Оказавшись в роскошном самолете с кожаными сиденьями и выложенной мрамором ванной с душем и пушистыми полотенцами, Бекки даже не пыталась скрывать восторга, и Тео удовлетворенно улыбнулся.

– Что ж, наверное, застряв у меня, ты чувствовал себя так, словно оказался в трущобах, – вздохнула Бекки, немного привыкнув к этой роскошной обстановке.

Теперь слишком поздно признавать, что оказался он там вовсе не случайно. И лучше даже не думать, что будет, если она об этом узнает…

– Но при этом ты отлично туда вписался.

– Я не всегда купался в деньгах, – резко возразил Тео, и Бекки удивленно на него посмотрела. Кажется, это вообще первый раз, когда он что-то сказал о своем прошлом. Пока метель удерживала его в Лавандовом коттедже, Тео развлекал ее всевозможными историями о красочных местах, где ему довелось побывать, но о себе самом он никогда ничего не говорил.

– А я думала, что ты просто родился под счастливой звездой.

Бекки постаралась убедить себя, что это всего лишь светский разговор, за которым ничего не стоит, но при этом отлично понимала, что уже успела влюбиться в этого мужчину и хочет все о нем знать.

– Да неужели?

– Ты совсем не обращаешь внимания на окружающую роскошь. Дома ты едва замечаешь картины, а зайдя в самолет, даже не оглянулся по сторонам.

– Человек ко всему привыкает, а новизна быстро тускнеет.

– И давно это было? – спросила она и торопливо добавила: – Раз уж нам нужно изображать пару, то я должна хоть что-то о тебе знать…

– Ты и так уже достаточно много обо мне знаешь, – протянул Тео.

– Но ничего о твоем прошлом.

– Прошлое не имеет значения.

– Ошибаешься. Именно прошлое делает нас теми, кто мы есть. Да и вообще, что, если твоя мать скажет что-нибудь про тебя, рассчитывая, что мне это известно, а я лишь буду недоуменно хлопать глазами?

– От шока она точно не умрет. Я очень скрытный человек, и она это отлично знает.

– Но ты не стал бы скрытничать с женщиной, с которой у тебя предполагаются серьезные отношения.

– Не путай меня с чувственными созданиями, которые свято верят, что отношения завязаны на бушующих страстях и абсолютной искренности.

– К чему этот сарказм?

– А это не сарказм. Это всего лишь простая реальность. Драмы не для меня, и я мог бы связаться лишь с той женщиной, что полностью разделяет мое мнение.

– Хочешь сказать, что выбрал бы такую же холодную и отстраненную спутницу, как ты сам?

– Я бы не назвал себя холодным и отстраненным, и, думаю, если ты хорошенько над этим поразмыслишь, будешь вынуждена со мной согласиться. – Наградив ее волчьей улыбкой, Тео с удовольствием отметил залившую нежные щеки краску.

– Совершенно неуместное замечание.

– Почему? Неужели просто потому, что ты сказала, что больше не хочешь ложиться со мной в кровать?

Бекки покраснела еще гуще.

– Это тут вообще ни при чем.

– Если ты хотела, чтобы я думал головой, тебе не следовало так одеваться.

Ненавидя себя за еще более неуместную вспышку радости, Бекки глубоко вдохнула. И как она только могла поверить, что сможет заняться с мужчиной сексом, и при этом ничего к нему не почувствовать? Она же совсем не такая.

Вот только Тео именно такой.

И он сам это прямо сказал.

Он укладывает женщин к себе в кровать, а стоит им на что-то понадеяться и стать хоть немного навязчивыми, как он, и глазом не моргнув, вышвыривает их вон и больше никогда о них не вспоминает.

Эмоциональные драмы… Она впервые слышала, чтобы кто-нибудь так презрительно отзывался о любви…

И как ее только угораздило влюбиться в такого человека? Да даже Фредди, несмотря на то что они и не были созданы друг для друга, был куда лучше. По крайней мере, он был способен на настоящие чувства!

– Если помнишь, – возразила она сухо, – ты сам заявил, что моя одежда не годится для маскарада.

Усмехнувшись, Тео живо представил, как горячие итальянцы жадно станут ее разглядывать, даже не пытаясь скрыть свой интерес.

– Ладно, в любом случае, – чем скорее они закончат обсуждать ее гардероб, тем лучше, – ты собирался рассказать мне о своем прошлом. Например, о том, что до сих пор помнишь, каково это – жить без денег, потому что я все равно не верю, что ты не всегда был богатым.

Когда же он в последний раз настолько ослаблял оборону в женском обществе? Ясные бирюзовые глаза, слегка приоткрытые губы, потрясающее тело… При всем желании Тео просто не мог отвести глаза от этого великолепия.

– Ты же не пытаешься меня превратить в одно из этих чувственных созданий?

– Да куда уж мне.

– А если я расскажу тебе свою душещипательную историю, ты станешь меня жалеть?

– Я не верю, что у тебя может быть душещипательная история.

Почему она чувствует себя так, словно он с ней заигрывает? Они же ведут вполне нормальный разговор… Вот только отчего сердце бьется так быстро?

– Моя мать… В молодости ей разбили сердце. – Просто не верится, что он действительно ей это рассказывает. Он же никогда и никому этого не говорил! – А я тогда был еще совсем маленьким.

– Что случилось?

– Отец внезапно погиб. Произошел один из тех дурацких несчастных случаев, о которых любят писать в желтой прессе. Оказался не в то время не в том месте. Мать же была безутешна. Она… – Тео отлично понимал, что ступает по тонкому льду, но все же решил продолжать. – За ночь собрала вещи, продала дом за бесценок и убежала так далеко, как только смогла. Разумеется, денег у нее не было. Ну или было совсем мало. Она без устали трудилась, пытаясь обеспечить меня всем, чем могла. Она внушила мне важность образования и проследила, чтобы я получил самое лучшее. Она изводила себя до полного изнеможения, но вывела меня в люди, потому что, кроме меня, у нее никого не осталось.

И с тех пор так ничего и не изменилось. Мать так и не смогла пережить свою утрату, но раз она наконец-то заговорила о том, чтобы вернуться в Лавандовый коттедж, Тео надеялся, что ей стало хоть немного лучше. А если у нее еще и появится надежда наконец-то стать свекровью, а потом и бабушкой…

– Теперь понятно, почему это для тебя так важно, – просто сказала Бекки.

– И как, тронула тебя моя душещипательная история?

– Не будь таким циничным.

– Когда мы прилетим в Италию, матери станет немного спокойнее. Тетя не стала ей говорить, что я знаю, почему она попала в больницу, и это хорошо. Мама очень гордая женщина, и, думаю… ей стыдно, что она докатилась до того, что не могла жить без выпивки.

– Понятно, – шепнула Бекки.

В ее сочувствии не было ничего навязчивого, и Тео невольно бросил на нее благодарный взгляд. Наверное, все дело в профессии, которая заставила ее постоянно сталкиваться с людьми в сложных обстоятельствах. С людьми, которые искренне любят своих животных и неизбежно льют над ними слезы, когда ветеринару приходится их усыплять…

Бекки решила не заострять внимание на его внезапном признании. В конце концов, он не делился с ней своим прошлым, а просто сообщал необходимую информацию. И еще она отлично понимала, что, если попытается сейчас его разговорить, он лишь снова полностью от нее отгородится и закроется. Да еще наверняка станет презирать за то, что вынужден сообщать ей столь личные подробности.

Она еще ни разу не встречала настолько гордого и скрытного человека и теперь наконец-то поняла, почему он говорил, что никто, кроме нее, не годится на роль его предполагаемой невесты. На ее месте любая женщина, хоть капельку заинтересованная в тех самых отношениях, от которых он столь настойчиво бежит, воспользовалась бы случаем и попыталась влезть ему в душу, а ему бы это явно не понравилось.

Осознав всю иронию происходящего, Бекки невольно вздрогнула. Да узнай он, что она успела в него влюбиться…

Собравшись с мыслями, она перевела разговор на совершенно иную тему, а вскоре самолет приземлился, и они вышли под яркое итальянское небо, так не похожее на их мрачно-серое английское. Глубоко вдохнув пьянящий весенний воздух, Бекки впервые по-настоящему почувствовала, что зима действительно позади.

Разумеется, у трапа их уже ждала машина.

Что бы ни пришлось Тео пережить в детстве, теперь, когда речь заходила о комфорте, он не скупился ни на какие средства.

– Мама выросла в Тоскане, – продолжил он, пока Бекки чуть ли не с отрытым ртом любовалась проносившимися за окном пасторальными пейзажами, – но, выйдя за моего отца, перебралась в Англию. Когда ее собственная мать умерла шесть лет назад, я купил виллу рядом с Портофино, где до сих пор живет ее сестра. Разумеется, это случилось еще до того, как округу наводнили богатые туристы. Да и вообще, я считаю, что им обеим еще три года назад, сразу после того как умер муж Флоры, следовало вернуться в Тоскану, но им нравится климат побережья.

– Ш-ш-ш!

– Что?

– Помолчи, ты мешаешь мне любоваться видами.

Усмехнувшись, Тео принялся разглядывать восторженное лицо Бекки, пока она так и пожирала глазами живописную гавань, словно сошедшую с симпатичной открытки.

Дорога петляла меж холмов, и сказочная гавань то исчезала, то появлялась вновь, а Бекки и думать забыла о всех своих сомнениях, осознав, что впервые за много-много лет отправилась в настоящий отпуск. Впервые в жизни ей выдалась возможность прикоснуться к совершенно другому миру. И вряд ли она еще когда-нибудь повторится.

Оставив позади кованые ворота, машина остановилась перед двухэтажным домом нежно-лососевого цвета с распахнутыми зелеными ставнями. Затаив дыхание, Бекки разглядывала лужайки с причудливыми клумбами и высокие деревья, отбрасывающие длинные тени.

Выбравшись из машины, Бекки снова замерла, разглядывая окружавшее ее великолепие.

– Тебе лучше не мешать? – улыбнувшись, спросил Тео, пока они с водителем несли чемоданы к дому.

– Мне здесь уже нравится. – Глядя на восторженное, слегка раскрасневшееся лицо, Тео чувствовал, что она говорит чистую правду. – Так красиво…

Услышав хлопки, Бекки резко обернулась и обнаружила, что за ними наблюдает маленькая женщина средних лет. Застыв на пороге, незнакомка улыбалась, тяжело опираясь на трость.

И уже спустя секунду Бекки собственными глазами увидела, как сильно Тео любит мать и что толкнуло его на это притворство. Бросившись к двери, он горячо и очень-очень осторожно обнял мать.

– Хватит уже! – Высвободившись из медвежьих объятий сына, Марита Рашин сосредоточилась на нерешительно замершей в саду Бекки. – Наконец-то он решил познакомить меня с настоящей женщиной! Иди сюда, девочка, дай я получше тебя рассмотрю.

– Уже давно не видел ее такой счастливой, – объявил Тео, когда вечером Марита ушла в свою комнату, расположенную на первом этаже. Такое расположение было весьма удобно, во-первых, потому, что она до сих пор еще только восстанавливалась после несчастного случая, а во-вторых, потому, что так ей неоткуда было узнать, что влюбленные птенчики спали в разных комнатах. Каких бы традиционных взглядов ни придерживалась мать Тео, она вряд ли рассчитывает, что ее более чем опытный сын станет спать отдельно от любви своей жизни.

Обернувшись, Бекки сама не знала, чего ей сейчас больше хочется: продолжить разговор или чтобы Тео ушел? Сейчас они находились в ее спальне, и ей нужно было время, чтобы отойти от всех прикосновений, которыми был наполнен этот день.

– Не забывай, – шепнул он в какую-то секунду, обжигая ухо горячим дыханием, – что ты свет моей жизни и я не могу к тебе не прикасаться…

Тогда они сидели на диване напротив его матери, а его рука собственнически покоилась у нее на бедре.

Оборачиваясь, она каждый раз ловила на себе взгляд серых глаз, а сам он постоянно прикасался к ней в местах, мгновенно вызывавших сильнейшее физическое возбуждение, но так, что со стороны это было совсем незаметно.

– Странно, что она не стала подробно расспрашивать, как мы познакомились. – Подойдя к открытому окну, Бекки вдохнула соленый морской воздух и прислонилась бедром к подоконнику. – Я хочу сказать… ты проезжал мимо раненой собаки и, как сознательный гражданин, отвез ее ближайшему ветеринару, которым оказалась я?

Тео нахмурился. Как же, оказывается, непросто обманывать мать… Ведь он никогда и ни в чем ей раньше не врал… Но ее радость стоила всех усилий.

Да и в любом случае он не позволит никому оценивать моральную сторону своих действий. И уж тем более женщине, что согласилась на все это лишь ради денег.

Тихо прикрыв дверь, Тео направился к Бекки, сменившей один чертовски сексуальный наряд на другой столь же чертовски сексуальный. Да и вообще, самого его поразило не то, что мать так просто поверила их истории, а то, что она даже не удивилась, что сельский ветеринар может выглядеть настолько сексуально.

И дело даже не в одежде… Само по себе прямое бледно-коралловое платье с рукавами до локтя едва ли можно было назвать вызывающим и сексуальным. На ком угодно другом оно смотрелось бы как весьма приятное и достаточно дорогое шелковое платье, но на Бекки… Сочетание тонкой талии, пышных форм и удивленной невинности давало поразительный эффект…

Просто разглядывая ее сейчас, Тео чувствовал, как бурно реагирует его тело.

И зачем она только надела бюстгальтер без бретелек? Природа слишком щедро ее одарила, чтобы ходить в таком бюстгальтере, но будь на ней сейчас хоть латный доспех, Тео все равно не смог бы отогнать воспоминания о нежной груди с такими сладкими на вкус вишневыми сосками…

Тео резко взъерошил себе волосы.

– А с чего ей сомневаться в наших словах?

– Потому что история совсем не правдоподобная. – Скрестив руки на груди, Бекки отвела взгляд.

– Я еще и не так с женщинами знакомился.

– А как же?

– Три года назад я совершил благотворительный прыжок с парашютом и приземлился на поле посреди съемок. Реклама масла или что-то вроде того. И чуть не раздавил высокую шведку-блондинку. Мы встречались три месяца. Ее звали Ингрид.

– А теперь ты связался с сельским ветеринаром.

– Как уже сказал, я очень давно не видел мать такой счастливой.

– Потому что она верит, что мы будем жить долго и счастливо.

– Бекки, я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Ты считаешь, что я жесток, потому что рано или поздно она все равно узнает, что никаких «долго и счастливо» не будет…

– А разве нет? – Еще вчера Марита Рашин была всего лишь именем, а теперь превратилась в потрясающую, но немного грустную женщину из плоти и крови, радовавшуюся, что ее сын наконец-то успокоится и заведет семью. Бекки впервые осознала, на какой чудовищный обман согласилась, но при этом не могла не понимать, что Тео просто пытается подарить матери надежду. – Не бери в голову. – Она вздохнула: – Ты думал, чем мы тут будем заниматься?

Вообще-то Тео собирался работать, краем глаза следя за Бекки, чтобы она не переступила черту дозволенного и мило общалась с матерью, убедив ее, что он в состоянии заводить отношения с нормальными женщинами. Он хотел, чтобы Маржа окрепла, и тогда бы он смог забрать ее в Лондон. Но при этом совсем не хотел, чтобы Бекки слишком сближалась с его матерью, ведь надолго она в его жизни не задержится.

Еще он собирался подробно расспросить тетю о состоянии матери и узнать, не появилось ли у нее каких-нибудь желаний, которые он смог бы осуществить, вернувшись в Лондон.

Но в любом случае у него осталась еще одна неразыгранная карта. Коттедж. Как только его приведут в надлежащее состояние, Тео подарит его матери, надолго заняв ее мысли.

Осознав, что вся эта история с покупкой коттеджа обросла самыми разными моральными сложностями, Тео недовольно поморщился. Ладно, проблемы нужно решать по мере их поступления. С коттеджем он разберется, вернувшись в Англию, а пока…

Пока не стоит торопить события.

Завтра с утра он проверит все шкафы на наличие алкоголя. Сегодня мать ограничилась одним бокалом вина за вечер, но все равно нужно убедиться, что проблема была временной и никакого особого вмешательства не требуется.

Но работу пока в любом случае придется отложить.

Тео вдруг осознал, что, несмотря на все ждущие его дела и обязанности, у него внезапно получается настоящий отпуск.

Целых две недели.

– Вокруг очень красиво. Будет странно, если мы не исследуем окрестности.

Бекки удивленно на него взглянула:

– Исследуем окрестности?

– Отправляясь куда-нибудь вместе, пары довольно часто этим занимаются.

– Но мы же не пара.

– Просто отдайся течению.

– Тебе легко говорить.

– И как это нужно понимать?

– Никак. – Ему хорошо говорить. Его-то чувства не вовлечены в происходящее, и он может просто получать удовольствие. Для него осмотр достопримечательностей останется всего лишь осмотром достопримечательностей, а она и так уже скоро с головой утонет и совсем перестанет трезво оценивать происходящее. – А еще прекрати все время меня трогать, – добавила она неожиданно для самой себя.

Просто находясь с ним в одном помещении, Бекки уже необычайно остро ощущала свою уязвимость, так что же будет, отправься они на прогулку, как настоящая пара? А если он еще за руку ее возьмет…

Даже не верится, что всего за пару секунд можно придумать столько вариантов развития событий. Не прошло и минуты, а Бекки уже во всех подробностях представила безрадостное будущее, полное украденных воспоминаний и безуспешных попыток вынырнуть из поглотившей ее бездны.

– Что значит – перестать тебя трогать?

– А то ты не знаешь.

– Ты про это? – Он задумчиво провел пальцем по ее ключице, спустился в вырез платья, замерев в паре миллиметров от высоко вздымавшейся груди. – Сейчас я тебя трогаю, но до этого я так не делал.

– Тео, пожалуйста…

– А мне нравится, когда ты меня молишь…

– Да не в этом дело. Просто… – Еще слегка опустившись, палец прошелся по краю бюстгальтера, и у нее разом напряглись соски. – Это деловая сделка, – выдохнула она хрипло, не в силах отстраниться от сводящей с ума ласки.

– Я знаю, но все равно не могу отвести от тебя глаз, а руки так и чешутся тебя потрогать…

– Но ты обещал.

– Ничего подобного я и не делал. – Он с явной неохотой отстранился. – И если ты настаиваешь, воздержусь и дальше, но, если продолжишь обжигать меня глазами, облизывая губы так, словно тебе не терпится изведать меня на вкус, не жди, что я буду держать руки при себе.

– Я не специально!

Не специально. Интересно, она вообще понимает, что сейчас призналась, что сама хочет нарушить свое правило «никакого секса»? Что хочет его столь же сильно, как и он ее, но при этом не может переступить через свои моральные принципы хорошей девочки и заняться сексом с мужчиной, с которым у нее нет и не будет никакого будущего? Один раз она уже поддалась слабости и наверняка нашла тысячу доводов, чтобы оправдать свою ошибку, но твердо решила больше никогда ее не повторять.

Сам же Тео безумно хотел ее с той секунды, как ей позвонил, несмотря на то что у него были собственные причины воздерживаться.

Или с его стороны все сводилось к задетой гордости, которая без конца повторяла, что он никогда не бегал за женщинами? Но сегодня он весь вечер отчаянно боролся с собственным либидо, что окончательно вышло из-под контроля…

– Может, и не специально, – протянул он мягко, – но, если продолжишь в том же духе, не жди, что я стану сдерживаться…