Стефано понес Анну вверх по лестнице.

Анна будет принадлежать ему еще несколько дней.

Но он не может думать об этом прямо сейчас. Сейчас не важно, что они приехали в этот дом только для того, чтобы Стефано соблазнил ее, а после публично разорвал с ней отношения. Она почувствует себя еще более униженной после того, как добровольно потеряет голову от его прикосновений и будет выкрикивать имя человека, который все это время водил ее за нос. Прямо сейчас он жаждет овладеть ее телом и забыться.

Дверь в спальню была открыта, а постель смята после тревожного сна.

Положив Анну на кровать, он сбросил халат и опустился на нее.

Анна ждала, когда он снова ее поцелует. Он уперся руками по обе стороны от ее головы. Устроившись у нее между ног, он посмотрел на нее так, словно хотел проглотить.

Она думала о женщинах, которые были в его постели до нее. О тех безликих любовницах, от которых она отчаянно старалась держаться подальше. Она боялась с ними встречаться, потому что они могли заметить, как сильно она влюблена в Стефано. Она не хотела их жалости. Она боялась возненавидеть их за это. Но теперь она сама жалеет тех женщин.

Не исключено, что Стефано смотрел на других женщин так же страстно, как сейчас он смотрит на нее.

Стефано принадлежит ей. Без остатка. Она никому его не отдаст.

Он красив, как искусная мраморная статуя, в которую вдохнули жизнь. Почувствовав его возбуждение, она затрепетала, протянула руку и прижала к его груди, чувствуя тяжелые глухие удары его сердца. Она вздохнула и закрыла глаза.

Она и вообразить не могла, что у него такая теплая и гладкая кожа, а темные волоски на груди такие шелковистые. Она медленно опустила руку на его мускулистый живот, покрытый капельками пота, и услышала, как Стефано резко вдохнул.

По-прежнему пристально глядя на нее, он ловко стянул с нее футболку. Стефано пожирал Анну взглядом, но она нисколько этого не смущалась. Она застыдилась только в тот момент, когда он снял с нее шорты. Однако ее застенчивость рассеялась, когда он тихо простонал.

– Какое у тебя сексуальное тело, – произнес он с нескрываемым желанием. Он поцеловал ее в губы, а она обвила руками его шею и ответила со всей страстью, на какую была способна.

Ее тело опалило огнем, желание возросло, а стремление отдаться Стефано усилилось.

Но, несмотря на замечательные ощущения, она вдруг резко прервала поцелуй и выдохнула:

– Как мы предохраняемся?

– Когда мы вернулись после медового месяца, ты пила противозачаточные таблетки, – хрипло пробормотал он и припал губами к ее шее.

Сердце Анны забилось чаще от острых ощущений. Все ее чувства обострились. Она вздрогнула, почувствовав, как его губы касаются ее груди, а потом окончательно уступила удовольствию, наполнившему каждую клеточку ее тела.

Руки и губы Стефано, казалось, были повсюду. Он покрывал ее тело поцелуями, ласкал его и покусывал. Каждое его прикосновение и поцелуи были обжигающими, и вскоре она захотела гораздо большего, чем эти райские пытки. Когда он снова припал к ее губам, она развела бедра в стороны в тот самый момент, когда он коснулся ее лона. Но внезапно она замерла и насторожилась.

Пристально глядя ей в глаза, он прошептал:

– Ничего не бойся, красавица. Я никогда не причиню тебе вреда.

Она снова почувствовала пьянящее давление его губ. Когда его язык скользнул ей в рот, она обхватила Стефано руками и вскрикнула, ощутив, как он медленно входит в нее.

Все ее опасения были напрасны. Она не испытала никакой боли. Умом она понимала, что уже не девственница, но рассудок не мог побороть ее беспокойство – она боялась, что тело забыло все, так же как ее мозг.

Но она испытывала только удовольствие. Глубокую и всепоглощающую радость.

Стефано задвигался быстрее, он постанывал возле ее уха. Она прижалась губами к его шее и вдохнула резкий, мускусный запах его тела.

Мир стал далеким и размытым, она жила только настоящим, волшебным моментом. Почувствовав приближение оргазма, она громко позвала Стефано по имени и задрожала от наслаждения.

Стефано хрипло застонал и глубже вошел в нее, достигая кульминации. Анна сильнее обхватила его ногами, желая смаковать каждый миг этого невероятного удовольствия.

Она крепко обнимала его, когда он уткнулся лицом ей в шею. Она провела руками по его мускулистой спине и запустила пальцы в его густые темные волосы. Она чувствовала быстрое и взволнованное биение его сердца и знала, что Стефано тоже испытал сильное удовлетворение.

– Так было всегда? – спросила она, когда наконец сумела перевести дыхание. Она по-прежнему подрагивала.

Он засмеялся и, улыбаясь, поднял голову:

– Всегда.

Следующим утром Анна проснулась и посмотрела на спящего мужчину рядом с собой. Ранний утренний свет падал на него, и она впервые позволила себе с наслаждением поглазеть на Стефано, ни о чем не сожалея.

Их близость была намного прекраснее, чем она себе представляла.

Она закрыла рот рукой, чтобы заглушить смех. Если бы она знала заранее, что им будет так хорошо вместе, то сразу бы уволилась из компании Стефано. Она просто не смогла бы работать с ним и постоянно подавлять свои необузданные мысли.

Анна почти не спала, но не чувствовала себя разбитой. Осторожно выбравшись из постели, чтобы не разбудить Стефано, хотя тот, как обычно, спал как убитый, она на цыпочках вышла голышом из спальни и направилась в ванную комнату.

Закрыв за собой дверь, она подошла к окну и посмотрела на лазурное небо.

Сегодня будет славный день, она это нутром чуяла.

Приготовив себе ванну с пеной, она опустилась в нее и взглянула на пляж. Вдалеке она увидела, как кто-то гуляет с маленькой собачкой. Ей стало интересно, не хотели ли они со Стефано завести собаку. В детстве у Анны был кокер-спаниель – шустрый и суетливый и абсолютно бесполезный с точки зрения охраны.

Возникший в ее мозгу образ оказался настолько ярким, что она села и выпрямилась.

Она вспомнила, как занималась любовью со Стефано в их лондонской квартире…

Она обхватила колени руками, стараясь расширить образ и вызвать больше воспоминаний.

Анна не знала, как долго сидела в ванне, от напряженных размышлений у нее разболелась голова. Когда послышался стук в дверь ванной комнаты, она поняла, что вода в ванне остыла, а пена растворилась.

– Входи! – крикнула она, отвлекаясь от раздумий.

Стефано был в белых хлопчатобумажных трусах-боксерах, он сексуально усмехался. Его волосы были взъерошены после сна. Он присел на край ванны.

– Почему ты не в постели? – спросил Стефано.

Анна выгнула бровь. Чтобы собраться с мыслями, ей понадобилось несколько секунд.

– Я кое-что вспомнила, – сказала она.

Стефано насторожился.

Он проснулся в пустой кровати и хотел только одного: снова затащить туда свою жену. Он был так сильно возбужден, что мог думать только о близости.

Он внимательно вгляделся в ее лицо. В ее взгляде не было подозрения, а только оживление.

Он облегченно вздохнул:

– Что ты вспомнила?

– Нас. Нашу свадьбу. – Она покраснела и понизила голос. – Как мы впервые занимались любовью.

– И каковы эти воспоминания?

Анна коснулась ладонью лица Стефано и посмотрела на него с выражением блаженства.

– Это было замечательно, – сказала она. – Ты был замечательным.

Он обрадовался:

– Что еще?

– Деловые совещания. Ты меня повысил?

Он кивнул:

– Ник вышел на пенсию. Я переложил на тебя его обязанности.

Она округлила глаза:

– Ты ввел меня в совет директоров?

– А на кого еще я мог оставить компанию, пока я езжу в командировки? Ты исключительный предприниматель, за тебя проголосовали все члены совета директоров. И не только потому, что они боятся меня, – прибавил он до того, как она съязвила по этому поводу.

Оглядываясь назад, он признал, что именно повышение Анны по службе спровоцировало проблемы в их отношениях. В качестве секретаря она путешествовала с ним по миру. Как вице-президент английского филиала компании «Моретти», она должна была оставаться в Великобритании, когда он улетал в США. Они перестали видеться друг с другом каждый день и спать вместе каждую ночь и иногда расставались на неделю. Именно в это время Анна стала очень подозрительной.

Хотя она подозревала Стефано в неверности с самого начала. А быстрое продвижение по службе дало ей возможность гнуть свою линию.

Анна была умной и упорной. Она могла быть милой, а через секунду неприветливой. Она одновременно бывала и хорошим, и плохим полицейским, но люди всегда знали, что лучше не злоупотреблять ее добротой. Поэтому Стефано никак не ожидал, что она окажется охотницей за его деньгами, потребовав у него сто миллионов фунтов стерлингов. Он доверял ей так, как не доверял никому после смерти своего деда, поэтому его поразила ее ложь.

Она нежно поглаживала пальцами его щеку. Это был простой жест любви, от которого у Стефано потеплело на душе.

– Я не все помню, – прошептала она, придвинулась к нему, и он почувствовал ее сладкое дыхание. – Я помню, как мы подолгу работали в офисе и долгие ночи занимались любовью. Я не помню, как влюбилась в тебя, но я знаю, что была влюблена. Я чувствую это так же отчетливо, как щетину на твоем подбородке.

Закрыв глаза, она прижалась губами к его рту и замерла.

Стефано обхватил рукой затылок Анны и, крепко удерживая ее голову, углубил поцелуй. Его сердце забилось чаще, у него путались мысли.

Она говорила о любви? Любовь? Они ни разу не заговаривали о любви.

Их брак основывался на страсти. И желании иметь детей.

Стефано давно хотел детей. Ребенок должен был стать вишенкой на вкусном торте, каким была его жизнь. Ему было неприятно, что у его кузенов и кузин полно детей. В этом он не смог их превзойти. Но чтобы обзавестись детьми, следовало найти подходящую женщину, однако он ни одной из них не доверял. Тем не менее он надеялся однажды увидеть свои уменьшенные копии, которым в свое время передаст свое состояние.

Когда Стефано стал преуспевать в мире технологий, а журналисты узнали о его нищенском прошлом и тюремном заключении, они вдруг захотели взять у него интервью и обо всем услышать из первых уст. Он с радостью согласился, с удовольствием позируя фотографам на фоне своей яхты или частного самолета. Стефано превратился в идола для детей Лацио – местный плохой мальчик стал хорошим и успешным. Он ни на минуту не сомневался, что его родственники по-прежнему живут в тех же домах в той области. И он верил, что им неприятен его успех.

Через фотографии и интервью он словно говорил им о том, от кого они отказались. Если бы они относились к нему как к родному, а не как к дикому зверю, то все его богатства принадлежали бы им тоже. В конце концов, он итальянец и чтит родство! Он работал бы и жил ради своих родных. Но в пятнадцать лет он решил, что у него нет родственников. Каждое заработанное им пенни принадлежало только ему.

Когда после первого страстного поцелуя с ним Анна легкомысленно и взволнованно заявила, будто они должны пожениться, если он хочет спать с ней, Стефано понял, что она будет матерью его детей и лучшей кандидатуры ему не найти. Они фантастически хорошо сработались, их тянуло друг к другу, и они уже знали взаимные недостатки. Почему бы не пожениться и не родить детей? Если не Анна, то кто? По крайней мере, жизнь с Анной будет веселой, думал он. Она чертовски сексуальна. Он доверяет ей. Но любовь? Любовь придумана для дураков романтиков, которым хочется как-то назвать свои желания.

Стефано любил только его дед. После его смерти Стефано быстро узнал, что никто его любить не станет. Повзрослев, он начал ловить на себе взгляды красивых женщин и обнаружил, что их желания основаны исключительно на физических потребностях.

Анна оказалась первым, после его деда, человеком, который разглядел истинную сущность Стефано. Его характер не отталкивал ее, она по-прежнему его желала. Он бесил ее, но не вызывал отвращения. И она не пыталась его изменить.

Они понимали друг друга лучше, чем кто-либо другой.

Но потом она так эффектно обвинила его, унизила и бросила, и он понял, что она все время притворялась. Анна просто выжидала время, чтобы получить желаемое. Вероятно, она все спланировала с самого начала…

Он должен сосредоточиться. Он не должен позволять тому, что сейчас между ними происходит, изменить его суждение о ней.

Под любовью, о которой она сейчас говорит, скрывалась ненависть. Только лютая ненависть заставила бы Анну поступить со Стефано так, как она с ним поступила. Если бы она чувствовала к нему хотя бы искорку любви, то не реализовала бы свой грандиозный план.

И теперь он ненавидит ее. Его великий план реализуется лучше, чем он надеялся.

Стефано отмахнулся от беспокойства и сосредоточился на испепеляющем его желании. Подняв из ванны и завернув в большое полотенце, он понес Анну в кровать.

Они весь день занимались любовью, немного дремали, и Стефано никак не мог отделаться от ощущения, что его план находится под угрозой срыва.

Гардеробная Анны в пляжном доме в Санта-Крус была даже больше, чем в лондонском пентхаусе Стефано. Ей казалось, что она целую вечность просматривала одежду, на которой по-прежнему были магазинные бирки. Она догадалась, что они со Стефано нечасто бывали здесь после покупки дома.

После долгих размышлений она выбрала светло-зеленое платье с запахом на талии, длиной до колен, с тонким поясом, расшитым изящными бриллиантами. Она также решила, что на завтрашнюю церемонию награждения наденет великолепное красное платье.

Примерив кучу обуви, она остановила свой выбор на бежевых сетчатых, расшитых бриллиантами туфлях на очень высоких каблуках. Она подозревала, что на покупку таких туфель потратила бы всю свою месячную зарплату.

Стефано любил демонстрировать свое богатство. Его великодушие и щедрость распространялись также на его жену. Проведя с ним четыре дня в Санта-Крус, она поняла, что Стефано не только удивительно внимательный любовник. Он очень трепетно относился к ней в любое время. Он держал ее за руку, помогая выходить из бассейна; уносил подальше ее пляжное полотенце, чтобы стряхнуть с него песок… Из-за подобных мелочей Анна смотрела на него другими глазами и начинала пересматривать свое первоначальное предположение о том, что потеряла голову, выйдя за него замуж.

Став женой Стефано, она совершила самый разумный поступок в жизни. До первой годовщины их свадьбы остается совсем недолго, а это доказывает, что они были счастливы вместе и Стефано сохранял ей верность. Она лишь жалела о том, что не все помнит.

Она должна купить ему подарок. Завтра утром перед церемонией награждения они поедут в Сан-Франциско. Она постарается улизнуть от Стефано и что-нибудь ему купить.

Взглянув на себя в зеркало в последний раз, она вышла из гардеробной.

Стефано сидел на краю кровати, ссутулившись, и что-то читал на своем телефоне. Он посмотрел на Анну, когда она вошла.

Его глаза заблестели, а губы медленно растянулись в улыбке.

– Ты красавица. – Он посмотрел на ее ноги. – Разве тебе можно в твоем состоянии носить обувь на таких высоких каблуках?

– Какое состояние?

– У тебя было сильное сотрясение мозга, – напомнил он ей.

Она отмахнулась от его беспокойства.

– Я хорошо себя чувствую. – Произнеся эти слова, она снова испытала ощущение дежавю. – Я была беременна?

Он сдвинул брови:

– Нет. Почему ты так решила?

– Я не знаю. – Она моргнула и покачала головой, пытаясь избавиться от внезапного образа – положительного результата теста на беременность.

Стефано встал и подошел к ней. Он положил руку ей на плечо и пристально на нее посмотрел.

– Анна? Ты хорошо себя чувствуешь?

Она кивнула и снова покачала головой. Это было ужасно. Она понимала, что в прошлом с ней что-то было не так. Она была уверена, что ее ждут неприятные воспоминания. От паники ее удерживала только рука Стефано, касающаяся ее обнаженной кожи.

Она прерывисто вздохнула:

– Ты уверен в том, что я не была беременна? – Она не понимала, как могла забеременеть, принимая противозачаточные таблетки.

– Абсолютно уверен. Я говорил тебе, что мы планировали ребенка в будущем. Ты о чем-то вспомнила?

– Я не знаю, о чем именно. – Она вздохнула, стараясь обуздать охватившую ее панику. – Ничего не понятно.

– Ты все вспомнишь. В свое время.

– Ты говоришь об этом не в первый раз. А если память ко мне не вернется?

– Она вернется. – Стефано осторожно погладил пальцами ее плечи и шею. Он пристально смотрел на Анну.

Она обняла его рукой за шею:

– На какое время ты заказал столик?

Лучший способ избавиться от темной неопределенности, которая пытается затуманить ей мозг, – это заняться любовью со Стефано.

Он хрипло рассмеялся:

– Мы уже опаздываем.