Пронзительный взгляд Макса был устремлен на нее.

– Видишь ли, – продолжал он спокойным тоном, едва скрывая ликование, грозящее в любую секунду выплеснуться наружу, – я продаю тебе две трети усадьбы, которые выкупил у твоей мачехи и сводной сестры. И теперь, Элен, – Макс уже не прятал эмоций, полыхавших в темных глазах, бурливших в нем с той минуты, когда он увидел Элен, идущую к нему через лужайку, – я возвращаю их тебе.

Еще несколько секунд он сохранял контроль над собой.

– Мне кажется, цена устроит тебя: из зарплаты школьного учителя ты вполне можешь заплатить мне сто фунтов. Как тебе мое предложение? Впрочем, ты уже подписала документ.

Элен лишилась дара речи. Ее белое как мел лицо выражало смятение, шок, недоверие.

– Не понимаю, – едва слышно прошептала она.

Все чувства, которые Макс сдерживал усилием воли, хлынули бурным потоком.

– Неужели ты думала, что я заберу у тебя дом после того, как ты открыла мне глаза? Решение пришло ко мне сразу – еще до того, как ты вылетела из комнаты, хлопнув дверью. Я знал, что надо сделать, – он удовлетворенно вздохнул, – и теперь дело сделано. Мой юрист немедленно связался с твоей мачехой и сводной сестрой, отдыхавшими в Испании, и от моего имени предложил выкупить их доли.

На секунду глаза Макса стали холодными и циничными.

– Паулин с радостью согласилась, словно увидела перед носом бриллиантовое ожерелье. Мне доложили об этом, когда я вел переговоры в Эмиратах. Так я получил возможность осуществить задуманное – вернуть тебе Хаугтон, – с волнением закончил Макс.

Элен слушала его, но не верила ушам. Неужели она только что получила в подарок свой любимый дом – как иначе назвать запрошенную Максом символическую цену? Он снова осчастливил ее даром столь желанным, что у Элен перехватило дыхание, а сердце чуть не выскочило из груди.

– За что? – беспомощно пролепетала она. – Макс, за что?

Однако Элен сумела взять себя в руки и, хотя голос едва подчинялся ей, задала мучивший ее вопрос:

– Какое тебе дело до того зла, что Паулин и Хлоя причинили моему отцу и мне? Почему ты решил преподнести мне этот бесценный дар?

– Почему? – повторил за ней Макс, но, вместо ответа, обошел стол, протянул руку и притянул Элен к себе.

От потрясения Элен почти лишилась сил, ноги превратились в желе. Если бы Макс не поддержал ее, она бы рухнула на пол. В голове непрерывно звучали слова: «Хаугтон принадлежит мне! Он мой! Господи, он мой навсегда!»

Элен смотрела на Макса, которому обязана своим счастьем. В памяти молнией пронеслось воспоминание о его первом чудесном волшебном подарке, когда перед благотворительным балом он показал ей в зеркале отражение прекрасной женщины – ее собственное отражение.

«Он снял с меня проклятие Хлои, а теперь освободил от Паулин!»

Волнение и благодарность переполняли ее сердце.

– Почему? – повторил Макс охрипшим голосом. Он возвышался над Элен, и его сильное тело служило ей надежной опорой. – Моя прекрасная, нежная, страстная, удивительная Элен, неужели ты не догадываешься почему? – Немного отстранившись, он заглянул ей в лицо. – Разве ты не слышала, что, впервые увидев Хаугтон, я захотел жить здесь, словно дом позвал меня. После многих лет бродячей жизни мне впервые пришла в голову мысль остановиться… остаться, пустить корни.

– Во что бы то ни стало мне захотелось купить этот дом. Ради этого я готов был пойти на любые ухищрения, в том числе… – он усмехнулся, – хитростью заманить тебя в Лондон, чтобы показать, как прекрасна жизнь за пределами усадьбы, которую хотел сам заполучить.

Макс грустно засмеялся.

– Ради этого я начал соблазнять тебя. Но, видишь ли… – интонации голоса изменились, – мне в голову не пришло усомниться в словах твоей мачехи о причинах твоего упрямства и нежелания продать Хаугтон. – Нахмурившись, Макс вспомнил разговор в гостиной в свой первый визит. – Она жаловалась на твою болезненную привязанность к дому и отцу, о враждебном отношении к ней и ее дочери.

Он покачал головой:

– Я вспомнил свое детство. Мой отчим с самого начала невзлюбил меня, не принял в семью, хотя нещадно эксплуатировал. Для него я всегда оставался приблудным сыном моей матери. Возможно, поэтому, – задумчиво продолжал Макс, – я так легко поверил Паулин и Хлое. Но твоя реакция на повторную женитьбу отца лишь подтверждала их слова. Для меня было очевидно, что злость и раздражение разрушают тебя, приковывают к Хаугтону. Ты считала, что, сохранив дом, накажешь Паулин, занявшую место твоей матери.

Элен немного отстранилась. Когда она заговорила, голос звучал тихо и горестно:

– Я была рада за отца, когда он сказал, что готов жениться второй раз. Мне так хотелось, чтобы он снова обрел счастье, потому что это сделало бы меня тоже счастливой. Мне хотелось подружиться с Паулин и Хлое. – Она тяжело вздохнула. – Ты знаешь их реакцию. Но даже тогда я могла бы смириться, если бы отцу было хорошо. Однако через пару месяцев он понял, что Паулин интересуют только его деньги.

Элен твердо сжала губы.

– Он уже ничего не мог изменить. При разводе Паулин отсудила бы половину его состояния, заставила бы продать Хаугтон и разделить вырученные деньги. Он продолжал платить за ее прихоти. Я скрывала от него унижения и оскорбления, которым они подвергали меня, не рассказывала, как Хлоя в школе превратила мою жизнь в ад, дразнила уродиной за то, что я рослая и спортивная, пока я окончательно не поверила ей.

Голос Элен прервался. После паузы она продолжала:

– Когда отец умер, я даже испытала облегчение, потому что больше не надо было притворяться. Ко мне вернулась решимость противостоять Паулин и Хлое. Хотя я не могла спасти Хаугтон от их посягательств, но решила сделать все, что в моей власти, чтобы затруднить им продажу усадьбы. Как ты справедливо заметил, я использовала Хаугтон как оружие против них – мое единственное оружие. – Элен опустила ресницы. – Однако, когда я вернулась сюда после путешествия с тобой… – Она запнулась, но заставила себя продолжать. – Я поняла, что изменилась. Борьба против мачехи отравляла мою жизнь. Настало время забыть прошлое. Победа осталась за ними, я потеряла все. Мне оставалось только уехать и начать новую жизнь в другом месте – не важно где. Сегодняшний визит сюда… в мой дом… стал бы последним.

Макс прижал ее к себе и заговорил тихо и нежно:

– Теперь Хаугтон принадлежит тебе. Никто не посмеет отнять его у тебя.

Придушенный всхлип вырвался из ее горла, потом еще, и, наконец, слезы брызнули из глаз. Все эмоции смешались: страх и горе, стресс от грозящей потери дома, облегчение и радость оттого, что дом вернулся к ней. Она содрогалась в рыданиях, а Макс, бормоча что-то по-гречески, обнимал и укачивал ее в объятиях. Прекрасный, замечательный Макс, который превратил мечту в реальность, отдав ей то, что сам мечтал получить.

Неожиданная мысль озадачила Элен. Оторвавшись от его плеча, она вопросительно подняла на него глаза:

– Макс, я не понимаю. Ты сделал мне сказочный подарок, но я не вижу причины. Ты хотел, чтобы Хаугтон стал твоим домом, а сам отдал его мне.

Взгляд Макса был загадочным.

– Ты вынуждаешь меня, Элен, признаться в своем коварстве, постыдном коварстве. – Руки Макса крепче обняли ее. – Я сгорал от стыда за то, что так ошибался в тебе, осуждая твое отношение к Паулин и Хлое до того, как узнал правду, а потом пришел в ярость от их жестокости к тебе и твоему отцу. Тогда я решил исправить несправедливость и вырвать Хаугтон из их цепких когтей. – В голосе Макса появилась нотка мрачного юмора. – Однако, спасая Хаугтон, который ты любишь всем сердцем, я действовал не совсем бескорыстно. Признаться, у меня был свой интерес…

От Элен не укрылся блеск в темных глазах Макса, пробудивший в ней воспоминания о времени, что они провели вместе: ее пульс участился от близости сильного тела, мускулистой, широкой груди, прижатых бедер, от исходящего от Макса жара…

– Когда ты подписывала контракт, возвращавший тебе Хаугтон, я высказал надежду, что он станет моим домом, но это зависит только от тебя. – Макс вопросительно поднял бровь. – Что ты думаешь? Готова ли ты разделить его со мной?

– Не понимаю. Ты имеешь в виду совместное владение? – предположила изумленная Элен.

Макс покачал головой.

– Не волнуйся. Я позаботился о том, чтобы Хаугтон принадлежал тебе на все сто процентов, – успокоил он. – Но я подумал, – глаза засияли ярче, и Элен почувствовала, как его руки крепче сомкнулись на ее спине, – что есть другой способ.

– Объясни мне, – пробормотала она слабым голосом.

– Может быть, теперь ты поймешь, – сказал Макс, неожиданно отпуская ее.

Из кармана пиджака он достал маленькую квадратную коробочку. У Элен остановилось дыхание, замерло сердце. Макс опустился на колено и посмотрел на нее снизу вверх.

– Согласна ли ты, – начал он, глядя прямо ей в глаза, – моя прекрасная, замечательная, великолепная, добросердечная Элен оказать мне честь и сделать самым счастливым человеком на земле? Согласна ли ты выйти за меня замуж?

Макс открыл коробочку. Элен ахнула от блеска красных рубинов.

– Мне показалось, что это поможет убедить тебя, – лукаво изогнул бровь Макс. Он вынул кольцо и, взяв Элен за руку, поднес его к безымянному пальцу – то самое кольцо, которое она надевала на благотворительный бал, навсегда изменивший ее жизнь.

– Как ты получил его?

– Я купил весь гранатовый гарнитур. По счастливой случайности мне удалось вернуть все драгоценности твоей матери, присвоенные Паулин и Хлоей, включив это условие в приложение к контракту. Что касается антиквариата и картин, проданных ими, то мои люди занимаются их поиском: я собираюсь вернуть все, что принадлежало твоей семье. – В глазах Макса снова зажегся огонь. – Поверь, я сделаю все, что в моих силах, моя дорогая Элен, чтобы ты приняла мое предложение. Кстати, ты еще не дала мне ответа. – В голосе Макса послышалась напряженная нотка.

Глядя на него во все глаза, Элен, словно в глубоком шоке, не могла вымолвить ни слова. Наконец ей все-таки удалось прошептать:

– Ты… делаешь мне предложение?

Макс не сдержал вздоха:

– Хочешь, чтобы я повторил все сначала?

– Нет, нет!

Макс замер.

– Что означает «нет»? Ты отказываешь мне?

Элен энергично затрясла головой.

– В таком случае ты согласна? – настаивал Макс. – Мне бы хотелось знать наверняка. Для меня это очень важно, от этого зависит мое счастье.

Комок в горле по-прежнему мешал Элен говорить. Эмоции душили ее.

– Почему?.. – все что она выдавила из себя.

– Что «почему»? – не понял Макс. Его терпение было на пределе.

– Почему ты хочешь жениться на мне?

Наконец выдержка изменила ему. Он слишком долго сдерживал себя с той минуты, когда Элен рассказала ему о коварстве мачехи, ведь он сразу принял решение. Две недели ушли на подготовку и оформление бумаг, составление контракта. Теперь он почти совершил задуманное – вернул Хаугтон и завоевал Элен.

– Надеюсь, так будет доходчивее, – сказал Макс, заключая ее в объятия и накрывая губами ее рот.

Губы приоткрылись ему навстречу. Она обвила руками его шею. В ней мгновенно вспыхнуло ответное страстное желание. Когда поцелуй закончился, Элен дрожала от возбуждения.

– Я люблю тебя, – сказал Макс. – Сам не знаю, когда это случилось. Признаю, что заманил тебя в Лондон из корыстных побуждений – ты сама знаешь. Однако скоро понял, что общение с тобой доставляет мне удовольствие, какого никогда не испытывал с другими женщинами.

– Даже с Тайлой Брентли? – выдохнула Элен.

– Она красива, гламурна и полностью зациклена на себе. А ты… совсем другая: умная, добрая, решительная. Я целиком поддерживаю твою помощь детям из малоимущих семей. – Макс поцеловал ее в кончик носа. – Нам хорошо вдвоем, невероятно, фантастически хорошо. Когда ты ушла, хлопнув дверью, я понял, что не хочу потерять тебя, и решил сделать все, чтобы вернуть. Мы должны быть вместе, оставаться вместе до конца дней – я мечтаю только об этом. – Голос Макса дрожал от волнения. – Если когда-нибудь ты разделишь мои чувства…

Элен не дала ему договорить. Обняла Макса за шею и, заглушая слова, прижалась губами к его губам, прильнула к нему всем телом. Макс любит ее! Любит! После бесценного дара – возвращения Хаугтона, он преподнес ей еще более невероятный дар – свою любовь.

– Макс! О, Макс! – все, что она могла сказать, но, кажется, это удовлетворило его.

Когда ураган ее эмоций немного стих, Макс снова взял забытую на столе маленькую коробочку.

– Теперь у меня нет сомнений в твоем согласии, – произнес он, с любовью глядя на Элен.

– Конечно! – воскликнула она. – Знаешь, сначала мне было страшно поверить своим чувствам, но они оказались сильнее меня. Размышляя в Канаде о жизни без Хаугтона и без тебя, я поняла, что не вынесу этого! – Глаза Элен наполнились слезами. – А теперь у меня есть все: родной дом и ты – самая большая драгоценность на свете! Великолепный, дорогой, обожаемый Макс – мое сердце, моя жизнь, моя любовь.

– Прекрасно! – кивнул Макс, доставая рубиновый перстень из коробочки. – Не пора ли заняться кольцом?

Взяв Элен за руку, Макс надел кольцо ей на палец и нежно посмотрел в глаза.

– Когда я впервые вошел в этот дом, сразу понял, что хочу жить здесь, – очень серьезно сказал он. – Меня посетило видение – я увидел себя, любимую женщину и наших детей. Тогда казалось, что мне предстоит искать жену в далеких краях, но все случилось иначе: она уже была здесь и ждала, чтобы я нашел ее. – Голос Макса дрогнул. – Она ждала меня! Вот наконец ожидание закончилось – мы нашли друг друга, Элен, и будем вместе растить наших будущих детей и радоваться жизни до конца наших дней. Счастливая семья в счастливом доме, как мы оба хотели! – Макс легко коснулся губами ее губ и почувствовал, как пальцы Элен крепче сжали его ладонь. – Ничего не забыл?

– Нет, – сказала она. – Ты правильно описал рай на земле.

– Согласен с тобой, – улыбнулся Макс, выпрямляясь и расправляя плечи. – Смотри, какой прекрасный день – самый прекрасный в моей жизни. Давай выйдем в сад на солнце.

Взяв Элен за руку, он распахнул дверь в солнечный мир, в их счастливую жизнь, в их любовь.