План побега Элин оказался простым только в теории. На практике у нее тряслись руки, когда она пристегивала к сиденью машины детское кресло Гарри. Элин утешала себя мыслью о том, что ей не пришлось заводить мощную спортивную машину Кортеса, которая своим ревом подняла бы на ноги всю округу. Кортес недавно купил ей автомобиль, но она не привыкла к правостороннему движению и была рада, когда он сидел рядом и придавал ей уверенности во время ее первой поездки в близлежащую деревню. Теперь Элин собиралась проехать около двадцати километров до аэропорта в Хересе в темноте, и ее внутренности сводило судорогами от нервного напряжения.

Она дождалась полуночи, спустила Гарри вниз и взяла ключи от машины. Мотор тихонько заурчал, когда она выехала из гаража. Главные ворота должны были открыться, просканировав номерной знак, но они почему-то оставались закрытыми.

– Открывайтесь, черт бы вас побрал, – пробормотала Элин.

Она провела несколько часов в раздумьях прежде, чем решиться оставить Кортеса и забрать Гарри обратно в Англию, и теперь пути назад не было. Элин не собиралась отказывать Кортесу в участии в жизни сына, но теперь ему придется считаться с ее мнением.

Она заглушила мотор и вышла из машины в надежде открыть ворота вручную. Когда Элин прислонилась к ним, они, к ее большому удивлению, вдруг открылись, и она вышла на дорогу. Высоко в темном небе светила луна. Элин смотрела на звезды, которые сверкали, как бриллианты на кольце, подаренном ей Кортесом. Она оставила его в кабинете Кортеса вместе с запиской, в которой объяснила причину своего ухода.

Ее ничто не удерживало от того, чтобы запрыгнуть в машину и навсегда уехать из этого дома, разве только совесть. Элин представила, что почувствует Кортес, когда обнаружит, что она забрала его сына. Он будет опустошен, потому что его любовь к Гарри не знала границ.

Вдруг за ее спиной послышался тихий щелчок. Обернувшись, она увидела, что ворота тихо закрылись и она осталась снаружи поместья, а машина с Гарри внутри. В панике она начала дергать ворота, но те не поддавались. Луна спряталась за тучи, и все погрузилось в зловещую темноту.

Элин не могла понять, почему ворота снова сработали, но, когда луна снова осветила все вокруг, она увидела перед собой ответ в виде разъяренного мужчины.

– Кортес, – выдавила Элин.

Тот ничего не ответил и, стиснув челюсти, достал из машины детское кресло с мирно спавшим в нем ребенком и направился обратно в дом.

Элин в ужасе загремела металлическими воротами.

– Кортес, пожалуйста, открой. – Он продолжал идти, словно ее вообще не существовало. – Пожалуйста, – сдавленно зарыдала Элин. – Ты не можешь отнять моего ребенка.

– Ты собиралась отнять его у меня, – наконец повернулся к ней Кортес. – Я случайно заглянул к себе в кабинет и обнаружил там твою записку. Тогда я отключил ворота. Но если бы я не подоспел вовремя, ты бы увезла Гарри. Бог мой, Элин, я ведь доверял тебе, – горько добавил он, а потом пришел в ярость. – Как ты посмела отплатить мне за доверие тем, что попыталась украсть моего сына? Как ты посмела попытаться разлучить меня с ним и лишить Гарри отца, который любит его больше всего на свете?

– Я не смогла бы уехать, – в отчаянии ответила Элин. – Клянусь, я передумала уезжать и собиралась поставить машину на место.

– Я не верю ни одному твоему слову. И суд вряд ли отдаст тебе опеку над сыном после того, как ты собиралась подвергнуть риску его безопасность, усадив в машину, когда у тебя нет опыта вождения на испанских дорогах. – От его голоса, в котором слышалось презрение, веяло холодом. – Я был прав, когда считал, что ты плохая мать для Гарри. Сейчас он должен находиться в детской и мирно спать в своей кроватке, куда я его и отнесу.

Элин заколотила кулаками по воротам. Она рыдала навзрыд и едва могла говорить.

– Ты говоришь, что любишь Гарри, но как долго ты будешь любить его? – задыхаясь, выдавила она. – Вдруг ты потеряешь интерес к собственному ребенку, так же как и мой приемный отец, которому стало скучно со мной?

Элин смотрела, как Кортес продолжает идти к дому, и в отчаянии рухнула на колени перед воротами.

– Если ты отнимешь у меня сына, тогда можешь вырвать и мое сердце! – закричала она ему вдогонку. – Он все, что у меня есть. Пожалуйста…

Кортес задыхался от злости. Элин повезло, что она осталась по ту сторону ворот, иначе он схватил бы ее и вытряс из нее всю душу.

Но тогда он испытал бы соблазн сделать с ней нечто большее. Ведь несмотря на то, что он получил доказательство ее лживости и подлости, его по-прежнему тянуло к ней. Элин, словно лихорадка, будоражила его кровь. Кортес постоянно думал о ней, и за последний месяц почти каждую ночь ему приходилось самостоятельно избавляться от сексуального напряжения, грозившего свести его с ума.

Войдя в детскую, он бережно переложил Гарри из сумки-переноски в колыбельку. «Я люблю тебя, радость моя», – прошептал он на испанском и нежно поцеловал малыша в пухлую щечку.

Кортес никогда бы не подумал, что может испытывать такие сильные чувства. Казалось, он мог бы убить любого, кто попытается обидеть его дитя. Гарри нуждался в отце, но ему не было еще и пяти месяцев, и Кортесу приходилось признать тот факт, что его сын нуждался и в матери тоже.

Он стиснул зубы и, подойдя к окну, выглянул во двор. Элин по-прежнему стояла на коленях за закрытыми воротами, там, где он оставил ее. Как долго она будет стоять там? Ответ болью отозвался в его сердце. Она никогда не бросит своего сына. Кортес постоянно мог видеть доказательства ее глубокой любви и привязанности к Гарри. И ему не давали покоя ее слова.

«Вдруг ты потеряешь интерес к собственному ребенку, так же как и мой приемный отец, которому стало скучно со мной?»

Они оба, и Кортес, и Элин, пострадали из-за того, что Ральф Сандерсон был плохим отцом. Элин не знала своих настоящих родителей, и, хотя Ральф удочерил ее и привез в свой дом, он не уделял ей внимания и лишил любви, в которой она отчаянно нуждалась. Неудивительно, почему Элин испытывала проблемы с тем, чтобы доверять другим. И Кортес только все ухудшил. Боже правый, он лишил ее девственности, а потом бросил. Тихо выругавшись, он резко отошел от окна и достал из кармана пульт управления воротами.

Сначала Элин не могла понять, что происходит, когда вдруг упала лицом вниз на гравиевую дорожку, не успев выставить руку. Когда до нее дошло, что ворота открылись, она вскочила на ноги и, спотыкаясь, бросилась в дом. Входная дверь была приоткрыта, и Элин пронеслась вихрем через прихожую, а потом помчалась вверх по лестнице в детскую.

Ее малыш сладко спал и пребывал в счастливом неведении о драме, которая разыгрывалась на протяжении последнего получаса. Элин ухватилась за кроватку Гарри и постаралась успокоиться. Она смотрела на длинные реснички сына и его сомкнутые розовые губки, и на ее глаза наворачивались слезы. Если бы ей пришлось ползти по битому стеклу к Кортесу и умолять его, чтобы он не отбирал у нее сына через суд, она бы поползла и выполнила все его требования. Но лучше начать с извинения.

У Элин громко колотилось сердце, когда она тихо постучала в дверь, ведущую в апартаменты Кортеса. Ответа не последовало, и она осторожно заглянула сначала в гостиную, а потом в спальню. Подумав, что Кортес, скорее всего, спустился вниз, в свой кабинет, она развернулась, чтобы уйти, но тут открылась дверь ванной комнаты, и на пороге появился Кортес.

Казалось, он не удивился ее появлению и холодно смотрел на нее, а она не знала, что сказать, и ждала, пока он заговорит первым. Молчание Кортеса действовало ей на нервы, а еще при виде его ее охватило бесстыдное желание, которое жаркой волной прокатилось по телу, затопив низ ее живота, где только он один касался ее.

На нем ничего не было, кроме полотенца, обернутого вокруг его бедер, и капель воды, запутавшихся в черных волосках на его груди. Элин представила снимок, который показала ей Санча, и буквально взорвалась:

– Как ты смеешь говорить, что я плохая мать? Я никогда не бросала своего ребенка ради секса.

– Я тоже.

– Ты поехал в Мадрид, будто бы по делам, а сам оставался с Санчей в квартире, которую купил для нее. Она показала мне фото, где ты голый лежишь в кровати в вашем любовном гнездышке. Санча ведь твоя любовница, не так ли?

Элин стало дурно, когда Кортес не стал ничего отрицать, а прошел мимо нее в гостиную и открыл свой портфель, лежавший на столе. Потом он вернулся обратно в спальню и протянул Элин клочок бумаги.

– Что это?

– Квитанция из гостиницы, в которой я ночевал, когда ездил в Мадрид. Мы с Санчей были любовниками, но недолго. Я порвал отношения с ней за три месяца до приезда в Какмир-Холл на похороны Ральфа. Среди недвижимости, которой я владею, есть многоквартирный дом, и Тереза Гарсия попросила меня сдать одну из квартир ее сестре, которая подыскивала себе жилье.

– Но ты все равно мог навестить Санчу в ее квартире. – Элин подозревала, что они занимались сексом, но не стала озвучивать свои мысли.

– Мы случайно встретились в ресторане, где я обедал с одним из клиентов моей фирмы, вот и все, – тихо сказал Кортес. – Я постарался за один день провести встречи, которые были запланированы на два дня, и работал допоздна, чтобы вернуться домой, а не проводить еще одну ночь вдалеке от тебя и Гарри.

Элин пугало то, как отчаянно ей хотелось поверить ему.

– Тогда зачем Санча сказала мне, что она сделала это фото три недели назад?

– Наверное, для того, чтобы рассорить нас и заставить тебя ревновать. Я порвал с ней, потому что она в открытую заявила, что надеется выйти за меня замуж.

– Я не ревную, – густо покраснела Элин. – Ты угрожал, что отберешь у меня сына, но я не хочу, чтобы мы оказались втянутыми в судебные разбирательства по поводу опеки над Гарри. Ты был прав, когда сказал, что наш ребенок нуждается в обоих родителях, поэтому я… Я не против нашей свадьбы.

Кортес окинул ее задумчивым взглядом:

– Этого мало, чтобы убедить меня взять тебя в жены.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду. – Элин зачарованно смотрела в его отливающие янтарем глаза.

– Если бы я не поймал тебя, ты бы сбежала и украла моего сына, – резко бросил Кортес. У Элин упало сердце, когда она поняла, что он до сих пор злится на нее. – Ты должна дать мне хороший повод жениться на тебе.

Элин не мигая смотрела на него и думала о том, что ему не мешало бы одеться, потому что при виде его почти обнаженного тела у нее путались мысли.

– Я не знаю, как убедить тебя, – беспомощно ответила она.

Кортес подошел к кровати и присел на край матраса. Элин не сводила глаз с полотенца, которое обтягивало его бедра и едва прикрывало его возбужденную плоть. Злость и возбуждение были опасным сочетанием, и Элин тяжело сглотнула, встретившись взглядом с Кортесом.

– Можешь начать с того, что докажешь мне, что будешь послушной женой. Раздевайся, – тихо скомандовал он.

Элин разозлила его заносчивость, но в то же время она не могла справиться с охватившим ее желанием. По правде говоря, с тех самых пор, как Кортес привез ее в Испанию, она тайно мечтала, чтобы он занялся с ней любовью. На публике он играл роль любящего и заботливого жениха, но, когда они оставались наедине, он совсем не пытался соблазнить ее. Элин поверила Санче, потому что такой мужчина, как Кортес, не мог неделями обходиться без секса.

Ей тоже хотелось близости, но не такой, с неприязнью и недоверием, которое возникло между ними. Элин могла бы послать Кортеса ко всем чертям и сохранить свое достоинство, но в таком случае она могла запросто лишиться опеки над своим ребенком. А она была не готова к такому риску.

Ее руки ходили ходуном, когда она стягивала с себя джинсы. Она покраснела до корней волос, снимая футболку, пока Кортес пристально следил за ее движениями.

Но Элин напрасно надеялась на передышку.

– Почему ты остановилась? – хрипло спросил он. – Твое простое нижнее белье не вызывает у меня дикого желания. Если – я повторю – если я решу жениться на тебе, надеюсь, ты будешь носить что-нибудь такое, что вызовет у меня восторг, а не скуку.

Элин снова сдержалась, чтобы не послать его куда подальше. Она только теперь поняла, что наделала, обманув его доверие, но решила, что не позволит унизить себя, когда потянулась руками за спину и расстегнула застежку бюстгальтера. Она гордо вскинула подбородок и, удерживая взгляд Кортеса, медленно стянула бретельки вниз по рукам, позволив бюстгальтеру упасть к ее ногам.

Элин испытала небольшой триумф, когда Кортес слегка покраснел, и была рада, что смогла вернуть форму после родов, постоянно занимаясь в спортзале. Ее живот был плоским, а грудь, хоть и не такого большого размера, как хотелось бы, оставалась упругой, и ее набухшие соски сразу же привлекли внимание Кортеса.

Но он не пошевелился, а просто сидел и ждал, пока она разденется догола. Элин пожалела, что не надела сексуальные стринги вместо простых хлопковых трусиков. Несомненно, Кортес привык к тому, что его любовницы носили шелк и кружева. Элин слегка разозлилась, и ее движения стали немного неловкими, когда она стянула с себя нижнее белье и сделала шаг вперед. Она отбросила свои длинные волосы за спину и с вызовом посмотрела на Кортеса.

Элин немного занервничала, когда он молча поманил ее пальцем. Она не могла отказать Кортесу, потому что боялась, что он отберет у нее сына.

– Тебе нужно было только мое тело, – безучастно заметила Элин. – А потом ты просто исчез и заставил меня почувствовать себя никчемной.

У нее перехватило дыхание, когда Кортес положил руку ей на живот.

– Мне очень жаль, что я не видел, как увеличился твой живот, когда ты носила нашего ребенка, – сдавленно ответил он.

– Действительно. Тебе следовало быть рядом, когда родился Гарри, а я чуть не умерла. Меня ужасала мысль, что он может остаться круглым сиротой, – едва слышно сказала Элин.

К ее большому удивлению, Кортес согласно кивнул:

– Ты права. Мне следовало быть рядом с вами обоими.

Что-то в его голосе заставило Элин поверить, что его раскаяние было искренним.

Кортес провел руками по изгибам ее бедер, поднимаясь выше к ее груди.

– Что ты задумал? Планируешь бросить меня на кровать и продемонстрировать свою власть надо мной, вынудив заняться с тобой сексом?

– А ты хочешь именно этого? – сдержал улыбку Кортес.

– Конечно нет, – вспыхнула Элин. Он сводил ее с ума и прекрасно знал об этом.

Элин задержала дыхание, когда Кортес провел рукой по ее животу и коснулся золотистых завитков между ее бедер.

– Почему ты пыталась убежать с Гарри?

– Я боялась, что он быстро тебе наскучит, и ты бросишь его. – Ей хотелось добавить: «Как ты бросил меня». Но Элин промолчала, и эти невысказанные слова повисли в воздухе.

– Я не верю тебе. Я рассказывал тебе, как сильно хотел, чтобы у меня был отец, и я буду всегда любить и защищать своего сына.

Она ахнула, когда Кортес скользнул пальцем в ее разгоряченное лоно. Потом он притянул Элин еще ближе к себе, так что она оказалась стоящей между его раздвинутых ног.

– Наш брак будет неудачным, если мы не будем честными друг с другом. Элин, скажи мне правду.

Правду! Она горько рассмеялась, а потом вдруг почувствовала, что устала бороться с ним и с самой собой.

– Правда в том, что я боюсь того, что чувствую рядом с тобой, – едва слышно ответила Элин.

– И что же ты чувствуешь рядом со мной? – потребовал ответа Кортес. Его второй палец оказался внутри ее, и его рука задвигалась в стремительном танце, от которого у Элин закружилась голова, и она не могла собраться с мыслями.

Она посмотрела на Кортеса, и ее сердце учащенно забилось, когда она заметила улыбку, спрятавшуюся в уголках его губ.

– Я твердила себе, что переспала с тобой, потому что не могла контролировать свое поведение из-за наркотиков, которые подсыпали в мой коктейль. Но правда в том, – прошептала Элин, – что я танцевала со многими мужчинами в тот вечер, но ни одного из них я не пригласила в свою спальню. Только тебя. Стоило мне увидеть тебя, как я совершенно потеряла голову. Но ут ром, когда я проснулась и обнаружила, что ты ушел, мне стало стыдно. Когда Вирджиния сказала, что ее знакомого Тома задержала полиция за то, что он предлагал девушкам напитки, подсыпав туда какую-то дрянь, я притворилась, что в том, что случилось со мной той ночью, не было моей вины.

Элин дрожала, в то время как Кортес продолжал ласкать ее тело своими умелыми пальцами. То, как он напряженно смотрел на нее, доставляя ей удовольствие, было невероятно интимным, и она закрыла глаза, двигаясь навстречу его ладони.

– Я почувствовал то же самое, – хрипло ответил Кортес. – Мне хватило одного взгляда на тебя, чтобы во мне проснулось такое сильное желание, которого я не испытывал ни к одной женщине.

Элин открыла глаза и удивленно посмотрела на него:

– Тогда почему же ты ушел, не разбудив меня?

– Я разозлился на себя. Я начитался этих статей о тебе в желтой прессе и не понимал, почему не смог устоять перед твоими чарами. В жизни ты оказалась еще красивее, чем на фотографиях, и в тот вечер ты просто свела меня с ума. Но утром я был вне себя из-за того, что ты лишила меня самообладания.

– Вот почему ты держался на расстоянии?

Кортес хрипло рассмеялся, лаская ее круговыми движениями пальцев и вызывая дрожь в ее теле.

– Радость моя, но сейчас я не держусь на расстоянии.

– Потому что ты пытаешься преподать мне урок, – судорожно выдохнула Элин. – Ты не хочешь меня.

Все произошло так быстро, что Элин не могла понять, как оказалась лежащей на кровати и придавленной весом его тела. Кортес смахнул полотенце, прикрывавшее его бедра, и она ощутила между ног его отвердевшую плоть.

– Как, по-твоему, это похоже на то, что я не хочу тебя? – хрипло потребовал ответа Кортес. – Тебе нужно было время привыкнуть к тому, что я всегда буду отцом Гарри и никогда не брошу ни его, ни тебя.

Конечно же все, что он делал, он делал ради своего сына. Но Элин не могла ясно мыслить, когда находилась в плену его восхитительного тела.

– Я думала…

– А ты не думай. Просто чувствуй, – прошептал он и провел языком по ее набухшему соску. Потом Кортес обхватил тугой комочек своими жаркими губами и жадно пососал, пока Элин не заметалась под ним, и тогда он переключился на другую грудь, чтобы продолжить свои сладкие пытки.

Элин запустила пальцы в его волосы, о чем часто мечтала на протяжении последних нескольких недель. Ей казалось, что она касается теплого шелка. Потом она нежно провела кончиками пальцев по его лицу, ощущая жесткую щетину на его подбородке. Кортес приподнял голову, посмотрел на нее сверху вниз, а потом прильнул к ее губам в жарком поцелуе.

Кортес не знал, стоит ли верить Элин, или она просто врала о своих чувствах к нему, чтобы он не лишал ее опеки над сыном, но ему было все равно. Главное, что она оказалась в его объятиях, и он прижимал ее к себе с такой силой, что буквально раздавил ее грудь своей грудью, и предвкушал райское наслаждение, которое обещали ее гладкие бедра его мучительно возбужденной плоти.

Он собирался показать себя превосходным любовником, чтобы Элин больше никогда не пришла в голову идея уехать и увезти с собой их сына, а еще он хотел наслаждаться ее восхитительным телом до тех пор, пока не исчезнет власть, которую она имела над ним.

Кортес растянулся рядом с Элин на кровати и, приподнявшись на одном локте, плавно провел рукой по соблазнительным изгибам ее тела, которое выдавало ее с головой. Элин задрожала, когда он сжал ее грудь, соски которой были покрасневшими и влажными после его ласк. Потом он опустился вниз и, раздвинув ее бедра своими плечами, прильнул губами к ее промежности, вдохнув терпкий женский аромат ее желания.

Элин испуганно воскликнула:

– Что ты делаешь?

Кортес улыбнулся и продолжил исследовать языком ее жаркое лоно. Ему нравилось, что она была потрясена его ласками, и в то же время его ужасало охватившее его чувство собственничества небывалой силы. Элин говорила, что была девственницей, когда они занялись любовью на вечеринке в честь дня ее рождения. И Кортес поверил ей, несмотря на все эти статьи, в которых журналисты приписывали ей многочисленных любовников. Невинный восторг, который она переживала благодаря тому, что он с ней делал, и ее удивленные вздохи не могли быть притворными.

– Кортес. – Она выдохнула его имя, словно молитву, и со стоном заметалась в его руках, сходя с ума от его беспощадных ласк. Кортес хотел довести ее до оргазма при помощи рта, но его собственное возбуждение было слишком велико. Его потрясло то, как быстро улетучивалось его самообладание и как на глазах разваливался его план поработить Элин при помощи любовных утех.

Он сдерживался из последних сил, надевая презерватив, а потом с хриплым стоном резко вошел в ее бархатистую сердцевину, переживая поистине райское наслаждение. Где-то на пути к нирване соблазнитель превратился в соблазняемого и рабовладелец сам стал рабом. Но самое удивительное было в том, что Кортес совсем забыл, что занялся любовью с Элин, чтобы заманить ее в свою чувственную ловушку. Сейчас он думал только о том, чтобы доставить ей удовольствие, насладиться тем, что она принадлежала ему.

Кортес врывался в ее тело ритмичными рывками и быстро довел их обоих до оргазма. Элин наполнила его легкие ароматом своей кожи, когда он прижался губами к ее шее, а потом он поцеловал ее в рот и ощутил сладкий вкус ее губ. Кортес поглотил ее крик, когда она вдруг изогнулась под ним, а ее тело задрожало, словно натянутая тетива, после чего она достигла пика наслаждения, сжимая его плоть своими внутренними мышцами. И когда Кортес сделал последний рывок, и его самого накрыла оглушительная волна блаженства, Элин пленила его сердце полностью и бесповоротно. И он знал, что теперь она принадлежала только ему одному.