Джонас, не отрывая взгляда, смотрел, нет, таращился на Равенну. Он не мог отвести взгляд от ее изящной фигуры, поднятых тонких рук и высокой груди, обтянутой футболкой.

Черт! Он избегал ее всю неделю, убеждая себя в том, что скоро переболеет этим вожделением. Но он просчитался. Каждый раз, когда она оказывалась рядом, он терял нить рассуждений. Он бездумно пялился в экран компьютера, пока она весело болтала со Стивеном.

Джонас упрямо поджал губы и резко отвернулся к столу в центре комнаты. Что угодно, лишь бы отвлечься от мыслей о Равенне.

– Что у тебя здесь? – Он наугад схватил одну из книг, лежавших на столе, и открыл ее примерно посередине.

Джонас сфокусировал взгляд на тексте, и мир вокруг него словно почернел. Он тут же узнал почерк. Он не знал, что его мать вела дневник. Взгляд Джонаса зацепился за дату в уголке страницы – это был старый дневник, почти его ровесник. Он начал читать.

«Теперь я точно знаю, у Пирса есть любовница. Как он может так поступать со мной, ведь я так сильно его люблю?»

Джонас не мог остановиться. Он читал все дальше и дальше, просматривая страницы, на которых молодая женщина, его мать, выплескивала свое отчаяние, застав мужа с другой женщиной.

Джонаса замутило. Пирс завел интрижку почти сразу после заключения брака, он даже не дождался окончания медового месяца! Как он понял из дневника, его отец нисколько не раскаивался. Джонас продолжал читать, не в силах остановиться. Пирс постоянно заводил интрижки с самыми красивыми женщинами и даже не скрывал этого от жены.

Его накрыли воспоминания. Безобразные сцены родом из его детства, которые он надеялся, что забыл. Громкие голоса, угрозы, отчаяние. Отчаяние настолько сильное, что его мать не захотела больше жить, когда Пирс ушел от нее. Насколько же нездоровой была эта любовь? И он был рожден от таких болезненных отношений?

Желудок Джонаса сжался. Он всегда мечтал лишь об одном: превратить Девесон-Холл в то, чем он никогда не был во времена его детства – в настоящий дом. Он всю жизнь мечтал о семье, настоящей семье! Семье, в которой все заботились друг о друге, делились радостями и бедами, собирались вместе за ужином. Словом, все то, чего он никогда не видел в детстве.

С самого детства он представлял себе этот дом, наполненный смехом и радостными голосами. Он хотел, чтобы здесь жила настоящая семья, которой у него самого никогда не было: прекрасная любящая жена, дети, домашние животные, которых ему никогда не позволяли заводить.

Картинка была похожа на рождественскую открытку, но, с другой стороны, не за этим ли он здесь? Он хочет закончить ремонт и завести семью. Ему необходимы наследники, чтобы заполнить вакуум, образовавшийся в его жизни.

И сейчас, читая об отчаянии матери, он снова почувствовал зияющую пустоту в сердце. Он не был достаточно важен для матери, и в конце концов он не смог ее спасти.

Кого он обманывает, думая, что сможет создать настоящую семью? Неужели он действительно считает, что сможет подняться над прошлым, которое сформировало его личность? Он не знал, что такое любовь и забота.

– Джонас? – Равенна осторожно коснулась его ладони, и он почувствовал, как дневник выпал из руки. Он молча смотрел, как ее тонкие горячие пальцы переплетаются с его. – С тобой все в порядке?

Он открыл рот, но не смог произнести ни звука. Да и что он мог сказать? Что Джонас Девесон, управляющий многомиллионным бизнесом, лишь пустая оболочка? В словах его матери была такая боль, что он не мог пошевелиться. Чувство вины затопило его: он так и не смог помочь матери, он подвел ее.

– Джонас.

Он поднял голову и увидел беспокойство на лице Равенны. Видимо, он выглядел настолько паршиво, что она не на шутку встревожилась. Она присела перед ним на корточки, и прикосновение ее руки было таким нежным, что боль, сковавшая его грудь, немного ослабла.

– Что случилось? – Она наклонилась ближе, и Джонас утонул в глубине ее золотистых глаз.

– Ничего, – невнятно пробормотал он, язык словно онемел. – Просто старая тетрадь.

– Но ты расстроен. – Она посмотрела вниз, когда он обхватил пальцами ее запястье.

– Оставь это. Это всего лишь старая история. – Джонас не мог поверить, что эмоции поглотят его настолько сильно, словно он был каким-то впечатлительным юнцом.

– Никогда не видела, чтобы старая история производила на кого-то такое впечатление. Ты выглядишь… больным.

Именно так он себя и чувствовал, хотя отвратительная тошнота стала немного меньше от ее нежного прикосновения. Джонас крепче взял ее за руку.

– Я правда думаю, что… – Она потянулась к тетради.

– Нет! – Джонас дернул ее за руку так сильно, что она упала перед ним на колени.

– Это дневник моей матери. О Пирсе. И его первой измене. И всех последующих. – Он помолчал, кровь стучала у него в голове. – Это не та книга, которую я порекомендовал бы почитать на сон грядущий. – Он хотел казаться равнодушным, но голос выдал его.

– Понятно, – протянула Равенна.

Черт, и ведь она действительно его понимала! Она прочитала его так же легко, как он читал эти страницы. В ее глазах было не только сочувствие, в них была жалость. Она жалеет его, а ему не нужна жалость! В Джонасе медленно закипала ярость.

Равенна стояла на коленях между его ног. Ее губы были мягкими и влекущими, аромат ее кожи дразнил, предвкушение было почти осязаемым. Желание накрыло его с головой, и Джонас сжал ноги, поймав ее в ловушку. Он был рад тому, что желание отвлекло его от других эмоций. С этим он может справиться.

– Я лучше пойду, – хриплым голосом проговорила Равенна.

– Я думал, ты хочешь, чтобы я почувствовал себя лучше. – Он наклонился ближе и взглянул в ее золотисто-карие глаза.

– Не думаю, что это возможно.

– Возможно. – Он взял ее за подбородок и пальцами почувствовал, как участился ее пульс.

Да, именно это ему и было нужно. Никакой жалости и сочувствия. Он снова почувствует себя самим собой, а не жалкой израненной жертвой.

Он обхватил ладонью ее затылок и впился в ее губы прежде, чем она успела возразить. Ее губы были такими же мягкими, какими он их запомнил. Он ждал этого поцелуя всю неделю. Джонас притянул Равенну ближе к себе, зажав ее бедрами, представляя себе, как она обхватит его за талию своими длинными ногами.

Она нужна ему. Прямо сейчас…

Джонас углубил поцелуй и накрыт ладонью ее грудь. И все же он не мог скрыть своего участившегося дыхания, как и боли на своем лице. Именно из-за этой боли он отбросил осторожность.

Несмотря ни на что, Равенна не боялась, что Джонас станет принуждать ее. Инстинктивно она осознавала, что находится в полной безопасности. Все случится, если она сама этого захочет. Голова ее закружилась, тело отвечало на его порыв.

Равенна не хотела безопасности. Она наслаждалась этим пьянящим возбуждением, и не важно, что они были врагами. Возможно, ее желание было лишь выходом эмоций, которые давили на нее слишком долго. Может быть, она просто нуждалась в этом остром удовольствии после того, как в течение многих месяцев находилась на волосок от смерти. Она снова чувствовала себя живой.

Она вцепилась в его рубашку и провела пальцами по его тугим мышцам. Ощущения были так похожи на ее сны: та же страсть, то же сумасшедшее желание.

Руки Джонаса скользнули под ее брюки и трусики и сжали обнаженные ягодицы. Он прижал ее к себе, и Равенна ощутила всю силу его желания. В какой-то момент она засомневалась, но страсть победила. Она запустила руки в его волосы и теснее прижалась к нему бедрами. Джонас провел руками вдоль ее спины. Она закрыла глаза и изогнулась от почти невыносимого наслаждения. Равенна расстегнула его рубашку и провела ладонями по его голой груди.

Она уже потянулась к пуговице на его джинсах, когда вдруг почувствовала, что падает. Нет, не падает – сильная рука Джонаса придерживала ее за спину, смягчая приземление на пол. Она лежала на мягком ковре, и Джонас быстро снял с нее брюки и трусики.

Она часто задышала, глядя, как он отбрасывает в сторону ее одежду. Его глаза приобрели мягкий серебристый оттенок, и от его взгляда огонь зажегся в ее крови. Он смотрел на нее так, будто умрет, если не сможет обладать ею. И она чувствовала то же самое.

– Джонас, – она протянула ему руку, – иди ко мне.

Он поцеловал ее в открытую ладонь и достал презерватив из бумажника, лежавшего в заднем кармане джинсов. Он быстро снял с себя остатки одежды и склонился над Равенной. Он накрыл губами ее сосок прямо через футболку, и Равенна ахнула от удовольствия. Она прижала его голову к своей груди, отчаянно желая большего.

Джонас одним быстрым движением вошел в нее, и ощущение их близости было настолько совершенным, что Равенна задрожала всем телом. Она почти сразу достигла оргазма. Эта огромная волна наслаждения заставила ее кричать и извиваться под ним, эта буря удовольствия была настолько мощной и сильной, что, казалось, Равенна уже никогда не будет прежней.

Она плыла на волнах удовольствия, когда Джонас хрипло прошептал ее имя. Он начал быстро и мощно двигаться в ней, снова пробуждая в ней желание. Он не отрываясь смотрел ей в глаза, и животная страсть начала перерастать во что-то большее. Равенна провела руками по его влажной спине и схватила за ягодицы, принимая его глубже в себя.

Джонас глухо зарычал, когда ее плоть снова запульсировала, и на этот раз он присоединился к ней. Они вместе упали в пропасть, каждый вздох, каждый стон и содрогание тел были общими. Джонас, не отрывая взгляда, смотрел на Равенну. Она обхватила его за плечи и потянула к себе.

– Я тяжелый, – мягко проговорил он.

– Я знаю. – Она снова потянула его. – Иди сюда.

Он лег на ковер рядом с ней, сердце к сердцу. Равенне было так хорошо, словно именно этого момента она ждала всю жизнь.

У Равенны был всего один мужчина, веселый, милый, привлекательный, и все же с ним она не испытывала ничего подобного. Рядом с Джонасом ей казалось, что она наконец-то нашла свое место, что она больше не аутсайдер на обочине жизни.

Джонас отнес сонную Равенну наверх. Для такой высокой женщины она весила на удивление мало. Была в ней какая-то хрупкость, которая притягивала его.

Джонас направился в свою спальню, а она так и не пошевелилась. Циник в нем хотел верить, что это лишь искусная игра, но он видел, как ошеломил ее этот опыт. Он чувствовал, как она содрогается от наслаждения, и это не оставило его равнодушным. Он никогда не испытывал ничего подобного. Как будто ее страсть растопила его сердце и превратила в кого-то совсем другого.

Он уже понял, что Равенна была увлекающейся натурой. Знай он, что эта энергия многократно возрастает при сексуальном возбуждении, он бы воспользовался ситуацией еще в Париже. Секс – вот что ему было нужно.

Он осторожно положил Равенну на кровать, и что-то незнакомое всколыхнулось в его груди, когда он смотрел на нее сверху вниз. Нежность… Он протянул руку, чтобы осторожно провести пальцами по ее щеке, и вспомнил тот изумительный момент, когда они вместе достигли оргазма. Джонас отдернул руку. Даже спящая, Равенна была для него опасна.

Он убеждал себя, что и с другими женщинами испытывал то же самое. Он ощущал себя по-другому только потому, что прежде не испытывал столь сильного возбуждения. Джонас кивнул, довольный собственными объяснениями. Он знал, чего хочет от Равенны, и это вовсе не чувства. Он никогда эмоционально не привязывался к женщинам и сейчас не собирался начинать.

Когда речь зайдет о его эмоциях, он будет испытывать их к своей жене. Идеальная женщина, соответствующая его высоким требованиям: прекрасная хозяйка, любящая мать, успешная женщина и верная супруга. Но впервые при мысли о будущей жене Джонас не испытывал радости.

Он посмотрел на Равенну, заметив красное пятно от щетины на ее щеке и след от пальцев на бедре, когда он вонзался в нее на пике наслаждения. Джонас испытал примитивное удовлетворение оттого, что оставил на ней свои отметки.

Это всего лишь страсть! Не стоит путать ее с долгосрочными планами. Лишь эти планы сохраняли его рассудок, когда он был пешкой в руках родителей. Его семья, его женщины – все они хотели от него только то, что он мог им дать. Никому не нужен был он сам.

Он посмотрел на спящую Равенну и снова почувствовал возбуждение. Он вспомнил, как горели ее глаза на пике оргазма, но еще больше ему запомнился тот мягкий свет в ее взгляде, когда она притянула его к себе дрожащими руками. Она не хотела ничего получить от этих объятий. Наоборот, она делилась с ним чем-то сокровенным, и Джонас не мог припомнить момента лучше, чем эти мгновения в ее объятиях.

Джонас забрался в постель, стараясь не потревожить Равенну. Матрас прогнулся под его тяжестью, и она инстинктивно повернулась к нему так, что ее голова оказалась у него на плече, а рука – на бедре. Он судорожно выдохнул от непередаваемой эротичности этого почти невинного мгновения, но будить ее не стал. Сейчас ему было этого достаточно. Он положил ладонь на ее бедро и прикрыл глаза.

Казалось, что она проснулась спустя целую вечность. Ресницы Равенны защекотали его грудь, пальцы дрогнули и пробежали по его животу. Она сонно моргнула и посмотрела на него снизу вверх, и впервые Джонас увидел улыбку не только на ее лице, но и в глазах.

Джонас чувствовал что-то, чему не мог подобрать нужного названия. Он снова испытал это, когда Равенна обвила его рукой, и он понял, что они обнимаются. Объятия редко сопровождали его отношения с женщинами, даже после секса, и он вдруг осознал, что ему это нравится.

– Спасибо, – проговорила Равенна своим низким голосом.

И это тоже произошло с ним впервые. Говорила ли хоть одна его любовница слова благодарности, хотя для него удовольствие женщины всегда было первоочередным? На него нахлынуло чувство вины. Он был груб с Равенной, он взял ее напористо, практически потеряв над собой контроль. Достаточно посмотреть на отметины на ее теле.

– Ты в порядке?

Равенна изумленно посмотрела на него и попыталась приподняться, но Джонас не дал ей этого сделать, ему нравилось держать ее в своих руках.

– В порядке? Да я чувствую себя просто потрясающе. – Равенна опустила веки, щеки ее мгновенно порозовели.

– Я не сделал тебе больно?

– Я же сказала, что мне понравилось. – Она покачала головой. – А тебе? – Она посмотрела ему прямо в глаза, и сердце его глухо застучало.

– Не то слово. Но я должен быть осторожнее, я поставил тебе синяк, – проговорил он и провел пальцем по синеватой отметине на ее бедре.

Равенна пожала плечами. Ее ресницы опустились, пряча глаза.

– У меня легко появляются синяки. Но это не больно.

– Хорошою. – Джонас знал, что пора покончить с этим, встать и уйти, но он не мог. – В таком случае, – пробормотал он, поглаживая ее бедро, – может, повторим еще раз?

Он увидел, как ее глаза вспыхнули от предвкушения, и почувствовал внутреннее ликование. На этот раз он хотел насладиться Равенной медленно и неторопливо и снова почувствовать это удивительное единение.

– Никогда не думала, что скажу это, но ты подал прекрасную идею, Девесон. – Равенна призывно улыбнулась и провела пальцем по его шее.

Джонас быстрым движением перевернул ее на спину и пригвоздил к кровати за запястья. Он наклонился и поцеловал ее в губы.

– Я хочу сделать это медленно, Равенна. – Он проложил дорожку из невесомых поцелуев по ее шее к груди и обвел языком сосок.

– Не уверена, что смогу вынести эту пытку, – призналась она.

В ее взгляде было что-то неуловимое, что заставило его хотеть чего-то большего, чем просто секс.