Через десять дней после приезда Бекки проснулась совершенно разбитой и с жуткой головной болью. И едва ли не впервые в жизни порадовалась, осознав, что, скорее всего, простудилась. Или подхватила грипп, или любой другой вирус, с каким, не вызывая вопросов, сможет проваляться пару дней в кровати, избавившись от сладкой пытки, в которую превратилась эта поездка.

Тео открыто высказал свою позицию. Он не собирается сдерживаться. Она озвучила ему свои условия, а он холодно заявил, что они его не волнуют.

Горя праведным гневом, Бекки приготовилась защищаться, как загнанная в угол крыса. А то, что рядом с ним она чувствовала себя особенно уязвимой, лишь прибавляло сил, позволяя считать его врагом.

Вот только нападать он так и не стал.

Да и вообще, Тео стал куда меньше к ней прикасаться. Он продолжал все так же пристально ее разглядывать, и порой она просто не знала, как от него спрятаться, но трогать не пытался.

А раз прямого нападения не последовало, ей не оставалось ничего иного, кроме как выжидать, а значит, каждую секунду оставаться на взводе. Не в силах выносить постоянного напряжения, она даже пару раз предлагала ему пойти поработать.

– Я бы с удовольствием посидела с книжкой на веранде.

Оттуда открывался отличный вид не только на сад, но и на океан.

– Очень мило, что ты за меня беспокоишься, но как следует я потружусь ночью.

И они целые дни проводили вместе.

Дважды съездили в Портофино, где Тео показал ей красочную гавань и ярусы взбиравшихся на холмы цветных домиков и сводил в изысканный ресторанчик, где она слегка перебрала с шабли.

Не в силах привыкнуть к внезапной сдержанности Тео, Бекки все время была как на иголках, а он явно это видел и вел себя еще сдержаннее.

Большую часть времени они проводили друг с другом, но часто им компанию составляла и мать Тео. И Бекки не могла этому нарадоваться, потому что отлично понимала, что, останься она с Маритой надолго наедине, они обязательно сблизятся, и тогда обман станет совсем невыносим.

И еще она подозревала, что Тео работает именно по ночам, когда все уже спят, чтобы днем следить за количеством выпиваемого матерью алкоголя.

– Не думаю, что у нее есть с этим какие-то проблемы, – заметила Бекки.

– И как ты это определила? Ты врач?

– А ты? Если уж на то пошло, в медицине я разбираюсь куда лучше тебя и говорю, что не нужно следить за ней ястребом. Она ничего тебе не говорила, потому что вся ситуация была случайна и ей наверняка жутко стыдно, но, если ты и дальше будешь неотрывно ее преследовать, она заподозрит, что Флора все рассказала, а этого она не переживет. Она очень гордая женщина.

Смерив ее пристальным взглядом, Тео лишь пожал плечами, но к ее словам, кажется, прислушался.

Но как же она устала все время находиться рядом с Тео, каждую секунду готовясь к нападению, которого все не следовало… Может, он вообще успел потерять к ней всякий интерес и ему все равно?

Вот только ей вовсе не все равно!

Вместо того чтобы с облегчением выдохнуть, Бекки чувствовала, как ей все больше и больше не хватает тех взглядов, что она порой на себе ловила. Взглядов, которые яснее всяких слов говорили, что ему не все равно и что она по-прежнему ему интересна. Пусть даже и на чисто физическом уровне.

Поэтому, почувствовав первые симптомы болезни, вместо того чтобы расстроиться, Бекки тихо порадовалась. Так, у нее, по крайней мере, будет время немного отдохнуть и собраться с мыслями.

На случай, если матери Тео что-нибудь понадобится, от ее комнаты провели звонок на кухню и в гостиную, но в комнате Бекки подобных удобств не было, так что она просто набрала номер Тео, и тот быстро ответил, причем, несмотря на раннее утро, голос у него звучал так, словно он уже давно проснулся и был полон сил и энергии.

– Почему ты так рано встала? – были его первые слова, и Бекки невольно улыбнулась. Сама того не заметив, она успела привыкнуть к некоторым его характерным особенностям. В том числе и к полному отсутствию социальных условностей.

– А ты сама?

– А ты как думаешь? – Только купив виллу и понимая, что периодически станет проводить тут несколько дней, Тео сразу же оборудовал одну из комнат под кабинет и теперь, оторвавшись от стола и повернувшись к огромному окну во всю стену, сладко потянулся.

Она к нему не пришла.

А ведь он всерьез верил, что она не выдержит и придет. В конце концов, что бы она там ни говорила, он же видел, что притяжение взаимно.

Но с каких это пор он вообще стал обращать внимание на женские слова? Ладно, в любом случае он сказал то, что счел нужным сказать, и дальше выбор за ней. Раз ей нравится порхать вокруг, защищаясь своим невинным девичеством, словно подушкой безопасности, что ж, ее право. Но рано или поздно она не выдержит и оставит притворство.

В этом он, достаточно хорошо зная женщин, не сомневался.

А еще он отлично знал всю силу хорошего секса, заглушающего любые сомнения.

Их же секс был не просто хорош, а поистине сногсшибателен.

Только, к несчастью, он слегка неверно истолковал ситуацию и, заняв определенную стойку, был вынужден придерживаться ее и далее, иначе, первым уступив, рисковал выставить себя на посмешище.

Но как же он устал от этих бесконечных игр! Черт, они же оба взрослые люди! Тем более они уже и так спали вместе, и эти заигрывания им ни к чему! Да еще витавшая на седьмом небе от счастья мать, размечтавшаяся о внуках…

И это если не забывать о сводящем с ума притяжении…

Тео с трудом мог сосредоточиться на работе, а дважды в день принимал ледяной душ.

Теперь же, разговаривая с Бекки по телефону, он не мог справиться с разыгравшейся фантазией, что во всех красках рисовала, как она сейчас лежит нагишом на смятых простынях…

Или закутанная от подбородка до пят в викторианскую ночную рубашку, так отлично подходившую к правилу «никакого секса»…

Как ни странно, оба этих образа подействовали на него одинаково возбуждающе.

– Работаю, – поерзав на стуле, Тео попытался снять внезапно возникшее напряжение.

– Ты вообще когда-нибудь спишь?

– Предпочитаю по возможности не тратить драгоценное время на нечто столь бесполезное. А ты звонишь мне… – он взглянул на часы, – в шесть сорок, чтобы проверить, хорошо ли я выспался?

– Я звоню потому, что… Боюсь, сегодня у меня выходной.

– Выходной? Ты о чем?

– У меня раскалывается голова и все тело ломит. Наверное, простудилась. Ничего серьезного, но сегодня я лучше отлежусь.

– Мама расстроится. – Тео нахмурился. – Она мечтала отвести тебя в свою любимую чайную лавку…

– Мне очень жаль, но не получится. Вниз еще как-нибудь спущусь, но я совершенно разбита. Да и в любом случае не хочу ее ничем заразить. У нее и так год не из легких выдался, не хватало еще от меня что-нибудь подхватить. Наверное, я сегодня вообще лучше из постели вылезать не буду, хорошенько отосплюсь, а завтра снова буду в норме.

– Таблетки какие-нибудь пила?

– Беспокоишься? – спросила она, не удержавшись. – Боишься, что если я возьму отсыпной, то не окуплю вложенные в меня деньги? – Еще не успев договорить, Бекки мгновенно пожалела о сказанном.

– А ты готова провести здесь на день больше? Я же знаю, у тебя очень строгая деловая этика.

– Извини. Мне не следовало… Извини.

– Спи дальше, я прослежу, чтобы позже тебе принесли чего-нибудь поесть.

Сжав губы, Тео убрал телефон. Что ж, вот она и напомнила в очередной раз, зачем сюда приехала. Есть там это притяжение или нет, но в первую очередь ее интересуют лишь деньги.

Очнувшись от беспокойного сна, Бекки уселась в кровати. Два часа назад она выпила пару таблеток и чувствовала себя немного лучше, но выходной ей все равно необходим.

Плотные задернутые занавески почти не пропускали в комнату света, но Бекки легко различала ставшие знакомыми предметы.

– Ты проснулась.

Ее сердце мгновенно забилось быстрее, но сама она машинально натянула одеяло до подбородка.

Пройдясь по магазинам, Бекки полностью сменила гардероб, в том числе и нижнее белье обновила. Раньше бы она никогда не осмелилась носить эти крошечные кусочки кружев, но теперь все было иначе. Да и ее пеньюарчик мало что скрывал…

– Что ты здесь делаешь?

Она так и чувствовала, как кружева щекочут напрягшиеся соски.

– Больным нужно кушать. Пришел узнать, чего ты пожелаешь на завтрак.

– Не стоит утруждать Анну, у нее тут и так забот хватает. Сегодня отосплюсь, а завтра буду в норме.

– И будешь мужественно голодать, чтобы не утруждать экономку?

Бекки мгновенно покраснела. Как же разнится их отношение к наемным работникам… Сама она даже попыталась помочь знавшей всего пару слов по-английски девушке с уборкой, но та чуть не упала в обморок. Тео же был подчеркнуто вежлив, но считал, что прислуга получает достаточно, чтобы молча выполнять свою работу в полном объеме. Как и со всеми остальными, он предпочитал строить с этими людьми чисто деловые отношения.

Он небрежно махнул рукой.

– В любом случае Анна заболела и не придет. Наверняка подцепила ту же заразу, что и ты.

– Ужас!

– Только не начинай корить себя, как разносчицу болезни. Готов поспорить, сама Анна сюда ее и принесла. У нее пять братьев и сестер и ей есть от кого заразиться.

– А твоя мать? Только не говори, что она тоже слегла…

– К счастью, нет, но я все равно на два дня отправил ее к Флоре. Здоровье у нее и так подорвано и грипп ей совсем ни к чему.

– Тогда ты следующий на очереди.

– Я никогда не болею.

– Думаешь, вирусам тоже можно приказывать? А что, если они уже облюбовали тебя в качестве очередной песочницы?

– Я силен, как бык. А теперь вернемся к завтраку. Заказывай!

Значит, в доме они одни, но ей нечего бояться. Потому что, если бы он хотел и дальше к ней прикасаться и провоцировать, он бы уже давно этим занялся. А теперь ему еще и приходится о ней заботиться, вместо того чтобы как следует поработать, раз уж не нужно весь день приглядывать за матерью и изображать безумно влюбленного.

– Дай подумаю… Наверное, мне действительно стоит что-то съесть. У меня выдалась весьма беспокойная ночка.

Слегка приподняв бровь, Тео внимательно следил за чуть съехавшим одеялом, под которым оказалось нечто совершенно не похожее на викторианскую ночнушку. Смакуя полупрозрачные кружева, он мысленно облизнулся.

– Так чего же ты хочешь? – выдохнул он хрипло, заставляя себя сосредоточиться на ее лице.

– Яйца пашот и тосты. И поджаренный бекон. Только жарь не на растительном, а на сливочном масле. Протеин. Нужен для восстановления. И еще сок. Я видела, как Анна давит апельсины в соковыжималке. Ну и чай.

– Кажется, ты была не голодна и не хотела никого утруждать, – недовольно проворчал Тео, явно понимая, что заставило ее столь внезапно передумать.

– Я пойму, если ты не захочешь готовить мне завтрак. В конце концов, вряд ли ты его вообще хоть для одной женщины готовил, да и вряд ли кто-нибудь из них осмеливался заболеть в твоем обществе. Ясно же, что на этом вашему общению пришел бы конец.

– И это лишь в очередной раз доказывает, какая ты особенная, – улыбнулся Тео. – Можешь гордиться: вот он я, готовый прислуживать, пока ты не поправишься…

Покраснев, Бекки вздохнула. Наверняка же он здесь потому, что мать велела ему за ней приглядывать. Уж такой она была. Марита пережила счастливый, хоть и весьма короткий брак с мужчиной, в которого без ума влюбилась в очень юном возрасте и до сих пор сохранила романтически-идеализированный взгляд на любовь, потому что именно такую ей и довелось испытать. И все эти годы свято верила, что раз это было у нее, то однажды и ее сын найдет свою вторую половинку и будет жить долго и счастливо, подарив ей ораву внуков.

Теперь она наконец-то поняла, что Тео имел в виду, говоря, что стоит только представить ей подходящую девушку, как она мгновенно поверит в их счастливое будущее.

– Мне и тостов хватит.

– Я не готов лишить тебя необходимых для борьбы с болезнью веществ. – Усмехнувшись, Тео картинно поклонился. – Еще какие-нибудь пожелания будут? Или я могу скромно удалиться и приступить к стряпне?

Когда за Тео закрылась дверь, Бекки не выдержала и улыбнулась.

Как же ей нравился его ироничный и при этом нахальный юмор…

Вздохнув, Бекки в очередной раз напомнила себе характер их отношений.

Откинувшись на подушки, она задумалась, не переодеться ли ей во что-либо более подходящее случаю, но поняла, что, торопясь сменить гардероб, не взяла с собой вообще ничего, что можно было бы назвать скромным или подходящим.

Двадцать минут спустя Тео вернулся с подносом и, толкнув дверь плечом, обнаружил, что она все еще лежит в кровати. А он-то думал, что она успеет переодеться и переберется за стол…

– Ваш завтрак. – Поставив поднос ей на колени, Тео пододвинул стул и уселся рядом с кроватью.

– Тебе не обязательно со мной сидеть. – Она уставилась на непонятную кашу на тарелке, не веря, что она действительно состоит из заказанных яиц и бекона.

Тео небрежно пожал плечами:

– С яйцами пашот мы не договорились, и мне пришлось импровизировать.

Как позавтракать так, чтобы одеяло ни на сантиметр не сползло? Бекки честно попыталась, но получилось у нее не слишком хорошо.

Тео же со своей выгодной позиции любовался нежными плечами и спиной, как завороженный наблюдая за движениями лопаток.

Каждую секунду чувствуя на себе пристальный взгляд, Бекки торопливо поела и, отложив нож и вилку, взглянула на съехавшее одеяло, из-под которого виднелись светлые кружева и просвечивавшее сквозь них тело.

Зачем ей понадобилось играть с огнем? Она же уже убедила себя, что он потерял к ней всякий интерес… Но стоило ей вновь поймать на себе его взгляд, как в ее голове мгновенно зашептали те голоса, что и уговорили ее изначально лечь к нему в кровать.

Вот он, человек, в которого она влюбилась… Совершив величайшую глупость в жизни… Но ничего с собой поделать она уже не может. Она всеми силами изображала недотрогу, с самого начала установив правило, что никакого секса не будет, но что это ей принесло, кроме бесконечных терзаний и чувства неудовлетворения? Довольна ли она принятым решением? Стал ли он от этого хотя бы чуть менее привлекательным?

Она так боялась, что он привяжет ее к себе еще сильнее и причинит еще больше боли, что довела себя до полного нервного расстройства.

– Неплохо. Спасибо.

Тео забрал поднос, и она, прикрыв глаза, снова улеглась, но на этот раз не стала до подбородка кутаться в одеяло. Импровизация из яиц оказалась гораздо вкуснее, чем казалась на вид, да и сама она недооценила свой голод.

Приоткрыв один глаз, Бекки обнаружила нависшего над собой Тео. Принеся завтрак, он успел приоткрыть занавеску, и теперь она могла как следует рассмотреть его лицо. Он не улыбался. И не хмурился. Просто пристально ее разглядывал, и, отлично понимая, что именно он разглядывает, Бекки почувствовала, как по позвоночнику пробежала волна дрожи.

Как же она, оказывается, успела по этому соскучиться!

– Ты же не собираешься играть со мной ни в какие игры? – мягко спросил Тео.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ну конечно. Может, еще скажешь, что так больна, что не можешь нормально мыслить?

– Стоило поесть, и мне сразу стало чуть лучше.

– А заодно и расслабилась?

Их глаза встретились, и между ними скользнул разряд. Бекки отчетливо чувствовала, как замедляется ее дыхание, кровь бежит по венам все быстрее и быстрее, а напрягшиеся соски упираются в кружева.

Словно в замедленной съемке, Тео наблюдал, как темнеют бирюзовые глаза, а ее дыхание сбивается с ритма. Еще секунда – и она увидит, как выпирает под легкими брюками его напрягшийся член.

И она увидела.

И медленно облизнула губы.

– Никакого секса, – напомнил Тео.

– Ты перестал ко мне прикасаться.

– Как ты того и хотела.

– Да, но…

– Хочешь, чтобы я сказал, что я хочу и дальше к тебе прикасаться? Меня даже не нужно упрашивать, я и так это говорю. – Тео взъерошил себе волосы. Этого, и только этого он всю дорогу и хотел. – Я хочу тебя с той самой минуты, как переступил порог твоего дома. И все эти дни, видя тебя, но не имея возможности прикоснуться, я горел в аду. Это ты хотела услышать?

Она хотела большего. Гораздо большего. Она хотела любви, но уже давно поняла, что получит лишь желание.

Но достаточно и этого.

Потому что она слишком слаба, чтобы и дальше бороться.

У них осталось всего пара дней, но у нее уже нет сил на чем-то настаивать.

Да и в любом случае умеет он любить или нет, ей никогда не доведется испытать его любви. А где-то в глубине души она уже уверилась, что он вообще никого не полюбит.

– Он никогда не видел меня влюбленной, – призналась вчера Марита, пока Тео отвечал на срочный звонок. – Видел лишь грустной и одинокой. И это определило его дальнейшую судьбу. Он боялся любить… раньше… до того, как встретил тебя…

Может, она все и упрощала, но, если отбросить последнюю фразу, в целом Марита права. Прошлое полностью определило его отношение к любви и связям. Он никогда не поверит тому, что несет в себе столь разрушительную силу. Потому что именно любовь разбила жизнь его матери. И он никогда не сумеет об этом забыть.

Ей он может подарить лишь свои прикосновения.

– Примерно. – Откинув одеяло, она осталась в одних кружевах, сквозь которые отчетливо просвечивали напрягшиеся соски, и положила руку себе между ног, пытаясь хоть как-то унять сводящее с ума томление.

– Бекки… – Тео с трудом узнал свой собственный голос. – Ты должна кое-что знать…

Как же он устал от бесконечной полуправды… Будь что будет, но она должна знать, что совпадений не бывает и тогда он не случайно постучался к ней в дверь…

– Ничего не говори. – Подавшись вперед, она не позволила ему в очередной раз сказать, что у них нет будущего. – Всего пара дней, а потом мы навсегда разойдемся и больше не встретимся. Но это потом, а сейчас давай просто наслаждаться друг другом и сегодняшним днем.