Равенна проснулась в постели Джонаса. Она с улыбкой потянулась к нему, но его в кровати не было. Она подавила вздох разочарования. Равенна никогда не считала себя ненасытной, но Джонас показал ей такое, чего она никогда прежде не испытывала.

Она обнаружила у себя эрогенные зоны, о которых даже не подозревала, узнала, что может заставить Джонаса терять над собой контроль, что может кричать от наслаждения. Как и то, что ей нравился Джонас Девесон.

Он оказался вовсе не кровожадным врагом, у него было собственное трудное прошлое. Он обеспечивал свою мать с тех пор, как окончил школу. Она вспомнила, как побледнел Джонас, читая ее дневник. Он вовсе не был бесчувственным. И между ними был не просто одноразовый секс, она чувствовала это.

Их отношения безвозвратно изменились, и теперь им предстоит выяснить, что с этим делать дальше. И изменил их не столько секс, сколько это ощущение близости. Она понимала, что он гораздо более сложный человек, чем ей казалось. И Равенна знала, что и она для него уже не просто воровка, иначе он не подпустил бы ее к себе так близко. Он был слишком горд, чтобы открыться женщине, которую презирал.

Равенна понимала, что его кажущееся равнодушие родом из детства. Сейчас она почти ненавидела Пирса. Да, он был всегда добр и щедр к ее матери, и она была ему за это благодарна, но игнорировать собственного сына…

С какими бы трудностями ни сталкивались Равенна и Сильвия, они всегда были друг у друга. Джонас почти ничего не сказал ей о своих отношениях с матерью, но она догадалась, что они были непростыми. Она помнила, что жена Пирса всегда была сосредоточена на себе самой.

Равенна осознавала, что им с Джонасом предстоит долгий путь, ведь между ними все еще стояли деньги. Равенна не могла просто взять и рассказать ему правду. Джонас терпеть не может ее мать и сделает все, чтобы заставить ее страдать.

Безусловно, сейчас Равенна может заставить его выслушать ее. За фасадом короля мира скрывался мужчина, которого она хотела узнать получше. Со временем они со всем справятся. Это будет непросто, но он поймет.

Равенна услышала, как в соседней комнате зазвонил ее мобильный телефон. Она наскоро обмоталась простыней и поспешила в свою спальню.

– Равенна?

– Мама? С тобой все в порядке? – Ей стало нехорошо от тона Сильвии. Они говорили только вчера. Что могло произойти с тех пор такого, что в голосе матери звучит страх?

– Со мной все в порядке. Меня беспокоишь ты. Что с тобой сделал этот человек?

– Какой человек? – замерла Равенна.

– Равенна! – В голосе матери звучал неподдельный ужас. – Значит, это правда! Я слышу это в твоем голосе.

– О чем ты говоришь? – попыталась успокоиться Равенна. Сильвия не могла догадаться о них с Джонасом.

– Не притворяйся. Я знаю, что ты с Джонасом Девесоном. Я видела вас в журнале. Вы уже ходите вместе по магазинам.

Равенна без сил опустилась на кровать.

– В журнале?

– Пресса уже окрестила тебя его тайной подружкой! Они пишут, что вы обустраиваете любовное гнездышко. – Паника в голосе Сильвии все усиливалась. – Скажи мне, что это не так. Скажи, что ты не настолько глупа, чтобы влюбиться в него!

Равенна открыта рот и снова закрыла его. Все происходило слишком быстро. Она почувствовала, как закружилась голова.

– Равенна, – резко спросила мать. – Он обидел тебя?

– Конечно нет, мама. Ты слишком остро реагируешь. Тебе не о чем беспокоиться.

– Не о чем? – Равенна почти видела, как Сильвия закатила глаза. – Ты такая наивная, когда дело касается мужчин. На этой фотографии он смотрит на тебя так, словно готов сожрать целиком! – выкрикнула в отчаянии Сильвия, и Равенна покраснела до самых ушей. – Равенна, скажи, что ты не купилась на его ложь.

– Джонас не лжец, мама.

– О боже, Равенна…

– Мама, я не маленькая девочка, мне двадцать четыре года. Джонас не сделал мне ничего плохого. – Учитывая, как Сильвия отреагировала на безобидное фото, сейчас не лучшее время раскрывать ей правду. – Я работаю на него как временная экономка.

– Это та работа, о которой ты говорила? – недоверчиво спросила Сильвия. – Ты же поклялась никогда не быть прислугой.

– Джонас собирается устроить званый вечер в честь открытия Девесон-Холла, и я отвечаю за угощение. Это будет прекрасной возможностью продемонстрировать свои навыки, – соврала Равенна. – Я надеюсь, это послужит мне стартовой ступенькой.

– Пообещай, что будешь держать дистанцию, – вздохнула Сильвия. – Он ненавидит меня и сделает все, чтобы мне навредить. Ты понятия не имеешь, каким безжалостным он может быть и как сильно презирает меня. Он винит меня в смерти его матери. Но я клянусь, что понятия не имела, что она все еще любит Пирса. Когда я работала в Девесон-Холле, она только постоянно ругалась на него. Бедный Пирс…

– Я знаю. – Она уже слышала эту историю. – Но Джонас не причинит мне вреда.

– Не будь в этом так уверена. Даже когда он был совсем юным, у него был мужской магнетизм, который привлекал к нему женщин, хотя они были для него лишь расходным материалом.

Равенна чуть не ляпнула, что это у него от отца, но вовремя промолчала: Сильвия не выносила, когда кто-то плохо говорил о Пирсе.

– Я бы не удивилась, реши он соблазнить тебя, просто чтобы сравнять счет. Он обаятелен, но под очарованием кроется холодная расчетливость.

– Не забывай, это Пирс, а не Джонас разбил семью.

– Я знаю, – после долгой паузы с горечью сказала Сильвия.

– Прости, мама, я…

– Не извиняйся. Просто я беспокоюсь о тебе. Помни об одном: Джонас Девесон – аристократ до мозга костей, он всегда выбирает только самое лучшее. Он выберет себе женщину из правильной семьи, с правильными связями, правильным выговором, правильными взглядами. Ты никогда не станешь этой женщиной. Для него ты всегда будешь дочерью экономки. Хуже того, ты – живое напоминание обо мне и Пирсе. Однажды ты встретишь правильного мужчину, Равенна, но это не Джонас Девесон. В лучшем случае он предложит тебе короткую интрижку. В худшем – ты увидишь в его глазах, что он был с тобой ради мести.

Равенна судорожно сглотнула. Она уже видела этот взгляд однажды, еще в Париже.

– Извини, мама, – быстро сказала она. – Мне пора идти. Не волнуйся, я вполне в состоянии позаботиться о себе.

Равенну затрясло. Она знала, что Джонас не влюблен в нее, не настолько она наивна. Но в то же время она осознавала, что между ними что-то большее, чем просто страсть.

Равенна распрямила плечи и сбросила с себя простыню. Она подошла к шкафу и взяла с полки брюки, но потом остановилась. Назовите это женской гордыней, но ей хотелось выглядеть в его глазах желанной. Равенна взяла с вешалки платье и надела его.

Когда Джонас вернулся в свою комнату, Равенна уже была там и деловито заправляла постель. Взгляд его задержался на ее длинных ногах и волнующем изгибе бедер. Только сейчас он обратил внимание, что на ней надеты не брюки и футболка, от которых он мечтал ее избавить целую неделю, а платье. И это платье держалось на ней лишь благодаря тонкому пояску, завязанному на талии. Равенна выглядела чертовски сексуально. Он снова хотел ее, как будто был озабоченным подростком, которым управляют гормоны.

Это было так не похоже на него. Он всегда был логичным человеком, привыкшим все заранее планировать. И тем не менее он потерял целых полдня работы, проведя их в постели с Равенной. Он сбежал от нее вниз, чтобы привести мысли в порядок, но хватило лишь одного взгляда, чтобы снова потерять от нее голову.

– Джонас, – проговорила она своим хрипловатым голосом, который заставлял его думать о сексе, даже если она будет одета в мешок из-под картошки. – Я уже собиралась тебя искать.

– Я был занят внизу, – сказал он, вспомнив, как снова перечитывал дневник матери.

– О. – Равенна неловко одернула подол платья.

Джонас вдохнул свежий аромат, исходивший от ее кожи, и нахмурился. Почему она так волнует его, что отличает Равенну от других женщин? Он вернулся в спальню, не рассчитывая на секс. Он был уверен, что Равенна спит. Ему просто хотелось побыть рядом с ней.

– Что ты хотела? – грубовато спросил Джонас.

– Я думала, мы должны поговорить. – Равенна нервно пожала плечами.

– Давай, – кивнул он и прошел в комнату.

Равенна с удивлением посмотрела на него и опустила глаза. Джонас проклял себя за подобное хамство. Еще ни одно утро в его жизни не было столь неловким, и он подозревал, что это происходит потому, что еще ни одно утро не было настолько важным для него.

– Мы должны поговорить о нас. – Равенна старалась не смотреть ему в глаза.

Джонас внезапно понял, что так смущает ее. Он всегда был осторожен в плане контрацепции, но в последний раз презерватив порвался. Он не думал, что Равенна это заметила, и считал, что шансы нежелательных последствий слишком малы.

– Ты принимаешь таблетки?

– Нет. – Она посмотрела ему в глаза, но в них было не беспокойство, а что-то другое.

– Понятно, – протянул Джонас. Это было совсем не то, что он планировал, но своего ребенка он никогда не оставит. – Если будет ребенок…

– Ребенка не будет, – сказала Равенна с непроницаемым выражением лица.

– Но это возможно.

– Не беспокойся об этом. – Она упрямо покачала головой.

Желудок Джонаса неприятно сжался. Из дневника матери он выяснил, почему был единственным ребенком. После его рождения его мать сделала аборт, она не хотела, чтобы у нее был еще один ребенок от человека, который предал ее.

– Почему? – резко спросил он. – Потому что ты прервешь беременность?

– Нет! Потому что я знаю свой организм, тебе не о чем волноваться.

– Понятно, – выдохнул он. – Так о чем ты хотела поговорить?

– О нас. Точнее, о том, что между нами происходит. Между нами все изменилось, так ведь?

Чего она хотела? Признания, что она вывернула его привычный мир наизнанку своей сексуальностью и щедростью? Он настолько не привык к чьей-то заботе, что даже сейчас отвергал ее. Он и сам пока не понял, чего хочет от Равенны.

– А что, собственно, происходит? – Он пожал плечами, почувствовав себя загнанным в угол. – У нас обоих есть работа, которую нужно сделать.

– И это все? – Она внимательно посмотрела на него.

– Нет, не все. Я хочу, чтобы ты снова оказалась в моей постели. – Его взгляд скользнул к V-образному вырезу ее платья. – Но, учитывая тот факт, что ты встала и оделась, я так понимаю, что ты не хочешь того же самого.

– Я говорю не об этом.

– Нет? А о чем тогда? – Джонас был совершенно не готов обсуждать чувства, если она имела в виду именно это.

– Понимаю. – Равенна скрестила на груди руки. – Значит, мы продолжим общаться в том же духе до тех пор, пока тебе не захочется горячего секса?

– Это улучшенный вариант того, что было раньше.

Равенна не ответила на его улыбку.

– Давай-ка все проясним. – Равенна подошла ближе, в ее глазах сверкали недобрые огоньки. – После прошедшей ночи ты считаешь, что ничего не изменилось за исключением того, что ты приобрел права на пользование моим телом, когда тебе этого захочется? – Она покачала головой. – Ты сильно ошибаешься, Джонас.

– Никто тебя не заставлял, Равенна. – Он мгновенно напрягся.

Она скептически изогнула брови, и это задело его гордость. Да, возможно, в первую их близость он был не слишком нежен, но она сама сделала свой выбор и могла отказать ему.

– Ты тоже хотела меня.

– Хотела, – признала она. – Но это не значит, что я должна стать твоей игрушкой для сексуальных утех. Я заслуживаю лучшего.

Джонас внимательно рассматривал ее сердитое лицо, упрямо поджатые губы. В ее глазах плескались гнев и что-то вроде разочарования. И вдруг он застыл словно громом пораженный. Неужели он был так слеп? Каким же он был наивным!

Равенна, как и ее мать, решила повыгоднее продать свое тело. Она увидела в нем легкую мишень и захотела откупиться от долга. Теперь он смотрел на произошедшее между ними в новом свете.

Равенна молча наблюдала, как темнеют глаза Джонаса. Он окинул ее тяжелым взглядом, и холодок пробежал по ее позвоночнику. Ей показалось, что они вернулись к начальной точке в Париже.

Неужели она заблуждалась? Что, если человека, которого она разглядела за равнодушной маской, на самом деле не существует? Что, если его уязвимость и очарование были лишь уловкой, о которой предупреждала Сильвия, чтобы отомстить им обеим? Она не хотела верить в это.

– Что ты имеешь в виду, Равенна?

– Я надеялась поговорить, узнать друг дуга получше. – Она вздернула подбородок. – Я думала, мы могли прийти к договоренности относительно работы, которую нужно сделать в доме.

– Серьезно? – Он удивленно поднял бровь.

– Да, серьезно. – Его снисходительный тон задел ее. – Если ты действительно хочешь привести дом в порядок, мне понадобится помощь.

– Ты считаешь, что больше не должна пачкать свои нежные ручки, раз переспала с боссом?

Этот саркастичный тон заставил ее почувствовать себя запятнанной, и она прижала руку к животу, почувствовав подступившую тошноту. На нее накатила ставшая уже привычной усталость, и она побоялась, что у нее не хватит физических сил противостоять ему.

– У меня вовсе не нежные руки, если ты вдруг не заметил.

Джонас приблизился и буквально навис над ней. За его точеными аристократическими чертами лица и сшитой на заказ одеждой скрывалось воплощение богатства и власти. Равенна, со своей короткой стрижкой и в платье из масс-маркета, не могла соответствовать ему. Она никогда не стыдилась бедности, но не выносила снисхождения.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Ты думаешь, раз у нас был секс, я забуду о твоем преступлении? Или ты метишь выше? Думаешь, я окружу тебя роскошью ради свободного доступа к твоему телу?

Равенна отпрянула.

– Все, что я хочу, – процедила она сквозь зубы, – немного уважения.

– Вот как ты это называешь? А я считаю, что ты торгуешь собой точно так же, как и твоя мать.

Равенна сжала кулаки, борясь с желанием ударить его.

– Ты просто самодовольный ублюдок. – Равенну затрясло.

– А я с прискорбием признаю, что ты – истинная дочь своей матери. Я предупреждал, что не разделяю слабости отца к прислуге. – Его улыбка раздавила что-то хрупкое в сердце Равенны. – Но это не значит, что я не беру то, что мне предлагают.

– Я тебе ничего не предлагаю, – отрезала она.

– Давай проясним одну вещь, Равенна. Если ты стремишься к чему-то постоянному, ты выбрала не ту цель. – Его голос был грубым, а взгляд – пустым, словно он хотел отгородиться от чувств.

Равенна хотела сделать то же самое, но не могла. Она хотела, чтобы ее мать ошибалась, а Джонас оказался хотя бы наполовину тем человеком, которым она начала его считать. Сильвия была права: она перепутала секс с чувствами.

– Не волнуйся, я все поняла. Для мужчин вашей семьи женщины Руджеро хороши, чтоб быть любовницами, но недостаточно хороши, чтобы стать женами. – Собрав в кулак все силы, Равенна криво ухмыльнулась. – По правде говоря, я не рассчитывала на долгосрочные отношения. Я хочу уважать человека, с которым живу. Но спасибо за разъяснения.

Проигнорировав его ошеломленный взгляд, Равенна развернулась и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.