибудь поймешь. – Гермес встал и отряхнул с ног песок. – Мне пора идти.

«Накопилось шестьдесят неотвеченных звонков», – доложила Марта.

«А также тысяча тридцать восемь электронных писем, – добавил Джордж. – Не считая онлайн-предложений купить амброзию со скидкой».

– А у тебя, Перси, – сказал Гермес, – остается меньше времени, чем ты думаешь, чтобы выполнить возложенную на тебя задачу. Твои друзья появятся уже… сейчас.

Я услышал, как за дюнами меня зовет Аннабет. Чуть подальше раздавался голос Тайсона, он тоже выкрикивал мое имя.

– Надеюсь, я тебя неплохо экипировал, – сказал Гермес. – У меня есть кое-какой опыт по части путешествий.

Он щелкнул пальцами, и на песке у моих ног возникли три спортивные сумки.

– Непромокаемые, разумеется. Если ты вежливо попросишь, твой отец может помочь тебе добраться до корабля.

– Корабля?

Гермес показал пальцем. И точно: большой круизный лайнер, сверкая белыми и золотыми огнями, рассекал темные воды пролива Лонг-Айленд.

– Погодите, – запротестовал я. – Я ничего не понимаю. Я же еще даже не согласился отправиться в путь!

– На твоем месте я бы постарался определиться в ближайшие пять минут, – посоветовал Гермес. – Потому что потом прилетят гарпии, чтобы тебя съесть. Так что спокойной ночи, родственник, и – не побоюсь этого слова – да пребудут с тобой боги.

Он протянул руку, и кадуцей прыгнул к нему в ладонь.

«Удачи», – пожелала Марта.

«Привези мне крысу», – попросил Джордж.

Кадуцей превратился в мобильный телефон, и Гермес опустил его в карман.

Потом бог повернулся и побежал трусцой вдоль берега. Пробежав шагов двадцать, он весь замерцал и исчез, а я остался стоять, держа в руках термос и бутылочку жевательных витаминов. У меня было еще пять минут, чтобы принять немыслимое решение.