Роуз поняла, что совершила глупость, когда покидала апартаменты Найро.

Их соитие было особенным, полным страсти, которую ей еще никогда не приходилось испытывать. Его поцелуи будто вдыхали в нее новую жизнь, а каждое прикосновение прожигало насквозь. Наконец они снова провалились в сон, изнемогая от усталости.

Утром Роуз с трудом открыла глаза и, поспешно натянув смятую одежду, направилась к выходу из спальни.

Ей казалось, что она идет бесшумно. Звук ее шагов заглушал толстый ковер. Но стоило ей дойти до двери, как Найро открыл глаза.

– Что ты делаешь?

Его голос звучал приглушенно из-за того, что он головой зарылся в подушки, но от нее не укрылась резкость тона.

– Мне пора уходить! Иначе меня увидит кто-нибудь из прислуги. Или Эсмеральда. Или, что еще хуже, герцогиня Маргарет, которая всегда просыпается рано. Ты хочешь, чтобы они узнали о… нас?

Существует ли для них вообще понятие «мы»? Или это всего лишь развлечение на одну ночь, которое никогда больше не повторится? И которое придется от всех скрывать, как грязный секрет.

Если бы тогда, много лет назад, Роуз прижалась к нему покрепче и не убежала из стаи, узнала бы она, что ошибалась? Если бы она спросила у него, он рассказал бы ей, что?..

– Джетт… – То был едва уловимый шепот. Вряд ли Найро услышал ее.

Он потянулся и посмотрел на Роуз.

– Да, ты права. Тебе лучше уйти, – бросил он пренебрежительно и с силой втянул в себя воздух, что свидетельствовало о смене настроения. – И меня зовут Найро. Джетт, как и Рыжая, – всего лишь выдумка.

– Конечно…

Теперь ей просто необходимо было как можно скорее убраться из его спальни, потому что эмоции окончательно вышли из-под контроля, и Роуз хотелось разрыдаться от безнадежного отчаяния, охватившего ее.

Она осознала ошибку, совершенную в прошлом, и решила, что следует прямо спросить у Найро о его чувствах, о том, что произошло между ними. Его ответ не оставил ни капли сомнений: ничего особенного их не связывает. Только животная страсть, которая захлестнула вчера обоих и лишила рассудка.

Больше он ничего не собирается предложить. И если ей хватит сил принять это и не надеяться на большее, то следует скрывать от него свои истинные эмоции. Насильно мил не будешь.

– Увидимся позже… – бросила Роуз с невозмутимым видом.

Кое-как она спустилась по винтовой лестнице, судорожно хватаясь за перила и стараясь прогнать подступающие слезы. Но все же они затуманили зрение Роуз. Она едва разбирала, куда идет, однако ей удалось добрести до главного входа в замок. Неожиданно яркая вспышка, непонятно откуда взявшаяся, ослепила женщину. Потом еще одна. И еще.

Вспышки мелькали то тут, то там, тревожа тихое раннее утро.

«Точно так же было и десять лет назад», – подумал Найро, не сводя глаз с закрывающейся за Роуз двери. Только тогда он почти не заметил, как она выскользнула из его объятий, и, конечно, не мог предположить, что она пропала навсегда.

Вернется ли Роуз на этот раз? Хочет ли он, чтобы она осталась?

Одно ясно наверняка: их история еще не закончена. Половина кровати, на которой спала она, быстро остывала. Найро не хотелось, чтобы Роуз уходила. Его не беспокоило, что ее могут увидеть Шлиберги. Но она, судя по всему, думала иначе и боялась этого.

Естественно, Маргарет не обрадуется, узнав, что Найро провел ночь с Роуз, но сможет смириться с этим. Если, конечно, это не повлияет на подготовку к свадьбе, что вполне возможно, учитывая реакцию герцогини на разорванную помолвку Роуз.

Но правда заключалась в том, что Найро еще не был готов рассказывать о своих отношениях с ней. Роуз, наверное, решила, что он переживает из-за того, как отнесутся к этому чопорные Шлиберги. Но дело было не в них, а в Эсмеральде. Если маленькая сестренка узнает, что Роуз его любовница, то одного взгляда на брата ей будет достаточно, чтобы прочитать на его лице затаенные глубокие чувства.

Неприятное ощущение свело живот судорогой, и он тут же сел на кровати, уставившись в зеркало на стене. Найро вглядывался в собственные глаза, пытаясь понять, каким его сейчас видит мир. Десять лет назад на его лице застыла маска злости, потому что его предали.

«Не задерживайся», – сказал он Роуз тогда, и та пообещала, что отлучится всего на минуту. Найро не сомневался, что все будет хорошо, что Рыжая, милая, нежная Рыжая, любит его. Однако, как оказалось, она использовала его страсть к ней, чтобы удержать в заброшенном доме до тех пор, пока за ним не приедет полиция.

Но так ли все было? Запустив пальцы в волосы, Найро взглянул на прошлое с иной точки зрения. В то время он еще не оправился после того, как отец вышвырнул его из замка, поверив своей второй жене, оклеветавшей пасынка. В его отношении к окружающим появились настороженность и предвзятость. Поэтому Роуз стала для Найро еще одной вероломной женщиной, которая очернила его имя в глазах родных. То был последний взмах зазубренного клинка, который разрезал невидимые нити, связывающие их сердца, и уничтожил шанс превратить их отношения в нечто более серьезное.

Но Найро ничего не рассказал Роуз о своих планах. Если бы он попросил ее остаться до Рождества, если бы объяснил, что собирается вернуться в семью, как поступила бы она?

Он откинул простыни и, встав с кровати, натянул джинсы и майку. Этим утром ее голос звучал очень тихо, сдавленно. Будто она была огорчена чем-то или расстроена. Найро бросился к лестнице. Возможно, стоило остановить ее, поговорить с ней начистоту. Может быть, еще не все потеряно…

Он замер, увидев Роуз у главного входа. Ее растерянное лицо освещали сотни вспышек фотокамер.

– Сеньорита Кавальеро…

– Мисс Кавальеро…

На нее посыпался град вопросов. Некоторые на английском языке, некоторые – на испанском. Она закрыла лицо рукой, защищаясь от ослепительного света. Затворы камер беспрерывно клацали.

– Улыбнитесь нам, Роуз! Поговорите с нами!

– Что вы хотите?

Однажды ей уже пришлось пройти через это, когда она разорвала помолвку с Эндрю за несколько дней до свадьбы. Папарацци не давали ей прохода, поджидая ее у выхода из бутика, и всячески пытались выведать любые детали ссоры несостоявшихся молодоженов.

– Когда все началось? Давно ли вы вместе?

– Каково это – пополнить длинный список пассий Морено? Вы из-за него бросили лорда Эндрю?

– Вы научите сеньориту Морено, как убежать от жениха в самый последний момент?

– Нет, вовсе нет!

Роуз пыталась протиснуться сквозь толпу репортеров и фотографов, которые обступили ее и толкали, лишая равновесия. Если бы не сильные руки, которые неожиданно крепко взяли ее за плечи и помогли устоять, она точно упала бы.

Найро прижал Роуз спиной к себе, и мощь, исходящая от его тела, придала ей уверенности. Рядом с ним она почувствовала себя защищенной, в полной безопасности. Журналисты радостно отреагировали на его появление, и шквал вспышек обрушился на них с новой силой.

Роуз ощутила, как Найро сделал глубокий вдох, а затем услышала его спокойный невозмутимый голос, адресованный ее мучителям:

– Джентльмены… Прошу вас, прекратите надоедать моей невесте.

Что?! Она, наверное, ослышалась. Волна потрясения пробежала и по своре папарацци. Они застыли и молча пожирали пару взглядами.

– Я… – еле выговорила она, намереваясь хоть как-то прояснить это недоразумение.

Но Найро сильнее сжал плечи молодой женщины и склонил голову, чтобы чмокнуть ее в щеку.

– Позволь мне избавиться от них, – едва слышно прошептал он.

– Найро… – раздался тихий протест, но он заглушил его поцелуем в губы.

Долгий нежный поцелуй вверг Роуз в состояние полного недоумения. После этого до нее долетели лишь обрывки короткой речи, с которой Найро обратился к толпе репортеров: «Да, все произошло очень быстро… Я влюбился в Роуз, как только ее увидел, но не хотел, чтобы моя помолвка помешала свадьбе сестры… Все внимание должно достаться Эсмеральде… Нет, кольцо мы еще не выбрали, но в моей семье существует традиция…»

Роуз пыталась разобрать, как он отвечает на вопросы, но ей мешал гул в голове. Однако после неожиданного появления журналистов и прихода Найро, который принял ошеломляющее решение, чтобы объяснить ситуацию, она уже сомневалась в том, стоит ли верить собственным ушам. Одно ясно наверняка: репортерам пришлась по душе история, которую им рассказали. Если сейчас она вмешается и опровергнет слова Найро, это только ухудшит дело.

Поэтому Роуз ничего не оставалось, кроме как стоять рядом с мужчиной, крепко обнимающим ее за талию, и наблюдать, как он предоставляет охотникам за скандалами то, чего они жаждут, – сенсацию, достойную первой полосы, и фотографии новоиспеченной пары.

Роуз уже представляла заголовки газет: «Испанский аристократ женится на сбежавшей невесте!»

– Улыбайтесь! – продолжали кричать люди вокруг, и она покорно натянула на лицо дежурную улыбку.

Роуз понимала, почему Найро это сделал. Ему хотелось защитить ее и спасти от навязчивого внимания папарацци, которые застигли ее врасплох. Его не испугало даже то, что способ, выбранный им, приведет к тому, чего он так опасался и что ненавидел. Его имя долго не будет сходить со страниц светской хроники. Оставалось надеяться, что Шлиберги отнесутся с пониманием к влюбленным, которых поймала на горячем вездесущая пресса, хотя они делали все возможное, чтобы скрыть свои отношения в преддверии свадьбы Оскара и Эсмеральды.

– Благодарю за внимание, господа…

Похоже, Найро удалось удовлетворить любопытство папарацци. Они начали поспешно убирать фотокамеры, чтобы как можно быстрее написать статьи, посвященные свежей сенсации. Роуз почувствовала, что ее схватили за руку и потащили к главному входу. Открыв массивную дубовую дверь, Найро завел ее в холл и прислонился к стене. Из его груди вырвался тяжелый вздох, в котором смешались облегчение и злость.

– Надеюсь, теперь они оставят нас в покое, – пробормотал он.

– Оставят в покое? – воскликнула Роуз, будучи не в силах справиться с эмоциями, обуревавшими ее. – С какой стати им это делать, если ты осчастливил их новостной бомбой? Они захотят узнать больше, покопаются в каждой детали этой выдуманной истории…

– Я лишь сказал, что мы помолвлены.

Найро посмотрел на Роуз с таким удивлением, будто у нее выросла вторая голова. «Лишь»… Он с такой легкостью отмахнулся от их отношений! Для него это ничего не значит – просто он нашел практичный способ решить неожиданно возникшую проблему. Его не волновало мнение Роуз по этому поводу, ему не требовалось ее согласие. Она снова станет героиней желтой прессы, а ему придется поведать семье об их «любви», но на самом деле она по-прежнему останется для Найро постыдным секретом, который он предпочитает от всех скрывать.

– Помолвлены! – повторила Роуз. – Зачем ты это сделал?

– Из-за Шлибергов, конечно. – По выражению лица Найро было ясно, что его поражает ее непонятливость. – Если мы объявим, что собираемся пожениться, они примут это. Но если между нами обычная интрижка, ничем хорошим дело не закончится… – Его губы скривились, и он замолчал, покачав головой.

– А что будет после свадьбы твоей сестры, когда мне надо будет возвращаться в Лондон? – В ее голосе появились хриплые нотки.

Найро небрежно пожал плечами:

– Мы разорвем помолвку.

– Но это так… сложно. – Роуз с трудом нашла подходящее слово.

Хотя оно ни в коей мере не выражало то, что творилось у нее на душе. Однажды ей уже пришлось расстаться с этим человеком, и после этого ее ждал настоящий ад. Попытка избавиться от воспоминаний о нем толкнула ее в объятия Эндрю, однако забыть Найро так и не удалось. Роуз приобрела репутацию сердцеедки, хотя на самом деле именно ее сердце разрывалось при мысли о том, что ей не суждено никого полюбить после Найро.

Ей безумно не хватало его, даже когда она верила, что он торговец наркотиками. А теперь, когда события прошлого были правильно интерпретированы и вскрылась ее ужасная ошибка, что она испытывает к этому человеку?

Хотя какой смысл разбираться в собственных чувствах, если Найро четко дал ей понять: у них всего лишь мимолетный роман. В юности они были лишены возможности дождаться, когда пламя страсти угаснет естественным образом, и вожделение все еще притягивает их друг к другу с неодолимой силой. Ее влюбленность в Найро со временем обрела черты чего-то более грандиозного, всеобъемлющего и превратилась в настоящую любовь зрелой женщины к мужчине.

А Найро? Неужели он планирует удовлетворить свой сексуальный голод, пресытиться ею и расстаться? Жестокая боль, сдавившая грудь, подсказывала Роуз, что это так, причем случится довольно быстро.

– Надеюсь, ты не думала об этом. Поверь, тебе не придется лгать.

О какой лжи говорит Найро? Возможно, он начал догадываться о ее чувствах к нему, написанных на ее лице.

– Ты боишься, что, когда мы расстанемся, все снова будут обвинять тебя в том, что ты бросила жениха у алтаря.

Роуз с облегчением выдохнула:

– Да, ты прав.

Она с радостью уцепилась за возможность скрыть от него правду.

Вдруг Найро протянул руку и нежно погладил Роуз по щеке, а затем мягко приподнял пальцами ее подбородок. Выражение его лица потеплело, и на нем заиграла тень улыбки.

– Не волнуйся, querida. Я возьму всю вину на себя. Когда придет время, у тебя будет достаточно причин бросить меня. Все знают, что я закоренелый холостяк. Тебе надо будет только вести себя, как невесте, разочаровавшейся в женихе. Люди встанут на твою сторону.

Роуз потупила взор, боясь, что он может что-то прочитать в ее глазах. К чему так бестактно подчеркивать, что он не может дождаться того дня, когда отделается от нее? Но разве стоило рассчитывать на что-то другое? Это все тот же мужчина, который в прошлом беззастенчиво объявил, что любовь, привязанность и уж тем более брак не входят в его планы. А сейчас он просто еще раз повторил то же самое, только в более деликатной форме.

– Прекрасно.

Роуз даже не старалась, чтобы это прозвучало убедительно.

Найро насторожился. Он предложил ей выход из затруднительного положения, в котором они оба оказались по случайности, но Роуз, по всей видимости, наплевать на его попытки спасти ее репутацию.

Он побежал за ней, чтобы поговорить, признать, что в прошлом они оба допустили много ошибок, и виной тому их непростая юность. Он хотел убедить Роуз, что настоящее может быть другим. Но стоило ему увидеть ее в окружении своры папарацци, как Найро тут же понял, что не позволит сделать из нее объект насмешек для таких, как Джералдин.

– Что ж, по крайней мере, нам не придется проходить через скандальный развод, – беспечно откликнулась Роуз. – Тогда Шлиберги точно расстроились бы.

Ее дерзкий ответ вызвал у Найро приступ раздражения. Он до боли стиснул зубы, чтобы подавить его.

– Этого уж точно не произойдет.

Ему остается довольствоваться тем, что у них есть сейчас. Десять лет назад он слишком поторопился, рассказав отцу о том, что нашел девушку, ради которой хочет изменить свою жизнь к лучшему. Найро стремился доказать Раулю, что готов остепениться и снова стать частью семьи. Он верил, что Роуз будет с ним. В те времена судьба преподнесла ему тяжелый урок – ничего нельзя принимать на веру.

– Наши отношения я охарактеризую как безрассудную ошибку. Мы погорячились, но вовремя спохватились и решили расстаться. Надеюсь, моя семья поверит в это, иначе…

– Ты так сильно печешься об Эсмеральде. Что породило эту одержимость?

– Что плохого в том, чтобы желать своей сестре счастья? – прорычал Найро. – Так ведет себя любой заботливый брат.

– Возможно, – согласилась Роуз. – Но мне кажется, что ты готов абсолютно на все ради нее. Даже объявляешь о фиктивной помолвке, чтобы ублажить семью ее жениха.

Что-то промелькнуло в его глазах цвета темного янтаря. Гнев? Или нечто иное?

– Когда я ушел из дома, Эсмеральда была еще совсем малышкой и нуждалась во мне. Когда я вернулся… когда отец позволил мне вернуться, я пообещал себе, что больше не подведу ее.

– Подведешь? – Это показалось ей странным. Роуз видела, как Эсмеральда смотрит на брата. Так не смотрят на человека, который причинил боль. Она даже завидовала их тесной связи, которая зиждилась на любви и полном доверии. – В чем ты провинился перед ней?

Слишком личный вопрос. Его лицо превратилось в маску из гранита. С какой стати Найро откровенничать с ней? Ведь Роуз когда-то не решилась довериться ему. Горькое сожаление снова нахлынуло на женщину. И все же она чувствовала, что обязана добиться ответа.

– Что ты имел в виду, когда сказал: «Отец позволил мне вернуться»? Мне пришлось сбежать от отчима, и я не собиралась возвращаться обратно. Ты же говорил мне, что ушел по собственной воле.

Никакой реакции. Никакого изменения в его напряженном взгляде. Вдруг у нее появилось желание растормошить Найро, чтобы узнать правду.

– У тебя же было все хорошо: настоящий замок, состоятельные родители.

– Ха! – не выдержал Найро и рассмеялся. Смех был настолько циничен, что у нее внутри все похолодело. – Хорошая шутка.

– Почему? Разве это не так?

– В моих мечтах – да. Но…

– Что «но»? – решительно потребовала ответа Роуз, когда он замолчал и отвернулся к окну, за которым солнечные лучи пронзали невесомый рассветный туман.

– Что случилось? Расскажи мне.