Анна почувствовала, как к горлу подступает горечь. Она прижала кулак к губам, чтобы не закричать. Она не желала, чтобы лжец, за которого она вышла замуж, видел ее страдания.

Последний фрагмент воспоминаний вернулся к ней в отеле «Гранд-Палас», когда на горячее подали копченую утку. Анна ела копченую утку в парижском отеле, когда призналась Мелиссе, что у нее трехдневная задержка.

Она ни разу не видела, чтобы Стефано не знал, что сказать. Он всегда был высокомерным и сдержанным. Но сейчас он бледен, на его лице читался ужас.

Сев на пол, она подтянула колени к подбородку, обхватила их руками и расплакалась так, как не плакала с тех пор, когда ей было четырнадцать лет и она поняла, что больше никогда не увидит своего отца. Боль была невыносимой и прорезала ее сердце, как раскаленный нож.

Рыдая, она заметила, что Стефано присел на полу рядом с ней.

Она сильнее расплакалась. Казалось, горе обрушилось на нее огромной приливной волной. Смерть отца, отъезд матери, предательство сестры, потеря любимого мужчины и ребенка, которого она так сильно хотела родить.

Амнезия на время притупила ее отчаянную потребность в ребенке. Она жаждала родить от Стефано. Она чувствовала, что ее брак рушится, и пыталась отмахнуться от своего желания, зная, что нельзя рожать ребенка, пока отношения со Стефано не войдут в нормальное русло. Однако Анна продолжала мечтать, а когда узнала о своей беременности, то обрадовалась так искренне, что на несколько волшебных часов позволила себе поверить, будто все наладится и Стефано перестанет ее отталкивать и позволит ей любить его.

Теперь, когда ее воспоминания стали такими отчетливыми и свежими, она смирилась с тем, чего не могла принять в течение месяца, до того как ударилась головой и многое забыла. Ее отношения со Стефано закончены, и все ее мечты рухнули.

Прошло немало времени, прежде чем Анна перестала плакать и дрожать и собралась с мыслями. У нее было тяжело на душе, саднило горло. Она вытерла глаза подолом платья и села со скрещенными ногами, как любила сидеть в детстве.

Стефано вытянул ноги рядом с ней и глубоко вздохнул.

– Ты была беременна? – спросил он тоном, какого она никогда не слышала раньше. Стефано казался… побежденным.

Анна глотнула воздух, изо всех сил желая снова погрузиться в пучину невежественного блаженства.

– Ты помнишь, как я поменяла противозачаточные препараты?

Он отрывисто кивнул.

– Я забыла, что должна принимать их курсом в двенадцать, а не восемь недель, как раньше. – Она вдохнула, вспоминая, какой нервной тогда была, мучаясь опасениями по поводу их брака. – Когда я сказала Мелиссе, что у меня трехдневная задержка, она удивилась, почему я не сделала тест на беременность. Она потащила меня в парижскую аптеку, чтобы купить тест. – Анна почти улыбнулась, вспоминая. – Я не верила, что я беременна. Я думала, что задержка произошла из-за смены противозачаточных таблеток.

– Но ты была беременна?

Она кивнула и сглотнула ком в горле.

– Я собиралась сделать тест утром, но не выдержала и сделала его, когда мы вернулись в отель. Я не поверила в результат, поэтому пошла с Мелиссой в аптеку за новым тестом. Результаты второго теста тоже были положительными. Вот поэтому я позвонила тебе. Я так обрадовалась, что не могла дождаться, когда сообщу тебе новость. – Она бросила на него удрученный взгляд. – И мне было немного совестно, что я сделала тест на беременность тайком от тебя.

Он устало повел плечом:

– Это не имеет значения. Ты разделила радость со своей сестрой. Я к этому привык.

– Это ты так думаешь, но у Мелиссы на этот счет иное мнение, – прошептала Анна. – Мы с ней все делали вместе, пока я не вышла за тебя замуж. Я не понимала, как ей одиноко без меня. После того, как я оставила тебе сообщение и попросила перезвонить, она сообщила мне, что собирается в Австралию.

Стефано тихо присвистнул.

– Она планировала поездку несколько месяцев. Она тайно разговаривала с матерью и все организовывала. Она забронировала билет на самолет, взяла на работе отпуск… Она просто ждала подходящего времени, чтобы сообщить мне об этом. Она выбрала отличный момент, когда я была на седьмом небе от счастья, узнав о том, что жду ребенка. Она думала, что я не отреагирую на ее заявление слишком резко.

– Но она ошиблась?

– Да. – Анна смахнула слезу. – Мы сильно поссорились. Мы наговорили друг другу ужасные вещи. Она обозвала меня эгоистичной сучкой, и она была права. Я повела себя как эгоистка. Я оставила ее в отеле и поехала в аэропорт и пробыла там, пока не вылетела утренним рейсом в Лондон. Я не спала. Я продолжала тебе звонить. Я отчаянно хотела поговорить с тобой. Я не могу описать, что тогда чувствовала. Я одновременно волновалась и радовалась по поводу того, что мы с тобой станем родителями, и немного боялась, как ты отреагируешь, и ощущала опустошение от предательства Мелиссы.

– Почему ты боялась моей реакции? – глухо спросил он.

Она вытерла слезы, очень стараясь говорить отчетливо:

– Ты от меня отгородился. Я знала, ты сердишься на меня за то, что я подозреваю тебя в измене, но я не верила в твои измены. Я по-настоящему доверяла тебе, когда ты повысил меня в должности и стал один ездить в заграничные командировки. Но я потом решила, что ты устал от меня.

Стефано ответил дрогнувшим голосом:

– Я повысил тебя потому, что ты была лучшей кандидатурой на эту должность. И я знал, что могу поехать за границу, оставив свою компанию в хороших руках.

Продвижение Анны было отличным бизнес-решением. Любой нанявший ее счастливчик сделал бы то же самое. И возможность побыть друг от друга вдали пошла бы Стефано и Анне на пользу. Им нельзя было круглосуточно находиться вместе. Стефано полагал, что их брак будет насыщенным событиями и веселым. Он не ожидал, что ему захочется влезть Анне в душу и выведать все ее секреты.

Это было опасно. И нездорово.

Он думал, что некоторое расстояние просто необходимо. Он не предполагал, что она начнет его подозревать.

– Я стала параноиком, – сказала она. – Я не могла заснуть, думая о женщинах, которые будут щеголять перед тобой, пытаясь меня заменить. – Она смотрела на него покрасневшими широко раскрытыми глазами. – Я была в ужасе оттого, что одна из них тебя заинтересует, а затем в прессе опубликуют ваши фотографии. Я знала, ты говоришь мне правду, но тогда я думала, что твоя измена – это только вопрос времени. Каждое утро я просыпалась и задавалась вопросом: будет ли это наш последний день вместе? Я спрашивала себя, встретишь ли ты другую женщину и скажешь ли мне сегодня, что между нами все кончено.

– Анна, я обещал быть тебе верным.

– Нет, ты обещал рассказать мне, когда встретишь женщину, с которой захочешь переспать, чтобы я ушла от тебя, сохранив чувство собственного достоинства.

– Я сдержал обещание. Я ни разу тебе не изменил. Я никогда не хотел другую женщину. Я не давал тебе повода усомниться во мне.

– Стефано, наш брак был основан на двух вещах: секс и работа. Когда ты начал отдаляться от меня, я решила, что больше тебе не нужна. Я знала, что ты никогда не любил меня, но не считала, будто это важно. Я думала, так будет лучше. Мне было бы тяжелее, если бы ты клялся мне в любви, а потом изменял. – Она пожала плечами и хохотнула, потом прижала руку ко рту и закрыла глаза. – Ох, зачем я тебе лгу? – прошептала она. – Я уже любила тебя, когда мы поженились, но я не хотела в этом признаваться. Я желала от тебя только одного: чтобы ты сказал мне, что тебе не нужно ничего мне обещать. Я хотела услышать, что всегда буду для тебя единственной желанной женщиной.

Голова Стефано шла кругом. Он не понимал, как мог быть таким слепым. Он так старался подавить собственные чувства, что не замечал страхов Анны, думая, будто отделается от нее простым обещанием.

Сейчас он понимал, что к ней испытывает.

– А потом ты увидела Кристину в нашей квартире, – тихо сказал он.

Анна обхватила руками колени и качнулась вперед:

– Я была в ярости. Я увидела в нашей квартире красотку, одетую в мой халат… Это был мой худший кошмар в жизни. Я хотела тебя обидеть. Я потеряла голову. На самом деле я тогда плохо соображала. Поэтому я так повела себя в зале заседаний. Мне так стыдно. Я не виню тебя за то, что ты отказался от меня. Я виню себя.

Каждое слово Анны казалось Стефано ножом в сердце. Как она может обвинять себя? Виноват он один. Если бы он не упивался своей оскорбленной и уязвленной гордостью, то заметил бы, что с его женой творится что-то неладное.

Но он не думал о ней. Он думал только о себе.

В конце концов Стефано заставил себя задать вопрос, ответ на который боялся услышать:

– Что случилось с ребенком?

– Через два дня у меня случился выкидыш. – Содрогнувшись, она уткнулась лицом в колени и снова разрыдалась.

Чувствуя себя так, будто ему врезали ногой в живот, Стефано притянул Анну к себе. На этот раз он позволил своим инстинктам взять верх. Он крепко обнял свою жену и прижался губами к ее волосам, сожалея о том, что не подберет слов, чтобы исправить ситуацию и остановить холодную агонию, поглотившую их обоих.

Она вцепилась пальцами в его пиджак, ее слезы намочили его рубашку.

– Ребенок был единственным, что помогало мне выживать. Я знаю, что покажусь тебе глупой, но я представляла нашего ребенка. Я уже планировала его жизнь.

– Я не считаю тебя глупой, – прервал он ее. Он тоже мог мысленно представить, каким будет их ребенок.

К его горлу подступила горечь, у него закружилась голова.

– Где ты была, когда… – Он не смог договорить.

– В номере отеля. – Она глотнула воздух. – Я переехала в отель, потому что не могла видеться с Мелиссой после нашей ссоры и не желала быть рядом с тобой.

– Ты была одна?

Она кивнула.

– А потом я, настоящая эгоистка, вернулась к своей сестре.

– Ты не эгоистка, – грубо ответил он.

Он поразился тому, что Анна пережила такой травмирующий опыт в одиночку.

Настоящим эгоистом был только он.

– Разве нет? Мне ненавистна мысль о том, что Мелисса встретится с нашей матерью.

– Нет, – возразил он. – Ты испугалась и растерялась. Ты потеряла обоих родителей, когда была совсем юной и нуждалась в них больше всего. Твой отец, мир его праху, оставил тебя не по своему выбору, а твоя мать сама решила тебя оставить. Неудивительно, что тебе трудно доверять женщине, которая должна была быть рядом с тобой, а вместо этого бросила тебя.

Если бы Стефано хоть раз позволил Анне открыться ему во время их брака, вместо того чтобы избегать любых разговоров на личные темы, то он узнал бы, как сильно повлияло на нее предательство матери. Он бы знал, насколько Анна уязвима, и позвонил бы ей в тот день вместо того, чтобы убеждать себя, будто она крепко спит и уже не ждет его звонка.

Стефано испугался. Он чувствовал, что привязывается к Анне. Он ждал предлога, чтобы оттолкнуть ее до того, как она отвергнет его, как делали все остальные.

В тот день она не спала. Она была в аэропорту, ожидая своего рейса, чтобы вернуться к нему домой с отличной новостью. Она нуждалась в нем.

Он крепче ее обнял.

– Мелисса заботилась о тебе? – спросил он.

– Мелисса всегда обо мне заботилась. – Анна подняла голову и посмотрела на него. – Она всегда была моей палочкой-выручалочкой, и ты прав: я испугалась, что ее потеряю. Мы с ней как-то ладили после ссоры, но нам было трудно. Мы наговорили друг другу обидных слов. Когда она уехала в Австралию, я не пожелала ей доброго пути. Она оставила мне записку с просьбой простить ее, хотя о прощении должна была умолять я, встав перед ней на колени.

– Анна…

– Нет, пожалуйста, не оправдывай меня. Мне уже не четырнадцать лет. Я всегда знала, как сильно Мелисса скучает по матери, но я это игнорировала. Я считала себя правой.

– Вероятно, ты это игнорировала потому, что не желала признаваться себе в том, как сильно ты скучаешь по матери тоже?

– Не говори этого, – возразила она.

– Должно быть, ты скучала по ней. Я всегда скучал по своей матери, хотя не знал ее.

– Правда?

В ее вопросе было столько удивления, что Стефано усмехнулся:

– Всю мою жизнь. И я скучал по отцу. Теперь я вспоминаю все годы, которые мы с ним потеряли, и думаю, что зря их прожил.

– А ты сожалеешь, что отрекся от своих родственников?

– Нисколько. Я никогда не буду с ними общаться, но моя ситуация отличается от твоей. Я никогда их не любил, и они никогда не любили меня.

После деда Анна была единственным человеком, который любил Стефано. Многие женщины утверждали, будто любят его, но он всегда знал, что они врут. Анна любила его искренне.

– Ты по-прежнему считаешь, что я должна повидаться с матерью?

– Ты ни за что не успокоишься, пока этого не сделаешь, я это знаю. Поговори с ней. Выслушай ее мнение. Признайся себе, что тебе необходимо общение с ней. Выясни, удастся ли вам выстроить отношения заново.

Анна молчала.

– Я могу поехать с тобой.

– Куда? – спросила она.

– К твоей матери. Я поеду, чтобы поддержать тебя.

Анна рассмеялась, но, когда она высвободилась из его объятий, он увидел, что по ее лицу текут слезы.

– Твоя поддержка требовалась мне пять недель назад. – Покачав головой, она вытерла слезы и выпрямилась.

– Позволь мне помочь тебе сейчас, – попросил он. – Меня не было рядом, когда…

– Да, тебя не было рядом. – Она буравила его сверкающими глазами. – И я не виню тебя. Я понимаю, ты испытал шок, когда к тебе заявилась твоя сестра и ты узнал правду о своем отце.

– Я не должен был отталкивать тебя.

– Нет, ты не должен был. Но я знала, какой ты, когда выходила за тебя замуж. Я понимала, что ты не умеешь прощать. Если человек нападает на тебя, ты вычеркиваешь его из своей жизни. Я нанесла тебе удар, унизив тебя, и я смирилась с твоим ответом.

– Я вел себя по-идиотски. Если бы я знал о том, что тебе пришлось пережить, я бы никогда…

– Это не имеет значения! – Она сделала глубокий вдох и осторожно встала. – Неужели ты не понимаешь, что все стало не важно? Наш брак распался, и мне пора научиться жить самостоятельно.

У Стефано зазвенело в ушах.

– Еще не все потеряно. Мы можем начать снова.

– Потеряно. – Она скрестила руки на груди и стала казаться выше ростом. – Мы могли бы простить друг другу все, что произошло, нарисовать линию на песке и начать снова. Но я никогда не прощу тебя за то, что ты сделал, чтобы взять реванш. – Она пожала плечами, бледность ее лица резко контрастировала с беспечностью, которую она пыталась изобразить. – Это было подло, и я ненавижу тебя за это.

Стефано встал напротив Анны, его ноги казались на удивление слабыми. У него сдавило грудь, ему стало трудно дышать.

– Ты говорила, что любишь меня.

– Я очень тебя любила. Всей душой. Пока у меня была амнезия, я думала, будто ты нарочно не говоришь мне о любви, чтобы не волновать меня. Но правда в том, что ты никогда меня не любил, да?

Боль в его груди усилилась. Он не мог подобрать нужные слова.

– Ты убил мою любовь и все мое доверие к тебе, – выпалила она. – Если я когда-нибудь снова выйду замуж, то за человека, которому захочется чего-то большего, а не только моего тела и моих мозгов. – Ее голос надломился, но потом она спокойно прибавила: – Я выйду замуж за человека, который будет любить меня и доверять мне. Мне остается только надеяться на это.

С этими словами она повернулась к Стефано спиной, подняла с пола сумочку и направилась к входной двери.

– Куда ты идешь? – Все происходило слишком быстро. Анна не может просто так уйти. – Погода отвратительная.

Был такой сильный ливень, что дождевые капли стучали по оконному стеклу, как градины.

Анна не обернулась.

– Я собираюсь в отель, а утром вернусь домой. В свой дом. В котором я живу с Мелиссой. Одно я знаю наверняка: мне пора прекратить полагаться на других людей и научиться жить самостоятельно. Если Мелисса останется в Австралии, то получит мое благословение. – Повернувшись к Стефано лицом, она едва заметно печально улыбнулась. – Возможно, я тоже слетаю в Австралию. Я не знаю.

Больше ей нечего было сказать. Он понял это по ее взгляду. Сейчас Анна уйдет от него. На этот раз навсегда.

Она не попрощалась.

Она закрыла дверь с тихим щелчком, который показался Стефано ударом от пулевого рикошета.

Стефано долго-долго стоял на одном месте, онемевший и ошеломленный тем, что произошло, пытаясь понять ситуацию. Отчасти он надеялся, что Анна вернется и скажет, будто передумала.

Но этого не произошло.

Ее туфли лежали на полу там, где она их сбросила. Она ушла из дома босой.

Внезапно он подошел к окну и выглянул на улицу. Открыв окно, он высунул голову, не заботясь о том, что вымокнет.

Сквозь дождевой поток он увидел, как женщина в красном платье исчезает в салоне такси. Через несколько секунд машина отъехала от тротуара.

Анна уехала.

Через неделю Стефано вошел в холл своего лондонского дома. Две дежурные регистраторши тепло приветствовали его, однако в их поведении была та же легкая настороженность, какую он чувствовал на работе после своего возвращения из Сан-Франциско. Он привык к тому, что его побаиваются, но на этот раз все было по-другому. Теперь люди относились к нему как к опасному зверю, которого не желали провоцировать.

Анна относилась к нему так же до того, как упала в обморок после сотрясения мозга.

Он моргнул, прогоняя этот образ.

Это никак не связано с тем, как к нему относятся его сотрудники. Он предпочитает держать с ними дистанцию. Ему не нужна их болтовня. Если кто-то захочет поговорить с ним, ему придется привыкать к тому, что Стефано нужно излагать только факты и самую суть вопроса.

Кивнув, он взял пачку писем из рук регистраторши и уже собрался идти к лифту, когда вспомнил, как два с половиной года назад Анна упрекала его за отсутствие хороших манер.

Остановившись, он посмотрел на регистраторшу, поблагодарил ее и пожелал ей приятного вечера, а потом отправился в свою квартиру.

Бросив портфель и налив себе бурбона, он сел на диван и стал просматривать почту.

Он сжал переносицу большим и средним пальцами, чтобы не уснуть.

Ему придется нанять кого-нибудь, кто займется его личными делами. Тогда ему не придется иметь дело со счетами и другими бумагами. Смешное решение, учитывая, что он намеренно отказался от постоянной прислуги в доме. Анна сочла бы его поведение забавным. Ей многое казалось забавным. Без нее его жизнь стала намного скучнее. Он не заметил этого, когда она оставила его в первый раз, потому что был слишком занят своими душевными переживаниями.

После возвращения из Сан-Франциско он в очередной раз понял, что ошибся, почувствовав, как из его жизни ушла радость. Возможно, так было потому, что за одну неделю они с Анной узнали друг о друге больше, чем за два с половиной года знакомства.

Почему он не перестает думать о ней?

Сделав большой глоток бурбона, Стефано открыл последний конверт с почтовым штемпелем Сан-Франциско.

Должно быть, консьерж сообщает ему о том, что подарок отправлен из Сан-Франциско. Подарок в его квартиру был доставлен вскоре после того, как Стефано уехал в Лондон в день первой годовщины его свадьбы с Анной. Не заботясь о том, что это за подарок, он попросил отправить его на адрес лондонской квартиры.

И вот он здесь.

В конверте была небольшая квадратная коробочка в подарочной упаковке.

Стефано крутил ее в руках, его сердце забилось чаще, когда он вспомнил, как накануне церемонии награждения Анна улизнула от него в магазин.

Он удивился, что она вернулась с пустыми руками.

Он не мог поверить, как сильно по ней скучает.

Ох, ему всегда было плохо без нее, просто он не желал себе в этом признаваться. Ему мешала не только его непоколебимая вера в собственную правоту, но и безумная ярость.

Анна сделала неверное предположение о Кристине, но разве он не думал, что Анна охотится за его деньгами? Ведь он решительно хотел видеть в ней худшее, и Анна тоже ждала от него худшего.

Стефано выпрямился, мысли лихорадочно кружились в его голове, сердце колотилось как сумасшедшее.

Он осознал, что влюбился в нее. Человек, который всю жизнь избегал серьезных отношений из-за страха быть преданным, влюбился.

Он не на шутку испугался. Вместо того чтобы забыть о людях, которые тиранили его в детстве, он поступил иначе: он спрятался за напускной бравадой и наплевательским отношением, а на самом деле все это время пытался избежать очередного предательства.

Наклонив голову вперед, он впился пальцами в затылок и глубоко вздохнул.

Как он мог быть таким слепым и глупым?

Он все испортил.

Он любит свою жену, но, по иронии судьбы, она его больше не любит.

Глубоко дыша, он снова посмотрел на подарок.

С ощущением, будто из коробки выпрыгнет существо, которое его укусит, он разорвал подарочную обертку и открыл черную коробочку.

Внутри лежали два золотых обручальных кольца.