Начало ввоза иностранного капитала и его особенности

После Апрельской революции 1960 г. Демократическая партия в преддверии всеобщих выборов 29 июля дала обещание изъять нажитые неправедным путем состояния, бороться с монополизмом, обеспечить справедливое распределение национального дохода, облегчить положение безработных, возродить села, способствовать развитию средних и малых предприятий, и облегчить их доступ к кредитам. Стремясь создать основу самостоятельной экономики, администрация Чан Мёна, с одной стороны, приступила к разработке грандиозного, стоимостью в 40 млрд. вон (80 млн. долларов по тогдашнему официальному курсу), «Национального проекта экономического строительства» (Куктхо консоль саоп), а с другой, приняла план по развитию экономики, наметив общие меры по обеспечению роста средних и малых предприятий. Этим планам, однако, не суждено было сбыться. Сначала их исполнению мешала ожесточенная политическая борьба, а после военного переворота 16 мая 1961 г. они были окончательно похоронены. При режиме Пак Чонхи начала формироваться система экономики, основанная на привлечении иностранного капитала.

Уже в последние годы режима Ли Сынмана поступавший в страну в виде безвозмездной экономической помощи иностранный капитал стал постепенно трансформироваться в займы. Но реально замена системы безвозмездной экономической помощи на систему ввоза иностранного капитала стала осуществляться при Пак Чонхи в 1962 г., когда началось выполнение первого пятилетнего плана экономического развития. Этот переход особенно активизировался после подписания в 1965 г. соглашения по нормализации японо-южнокорейских отношений.

Разработанный администрацией Пак Чонхи план экономического развития основывался на привлечении иностранного капитала, и поэтому она предприняла целый ряд мер для получения государственных займов и коммерческих кредитов, привлечения частных иностранных капиталов и закупки зарубежных технологий. Однако на начальном этапе реализации первого плана экономического развития значительные коммерческие кредиты и частные инвестиции привлечь почти не удалось. Вплоть до 1965 г. основные средства поступали от государственных займов, однако с подписанием соглашения о нормализации отношений с Японией коммерческие кредиты и прямые зарубежные инвестиции стали быстро расти. Если в 1964 г. объем внешней задолженности не превышал 99 млн. американских долларов, то в 1965 г. он вырос до 177 млн., а в 1966 г. — до 261 млн. долларов. Подписание японо-южнокорейского соглашения стало поворотным моментом в реализации экономической программы по привлечению иностранного капитала, поскольку способствовало существенному приливу в страну японских капиталовложений, включая коммерческие кредиты, и способствовало новому проникновению в страну японского капитализма — через 20 лет после разгрома Японии и освобождения Кореи в 1945 г. Оно также дало возможность Южной Корее ослабить ее почти полную зависимость от Соединенных Штатов, так как после его подписания в Южную Корею начался прилив иностранного капитала не только из Японии, но и из таких развитых капиталистических стран как Западная Германия, Англия и Франция. Начал быстро нарастать объем предоставляемых коммерческих кредитов.

В 1969 г. объем коммерческих кредитов из-за рубежа составил 623 млн. долларов США, а в 1970 г. в стране уже появились первые предприятия-банкроты, не выполнившие своих обязательств по возвращению иностранных кредитов. Правительство взяло на себя контроль над такими предприятиями, а 3 августа 1972 г. приняло «Меры по замораживанию долгов частным лицам», нацеленные на улучшение финансовой структуры предприятий через облегчение их задолженности частным внутренним кредиторам. С другой стороны, оно перешло к политике благоприятствования прямым иностранным инвестициям и создания зон свободного экспорта в окрестностях Масана (порт на южном побережье Кореи) и Ири (другое название — Иксан; провинция Северная Чолла). Иностранные предприятия, строившие в таких зонах сборочные заводы, продукция которых шла целиком на экспорт, пользовались значительными налоговыми льготами.

Когда в результате «нефтяного шока» 1973 г. (повышения цен на нефть в несколько раз ближневосточными государствами, стремившимися «наказать» Запад за поддержку Израиля в войне против Египта и Сирии) и победы коммунистов во Вьетнаме в 1975 г. объем прямых инвестиций сократился, стал возрастать объем государственных займов, поступавших, в первую очередь, через Международный валютный фонд (МВФ). Изменилась и форма коммерческих кредитов. Если раньше они поступали в товарной форме, то теперь стала увеличиваться доля денежных кредитов, значительная часть которых была получена путем выпуска облигаций на международном валютном рынке. Как правило, проникновение иностранного капитала в неразвитые страны начиналось с безвозмездной помощи, которая постепенно трансформировалось в государственные займы, затем в коммерческие кредиты и, наконец, в прямые инвестиции и создание зон свободной торговли. Южная Корея не была в этой общей схеме исключением.

К 1979 г. общая сумма иностранных кредитов и займов, предоставленных Южной Корее, достигла 23,7 млрд. долларов, в том числе 8,87 млрд. государственных займов, 10,8 млрд. — коммерческих кредитов и 1,7 млрд. — иностранных инвестиций. Самым крупным заимодателем были США, предоставившие 23,9 % указанной суммы. Если говорить о коммерческих кредитах, то больше всего их предоставили Великобритания (22,4 %), Япония (12,7 %) и МВФ. По объемам прямых иностранных инвестиций лидировали Япония (54,7 %) и США (20,7 %), на долю которых приходилось три четверти поступлений этой категории.

Рис. 42. В 1960—70-е гг. провинциальная беднота стекалась в Сеул в поисках лучшей доли. На снимке — Сеульский вокзал в 1969 г. Через этот вокзал проходила значительная часть мигрировавших в столицу выходцев из деревни.

Если посмотреть на структуру привлекаемых кредитов — их форму, вклад по отраслям, то государственные займы были использованы в основном на строительство инфраструктуры (дороги, дамбы, порты, мосты и т. д.), покупку зерна и развитие обрабатывающей промышленности; коммерческие кредиты — на обрабатывающую промышленность, инфраструктуру и рыболовство, а прямые вложения частных зарубежных инвесторов — на обрабатывающую промышленность, строительство отелей и развитие иностранного туризма. Безусловным приоритетом являлось развитие обрабатывающей промышленности. Если говорить об условиях, то по состоянию на июнь 1976 г. — в разгар индустриализации — более половины государственных займов были предоставлены сроком на 20 лет под 5 % годовых, с отсрочкой начала выплат на 5 лет. Условия предоставления коммерческих кредитов были жестче: сроком на 10 и менее лет, под 4–8 % годовых. Свыше 53 % выплат по ним должны были начаться менее чем через 3 года после предоставления кредита.

Первые прямые иностранные инвестиции были сделаны в нефтеперерабатывающую промышленность, а затем постепенно инвесторы стали вкладывать капиталы также в производство удобрений и синтетических волокон. Если взять, к примеру, созданную благодаря иностранным инвестициям нефтеперерабатывающую компанию, то право принимать решения по ее управлению было доверено совету директоров, состоявшего из равного числа иностранных и местных членов, но когда голоса разделялись поровну, последнее слово оставалось за иностранцами. В то время как вопросы увеличения или уменьшения основного капитала, изменения устава, слияния и разделения компании должны были решаться совместно обеими сторонами, такие основные вопросы как финансы, наём, покупки и продажи решались в основном иностранной стороной. Такие выгодные условия иностранцам были гарантированы до того времени, как они получат 150 % вложенных капиталов в виде прибыли.

Иностранцам, сделавшим прямые инвестиции, был гарантирован ежегодный минимальный фиксированный уровень дивидендов. Имея приоритетные права на дивиденды, иностранные инвесторы в среднем получали ежегодно 20 % вложенного капитала. Это означало полный возврат вложенного капитала через 5 лет, однако во многих случаях иностранцам давали гарантии 20 % годовых на срок в 15 лет и на тот же период сохраняли их преимущественное положение в управлении компаниями.

Прямые иностранные инвестиции нередко делались в предприятия-монополисты в легкой промышленности. Сырье для них поступало от принадлежавших иностранным инвесторами компаний, что позволяло им получать дополнительную прибыль — сверх той, которую они получали от своих инвестиций. Нередко правительственным учреждениям как внутри страны, так и за рубежом спускались директивы об обязательной покупке продукции таких совместных предприятий, и это обеспечивало дальнейшее повышение прибыли по иностранным инвестициям. Как видно из Таблицы 6, «Калтекс» (Caltex), инвестировавший в Хонамскую нефтеперерабатывающую компанию, возвратил первоначально вложенный капитал менее чем за 4 года, с существенной прибылью.

Таблица 6. Возврат по иностранным инвестициям в две основные нефтеперерабатывающие компании (в тыс. долл. США)

Источник: Ли Дэгын. Веджа тоип (Привлечение иностранного капитала) // Хангук кёнджерон (Корейская экономика). Сеул: Юпхун, 1977.

Несмотря на многочисленные проблемы, которые вызвал активный ввоз в страну иностранного капитала, за 19 лет с начала выполнения первого пятилетнего плана экономического развития (1962–1980) Южная Корея добилась среднегодового роста экспорта в размере 40,7 %, роста накоплений по иностранным инвестициям в размере 20 % и среднегодового роста валового национального продукта (ВНП) в размере 8,9 %. В 1966–1970 гг. Республика Корея лидировала по темпам роста ВНП и объемов экспорта и занимала 2-е место по росту занятости в обрабатывающей промышленности среди 59 развивающихся стран мира, снискав в международном сообществе признание как образец экономического развития.

При этом продолжали усиливаться сохранявшаяся с колониального периода зависимость от иностранного капитала, социальное неравенство, диспропорциональное развитие регионов и различных отраслей производства. Противоречия в социальной и экономической сферах усилились, двухуровневая структура экономики закрепилась, а влияние монополий-чэболь расширилось.

Иностранный капитал и индустриализация

Отличительной чертой промышленности при Ли Сынмане были упор на производство товаров потребления, высокая степень зависимости от иностранного капитала и сырья и монополизм небольшого числа чэболь в основных отраслях. Несмотря на быстрый рост промышленности при Пак Чонхи, основанная на привлечении иностранного капитала экономика не смогла преодолеть эти проблемы. В первую очередь, даже в период самых высоких темпов роста не изменилась структура экономики, где сохранялся крен в сторону преимущественного развития производства потребительских товаров.

Как видно из Таблицы 7, доля добавленной стоимости, произведенной в легкой промышленности, которая в 1962 г. составляла 74,9 %, к 1979 году упала до 44,6 %, в то время как доля добавленной стоимости, произведенной в тяжелой и химической промышленности, в этот период возросла существенно — с 25,1 % до 55,3 %. Вплоть до 1976 г. среди отраслей тяжелой промышленности самыми быстрыми темпами развивались производство электрооборудования, переработка нефти и угля. Хотя эти отрасли относятся к тяжелой промышленности, они по характеру имеют большое сходство с отраслями, ориентированными на производство потребительских товаров. При этом отрасли, производящие средства производства, такие как машиностроение и базовая химическая промышленность, отставали, и Южная Корея продолжала в значительной мере зависеть от поставок иностранных средств производства.

Если подразделить продукцию тяжелой промышленности по области применения, то в ней можно выделить три основные группы: 1) отрасли, производившие базовые материалы для дальнейшего производства— металл, сталь, прошедшее первичную обработку сырье для химических предприятий, производственное оборудование; 2) отрасли, выпускавшие продукцию для дальнейшей обработки, — химические и металлические полуфабрикаты, промышленное электрооборудование; 3) отрасли, производившую конечную продукцию, например, транспортное оборудование. Анализ показывает, что доля добавленной стоимости в первой группе уменьшилась с 9,7 % в 1963 г. до 6,0 % в 1974 г. Одновременно она возросла во второй группе с 25,4 % до 27,6 % и в третьей группе — с 64,9 % до 66,4 %. Таким образом, наиболее интенсивно развивались отрасли третьей группы тяжелой промышленности.

Таблица 7. Добавленная стоимость по отраслям промышленности (%)

Источник: Квангоноп тхонге чоса погосо (Горная и обрабатывающая промышленность: статистический доклад) / Управление экономического планирования. Сеул, 1981.

Далее. Зависимость от иностранного капитала, которая являлась основным слабым местом корейской экономики в колониальный период и в период администрации Ли Сынмана, в годы интенсивного экономического роста при Пак Чонхи стала еще более заметной. Например, доля собственного капитала в совокупном акционерном капитале предприятий обрабатывающей промышленности с 1960-х годов неуклонно уменьшалась и в 1975 г. составила 22,8 %, что было значительно ниже, чем в горнодобывающей промышленности, где, по данным на тот же год, корейцам принадлежали 41,2 % акций всех предприятий, электроэнергетике (33,0 %) и строительстве (34,4 %).

В обрабатывающей промышленности доля собственного капитала в совокупном акционерном капитале предприятий тяжелой промышленности составляла 26,1 %, а легкой — 19,7 %. В предприятиях, производивших товары для местного потребления, эта доля равнялась 24,2 %, а в тех, что работали на экспорт — 21,0 %. В малых и средних предприятиях она достигала 36,1 %, но в крупных предприятиях была ниже — 22,1 %. Структура задолженности обрабатывающей промышленности на 1975 год была такова: банковские кредиты и различные частные вложения составляли соответственно 35 % и 28 % общей суммы задолженности, иностранные кредиты — 48 %, а суммы долгосрочных банковских кредитов не превышали 28 %. Главной структурной особенностью финансового положения обрабатывающей промышленности была большая доля в них иностранного капитала, поступившего, в первую очередь, через иностранные кредиты.

Зависимость от иностранных экономик в период интенсивного роста южнокорейской экономики также проявлялась в зависимости от поставок иностранного сырья. Особенно сильной была зависимость от японского капитала работавших на экспорт предприятий. Корейские производители также на 100 % зависели от поставок из-за рубежа сырой нефти, хлопка-сырца, необработанной шерсти и резины, жиров, сахара-сырца. Кроме того, свыше 80 % внутренней потребности в пшенице, целлюлозе и железном ломе удовлетворялась за счет импорта. Одной из причин зависимости было отсутствие такого сырья в самой Корее, но другой причиной было то, что развитие сельского хозяйства и горнодобывающей промышленности отставало и не было связано с ростом производства в других отраслях. Результатом этого стало дальнейшее усиление зависимости Южной Кореи от импорта сырья — притом, что она также зависела от иностранного капитала и технологий.

Другой причиной большой зависимости южнокорейской экономики от внешнего фактора была ограниченность спроса на внутреннем рынке, вызванная частично тем, что развитие аграрного сектора было принесено в жертву быстрому развитию промышленности, что привело к уменьшению покупательной способности крестьян. Но главной причиной ограниченности спроса на внутреннем рынке была структура стоимости промышленной продукции, которая распределялась в 1974 г. в такой пропорции: сырье — 81,6 %, оплата труда — 8,4 %, расходы по управлению — 10,0 %. Чрезвычайно низкая стоимость труда означала низкую покупательную способность, и это был главный фактор низкой покупательной способности на внутреннем рынке.

Третьей особенностью корейской промышленности в период правления Пак Чонхи, когда экономика основывалась на ввозе иностранного капитала, было сохранение унаследованных от колониальных времен и периода безвозмездной американской помощи диспропорций в развитии регионов и концентрации производства в монополиях. В небольшом числе местностей концентрировалась подавляющая доля всей произведенной в промышленности добавленной стоимости: в Сеуле — 30,1 %, в провинции Кёнгидо — 15,5 %, в Пусане — 14,4 % и в провинции Южная Кёнсан — 13,5 %. Было построено несколько несколько промышленных парков на побережье провинций Южная и Северная Кёнсан, но в целом промышленность по-прежнему концентрировалась в районе Сеул — Инчхон. Не было никаких надежд, что распределение промышленности по стране изменится, хотя основанное на местном сырье местное производство могло бы стимулировать развитие сельского хозяйства.

Разрывы в двухуровневой структуре экономики между главными урбанизированными зонами и индустриальными парками на побережье, которые основывались на высоких технологиях и крупном иностранном капитале, с одной стороны, и обычными средними и малыми предприятиями в маленьких городках и сельских местностях, с другой, продолжал углубляться, как и разрыв между ориентированными на экспорт отраслями, которые имели налоговые льготы, специальное финансирование, правительственную поддержку и доступ к импортному сырью, и предприятиями, работавшими на внутренний рынок. Расширение разрывов, в конце концов, приводило к поглощению средних и малых предприятий крупными и еще большей концентрации производства в малом числе чэболь. Как видно из Таблицы 8, доля трех ведущих монополий на рынке была чрезвычайно высока. Это не был процесс, когда монополизация начинается в производящей средства производства тяжелой промышленности и оказывает влияние на промышленность, производящую товары потребления. Это был неестественный процесс, когда создание монополий началось в сфере производства товаров потребления на основе импортного оборудования и технологий, что оказало влияние на тяжелую промышленность.

Процесс монополизации производства отразился также на соотношении предприятий разного размера. Как свидетельствует Таблица 9, мелкие предприятия с 5–9 работниками составляли 37,5 % всех производителей в стране, но объем производимой ими продукции не превышал 1,5 %. С другой стороны, очень крупные предприятия с более чем 500 работниками составляли всего 2 % общего числа производителей, производя при этом 55 % от общего объема продукции. Самые крупные производители в основном опирались за финансирование из-за рубежа.

Таблица 8. Доля на рынке основных промышленных товаров (ведущих трех компаний)

Источник: «Тонъа ильбо» за 27 марта 1976 г.

Таблица 9. Соотношение предприятий разной величины (1979) (%)

Источник: Квангоноп тхонге чоса погосо (Горная и обрабатывающая промышленность: статистический доклад) / Управление экономического планирования. Сеул, 1981.

Экономика периода режима Пак Чонхи испытала быстрый рост промышленного сектора, основанного на привлечении иностранного капитала и роста экспорта. Но она не смогла перейти от производства, ориентированного на производство потребительских товаров к производству средств производства, сократить зависимость от иностранных капитала, технологий, сырья и рынков, избавиться от диспропорций в промышленном развитии регионов, сократить разрывы в двухуровневой структуре экономики и предотвратить поглощение средних и мелких предприятий монополиями.

Иностранный капитал и рост экспорта

Лозунгом экономической политики Пак Чонхи, основанной на привлечении иностранных ресурсов, капиталов и технологий, был «экспорт прежде всего». Имелось в виду, что стране нужна иностранная валюта для проведения всесторонней модернизации. Поэтому с 1960-х годов начался быстрый рост экспорта. Как видно из Таблицы 10, в 1960 г. доходы от экспорта были менее 33 млн. долларов; в 1964 г. они превысили 100 млн., а в 1966 г. достигли суммы в 250 млн. долларов. Это значит, что в годы осуществления первого плана экономического развития (1962–1966) экспорт рос ежегодно на 44 %.

Таблица 10. Тенденции импорта и экспорта (в млн. долларов)

Источник: Кёндже тхонге нёнбо (Ежегодный статистический справочник экономики)/ Национальный банк Кореи (Хангук ынхэн). Сеул, 1982.

В 1971 г. объем экспорта достиг 100 млн. долларов. Он продолжал расти и в период второго пятилетнего плана (1967–1971) — в среднем на 33,6 % ежегодно, и в дальнейшем. В 1975 г. экспорт достиг 500 млн. долларов, а в 1977 г. перевалил через миллиард. В 1972–1979 гг., несмотря на кризис мировой экономики, вызванный «нефтяным шоком» и победой коммунистов во Вьетнаме, экспорт рос в среднем на 41 % в год.

Однако, поскольку рост этот осуществлялся в основном не за счет укрепления промышленной основы внутри страны, а за счет основанной на налоговых и финансовых привилегиях экспортной политики правительства, в экономике сохранялось немало слабых мест. Во-первых, страна ушла от системы 1950-х гг., когда экспортировались в основном ресурсы и материалы, но все равно главную часть экспорта неизменно составляла продукция легкой промышленности. В 1961 г. ее доля в общем объеме экспорта составляла 22 % (остальное приходилось в основном на экспорт продукции первичных отраслей — ресурсы, материалы, и т. д.), в 1962 г. — не превысила 27,7 %, но с принятием мер по ускоренному развитию экспорта стала быстро увеличиваться. В 1963 г. потребительские товары составляли 50 % от общего объема экспорта, а в 1974 г. их доля достигла 89,2 %.

Как показывает Таблица 11, 61,2 % экспорта в 1974 г., а в 1975 г. даже больше (74,9 %) составляла продукция легкой промышленности: бакалейные товары, сырьевые и пищевые полуфабрикаты, текстиль, фанера и обувь. В противоположность этому, в те же годы экспорт ряда продуктов тяжелой промышленности (металлоизделий, электробытового оборудования) сократился: с 32,8 % в 1974 г. до 25,1 % в 1975 г. Экспорт продукции тяжелой промышленности несколько увеличился с 1978 г., когда Южная Корея стала экспортировать корабли, но и в конце периода Пак Чонхи, в 1979 г., бакалея, полуфабрикаты и другая продукция легкой индустрии по-прежнему составляли большую часть импорта (61,3 %). Это свидетельствует о том, что резкий рост экспорта при Пак Чонхи был достигнут, в первую очередь, за счет интенсификации и низкой оплаты труда в легкой промышленности.

Таблица 11. Экспорт основных продуктов (в млн. долл.)

Источник: Ю Дониль. Кукче суджи, муёк, вэхван (Международный платежный баланс, торговля и денежный обмен Республики Корея) // Хангук кёнд-жерон (Корейская экономика). Сеул, 1977.

С другой стороны, большая часть основных продуктов экспорта была сделана из импортных материалов, что означает, что реальная прибыль в вырученной от их продажи иностранной валюте была не столь велика, как это выглядело в абсолютных цифрах. Хотя доходы в иностранной валюте от экспорта промышленных товаров возросли с 34 % в 1963 г. до 61,7 % в 1973 г., интенсивность пополнения валютных запасов упала с 82,2 % до 65 %. Причина заключалась в том, что экспортировались в основном товары легкой промышленности, работавшей не на внутреннем, а на закупленном за рубежом сырье. Поэтому хотя в абсолютном выражении экспорт Южной Кореи рос, на улучшение международного платежного баланса это существенно не влияло.

Другой проблемой, порожденной быстрым ростом экспорта, была растущая зависимость национальной экономики в целом от международной торговли. Зависимость эта (исчисляемая в доле внешней торговли по отношению к внутреннему валовому продукту) выросла с 21,1 % в 1961 г. до 73,9 % в 1975 г. Это значит, что Южная Корея была подвержена быстрому и сильному влиянию ограничений на импорт, которые вводились из-за таких проблем международной экономики как инфляция, нефтяные потрясения и кризисы перепроизводства.

Еще одной проблемой основанной на привлечении иностранного капитала экономической системы была чрезмерная зависимость от двух стран: США и Японии. В 1967 г. на долю этих стран приходилось 69,4 % внешней торговли страны, в 1972 г. — 71,8 %. Позднее эта тенденция несколько смягчилась, но чрезмерно тесные экономические и политические связи Южной Кореи с этими государствами сделали затруднительными для Кореи попытки диверсифицировать свою международную торговлю.

Рис. 43. Пак Чонхи ставит задачи по выполнению запланированных показателей по экспорту продукции. Хотя Южная Корея 1970-х гг. и была капиталистическим обществом, авторитарное государство имело в своем распоряжении целый ряд финансовых, административных и налоговых рычагов воздействия на полностью подчиненный ему предпринимательский слой.

Иностранный капитал и сельское хозяйство

Лозунг «экспорт прежде всего», быстрая индустриализация и быстрые темпы роста экономики в 1960-1970-х годах существенно повлияли и на сельское хозяйство. Во-первых, резко снизилась доля сельскохозяйственной продукции в валовом национальном продукте (ВНП), значительно уменьшилось и население в деревнях. Как показано в Таблице 12, в 1962 г. сельское хозяйство и рыболовство давали 43,3 % ВНП, а в 1979 г. их доля упала до 19,2 %, в отличие от растущей доли других отраслей. В то же время доля добычи полезных ископаемых и промышленности выросла с 11,1 % до 33,8 %. Наибольший спад в сельском хозяйстве и рыболовстве пришелся на конце 1960-х — начало 1970-х годов, а в 1974 г. доля ВНП, приходившаяся на промышленные товары, превысила долю сельского хозяйства и рыболовства.

Таблица 12. Распределение ВНП по отраслям производства

Источник: Кёндже тхонге нёнбо (Ежегодный статистический справочник экономики)/ Национальный банк Кореи. Сеул, 1982.

Как следует из Таблицы 13, доля крестьянских хозяйств в общем числе семей сократилась с 53,6 % в 1961 г. до 27 % в 1980 г., а доля крестьянства в общей численности населения страны уменьшилась с 56,1 % до 28,4 %. Сократилось и число занятых в сельском хозяйстве: с 63,1 % в 1963 г. до 45,9 %— в 1975 г., в то время как процент занятых в добыче полезных ископаемых и промышленности вырос с 8,7 % до 19,2 %.

Таблица 13. Доля крестьянских хозяйств и сельского населения

Источник: Кёндже тхонге нёнбо (Ежегодный статистический справочник экономики)/ Национальный банк Кореи. Сеул, 1982.

Другой важной особенностью аграрного сектора в это время стало изменение социальной структуры сельского населения. Беднейшее крестьянство в большом количестве покидало деревню, а средний слой крестьянства существенно увеличился. Число беднейших крестьянских хозяйств с наделами менее 0,5 чонбо уменьшилось с примерно 1 млн. в 1960 г. до 690 тысяч в 1975 г., что составило 30,2 % всех крестьянских хозяйств. Одновременно возросло число хозяйств с наделами более 0,5 чонбо. наиболее значительно выросло число хозяйств с наделами размеров 1–2 чонбо. Увеличилось, хотя и не столь значительно, число хозяйств с наделами 0,5–1 чонбо. Причиной, которая заставила беднейших крестьян покинуть свои хозяйства, был растущий разрыв между доходами сельского и городского населения и увеличение шансов найти работу в других секторах экономики.

Другими важными особенностями сельского хозяйства периода Пак Чонхи стали рост числа крестьянских семей, подрабатывавших на стороне, за пределами аграрного сектора, изменение возрастного состава и гендерной структуры крестьянства. Если в 1964 г. только 10 % крестьянских семей имели отхожий промысел, то в 1968 г. эта цифра возросла до 15 %, а в 1979 г. — до 18 %. Главным фактором в этом процессе стало создание нескольких индустриальных парков вблизи крестьянских поселков. Изменился возрастной состав крестьянства и соотношение в мужском и женском населении. В 1963 г. 27 % сельского населения составляли люди в возрасте 20–30 лет, но в 1974 г. эта цифра уменьшилась до 17 %. В тот же период доля людей пожилого возраста — 50 лет и старше — увеличилась с 19 % до 26 %. В 1963 г. 62 % занятых в сельском хозяйстве составляли мужчины. В 1974 г. их доля уменьшилась до 58,5 %, а доля занятых в сельском хозяйстве женщин возросла, соответственно, с 38 % до 41,5 %. Рост числа занятых в сельском хозяйстве в этом период был связан с большим вовлечением женщин в работу на полях.

Несмотря на быструю индустриализацию и урбанизацию в период, когда у власти находилась администрация Пак Чонхи, ситуация с землей в сельском хозяйстве практически не изменилась. В 1960 г. обрабатывались 2 042 000 чонбо земли. К 1968 г. эта цифра несколько возросла — до 2 334 000 чонбо, но в 1975 г. сократилась до 2 240 000 чонбо. Причиной было увеличение площадей земли, занятых под фабрики, жилищное строительство и дороги, а также отсутствие стимулов к освоению новых земель.

Несмотря на то, что в связи с сокращением обрабатываемых земель и увеличением числа рабочих мест в других секторах экономики сельское население сократилось, большинство селян оставались бедны. Средний размер земли в собственности крестьянских хозяйств не превышал одного чонбо. В период с 1956 по 1975 гг. доля крестьянских хозяйств, имевших участок земли менее одного чонбо сократилась с 73,5 % до 66,4 %, а доля крестьян-собственников земли размером в 1–2 чонбо возросла с 20,4 % до 27,1 %. Доля хозяйств с более чем двумя чонбо земли почти не изменилась: 6,1 % и 6,5 % соответственно.

Согласно сельскохозяйственным переписям правительства, в 1960 г. арендовали землю 26,4 % общего числа крестьянских хозяйств; в 1970 г. эта цифра возросла до 33,5 %. В 1960 г. площади арендуемых земель составляли 12 % общей площади сельскохозяйственных угодий, а в 1970 г. — 17 %. Стоимость аренды равнялась примерно 50 % урожая — столько же, сколько до земельной реформы арендаторы платили за землю арендодателям-землевладельцам.

По мнению одних, возрождение аренды было возрождением «феодальных отношений». По мнению других, это были отношения аренды, характерные для фермерства новейшего времени. Но как бы там ни было, она свидетельствовала о том, что земельные отношения в деревне развивались далеко не в сторону формирования крестьянской земельной собственности, как на то надеялись прогрессивные силы страны, выдвигавшие в колониальный период земельную реформу как одно из своих главных требований. Чтобы решить проблему хронической бедности села, правительство Пак Чонхи решило поощрить развитие коммерческого сельского хозяйства, легализовав вновь появившиеся арендные отношения как «сдачу земли под обработку по поручению» и «фермерскую аренду» и убрав ограничения на предельный размер земельного участка в частной собственности.

Такая сельскохозяйственная политика, целью которой было активизировать развитие сельского хозяйства путем привлечения городского капитала и механизации сельских работ и перевести его на капиталистические рельсы, была хотя и направлена на повышение производительности труда на селе, но с другой стороны, ставила крест на надеждах крестьян на демократизацию аграрного сектора и передачу земли тем, кто ее обрабатывает, и была оценена как попытка отделить крестьянина от главного средства его производства — земли — и превратить его в наемного работника. С одной стороны, эта политика способствовала в какой-то мере рационализации в использовании земли и повышению производительности сельского труда; она открыла, что было важно в условиях перенаселения, новые возможности для трудоустройства и повышения уровня жизни крестьян, а также для развития сельского хозяйства на основе срочных государственных кредитов. С другой стороны, однако, существует и мнение, что эта аграрная политика игнорировала возможность осуществления механизации сельского хозяйства на условиях крестьянской кооперации в деле совместного найма специалистов и использования техники.

Использованная литература

Пён Хёнъюн и Ким Юнхван (авторы-составители). Хангук кёнджерон (Корейская экономика). Сеул: Юпхун чхульпханса, 1977.

Ан Бёнджик и др. Хангук кёндже-ый чонгэ кваджон (Процесс развития корейской экономики). Сеул: Тольпэге, 1981.

Пак Хёнчхэ. Хангук ноноб-ый кусан (Надежды корейского сельского хозяйства). Сеул: Хангильса, 1981.

Чо Ёнбом. Хангук кёндже-ый ирон (Теория корейской экономики). Сеул: Чон-ымса, 1981.