– Нечего рассказывать. – Найро повернулся к ней с абсолютно пустым выражением лица. – Это уже не имеет никакого значения.

Все в прошлом, – отчеканил он.

Если Найро хотел, чтобы Роуз поверила ему, ему следовало быть более убедительным. Весь его вид говорил о том, что мужчина отчаянно пытается эмоционально отдалиться от того, что съедает его изнутри. Каждая мышца в его теле будто окаменела. Человек, стоящий перед Роуз, превратился в мраморную статую.

– Возможно, это дела давно минувших дней. Но ты это не отпустил, если переживаешь до сих пор.

Она осторожно погладила пальцами его щеку, чувствуя, как подрагивают мускулы под кожей. Роуз хотелось утешить Найро, прикоснувшись к нему губами, но она не осмелилась. Интуиция подсказывала ей, что он ответит на ее поцелуй с той жгучей страстью, которая вспыхнула между ними ночью. И хотя молодая женщина жаждала снова оказаться в его постели, забыться в пучине головокружительных удовольствий, она понимала: если это произойдет сейчас, Найро никогда не расскажет ей правду, не впустит в мрачные уголки своего сердца.

– Расскажи мне, – мягко повторила Роуз.

– Ты и так уже все знаешь.

– Перестань! Ты поведал мне только часть истории. Почему ты думаешь, что…

Она умолкла, осознав, что их разговор может, как вчера, опять перерасти в спор. В прошлом Роуз была так наивна и глупа, что призналась ему в любви, хотя ничего о нем не знала. Но мужчина, которым он стал… Он заботился о своей сестре, упорно трудился, чтобы завоевать уважение отца, и сегодня пришел ей на помощь, не задумываясь.

– Ты говорил мне, что поссорился с отцом и ушел из дома.

– Он выгнал меня.

Вдруг Найро всплеснул руками. Это означало капитуляцию. Поток слов было уже не остановить.

– Несчастливый брак моих родителей продлился недолго. Мать вышла замуж из-за денег и считала, что выполнила свой долг, когда родила наследника. Меня. Двое детей показались ей слишком большой обузой, поэтому она бросила нас после рождения Эсмеральды.

– Она ушла, когда тебе исполнилось девять лет?

Резким кивком Найро выразил не только согласие, но и глубокую затаенную злость.

– Нас, конечно, опекали няни, и у моего отца было много женщин, но никто из них не задерживался надолго. Они помогали ему прожигать деньги, а затем исчезали. Но отец все-таки женился во второй раз. Моя юная мачеха попыталась соблазнить меня. В ту ночь я немного выпил по глупости и не сразу понял, что она задумала. Но когда нас застукали в компрометирующей ситуации, мачеха заявила, что это я приставал к ней. Отец приказал мне убираться вон из дома.

К Найро вернулось самообладание, и он принялся бесстрастно констатировать факты:

– Он лишил меня финансовой поддержки, угрожал оставить без наследства и предупредил, что больше никогда не захочет меня видеть. Я тоже не горел желанием жить в замке, если мои слова ничего не значат для него. Он поверил мачехе, а не мне.

Роуз внутренне содрогнулась, услышав признание Найро. Неудивительно, что его разгневало то, что она не поверила ему. Учитывая, что оба родителя бессердечно предали Найро, стало понятно, почему ему так трудно простить ее. В сердце Роуз снова зародилось желание прикоснуться к нему, поддержать, но эмоциональная пропасть между ними только разрасталась.

– Поэтому я отправился в Лондон, а затем примкнул к стае.

В это мгновение Роуз, к своему изумлению, заметила безрадостную улыбку на его лице.

– На самом деле та развалюха, в которой мы жили, принадлежала моей семье, пока отец не забросил ее из-за финансовых проблем. Мне нравилась идея устроить в его доме пристанище для беспризорников. Я был уверен: если бы отец узнал об этом, пришел бы в ярость.

У Найро вырвался жуткий тихий смешок, от которого Роуз невольно поморщилась.

– Мне стоило догадаться, что отец почти растратил состояние семьи. Он развелся с Кармен, о чем я на тот момент не догадывался, и она отсудила в свою пользу половину всего, что ему принадлежало. Но тогда, в то Рождество, я решил, что пора восстановить сожженные мосты. Я связался с отцом и предложил ему перемирие. Мне пришлось сильно постараться, чтобы он согласился хотя бы просто поговорить со мной.

Найро снова пожал широкими плечами, скрывая от нее то, о чем Роуз и сама могла догадаться. Ее поступок, несомненно, усугубил ситуацию. Сеньор Морено узнал о наркотиках и об аресте, о том, что кто-то умер и его сын имеет к этому какое-то отношение.

– Мне жаль. – Что еще могла она сказать? – Так жаль.

Его глаза потемнели, но, к ее удивлению, Найро энергично потряс головой, не принимая ее извинения.

– Что тебе оставалось делать? Только так ты могла бы остановить торговлю наркотиками, в которую ввязался Джейсон. Я сам собирался поступить так же, но после того, как мы с тобой уйдем оттуда.

Роуз настолько поразило признание Найро, что она хотела перебить его и спросить, не послышалось ли ей. Но он продолжал говорить спокойным, размеренным тоном:

– Когда мне разрешили вернуться домой, мачеха уже испарилась. Она бросила и отца, и Эсмеральду. Моя сестренка снова потеряла мать. Женщина, которая подарила нам жизнь, бросила ее сразу после рождения. Когда Эсмеральде исполнилось всего девять лет, ей снова пришлось пройти через это. Отец почти не уделял девочке внимания, потому что все время уходило у него на развлечения. Я пообещал себе, что позабочусь о сестре, однако отец в качестве наказания отослал меня в наше имение в Аргентине.

– Эсмеральда говорила мне, что ты возродил это место благодаря упорному труду. Чем ты там занимался?

Наконец его лицо немного просветлело.

– Я превратил имение в прибыльный бизнес. Люди проводили там досуг, катаясь на лошадях и дегустируя вино. Еще я организовал что-то вроде галереи, в которой местные художники смогли выставлять и продавать свои работы. Отцу пришлось не по душе, что имение стало развлекательным центром, однако он был не прочь воспользоваться возрастающими с каждым годом доходами, которое оно приносило.

– Ему следовало признать, что ты поступаешь верно, и разрешить тебе вернуться домой.

– Да. Но к тому времени, когда это наконец произошло, Эсмеральда изменилась до неузнаваемости. Она постоянно чувствовала себя беспомощной и никому не нужной из-за семейных неурядиц, поэтому установила жесткий контроль над тем, что ей подвластно – над собой.

– Меня посещали мысли, что, возможно, у нее расстройство пищеварения… Эсмеральда страдала анорексией? – выдохнула ошарашенная Роуз.

Юная девушка казалась такой хрупкой, будто могла рассыпаться от легчайшего прикосновения.

Если она выглядит так сейчас, спустя какое-то время после выздоровления, то в какой опасности находилось ее здоровье тогда?

– Она чуть не умерла, – подтвердил подозрения Роуз равнодушный голос.

– Я понимаю, – сочувственно кивнула она, имея в виду не только болезнь его сестры. Теперь ей стало ясно, почему Найро с таким рвением заботится о репутации семьи и об Эсмеральде.

С раннего детства брат и сестра могли рассчитывать только друг на друга, потому что их бросила родная мать. Очевидно, ее предательство больнее ударило по Найро, ведь он был старше Эсмеральды и понимал, что происходит.

Вот почему он с такой ненавистью отреагировал на рассказ Роуз о собственной матери, которая не поддержала и не защитила ее. Вот почему у него в голове не укладывалось, что Роуз с легкостью, по его мнению, простила ее. Но ради сестры Найро переступил через свою гордость, пошел на примирение с отцом и отработал свое наказание в Аргентине.

«Не только ради сестры», – прошептал внутренний голос. Он собирался позаботиться и о ней тоже, однако страхи Роуз взяли верх и заставили ее спасаться бегством. Как она могла бросить нечто невероятно ценное и прекрасное только потому, что боялась повторить судьбу своей матери?

«Жестокая ведьма разбила ему сердце и предала его не моргнув глазом», – прозвучали в ее голове слова Эсмеральды. Что, если сестра Найро не ошибается и в действительности именно так все и было?

Что, если он по-настоящему дорожил Роуз? Но она все разрушила собственными руками. И теперь его интересует исключительно удовлетворение страсти, которая снова бросила их в объятия друг друга.

Страсть ему пришлось прикрыть более или менее приемлемым объяснением и объявить об их помолвке.

– Я не могу, – пробормотала Роуз.

Найро повернулся к ней. Его пристальный взгляд дал ей понять, что он услышал ее и понял, о чем идет речь.

– Ты должна.

– Нет. Я скажу всем, что это ложь, и уеду…

Это освободит его от необходимости притворяться. Но почему же Найро не обрадовался?

– Если так, я разорву наш контракт. Я все еще могу отказаться от твоих услуг и найти другого модельера, который закончит работу.

– Ты не посмеешь! – с ужасом воскликнула Роуз. – Ведь свадьба Эсмеральды состоится совсем скоро.

– Посмею, – заверил ее Найро. – Надеюсь, ты воздержишься от опрометчивого шага и не объявишь всем, что наша помолвка – выдумка. Клянусь, твое признание повлечет за собой еще один скандал, за подробностями которого папарацци будут охотиться, как изголодавшиеся гиены.

Найро убежден, что обязан загладить свою вину перед сестрой, ведь он оставил ее, когда она больше всего в нем нуждалась. Поэтому он готов заплатить за это любую цену, даже связать себя отношениями, которые ему противны.

– Я не позволю тебе все испортить, – отрезал он.

Роуз и самой претила эта идея. Она прониклась глубокой симпатией к Эсмеральде и не желала расстраивать ее.

– Хорошо.

Осталось потерпеть всего пару недель, а затем… Сердце женщины сжалось при мысли о том, что ее ожидает в будущем.

– Отлично! Заказ, а вместе с ним и щедрый гонорар остается за тобой.

Как будто это все, что ее волнует! Но ведь Роуз сама решила не признаваться Найро в своих чувствах.

– Я согласна.

– Ради Эсмеральды?

– Конечно, – сказала она. – Она и Оскар – прекрасная пара. И я ни в коем случае не хочу испортить их праздник.

Почему Найро так сильно стиснул челюсти, что начал подрагивать мускул на его щеке?

– Ты мне не веришь? – решила уточнить Роуз.

Он сверлил ее взглядом и ничего не отвечал.

– О, верю, – протянул он наконец и, неловко пройдясь рукой по волосам, направился к холлу.

– Это ради тебя, – неожиданно для самой себя произнесла Роуз.

Она с радостью забрала бы свои слова обратно, но вдруг заметила, как застыла его спина, будто пуля впилась между лопатками. Найро медленно повернулся и спросил:

– Что? Как это понимать?

– Я надеюсь, когда ты увидишь, как Эсмеральда выходит замуж за того, кого любит, то ощутишь облегчение. Твой долг перед ней и даже перед твоим отцом будет выполнен.

– Ты думаешь, что все дело в этом?

– Я знаю, что права. И надеюсь, что моя помощь тебе хоть немного искупит мою вину. Я подозревала тебя в торговле наркотиками. Думала, что именно с помощью этого ты достанешь деньги, на которые мы сможем убежать из заброшенного дома.

– Ты не рассказала мне о своих страхах и даже не спросила, так ли это на самом деле. – Заслуженное обвинение полоснуло ее сердце, как острый кинжал. – Но я тоже скрыл от тебя правду, – добавил Найро.

– Да, – удрученно вздохнула Роуз. – Я думала, что люблю тебя, но тогда еще не понимала значение этого слова.

Теперь она познала это чувство сполна, однако не могла раскрыть свою тайну. Не потому, что не доверяла Найро, а потому, что ее любовь ему не нужна.

– Любовь невозможна без доверия.

– Мы были очень молоды и глупы, – грустно улыбнулся он. – Нам еще многое предстояло узнать и повзрослеть.

Роуз молча кивнула и поджала губы, боясь, что у нее вырвутся слова, которые все испортят.

– Нам во что бы то ни стало надо защитить Эсмеральду от угрозы, которая нависла над ее свадьбой, – выпалила она, чтобы хоть как-то разрядить накаленную обстановку. – А потом мы разорвем помолвку. Ты обещал…

– Я обещал, что никто не обвинит тебя в нашем расставании, – подсказал Найро стальным тоном. – И я сдержу обещание.

– Хорошо. – Роуз собрала все свои силы в кулак и даже сумела улыбнуться. – После этого мы сможем наконец распрощаться, зная, что ничего друг другу не должны.

«Скажи нет, – мысленно молила она Найро. – Скажи, что ты не хочешь, чтобы все закончилось». Даже если бы он предложил ей оставаться его любовницей, пока ему не наскучит их роман, Роуз согласилась бы не задумываясь.

Но между ними повисла тяжелая тишина, которая огорчала и раздражала ее. Наконец Найро медленно кивнул:

– Да, это лучшее решение.

– Раз так, будем придерживаться нашего плана.

Роуз улыбнулась онемевшими губами и протянула ему руку, будто они снова заключили деловое соглашение. У нее перехватило дыхание, когда его рука крепко сжала ее кисть.

– Нет! – решительно объявил Найро и притянул ее к своей широкой груди. – Для всего мира мы теперь обручены, так почему бы не воспользоваться этой ситуацией?

Сказав это, он взял в плен ее губы, их языки отчаянно переплелись, дразня друг друга.

– Я хочу тебя, и если ты посмеешь утверждать, что это не взаимно, то солжешь.

Роуз на пару секунд лишилась дара речи. Если Найро больше ничего не может ей предложить, она не должна упускать возможность испытать хотя бы несколько мгновений счастья.

Поэтому молодая женщина оставила тщетные попытки говорить или думать и позволила ему окутать ее теплом манящих объятий.

– Да, я хочу тебя. Хочу… этого, – прошептала она.

Сколько бы это ни продлилось.