Пару дней спустя Юлий закончил телеконференцию, которая заняла у него немного больше времени, чем он рассчитывал, и отправился на поиски Холли. Она была у бассейна, вылавливая листья из воды сачком.

– Один из садовников может это сделать, – сказал Юлий.

Девушка повернулась и дерзко улыбнулась ему:

– А ты что-то хотел от меня в доме?

Юлий обнял Холли, крепко прижимая ее, одетую только в бикини, к своему телу.

– Почему ты всегда бродишь здесь практически обнаженная? – игриво спросил он.

– Стараюсь соблазнить тебя, – ответила она.

Юлий наклонился и поцеловал ее. Он привлек ее еще ближе, продолжая целовать и стремясь снять с нее верх бикини, чтобы получить доступ к груди. Юлий стал покрывать поцелуями грудь девушки, а затем захватил губами один из ее сосков и стал ласкать его своим языком, дразнить и покусывать, пока она не стала задыхаться. Он развязал тесемки на ее бикини и отбросил в сторону.

Наклонив голову набок, она посмотрела на него:

– Это несправедливо, я совершенно обнажена, а ты полностью одет.

Юлий провел языком по ее нижней губе:

– Давай пойдем в дом.

Она прильнула к нему:

– Почему бы тебе сначала не искупаться со мной в бассейне?

Юлий не мог противиться Холли. Она была так чертовски сексуальна, что он едва мог сдерживать себя. Юлий быстро разделся и присоединился к ней в бассейне. Холли улыбнулась ему, ее глаза лучились. Он склонил голову и поцеловал ее. Все его чувства обострились, когда их языки переплелись в чувственном танце.

Она положила руки ему на талию, а потом опустила их ниже, лаская его. Вода только усиливала ощущения. И Юлий уже едва контролировал ситуацию.

Юлий подвел ее к бортику бассейна и повернул так, чтобы она оказалась спиной к нему. Он провел дорожку из поцелуев от мочки ее уха до шеи и обратно. Ее ягодицы были прижаты к его возбужденной плоти. Холли вскрикнула от наслаждения, когда он глубоко вошел в нее сзади. Он стал сильно и резко двигаться, почти не контролируя себя, чувствуя пульсацию внутри ее плоти. В момент кульминации он перестал двигаться и просто стоял, удерживая ее.

Холли повернулась и посмотрела на Юлия светящимися от пережитого удовольствия глазами.

– Ты когда-нибудь занимался этим раньше в бассейне?

– Нет.

– Мне повезло быть твоей первой…

Он прижал палец к ее губам, призывая ее молчать.

– Не надо.

Девушка оттолкнула его руку:

– Не будь таким щепетильным, Юлий. Это просто секс.

«Просто секс».

Был ли это просто секс для него? Он ничего подобного не испытывал ранее. Юлий и сам изменился. Их связь переросла во что-то более глубоко эмоциональное. Ему нравилось, когда Холли была поблизости. Она была смешной и игривой, женщина, которая посмела вытащить его из зоны комфорта. Но и он помог ей избавиться от страхов. Она даже позволила оставить балконные двери открытыми в его комнате несколько дней назад, когда они занимались любовью.

Он поклонялся Холли, восхищался ею. Он никогда не хотел никого больше, чем ее. Ее прикосновения заставляли его кровь мчаться быстрее. Юлий не мог представить, что другая женщина будет так же волновать его, как Холли.

Но она уедет через четыре дня…

И это правильно. У Холли были свои планы. У него свои. Они провели это время вместе просто чудесно. Она научила его расслабляться. Юлий помог ей противостоять страхам. Она рассказала ему о своем прошлом, и он надеялся, что она сможет оставить его в стороне и двигаться дальше. Он желал Холли удачи. У нее все было для этого, ее энергия, страсть и напористость были замечательными качествами, если их направлять в нужное русло.

Холли обвила руками его шею:

– И почему это ты так сильно нахмурился?

Юлий заставил себя улыбнуться:

– Разве я нахмурился?

Она провела пальцем между его бровей:

– Вот здесь у тебя появляется морщинка, когда ты думаешь.

Юлий перехватил ее руку и провел языком по ее пальцу:

– Думаю, что нам надо зайти внутрь, пока мы не поджарились на солнце.

– Точно, – ответила Холли и стала подниматься по лесенке из бассейна.

Юлий стоял как завороженный, когда она выходила из воды. Она была словно нимфа. Холли перебросила волосы через плечо и отжала их, напоминая этим жестом русалку. Ее сливочного оттенка кожа слегка загорела, хоть она и пользовалась солнцезащитным кремом. Ее тело было совершенным, женственным.

Она надела низ бикини, а потом стала искать верх. Внезапно ее брови взлетели вверх от удивления.

– Это что, автомобиль? – спросила она, поспешно прикрывая себя.

Юлий был слишком сосредоточен на ее теле, чтобы реагировать на что-то еще. Но теперь и он услышал шум гравия под колесами машины.

– Ты кого-то ждешь? – спросила Холли.

Подтянувшись на руках, он перепрыгнул через бортик бассейна и потянулся за брюками, даже не потрудившись вытереться полотенцем.

– Нет, – сказал Юлий. – Никто не может проехать через ворота без кода безопасности. Хотя, может, это возвращается один из садовников, который косил траву перед домом.

– Это не газонокосилка, – заметила Холли.

Юлий пожал плечами, надел рубашку и застегнул пуговицы. Раньше он бы отправил Софию узнать, кто там, но ее сейчас не было.

– Я узнаю, кто это, – сказал он. – Оставайся здесь.

Сердце Юлия упало, когда он увидел черный лимузин, подъехавший к входной двери. Его мать. Разодетая в пух и прах. Прессы не было рядом, но он знал, что это ненадолго. Мать никуда не выходила без журналистов, записывающих каждый ее шаг.

– Я побуду здесь, Юлий, – сказала она, когда водитель помог ей выйти из машины. – Я должна была уехать. Пресса не оставляет меня в покое ни на минуту.

– Они следовали за тобой сюда? – спросил он.

– Мне об этом неизвестно. Почему ты нахмурился? Ты не рад меня видеть? Я отменила свои премьеры на Бродвее, чтобы побыть с тобой. Это единственное место, где меня оставят в покое. Я собиралась остановиться у Джейка, но ты ведь знаешь, он водит девушек, которые то приходят, то уходят. И Миранда отказалась вмешиваться. А в ее убогой квартирке я вообще не хотела находиться.

– Сейчас не лучше время для визитов.

Элизабет надулась:

– Только не говори о своей глупой работе. Тебе работа дороже собственной матери. Неужели ты не понимаешь, в каком я положении? Твой отец разрушил все. – Она прервалась и, прищурившись, взглянула на его рубашку. – Почему ты мокрый? И рубашка застегнута неправильно…

Юлий мысленно пнул себя.

– Я… э-э… купался. Ты застала меня врасплох.

Элизабет продолжила свою тираду:

– Я так зла. Ты знаешь, мать той девчонки была горничной в отеле, где он останавливался. Горничная! Как он мог быть таким жалким?

Юлий откинул влажные волосы со лба:

– У меня и правда нет времени на все это.

– У тебя никогда нет времени, – ответила Элизабет, шагая вверх по ступенькам. – Время есть только на твою работу.

– Мама, – сказал Юлий, – ты не можешь остаться. Это… неудобно. Моя экономка уехала на пару дней, так что я не готов принимать гостей.

Мать повернулась к нему, шурша дизайнерской юбкой.

– Почему ты всегда отталкиваешь меня? Разве ты не видишь, я хочу, чтобы ты поддержал меня сейчас?

– Я понимаю, для тебя сейчас настали непростые времена, но ты не можешь вот так просто приехать, даже не дав знать об этом. Ты могла хотя бы позвонить или написать.

Элизабет опять прищурилась:

– У тебя здесь кто-то есть? Любовница? Кто? Ты темная лошадка. Никогда ничего не говоришь мне. И даже пресса не знает ничего о твоей жизни, в отличие от жизни твоего брата.

Как он мог рассказать о своих отношениях с Холли матери? Как он мог объяснить их самому себе? Да и были ли это отношения, а не просто временная интрижка?

– Я бы хотел оградить мою личную жизнь от прессы, – сказал Юлий. – Вот почему твой приезд такая проблема для меня. Ты – магнит для прессы.

– Я надеюсь, ты не собираешься занять сторону отца, – сказала мать, будто не слыша его.

Зачем мне это? Он поступил непорядочно.

– Я обвиняю эту распутную женщину, которая соблазнила его. Она обманула его и не сделала аборт, за который он заплатил. По крайней мере, он предложил хоть что-то, чтобы разрешить эту проблему, но что сделала она? Она родила паршивку. Самым верным решением было бы избавиться от ошибки. Притвориться, что ничего и не было. Но нет. Эти ужасные золотоискательницы всегда одинаковы.

За логикой его матери было трудно следовать. Юлий был уверен, Кэтрин Винвуд не хотела бы услышать, как ее называют «ошибкой», или узнать, что об ее матери отзываются как об охотнице за миллионами.

Если мать Кэт была золотоискательницей, то почему она только на смертном одре сказала дочери об отце? Почему она не появилась много лет назад и не набила свои карманы деньгами за молчание?

Элизабет бросила на сына угрожающий взгляд:

– Как ты можешь защищать ее? Она была всего лишь горничной.

Только сейчас появилась Холли, аккуратно одетая в юбку и блузку, ее еще влажные волосы были убраны в пучок.

– Добро пожаловать, миссис Альбертини, – сказала она. – Хотите ли вы, чтобы я отнесла ваши вещи наверх, в вашу комнату?

Элизабет оценивающе посмотрела на Холли, а затем перевела взгляд на Юлия:

– Я думала, твоя экономка в отъезде.

– Так и есть. Холли вместо нее.

Женщина опять посмотрела на Холли, потом на Юлия. Ее лицо окаменело.

– Так вот оно что. Это правда? Ты спишь с наемной помощницей. Так же, как твой отец.

Юлий сжал челюсти:

– Я не позволю тебе оскорблять Холли.

Его мать бросила взгляд на девушку:

– Я полагаю, вы думаете, что получите талон на обед, соблазняя моего сына.

Холли вздернула подбородок, всей своей позой демонстрируя достоинство.

– Хотите ли вы, чтобы вам принесли напитки в комнату? Что-нибудь перекусить? Фрукты?

– Вы слышали, что я вам сказала?

– Да, миссис Альбертини, но я предпочла проигнорировать это, списав вашу реплику на усталость с дороги и то, что вы расстроены в свете последних событий. Так что, если вы хотите чего-нибудь выпить или съесть, я позабочусь об этом. В противном случае я оставлю вас с Юлием, и он проводит вас в комнату.

Карие глаза Элизабет сверкнули, когда она повернулась к сыну.

– Ты слышал, как она разговаривает со мной? Избавься от нее. Пусть скроется с моих глаз. Я не потерплю, чтобы со мной обращались как с ребенком!

– Тогда не веди себя как ребенок, – сказал Юлий. – Может, Холли и моя экономка, но это не значит, что она не имеет права на уважение.

– Все в порядке, Юлий, – проговорила девушка. – Я умею обращаться с такими снобами, как твоя мать.

Элизабет ощетинилась, поджала губы, ее глаза метали молнии. Она сжала кулаки:

– Ты отвратительная маленькая свинья. Он может иметь кого хочет. Почему он выбрал тебя?

– Я хороша в постели, – сказала Холли, – плюс я готовлю изумительные блюда. И я упоминала, что я великолепно делаю…

– Довольно, – резко оборвал ее Юлий, – мама, тебе нужно уйти. Найди отель где-нибудь. Сейчас неподходящее время для визита.

Глаза Элизабет стали похожи на две щелочки.

– Ты выбрал ее вместо матери? Какой же ты сын после этого? Любой, у кого есть глаза, увидит, что она просто кучка мусора.

– Судите по себе, – спокойно сказала Холли, рассматривая свои руки.

– Что ты сказала? – возмутилась женщина.

– Все. Пора домой. – Юлий, взяв мать под руку, повел ее обратно к машине. Элизабет не любила, когда ей напоминали о ее нищем прошлом. Она выросла в бедном районе, на окраине Флоренции. Мать-одиночка старалась изо всех сил и шла на любые уловки, чтобы вечером у них было хоть что-то поесть.

Элизабет начала новую жизнь, когда переехала в Лондон, чтобы найти работу модели, которая затем привела ее в театр. Юлий никогда не видел свою бабушку, хотя она умерла через три года после, того как он и Джейк родились. Юлий случайно наткнулся на свидетельство о смерти, когда был подростком и разбирал бумаги в домашней библиотеке. Было такое чувство, словно у Элизабет не было прошлого. Но теперь, когда он немного узнал о жизни Холли, он подумал, может, и у его матери есть что скрывать. Возможно, ее воспоминания слишком болезнены. Возможно, она не гордилась своими корнями, а стыдилась их. Может, поэтому и самой Элизабет было так трудно быть хорошей матерью? Она не знает, что такое любить, холить и лелеять своих детей.

Элизабет отталкивала своих детей до тех пор, пока ей не нужно было что-нибудь от них.

Как сейчас, например. Элизабет никогда не приехала бы к сыну, если бы не желание, чтобы все крутилось вокруг нее. Она никогда не интересовалась его работой. Юлий подозревал, что она ничего не знала и о его карьере. Она никогда ничего не спрашивала. Он всегда обижался на отсутствие интереса к его делам. А сейчас он задумался: может, она не умела по-другому?

Элизабет вернулась в машину с надменным видом.

– Я не унижусь, оставаясь под одной крышей с этой маленькой дикаркой. Она не принесет тебе ничего, кроме неприятностей. Помяни мое слово.

Юлий закрыл дверцу машины и сделал шаг назад:

– Я позвоню через пару дней. Береги себя.

Его мать сжала губы и смотрела прямо перед собой.

– Отвезите меня обратно в аэропорт, – сказала она водителю. – Кажется, мне здесь не рады.

Холли спустилась по ступенькам и встала рядом с Юлием, глядя на отъезжающий автомобиль.

– Я, наверное, перегнула палку… немного.

Юлий обнял девушку за плечи и притянул к себе, целуя ее в макушку.

– Только слегка.

– Почему ты защищаешь меня?

Он повернул ее лицом к себе:

– А почему я не должен был защищать тебя? Она была груба и неуважительна.

Холли скривила губы:

– Никто раньше не делал этого для меня.

– Настало время, чтобы кто-то начал это делать.

Девушка отвела взгляд:

– Это хорошо, но я не хочу, чтобы вы ругались с матерью из-за меня. Я ведь здесь ненадолго.

Юлий ненавидел напоминание о сроках. Все ближе и ближе был конец всего, и он знал, что должен будет смириться. После того как Холли уйдет, его жизнь вернется в спокойное русло.

– А что, если ты задержишься?

В ее взгляде появилась настороженность.

– Зачем мне это?

«Действительно, зачем?» – подумал он с болью. Ясно, что только он испытывал какие-то эмоции в этих отношениях. Испытывал эмоции? Что это вообще значит? Он ведь не был влюблен в Холли? Нет, конечно. У него были чувства к ней, но это была привязанность, уважение, восхищение. Он наслаждался их отношениями.

Почему он упорно называет это отношениями? Это интрижка, так ведь? Почему Юлий был так уверен, что у нее к нему чувства? Это был только секс для нее. Она сама так говорила. Ирония в том, что он сам не раз говорил так женщинам, с которыми встречался.

Юлий пожал плечами:

– Просто подумал, что ты могла бы поехать со мной в пустыню.

Она нахмурилась:

– В пустыню?

– Я собираюсь поехать проверить программное обеспечение в пустыне Атакама. Это самая высокая пустыня на Земле, и мы проводим там опыты из-за отсутствия водяного пара. Я подумал, ты захочешь поехать со мной.

Девушка закусила нижнюю губу:

– Это хорошее предложение. Но я уже заказала билет и не хочу платить за то, что буду бронировать его заново.

– Не думай про деньги. Я все улажу.

– Дело не в деньгах, Юлий. Я все решила. Я уезжаю в конце недели. Я ждала этого много лет. Ты не можешь просить меня изменить планы ради пары недель секса.

– Дело не в сексе, черт подери, – сказал Юлий.

Она вскинула подбородок:

– Тогда в чем?

Он взял ее лицо в свои руки. Чувство было такое, будто ему не хватает воздуха.

– Дело в тебе. Я хочу быть с тобой. Не из-за секса, хотя он потрясающий, а потому, что я люблю тебя.

В ее глазах появился циничный блеск.

– Ты любишь меня. – Она произнесла это не с удивлением или радостью, а как будто издевалась над ним за использование такой банальной формулировки.

Юлий провел большими пальцами по ее щекам:

– Мне нравится то, что ты заставляешь меня чувствовать.

– Что я заставляю тебя чувствовать? – повторила она бесцветным голосом, будто ей было все равно, что он ответит.

– Я чувствую себя живым с тобой.

– Просто… живым?

Юлий решил пойти ва-банк. Он больше не мог отрицать того, что чувствовал.

– Я думаю, я влюбился в тебя. Да, не о чем думать. Я знаю это.

Ее глаза расширились.

– Ты шутишь.

– Я не шучу.

– Ты безумен.

– Безумен от любви? Да.

Холли открыла и закрыла рот от удивления.

– Но… почему?

– Почему? – спросил Юлий со смехом. – Потому что ты самая очаровательная, восхитительная, удивительная девушка.

Она снова нахмурилась:

– Но твоя мать ненавидит меня.

Он разгладил ее морщинки.

– Это потому, что она не знает тебя так, как я. Она полюбит тебя, когда вы познакомитесь ближе.

Девушка продолжала кусать нижнюю губу.

– Послушай, ты мне действительно очень нравишься. Но любовь? Я даже не знаю, что значит это слово.

Юлий постарался не разочароваться из-за отсутствия энтузиазма у Холли. Он понимал ее осторожность. Она привыкла, что люди используют ее. Чтобы говорить о своих чувствах, она должна быть уверена, что ее сердце не будет разбито. Он мог подождать. Он любил ее достаточно, чтобы быть терпеливым.

– Когда любишь, всегда желаешь лучшего своему партнеру. Я желаю тебе лучшего. Хочу, чтобы ты была счастлива. Чувствовала себя в безопасности и любимой.

Она опять нахмурилась:

– Я не смогу почувствовать себя здесь в безопасности. Не в Аргентине.

– Из-за отчима?

– Ты не знаешь, какая власть есть у него.

– Я смогу справиться с уродами наподобие твоего отчима. В конце концов, я выжил в английской школе-интернате!

В ее глазах промелькнул страх, с которым она всегда, с самого детства, жила. Юлий практически ощущал его.

Холли внезапно подняла руку запястьем вверх.

– Это сделал мой отчим, – сказала она. – Он сломал мне руку в четырех местах и велел соврать врачам, иначе он убьет мою маму, или меня, или нас обеих.

Юлий смотрел на белый шрам на запястье, ярость клокотала в нем.

– Этот человек преступник. Он должен сидеть в клетке, ключ от которой потерян.

Холли рассмеялась: но не от радости, это была почти истерика.

– У него высокопоставленные друзья. И он уже много раз выкручивался из самых жутких ситуаций. Я знаю, он ждет только повода навредить мне. Я удивлена, что он не разыскивает меня. Обычно он не оставляет меня в покое надолго.

Юлий прижал ее к себе:

– Я не позволю ему причинить тебе вред. Я никому не позволю причинить тебе вред.

Девушка прижалась щекой к его груди:

– Ты самый лучший человек, которого я только встречала. – Ее голос был таким тихим, что он с трудом мог ее слышать. – Если бы я собиралась влюбиться в кого-то, то это был бы ты.

Юлий положил подбородок ей на макушку и держал ее так в своих объятиях. Он поклялся, что сделает все возможное, чтобы она смогла почувствовать себя в безопасности. Он не остановится, пока не добьется этого. Юлий сделает все, что только потребуется.

Абсолютно все.