Когда Элин открыла глаза и увидела, что в кровати, кроме нее, никого нет, ей показалось, что она смотрит повтор какого-то ужасного фильма. Как и в то утро, когда она проснулась в лондонской квартире год назад, все ее тело болело. Элин вспомнила, как жаркие руки и губы Кортеса – о небеса, каким же чувственным оказался его рот – ласкали все ее тело, и ее сердце сжалось от боли.

Они занимались любовью всю ночь до самого утра, а потом она, полностью обессилевшая, провалилась в сон. Элин не помнила, как Кортес перенес ее в собственную спальню. Но вот она здесь, и он снова бросил ее одну.

Ее сердце екнуло, когда дверь в комнату открылась, но на пороге появились горничные Роза и Мария. Похихикивая, девушки внесли в спальню огромную коробку и положили ее на кровать.

– Ваше свадебное платье, – сказал Роза, встретив озадаченный взгляд Элин. – От сеньора Рамоса.

Элин поспешно набросила на плечи халат, чтобы спрятать следы жарких ласк Кортеса, покрасневшую от его щетины грудь и внутреннюю сторону бедер. Открыв коробку, она достала оттуда изысканное платье простого кроя из белоснежного атласа. Именно такое платье она выбрала бы на свою свадьбу, если бы выходила замуж по-настоящему. Для свадьбы с Кортесом Элин купила юбку бледно-голубого цвета и пиджак, который можно было бы в лучшем случае описать как практичный. Неужели Кортес надеялся, что она наденет это бесстыдно романтичное платье?

Горничные тем временем внесли в комнату еще несколько коробок, в которых Элин обнаружила пару красивых белых босоножек и шикарное, невесомое, словно паутинка, нижнее белье. Мария открыла последнюю коробку и протянула ей букет из белых роз, такой восхитительный, что на глазах Элин выступили слезы.

Зазвонил ее телефон, и она услышала снисходительный голос Кортеса:

– Доброе утро, радость моя. Не хочу пугать тебя, но через час у нас свадьба.

– Я… – Элин запнулась, посмотрев на свою руку и увидев там кольцо, которое Кортес подарил ей в честь помолвки и которое она оставила в его кабинете, когда надумала сбежать в Анг лию. – Когда ты вернул мое кольцо?

– Когда ты уснула после того, как я почти всю ночь не давал тебе спать. Жених и невеста не должны видеться до свадьбы, это плохой знак. А я хочу, чтобы наш брак был счастливым. Горничные помогут тебе одеться. Барбара вернулась из отпуска, так что она позаботится о Гарри.

Элин испытала угрызения совести, что напрочь забыла о сыне, и помчалась в детскую. Она обняла Гарри крепко-крепко, а потом Барбара выпроводила ее обратно. Элин быстро приняла душ, высушила волосы и слегка подкрасилась. Горничные помогли надеть ей свадебное платье, которое прекрасно сидело на ее фигуре, чувственно обволакивая ее тело своим прохладным атласом.

Элин думала, что поедет в ратушу вместе с Кортесом, но дворецкий сказал, что сеньор Рамос уже уехал и забрал с собой Гарри.

Значит, несмотря на ночь, полную страсти и нежности, Кортес все-таки не доверял ей. Элин тяжело вздохнула. Кортес показывал ей, что не собирается принуждать ее к замужеству и ей самой решать, выходить за него замуж или нет.

Элин предстоял нелегкий выбор. Выйти замуж за человека, который не любит ее, или потерять право опеки над сыном и лишиться шанса владеть половиной акций «Винодельни Сандерсон». Если их брак окажется неудачным, у нее, по крайней мере, останутся средства к существованию.

Она думала, что Кортес купил для нее эти восхитительное платье и букет, чтобы приехавшие на свадьбу гости не заподозрили, что они женятся по расчету. Но когда Элин вышла из лимузина и направилась в ратушу, где поджидал ее Кортес, чтобы отвести в зал для бракосочетаний, она заметила, что он нервничал не меньше ее.

И он смотрел на Элин такими глазами, что у нее замирало сердце.

– Ты выглядишь именно так, как я представлял себе, – сипло сказал он. – Чистой, невинной и невероятно красивой.

Элин немного расслабилась, и на ее губах заиграла озорная улыбка.

– После этой ночи я не такая уж невинная, но мне очень понравилось, как ты развращал меня.

– И ты говоришь мне это сейчас, когда через пару минут я буду стоять перед священником и нашими гостями и молиться о том, чтобы они не сказали, что я был так возбужден, что мои штаны трещали по швам? Радость моя, сегодня вечером тебя ждет расплата, – нежно пригрозил он, и Элин затрепетала от предвкушения.

– Очень рассчитываю на это, – прошептала она и спрятала улыбку, когда он тихо чертыхнулся, крепко обняв ее за талию, и повел в зал бракосочетаний.

Этот день оказался, вопреки ожиданиям Элин, очень радостным. Она вспоминала, как дрожащим голосом произносила свои клятвы, а Кортес вторил ей до странного серьезным тоном, который отразился в его напряженном взгляде, когда священник объявил, что жених может поцеловать свою невесту.

Гарри оказался в центре внимания на свадебном фуршете, который они организовали на своей вилле для двадцати с небольшим гостей. Единственное, что омрачало радость Элин, – это отсутствие ее брата. Джарек заявил, что не сможет приехать на свадьбу, потому что слишком занят делами «Сандерсон-банка» в Японии, хотя она упрашивала его приехать.

Элин страдала из-за того, что брат отдалился от нее. Она понимала, что Джарек обижен на наследника Ральфа Сандерсона, и переживала, что он посчитает ее замужество предательством по отношению к нему.

С замиранием сердца она наблюдала, с какой гордостью Кортес демонстрировал своего сына, и знала, что он будет в миллион раз лучшим отцом, чем Ральф Сандерсон.

Теперь можно было не переживать по поводу будущего Гарри, а что до ее собственного…

Элин посмотрела на Кортеса и встретила его полный страсти взгляд. У нее тут же возникло жгучее желание уединиться со своим мужем, чтобы он мог заняться с ней любовью. Потому что в объятиях Кортеса она забывала, что они женились из практических соображений, и представляла, что он любит ее так же сильно, как и она его.

После праздничного фуршета Кортес отвез Элин, Гарри и Барбару в аэропорт, где их ждал его частный самолет.

– Надо было предупредить, что мы летим за границу, я бы переоделась, – пробормотала Элин, когда они шли по шумному терминалу аэропорта.

– Я целый день ждал, когда смогу раздеть свою прекрасную невесту, – протянул Кортес. – Позволь мне насладиться этой фантазией еще пару часов, пока мы не прибудем на место.

Он отказался говорить, куда они направляются, но, когда под вечер их самолет приземлился в небольшом аэропорту в Западном Суссексе, Элин не могла поверить своим глазам.

– Мы проведем наш медовый месяц в Какмир-Холле? Но ты ведь терпеть не можешь этот дом. Ты назвал его уродливым готическим монстром.

– Ради тебя я собираюсь пересмотреть свое мнение. Я знаю, как сильно ты любишь этот дом, – пожал плечами Кортес. – Думаю, я ненавидел его, потому что он представлял собой все то, чего Ральф лишил мою мать. Если бы она была более обеспеченной, то не умерла бы в таком раннем возрасте. Гарри – внук Ральфа, и мое дело – заботиться об этом поместье и быть хорошим управляющим банка, чтобы однажды передать их нашему сыну. Теперь мы с тобой женаты, и тебе придется перерегистрировать Гарри, чтобы в его сертификате о рождении появилось мое имя.

Малолетний наследник Какмир-Холла, казалось, был не особо впечатлен, когда Кортес вытащил его из машины и понес в дом. Гарри требовал еду и демонстрировал силу своих легких оглушительным ревом, пока нянечка не отнесла его наверх, в детскую. А Элин тем временем бродила по дому и рассматривала, как он изменился после того, как Кортес несколько обновил его внутреннее убранство.

– Я ушел с поста директора банка в Испании, – сказал Кортес, – чтобы сосредоточиться на управлении «Сандерсон-банком». Так что мы можем по очереди жить здесь и на вилле «Жасмин». Когда Гарри пойдет в школу, тогда мы решим, где будет наш постоянный дом.

– Дом, – мягко произнесла Элин. – В Какмир-Холле я чувствую себя в безопасности. До того как меня привезли сюда, я была сильно напугана, когда разбомбили наш приют. Хорошо, что рядом со мной был Джарек. – Она печально вздохнула. – Брат отказывается обсуждать прошлое. Он однажды проговорился, что зарабатывал деньги, относя еду боснийским солдатам на передовую, чтобы купить поесть для детей, которые остались брошенными в приюте. Знаю, его до сих пор мучают кошмары после того, что он пережил в детстве, а еще после того ужаса, когда убили маму.

– Что именно случилось с Лорной Сандерсон?

– Ее убил вооруженный грабитель, который собирался обчистить ювелирный магазин, – дрожащим голосом ответила Элин. – Мы с Джареком отвезли туда маму, чтобы выбрать ей подарок на день рождения. Тот человек на суде сказал, что не хотел стрелять, но запаниковал. Брат обвиняет себя в случившемся и не может принять тот факт, что от него тогда ничего не зависело. Джарек очень сильно страдал, и было время, когда он увлекся спиртным и проводил много времени в казино и ночных клубах. Я притворялась заядлой тусовщицей, чтобы отвлечь внимание папарацци от брата, потому что боялась, что Ральф может уволить его из «Сандерсон-банка».

Она сделала глоток вина, поданное им горничной, накрыв для них стол в оранжерее, и ей стало грустно от того, что ее мать никогда не попробует вино, которое производилось из винограда, посаженного ее руками.

К удивлению Элин, Кортес потянулся к ней через стол и легонько сжал ее руку.

– Я понимаю, как сильно тебе не хватает Лорны, – мягко сказал он. – После смерти моей матери я немного слетел с катушек.

– Не могу себе представить, чтобы ты потерял самообладание, – удивленно посмотрела на него Элин.

– Такое случилось однажды, и мне пришлось дорого заплатить за свою слабость. – Его голос вдруг стал колючим, и Элин почувствовала, что он сказал ей больше, чем намеревался. – Превосходное вино, – заметил он, не желая обсуждать свою личную жизнь. – Выйдя за меня замуж, ты выполнила условие Ральфа, и теперь половина акций «Винодельни Сандерсон» твои по праву. Я очень хочу поработать с тобой над развитием этого дела. Не хочешь поделиться своими планами касательно будущего винодельни?

– Для начала я хотела бы расширить виноградник и засадить виноградом еще четыре-пять гектаров земли. – Элин вскочила на ноги и направилась к двери, ведущей в сад. – Пойдем, я покажу тебе, что я задумала. Что случилось? – спросила она, встретив изумленный взгляд Кортеса.

– Не могу представить, чтобы кто-то из виноделов инспектировал свой виноградник в свадебном платье.

– Я могла бы пойти переодеться, – пожала плечами Элин, – но ты вроде как мечтал снять с меня это платье самостоятельно.

– Я много о чем мечтал… – Кортес наклонился к ее уху и шепотом перечислил все, что собирался сделать с ней.

Элин с пунцовыми щеками повела его за собой в сад. Она сбросила туфли, наслаждаясь ощущением мягкой травы под ногами. Кортес внимательно слушал ее, иногда задавая вопросы или предлагая какую-нибудь идею. Когда у Элин наконец закончились слова и воздух в легких, Кортес улыбнулся:

– Я впечатлен твоим запалом расширить этот бизнес. Думаю, мы справимся.

– Понадобятся существенные финансовые вложения, – осторожно заметила Элин. – Кортес, это моя мечта. Ты правда веришь, что мы можем превратить «Винодельню Сандерсон» в одного из самых крупных производителей вина Великобритании?

– Я верю в тебя, – прошептал он. – Ты прекрасно знаешь свое дело, и ты полна решимости, так что ты вряд ли потерпишь поражение.

– Знаешь, мне нравится то, что мы будем партнерами в этом деле, – после небольшой паузы сказала Элин. – Только мне интересно, ты будешь пассивным партнером или станешь принимать активное участие?

Кортес тихо рассмеялся и, взяв ее за затылок, привлек к себе.

– Думаю, мое участие будет очень активным, – улыбнулся он и жадно прильнул к ее губам. – Но я буду рад любому вкладу, который ты пожелаешь внести в наше партнерство.

– Ты имеешь в виду что-то вроде этого? – прошептала Элин и скользнула языком в его рот.

– Именно, радость моя. – Его голос перестал быть дразнящим и стал хрипловатым от сексуального напряжения.

Элин положила ладони на грудь Кортеса и почувствовала неровное биение его сердца. А потом она провела пальцами по выпирающему бугру под его брюками, заставив Кортеса застонать от мучительного наслаждения.

Она испытывала сильное волнение от того, что вызывала такую реакцию Кортеса. Элин расстегнула молнию на его брюках, и он что-то пробормотал на испанском, но не остановил ее, когда она высвободила из одежды его отяжелевшую плоть и обхватила ее рукой. Сталь, заключенная в бархат. «Такая мощная и такая чувственная», – подумала Элин, когда чуть крепче сжала руку, заставив Кортеса содрогнуться.

Она боялась, что Кортес отвернется от нее, как только они поженятся. Но вместо этого он привез ее обратно домой и предложил ей деловое сотрудничество. Теперь настала ее очередь доказать, что она хотела равного партнерства во всех сферах их отношений.

Элин тихо опустилась на колени перед Кортесом.

У нее не хватило смелости признаться ему в любви, но она могла продемонстрировать ее.

Кортесу казалось, что он видит сон наяву, и ему не хотелось просыпаться. Луна поднялась высоко в небе и бросала серебристые отблески на приподнятое вверх лицо Элин, которая грациозно опустилась перед ним на колени и прижалась щекой к его бедру. Ее длинные волосы золотистой рекой струились по спине, и когда Кортес положил ладонь ей на затылок, они показались ему шелковыми на ощупь. Он не мог поверить, что Элин решила превратить в реальность самую горячую из его фантазий.

Один вид ее белого шелкового платья, которое стало полупрозрачным в лунном свете, казался лучше любой эротической фантазии – а надо сказать, что Кортес часто мечтал о ней.

Элин лизнула кончик его возбужденной плоти, и он слегка покачнулся, в то время как его сердце чуть не выпрыгивало у него из груди. Кортесу казалось, что он спит, и он скорее бы умер, чем проснулся до того, как закончится его сон.

– Элин, – хрипло выдавил он, сгорая от желания еще раз ощутить прикосновение ее языка. Он судорожно сглотнул и попытался взять контроль над ситуацией. После предательства Аландры Кортес поклялся себе, что ни одна женщина не будет властвовать над ним. Но вот он стоит здесь, как никогда уязвимый, полностью отдавшись во власть Элин и ее язычка, которым она сводила его с ума.

Она подняла голову, и Кортес не знал, то ли ему огорчаться, то ли вздохнуть от облегчения. Элин казалась ангелом, коленопреклоненным перед ним, и ее нежная улыбка разбила вдребезги его решимость положить конец этому безумию. Кортес твердил себе, что видит сон, когда Элин сомкнула губы вокруг его отяжелевшей плоти, а ее волосы золотым покрывалом опустились на ее лицо.

Кортес терял голову от наслаждения, но еще больше, чем ласки Элин, его впечатлила ее готовность доставить ему удовольствие. И это после того, как он шантажом вынудил ее выйти за него замуж.

Кортес надеялся, что их брак будет настоящим партнерством, но больше всего он хотел заняться любовью со своей женой.

Он поднял ее на ноги и прильнул к ее губам в медленном и сладком поцелуе под яркими звездами и серебристой луной. Элин поцеловала его в ответ с таким пылом, что его сердце мучительно сжалось. Если это был сон, Кортес хотел, чтобы он длился вечность. Наконец он сделал то, о чем мечтал целый день, и стянул с Элин ее белое шелковое платье, обнажив ее упругое тело. Потом Кортес избавился от ее невесомого, как паутинка, нижнего белья и с восхищением посмотрел на ее округлые груди с розовыми сосками.

Покрытая росой трава холодила его спину, когда он опустился вниз и прижал Элин к своей груди. Она судорожно выдохнула, когда Кортес усадил ее на свою плоть, и чуть помедлила, пока ее тело привыкало к его вторжению. Кортес запустил руки в ее волосы и целовал ее тугую грудь, в то время как Элин начала двигаться сверху на нем – бледнолицая нимфа, неземная и прекрасная в лучах лунного света. И когда они вместе взлетели к звездам, и Элин выкрикнула его имя, Кортес осмелился поверить, что этот сон будет длиться вечно.

Реальность настигла его четыре недели спустя, и все началось с землетрясения в Японии.