Бледное солнце заливало Хаугтон холодным серебристым светом. Стоя на кухне, Элен не испытывала ничего, кроме безысходной тоски от мысли об унижении и смерти отца, от подлости Паулин, от ссоры с Максом и от расставания с ним. И еще от того, что рано или поздно, но неизбежно лишится дома. Она только сейчас в полной мере осознала горькую истину.

«Дальше не может так продолжаться. Я не выдержу».

Слова стучали в мозгу, скручивали в узел внутренности, вызывали холодную испарину. Она должна принять и смириться с ужасной действительностью, прекратить бессмысленную войну с Паулин и Хлоей. Ей все равно не дано победить, но борьба изувечит ее.

«Они рано или поздно отнимут у меня усадьбу, но и я больше не могу жить, как прежде. Остается одно: сдаться. Отдать свой дом».

В ее мозгу звучали и другие, еще более болезненные слова. Макс назвал Хаугтон могилой. Ее могилой. Элен сжала кулаки в немом сопротивлении, но упрек по-прежнему ранил сердце, заставляя признать его истинность.

«Я стала другой. Макс изменил меня – не только внешне, но и внутренне. Он открыл мне глаза на мир за пределами усадьбы, дал мне силы вступить в этот мир с уверенностью и надеждой. У меня не будет Макса и не будет Хаугтона, но я справлюсь. Должна справиться, потому что мне не остается ничего иного».

Элен была готова принять неизбежное. Тем не менее ее терзал страх и болела душа, когда она шла к телефону, чтобы сделать то, что должна была сделать.

Деловая встреча с советником шейха в Эмиратах проходила успешно. Макс сидел с выражением вежливого внимания на лице. Важные позиции были согласованы ко взаимной выгоде, все остались довольны.

Однако мысли Макса витали совершенно в другом месте. Его занимал другой проект, мелкий и незначительный по сравнению с тем, который обсуждался здесь, но гораздо более важный для него. Собственно, от успеха зависело будущее Макса. Директор юридического отдела британского подразделения позвонил Максу перед сегодняшней встречей и доложил о результатах. Макс победно сжал кулак.

После совещания, выйдя к ожидавшей его машине, Макс окунулся во влажную жару побережья Персидского залива. Он живо представил себе такую картину: вернувшись в отель, он присоединится к Элен у бассейна. На закате, когда спадет жара, они вместе отправятся ужинать и пораньше уйдут в свой номер. Завтра им предстоит исследовать старый город с живописным рынком, пропитанным запахом тысячи специй и нежным ароматом цветущих деревьев, сверкающим прилавками с золотыми украшениями. Потом на старинном корабле они отправятся на морскую прогулку наблюдать, как раскаленный шар солнца опускается в море. На следующий день их ждет поездка в пустыню и ночевка в палатке под бархатным небом с яркими звездами…

Макс прервал полет мечты. Какой в этом смысл? Он должен думать о будущем. Надо срочно звонить в Лондон, торопить заключение сделки. Задержки быть не должно. От успеха предприятия зависела его дальнейшая жизнь.

Взглянув на секундомер, Элен поднесла к губам свисток, чтобы остановить матч на школьном поле. Она поежилась под пронзительным ветром, прилетевшим за сотни миль с севера из тундры – осень в Канаде наступала раньше, чем в Англии. Она была благодарна директору школы за то, что та выбрала ее для сопровождения команды по лакроссу на дружеский матч в Онтарио, а директор канадской школы предложил ей поработать у них летом в качестве учителя по обмену.

«Новые горизонты – новая жизнь. Макс бы одобрил».

Она одернула себя: нельзя думать о Максе. Он ушел из ее жизни навсегда. Больше их ничего не связывает, кроме… Боль шевельнулась в душе. Возможно, он стал владельцем единственного места на земле, которое она считала своим домом и так боялась потерять. Один телефонный звонок риелтору, и Хаугтон продан…

«Макс! Мне так не хватает тебя. Почему мы не вместе? Я хочу быть рядом, следовать за тобой в любую сторону света до тех пор, пока ты хочешь меня. Ты являешься мне в снах, мучительных и нереальных, как сказка, где желания исполняются. В этой сказке у меня есть Хаугтон и ты».

Какой смысл в пустых мечтах? Элен морщилась от холодного ветра в чужой стране и с тоской думала о будущем без Макса и без Хаугтона. Теперь поздно признаваться, что она любит Макса.

Макс уверенно вел мощную машину по гравиевой дороге между цветущих алым цветом рододендронов и кустиков голубых колокольчиков вдоль обочин. За поворотом перед ним открылся завораживающий вид на сады и лужайки поместья, а потом и на дом с крыльцом, увитым готовыми зацвести лианами сиреневой глицинии. Весной Хаугтон был особенно красив. Макс испытывал глубокое удовлетворение. Он получил то, что хотел. Припарковав машину во дворе перед кухней, он вспомнил первый визит сюда.

«Я влюбился в этот дом с первого взгляда, и мои чувства не изменились».

Вот только теперь Хаугтон принадлежал ему. Он вправе распоряжаться усадьбой по своему усмотрению без всяких препятствий. Глаза Макса сияли. Достав ключи, он с улыбкой распахнул дверь и прошел в кухню по каменным плитам пола. Здесь он впервые встретил Элен, отказавшую ему в покупке дома. К счастью, проблему удалось решить без суда и приставов.

Пройдя через боковую дверь, он оказался в гостиной. Его поразила тишина, словно дом застыл в ожидании нового хозяина, который поселится здесь и окружит его заботой и любовью.

Макс вспомнил, как, стоя на этом месте, впервые ощутил страстное желание обосноваться в этом доме и завести семью.

На секунду в глазах промелькнуло сожаление о том, что он сделал, но тут же исчезло. Что сделано, то сделано. Таково было его собственное желание, и высокая цена, которую он заплатил, не имеет значения. Макс шел по анфиладе комнат, распахивая одну дверь за другой. Для заключения сделки не хватало одной подписи, но ждать оставалось совсем недолго. Макс остановился, глядя в сад. Он ждал…

На станции Элен взяла такси, чтобы ехать в Хаугтон. Ее горе было таким глубоким, что не выразить словами. В последний раз ей предстояло перешагнуть порог родного дома, который уже не принадлежал ей. Утром она прилетела из Торонто, сдала своих подопечных ожидавшим в аэропорту родителям и отправилась сюда, чтобы забрать личные вещи и кое-какие безделушки в память о родителях. Потом ей снова предстояло вернуться в Канаду.

Все вещи вместе с обстановкой были включены в стремительно заключенную сделку вскоре после ее рокового звонка своему поверенному в подтверждение того, что она отказывается от борьбы в пользу Паулин и Хлои. Ей оставалось только поставить подпись под контрактом. Элен планировала заехать к семейному адвокату на обратном пути к станции. Она не имела представления о местонахождении мачехи и сводной сестры. Вероятно, подписав контракт, они уехали, чтобы, дождавшись перевода своей доли от продажи Хаугтона, спустить деньги на свои капризы, как они истратили все отцовское состояние.

Закрыв глаза, Элен запретила горечи и злости вновь завладеть собой. Макс прав: эти эмоции слишком долго разрушали ее. Ее ждала новая жизнь – без Хаугтона и без Макса. У нее перехватило горло от внутренней боли.

– Остановите, пожалуйста! – крикнула она, когда машина миновала въездную арку.

От неожиданности водитель резко нажал на тормоза. Сунув ему деньги, Элен выбралась из такси и пошла напрямик к дому, волоча за собой чемодан на колесиках. Ее захлестывали эмоции, мешая дышать. Скоро… слишком скоро ее любимый дом останется только в воспоминаниях.

«Когда-то я была счастлива здесь. Никто не сможет отнять у меня память. Она останется со мной навсегда, так же как и память о Максе. Я провела в Хаугтоне четверть века, а с Максом всего несколько недель, но они останутся в моей душе до конца жизни».

Через заросли цветущих рододендронов она вышла на лужайку, откуда был виден дом.

«Я смотрю на него в последний раз… последний…»

Элен замерла на месте. На крыльце стоял мужчина – высокий, широкоплечий, по-хозяйски уверенный.

Это был Макс.

Макс следил за ее приближением. Он точно рассчитал время прибытия, узнав расписание рейса. Все документы были уже подготовлены.

Он видел, как побледнела Элен, и подавил желание броситься к ней. Всему свое время. Прежде всего надо закончить дело.

– Что ты здесь делаешь? – вырвалось у Элен, но она тут же поняла неуместность вопроса. Что делает? Вступает в права собственности – вот что!

Макс прикрыл глаза длинными ресницами.

– Жду тебя, – сказал он, отступая, чтобы дать ей войти в дом.

«Его дом. Уже не мой с минуты, когда я совершу последний акт и подпишу документ о продаже моей доли. Он ждет этого момента».

Отчаяние охватило Элен. Господи, почему Макс здесь? Как выдержать последнее испытание? Ее пульс стучал, как бешеный, с той секунды, когда она увидела его. Она не сводила с него глаз и не могла насмотреться.

Макс проводил ее в библиотеку.

– Проходи. Я все подготовил.

Как в тумане, Элен последовала за ним, бросив чемодан у порога. Она ничего не соображала, ноги подкашивались от пережитого шока.

Макс подошел к столу ее отца с разложенными на нем бумагами и указал на кресло. Элен села.

– Я собиралась сделать это позже в конторе поверенного. – Голос с трудом подчинялся ей.

– Нет необходимости, – сказал Макс, протягивая ей ручку.

Элен вздохнула и приготовилась подписать документы. Что ей оставалось?

«Решайся. Не тяни. Надо скорее покончить с этой мукой», – уговаривала она себя, опустив перо на бумагу, но вдруг остановилась, потрясенная необратимостью того, что собиралась совершить.

Подняв голову, она беспомощно уставилась на Макса.

– Элен, подпиши контракт. Давай же, подписывай.

Лицо Макса было непроницаемым. Элен внутренне вздрогнула, осознав, что перед ней человек, совершающий сделки на сотни миллионов фунтов стерлингов с такой же легкостью, как заказывал в ресторане винтажное шампанское. Покупка имения для него словно капля в море, в то время как для нее – это безбрежный океан.

Догадывается ли он о ее эмоциях? Твердо опираясь ладонями на столешницу, Макс угрожающе навис над ней. Элен старалась вспомнить его другим, например, за рулем катамарана с развевающимися на ветру волосами, когда его улыбка освещала для нее мир. Они часто шутили, и смех сотрясал его широкие плечи. В темных глазах сверкал огонь желания, когда он обнимал ее, наклоняясь для поцелуя…

– Ну, подписывай, – твердил он, вытесняя воспоминания. – Для твоего же блага. – Голос Макса звучал мягко, но настойчиво.

Элен склонила голову, уходя от взгляда, лишавшего ее способности к сопротивлению. Но ей ничего не оставалось, как признать правду: борьба за Хаугтон проиграна.

Медленно и аккуратно она подписала одну за другой все страницы документа, даже не пытаясь разобраться в юридических терминах, и положила ручку на стол. У нее больше не было прав на родной дом, ставший отныне единицей недвижимости в обширном портфолио Макса Василикоса. Тем не менее Элен не удержалась от последней попытки.

– Макс! Пожалуйста… Будущее Хаугтона больше не зависит от меня, – голос стал умоляющим, – но когда-то он был семейным домом и здесь царила любовь. Подумай, как сохранить эту ауру.

Глаза Макса затуманились. Шагнув назад, он обвел глазами комнату с сохранившимися темными панелями стен, книгами на полках, закопченным камином и отцовским потертым кожаным креслом. Потом посмотрел на Элен.

– Впервые приехав в Хаугтон, – медленно произнес он, – я намеревался оценить его рыночную стоимость, чтобы продать или сдать в аренду и получить прибыль. Однако… – Макс кинул взгляд в окно на весенний сад и продолжал: – Осмотревшись, погуляв в саду, я передумал.

Что-то изменилось в его лице, и Элен затаила дыхание.

– Мне пришла в голову мысль оставить дом себе. Я захотел поселиться здесь.

Взгляд Макса оставался непроницаемым, но Элен смотрела на него во все глаза. Их взгляды на секунду встретились, но она сразу же крепко зажмурилась от переполнявших эмоций.

– Я рада, – прошептала она, – как я рада, Макс! Хаугтон заслуживает того, чтобы его любили и заботились о нем. Он принесет счастье.

Голос Элен дрогнул, как дрогнуло ее сердце. Хаугтон избежит печальной участи, которую она пророчила усадьбе. Дом будет принадлежать одному Максу… до тех пор, пока он не приведет сюда жену! Перед глазами поплыли картины: Макс переносит невесту через порог, несет на руках вверх по ступеням… Вот он совершает утреннюю пробежку вокруг озера, осматривая свои угодья… Макс в окружении детей, когда они появятся у него… Рождественская елка в зале, где она когда-то открывала свои подарки… Веселый смех.

В это время Элен будет в Канаде или где-то еще, куда ее забросит судьба, – вдали от Хаугтона и без Макса ей все безразлично. Элен резко вскочила со скрипнувшего кресла. Макс по-прежнему смотрел на нее с загадочным выражением лица.

– Да. Так и будет, у меня нет сомнений, – произнес он отчетливо, с глубоким убеждением. – Более того, я от души надеюсь, что это будет мой дом…

Элен смотрела в изумлении. Что он говорит? Отныне дом принадлежит ему, ведь она подписала бумаги.

– Впрочем, все зависит только от твоего решения, – продолжал Макс с лукавым блеском в глазах. – Всегда читай документ, прежде чем подписывать, дорогая Элен, – сказал он, удерживая ее взгляд.

– Это соглашение о продаже, – напомнила она, стараясь скрыть непроизвольную дрожь восторга оттого, что он назвал ее по имени.

– Конечно, – согласился Макс.

– Я продала тебе свою долю Хаугтона.

– Нет, – возразил он, – ты ошибаешься. Прочитай то, что подписала.

Дрожащими пальцами Элен пролистала документ, возвращаясь к первой странице, но ничего не поняла в юридических терминах. Тогда Макс взялся объяснить.

– Соглашение о продаже. Но продаешь не ты. – Он выдержал паузу. – Продавец – я.