Юлий не смог дозвониться до Миранды или отца. Но он ответил на несколько звонков от матери, у которой была истерика. Он делал то, что и всегда: слушал, молчал, пытаясь сохранять спокойствие. Его мать бушевала, кричала, и он уже начал думать, что, может, она получает удовольствие от столь бурного выплеска эмоций. Это была отличная возможность играть жертву, ее любимую роль.

Отношения между его родителями были разрушительными. Юлий терпеть не мог их ссор: в одну минуту они могли быть безумно влюблены друг в друга, а в другую – кричать друг на друга неистовым криком. Когда один выходил за рамки приличий, другой получал откупные. Это было так по-детски и легкомысленно!

Пресса уже начала атаку. Он перешел по одной из ссылок, которые ему прислал Джейк. Новая сестра выглядела ошеломляюще. Если ее мать была такой же красавицей, понятно, почему отец увлекся ею. Юлий только надеялся, что никто из прессы не станет его преследовать. Его жизнь здесь, в Аргентине, – способ выпасть из поля зрения. Вряд ли кто-то здесь догадывался о том, кто он такой. Он хотел, чтобы так оставалось и дальше.

Но что делать, если пресса все же доберется до него? Холли была человеком, от которого можно было всего ожидать. Нужно ли ему отослать ее подальше? Вдруг она введет прессу в заблуждение, если ей представится такой шанс? Юлий посмотрел на телефон, но тут же убрал его.

При всей наглости Холли было в ее поведении нечто интригующее. Юлий видел ее уязвимость и не мог пройти мимо человека, нуждающегося в помощи. Если он отправит ее назад, она попадет в тюрьму. София очень хотела помочь Холли, и она явно расстроится, если девушка попадет обратно в тюрьму.

Обычно Юлий приходил в гостиную перед обедом и проводил это время с Софией за бокалом вина, прежде чем она подаст блюда. Они ввели эту традицию несколько месяцев назад. Ему нравилось слушать о большой семье Софии и об ее интересном детстве дочери иммигрантов. Они часто говорили по-итальянски, он свободно владел языком, учитывая, что его мать родом из Флоренции.

Юлий хотел использовать это время максимально полезно и сообщить экономке о последнем грешке отца. Так, чтобы она помогла ему сохранить его личную жизнь в тайне.

Родители Юлия, в особенности мать, были бы потрясены, если бы узнали, что сын так тесно общается с экономкой или с любым из сотрудников. Когда он был маленьким, обслуживающий персонал никогда тесно не общался с хозяевами. Существовали строгие правила поведения, запрещающие все, кроме официального обращения со стороны персонала с членами семьи. Никто не обсуждал свои дела с сотрудниками. Их не рассматривали в качестве друзей. Их держали на расстоянии вытянутой руки, учили знать свое место и никогда не выходить за установленные рамки.

Единственное исключение – Жасмин Конноли, дочь Хью Конноли, их садовника в семейной собственности Бакинхемшир, которое называли Равенсден. Жасмин пришла жить к отцу, после того как мать бросила ее и скрылась в неизвестном направлении, после чего ее никто не видел. Родители сжалились над Хью, необычное явление для них, учитывая, что они патологически эгоцентричны, и предложили платить за образование Жасмин. Жасмин была как суррогатная сестра для Юлия, она была такого же возраста, как и Миранда.

У Джейка, однако, были непростые отношения с девушкой, особенно после неясного инцидента, когда ей было шестнадцать. Они обвиняли друг друга и в результате стали заклятыми врагами, что делало их семейные встречи более интересными и динамичными.

Но на этот раз вместо Софии к нему присоединилась Холли, которая вышла из кухни, неся поднос с закусками, который она поставила на стол перед ним, не забыв дразняще продемонстрировать ложбинку между грудей, когда наклонилась, чтобы поставить поднос.

– София передает свои извинения, – сказала девушка. – Она легла сегодня пораньше.

– Она в порядке? – нахмурился Юлий. – Я не видел ее весь день.

– Она в порядке. Просто нужен отдых.

Юлий наблюдал за тем, как Холли налила ему бокал белого вина. Похоже, София предупредила о его предпочтениях.

Холли протянула ему вино с легкой улыбкой:

– Два бокала вина – это все, что я собираюсь вам сегодня подать. Просто чтобы вы знали.

Юлий взял бокал, сдерживаясь, чтобы не выпить его залпом. Он чувствовал сильнейшее возбуждение.

Хотя Юлий мечтал избавиться от Холли, она проявила такую доброту к Софии… Но может, она вела себя так для того, чтобы добиться своих целей?

Он хотел бы узнать ее лучше. Ему было интересно, почему ей так нравится доставлять ему неприятности… ведь она в любой момент может угодить за решетку. Почему она намеренно упустила последний шанс, чтобы что-то изменить в своей жизни? Казалось, она готова разрушить малейшую надежду на светлое будущее. Если Юлий отправит ее кураторам плохую характеристику, все обернется катастрофой.

Холли это знала. И он это знал.

– Кажется, я просил вас не надевать джинсы к обеду, – сказал он.

Ее глаза вспыхнули, но что это было – неповиновение или гордость?

– У меня нет платьев. Я могла бы прийти в шортах или нижнем белье. Я могу подняться наверх и переодеться, или снять вещи прямо здесь. Вам выбирать. Мне это ничего не стоит.

– Не сомневаюсь.

Холли взглянула на Юлия.

– Кстати, а что там с вашим отцом? – Она села на диван напротив него. – Он порядочная скотина, правда? Совсем не похож на вас.

Юлию пришлось заставить себя немного разжать пальцы, иначе он бы раздавил бокал.

– Я был бы признателен, если бы вы воздержались от обсуждения дел моего отца с кем бы то ни было. Если вы хоть слово сообщите прессе, я отправлю вас назад так быстро, что вы и глазом не успеете моргнуть.

– Вы собираетесь полететь домой в Англию, чтобы увидеть вашу новую сестру?

Юлий сжал челюсти:

– Я не планировал.

– Она ведь не виновата, что ваш старик оказался и ее отцом, – сказала Холли. – Вы не должны судить ее за то, что она даже не в состоянии контролировать.

Юлий сделал еще один глоток вина. Она была права, и ему это не нравилось. Ему нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что у него теперь есть сводная сестра. Пресса еще долго будет обсуждать эту новость. Может, Кэтрин Винвуд и была внешне очаровательна, но кто знает, какие у нее скрытые мотивы? Деньги, скорее всего.

Он решил сменить тему:

– Я закажу одежду для вас. Скажите мне свой размер, и я прослежу, чтобы у вас было все, что нужно.

В глазах Холли запрыгали чертики.

– О, вы собираетесь быть моим спонсором?

Юлий стиснул челюсти так, что почувствовал боль.

– Нет.

Девушка взяла канапе и немного откусила от него.

– Жаль.

– Это грубо – говорить с набитым ртом.

– Нужно запомнить это на случай, когда мы окажемся в спальне, – сказала она с озорной улыбкой. Юлий, не отрываясь, смотрел на Холли, но ему показалась, что она почувствовала ту вспышку желания, которая поразила его. Он вдруг почувствовал себя неуютно, и ему явно стало тесно в этих брюках. Мысль о ее горячем ротике, который обхватит его плоть, заставила кровь бешено нестись по венам.

Юлий поерзал и наклонился вперед, чтобы взять еще канапе.

– Где вы научились готовить?

– Везде.

Юлий сел ровно, положив ногу на ногу, так ему было немного комфортнее сидеть, он все еще чувствовал болезненную пульсацию в паху.

– И чем же вы собираетесь заниматься, когда закончится этот месяц?

Холли пожала плечами и взяла другую закуску.

– Хочу получить работу и накопить достаточно средств, чтобы уехать в Англию.

– Отдохнуть?

– Жить. – Холли с шумом откусила и принялась жевать, как кролик, шумно и быстро.

Юлий знал, что она делает все, чтобы раздражать его. Ее бунтарство казалось ему очень милым и очаровательным. Такое поведение немного напоминало ему Жасмин Конноли, которая любила повеселиться, особенно с Джейком, который почему-то мало в чем видел смешное.

О чем он вообще думает? Холли не была милой, она была хитрой, как дьяволица. Вознамерилась доказать, что затащит ее в постель. Он обязан переиграть ее. Она делает все возможное, чтобы Юлий выкинул ее из своего дома, но без него она окажется в тюрьме. Почему же тогда Холли практически подталкивает его к тому, чтобы он выставил ее? Она делает это намеренно? Из обрывков их разговоров он уже понял, что ее детство не было безоблачным.

Может, Холли намеренно старается оттолкнуть от себя людей, чтобы потом не было слишком больно?

И что ему за дело до ее жизни?

– У вас есть родственники в Англии? – спросил Юлий.

– Моя мама сирота. И папа тоже. Английская пара усыновила его, так он и познакомился в Англии с мамой. Вот почему они так быстро поладили. Два одиноких человека, которые нашли свою любовь. – Настроение Холли резко переменилось. – Жаль, что их история закончилась так печально. Они заслужили счастье.

– А как умер ваш отец?

– Несчастный случай на работе.

– Наверное, вам больно об этом говорить, но…

– Все случилось давно, – перебила его Холли, вставая. – Я сказала только то, что помню.

– А что вы сказали?

– Что он умер на рабочем месте в результате аварии.

«Упрямая девчонка», – подумал Юлий.

– Разве ваша мать не вышла повторно замуж?

– Не хотите ли пройти в столовую? Я буду там через минуту или две. Я обещала отнести Софии ужин.

Юлий откинулся на сиденье и отхлебнул вина.

Холли определенно многое недоговаривает. Зачем он вообще пытается понять ее? Он должен был держать дистанцию. Плохо было уже то, что он испытывает к ней физическое влечение. И если вдруг он привяжется к ней… Холли была здесь временно, и он не мог дождаться, когда же все закончиться и его жизнь вернется в привычное русло.

Даже если порой Юлий неохотно это признавал, ему определенно не хватало эмоций.

* * *

Холли убедилась, что у Софии в комнате есть еда, напитки и пульт от телевизора лежит поблизости. Она нарезала курицу и овощи, чтобы София могла есть левой рукой.

– Я вернусь через полчаса и принесу десерт, а грязную посуду заберу.

– Большое спасибо, – ответила экономка с мягкой улыбкой. – Вы хорошая девушка.

– Скажите это вашему боссу, – с шуточным ворчанием произнесла Холли.

София задумчиво смотрела на нее некоторое время:

– Вам не нужно быть плохой, чтобы вас заметили. Есть и другие способы привлечь внимание.

Холли нахмурилась:

– Я не пытаюсь привлечь ничье внимание.

– Чтобы заработать уважение, нужно время. И честность, – мудро заметила пожилая женщина.

Девушка потеребила пуговицу на кофте:

– Почему я должна стараться заработать уважение, ведь я не останусь здесь надолго, чтобы пожать плоды?

– Сеньор Равенсдейл может помочь вам встать на ноги, – сказала София. – Он может дать вам хорошие рекомендации. Найти вам работу. Порекомендует вас кому-то.

Холли фыркнула:

– О да… Драить чьи-то грязные полы? Нет, спасибо.

София вздохнула:

– Думаете, человек, отвечающий за сохранность и содержание дома, не достоин уважения? Если это так, то мое мнение о вас ошибочно. Работа есть работа, а люди есть люди. Некоторые получают хорошую работу, другие не очень. Но если человек делает свою работу хорошо и работа доставляет ему удовольствие, какая разница – генеральный ли он директор или уборщик?

– Нет, у высокой должности есть преимущества: деньги, положение, власть.

– Да, можно купить разные вещи, но они не сделают вас счастливей.

– Я бы проверила эту теорию. София покачала головой:

– Вы молоды и обижены на весь мир. Вы стремитесь оттолкнуть любого, кто осмелится приблизиться к вам. Не всех стоит бояться, дорогая. Некоторым людям вы можете доверить свою любовь. Холли проглотила комок, внезапно появившийся в горле. Отец называл ее «дорогая». Она до сих пор помнила его улыбающееся лицо, как он брал ее на руки и, держа высоко, кружился с ней.

В его глазах была любовь к матери и к ней. Они были счастливой семьей, небогатой, но счастливой.

Но потом отец умер, и все изменилось. Казалось, что все это произошло с другим человеком. Она больше не была милым, довольный ребенком, умеющим принимать и отдавать любовь. Она была прожженным циником и вообще больше не чувствовала любви к кому-либо.

И она была уверена, что никто не почувствует любовь к ней.

– Я лучше пойду подам ужин для его высочества и могущества, – сказала Холли. – Увидимся.

– Холли…

Она остановилась у двери и оглянулась на экономку:

– Что?

– Не делайте ему хуже, не разговаривайте с журналистами, если они придут сюда. Он не заслуживает позора. Он пытается помочь вам. Не рубите сук, на котором сидите.

– Ладно, ладно. Не буду я говорить с прессой. Да и почему я должна? Репортеры всегда все с ног на голову ставят. Еще и сделают меня виноватой.

– Я могу доверять вам?

– Да.

– Он не позволит вам выиграть.

– Выиграть в чем? – с невинным выражением лица спросила девушка.

– Я знаю, что вы пытаетесь сделать, но ничего не выйдет. Только не с ним. Если он захочет быть с вами, то это произойдет на его условиях, а не на ваших. Юлием не получится манипулировать или обманывать его.

– Да вы его прямо на пьедестал установили. Ну да, он же платит вам хорошие деньги. Вы скажите все что угодно, лишь бы сохранить свою работу.

– Он хороший человек, – проговорила София. – И в глубине души я знаю, что и вы хорошая девушка.

«Вы меня не знаете, – подумала Холли, выходя за дверь. – Никто не знает»