Весь следующий месяц страна праздновала возвращение кронпринца Андреаса из его таинственного путешествия.

Даже Элени, которую Габриель почти не видел, прожужжала ему об этом все уши. Она была безумно рада возвращению своего старшего брата.

До этого Габриель общался с суровым принцем Андреасом наедине всего один раз, и они остались не в восторге друг от друга. Но сейчас он снова собирался с ним встретиться. Элени попросила его помочь ее брату, и он нашел информацию, которая была так нужна Андреасу. Он не мог отказать своей жене даже несмотря на то, что кронпринц все время сверлил его ледяным взглядом.

Постучав в дверь кабинета Андреаса, Габриель открыл ее и вошел внутрь. Его намерение вести себя вежливо и тактично тут же улетучилось, поскольку в помещении помимо Андреаса и Никандроса был еще один человек.

Это был Спирос Канеллос. Мужчина, которого когда-то любила его жена и который исчез из страны на десять лет, но неожиданно вернулся в день их с Элени свадьбы.

Внезапно все встало на свои места. Габриель понял, почему Спирос беспрепятственно проник во дворец, и ему захотелось придушить Андреаса.

– Дракос, что это значит, черт побери? – яростно бросил он вместо приветствия, но Андреас и бровью не повел.

– Судя по твоему выражению лица, я понял, что ты знаешь, кто такой Спирос.

– Да. Поскольку он слонялся по дворцу и приставал к моей жене, я предупредил свою службу безопасности, что он представляет угрозу для Элени, и они могут его застрелить, если он снова здесь появится.

Светловолосый Спирос побледнел.

– Черт побери, Маркес, – пробормотал Никандрос.

– Ник, Спирос, оставьте нас, – сказал Андреас.

Едва за ними закрылась дверь, как Габриель поддался гневу и ударил Андреаса кулаком в челюсть. Не издав ни единого звука, кронпринц схватил его за лацкан пиджака, но Габриель сбросил с себя его руку.

– Не впутывай ее больше в свои игры, Дракос. Она теперь моя жена. Если ты не хочешь, чтобы я разорил твою страну, если ты хочешь продолжать общаться со своей сестрой, ты не будешь лезть в нашу с Элени жизнь. В противном случае я пущу тебя по миру.

Андреас оставался спокойным, словно угрозы Габриеля никак на него не подействовали.

– Элени заслуживает, чтобы ее любили, – сказал он. – Она много лет ждала Спироса. Наш отец лгал ей все это время. Он собирался выдать ее замуж за своего сторонника, человека втрое старше ее. Хотел продолжать командовать ею до конца своей жизни. Спирос любит Элени. Он даст ей то, что ей нужно. Я вижу тебя насквозь, Маркес. В конце концов ты разобьешь ей сердце, разрушишь ее жизнь. Еще не поздно пойти на попятную.

– Ей не нужна любовь. Она прекрасно знала, на что шла, когда выходила за меня замуж, – возразил Габриель, несмотря на неприятное ощущение под ложечкой. В глубине души он знал, что его неспособность полюбить Элени причинит ей боль. – То, что ей нужно от этого брака, я могу ей дать.

– Элени с раннего детства третировали из-за ее происхождения. Отец постоянно напоминал ей о том, что она живет во дворце из милости, и относился к ней чуть лучше, чем к персоналу. Мы с Никандросом пользовались ей, потому что нам так было удобно. Мы были к ней несправедливы. Сейчас я намерен все исправить и впервые в ее жизни дать ей право выбора. Она, как никто другой, заслуживает счастья.

«Если я дам Элени такое право, выберет ли она жизнь со мной? – подумал Габриель. – Важно ли для меня, чтобы она оставалась со мной по доброй воле, а не по принуждению?»

– Андреас, на моем столе лежит папка. В ней содержится нужная тебе информация, – отрезал он. – Знаешь, почему я ее искал? Только потому, что Элени попросила меня тебе помочь. Потому что она переживает за тебя, Ника и за всю вашу чертову семейку.

Андреас остался спокойным. Ничто, кроме блеска его глаз, не указывало на то, как он жаждет получить эту информацию.

– Ты знаешь, где она? – К удивлению Габриеля, голос его шурина слегка дрожал.

– Да, – ответил он. – Я отдам тебе папку, если ты заставишь Спироса исчезнуть. Я не хочу видеть его рядом с моей женой.

Андреас провел ладонью по лбу.

– Я не могу его прогнать. Да, я привык командовать другими. Мне доставляет удовольствие чувствовать свою власть над другими людьми, но я больше не буду никем помыкать. Я не хочу быть таким, как мой отец, и распоряжаться судьбами других.

Габриель сухо рассмеялся:

– А как насчет женщины, чье досье лежит у меня на столе? Что ты собираешься с ней сделать, Андреас?

– Она принадлежит мне, Габриель. Оставь информацию себе. Эта женщина может перебраться на другой конец земного шара, но я все равно ее найду. Моя сестра заслуживает право выбора. Заслуживает сама решить, как она хочет распорядиться своей дальнейшей жизнью. Либо ты дашь ей это право, либо это сделаю я.

В спальне было пусто, и Габриель прошел в ванную и принял душ. Переодевшись, он налил себе скотча и устроился на диване в гостиной.

Слова Андреаса не давали ему покоя. Неужели брат Элени действительно думал, что он откажется от своей жены? Отдаст ее какому-то белобрысому идиоту, которому не хватает смелости за нее бороться?

Но как он сможет жить дальше вместе с Элени, зная, что это он вынудил ее быть с ним? Зная, что от их брака ей нужен только ребенок? Неужели он не будет постоянно спрашивать себя, стала ли бы она его женой, будь у нее другой выбор?

Он все еще не нашел ответа на свои вопросы, когда два часа спустя дверь открылась и в комнату вошла Элени. При виде ее бледного лица со следами от слез на щеках у него сдавило горло.

– Черный Призрак? – тихо спросил он.

Элени лишь уставилась на него невидящим взором и кивнула в ответ. Видеть ее боль было невыносимо. Габриель раскрыл объятия, и она бросилась в них и уткнулась лицом в его грудь, словно он был самым близким для нее человеком.

Впервые в жизни ему захотелось что-то значить для женщины.

Элени была маленькой и хрупкой, но в ней чувствовалась сила.

– Расскажи мне о нем, – мягко произнес он.

– Черный Призрак был единственным подарком, который мне когда-либо делал мой отец. Он отдал за него кругленькую сумму и сказал, что я сама должна буду объездить жеребца. Отец всегда гордился моим талантом наездницы и умением обращаться с лошадьми. Я уверенно держалась в седле с раннего детства. Думаю, это убедило короля Теоса в том, что я достойна называться его дочерью.

У Габриеля возникло такое чувство, будто она не до конца в этом уверена, и ей необходимо постоянно доказывать всем, что она имеет право находиться в королевском дворце.

Она поэтому так много работает? Потому что все еще сомневается, что достойна королевского титула?

– В тот момент, когда я увидела Черного Призрака с его лоснящейся шкурой, я полюбила его, – начала она с улыбкой. – Думаю, это было взаимно. Я заботилась о нем, а он мне доверял. У него в животе образовалась злокачественная опухоль. – Ее голос сломался. – Он постепенно угасал. Сегодня утром я пошла к нему. Он был совсем слаб. Думаю, он ждал меня, чтобы я успела с ним попрощаться.

Всхлипнув, Элени обхватила Габриеля руками и расплакалась.

– Тише, querida. Он знал, что ты его любишь, – сказал Габриель, поглаживая ее по спине.

В конце концов она успокоилась и вытерла мокрое лицо о его рубашку.

– Элени, почему ты все эти годы оставалась в Дракосе? Почему ты не уехала? Ты так сильно любила безумного короля?

Она слегка напряглась в его объятиях, и это было хорошо. К ней возвращался ее боевой дух.

– Пожалуйста, не называй его так. От старческой деменции никто не застрахован.

– Где твоя мать, Элени?

Тяжело вздохнув, его жена долго молчала, и, когда он уже начал думать, что не получит ответа, она начала свой рассказ.

– Моя мать была няней Андреаса. Королева долго болела, и у короля был продолжительный роман с моей матерью. Это я узнала из сплетен дворцового персонала. Когда я родилась, она передала все права на меня моему отцу в обмен на кругленькую сумму и ушла. Отец командовал мной, бывал ко мне несправедлив, но он, по крайней мере, дал мне крышу над головой. Андреас по-своему любил меня, хотя мог бы ненавидеть из-за того, как моя мать обошлась с его матерью. Никандрос всегда говорил мне, что из нас троих я самая хорошая. Отец и братья все время давали мне понять, что нуждаются во мне. Из-за отцовских манипуляций они постоянно ссорились между собой, а я играла роль буфера. В конце концов оказалось, что только я могу справляться с отцовскими вспышками гнева.

Быть полезной – ее главный приоритет? Она именно поэтому была готова выйти за него замуж? Потому что она могла помочь и Анджелине, и своей стране? Это было отличное решение для Элени, потому что ее сердце было отдано человеку, которого она считала навсегда потерянным для нее?

– Я стольким обязана отцу и братьям. Как я могла просто уйти? Служение моей стране у меня в крови так же, как и у моих братьев. Если бы Андреас нашел человека, который захотел бы на мне жениться, этот человек не понял бы, почему я так привязана к Дракосу. Он женился бы на мне только для того, чтобы оказать любезность моим братьям или заключить с ними деловое соглашение. Думаю, мой отец правильно сделал, привязав меня к стране так же, как и моих братьев.

– А как же любовь, принцесса?

Элени посмотрела от него припухшими от слез глазами:

– При чем здесь любовь?

– Разве не ее хочет каждая женщина?

Она опустила глаза, чтобы он не смог прочитать ее мысли.

– Я не хочу. Мать отказалась от меня, отец не был со мной ласков. Мужчина, которого я любила, бросил меня много лет назад. В моей жизни было так мало любви, что я не успела понять все прелести этого чувства. – Ее плечи были напряжены, голос слегка дрожал.

С каждой фразой, произнесенной его женой, Габриель все больше убеждался в правоте Андреаса.

У Элени никогда не было возможности побыть кем-то еще, кроме преданной дочери и сестры. Не было возможности кого-то полюбить после Спироса.

– Не думаю, что я знаю, что такое любовь. Если бы не мои братья и мать Никандроса, я бы, наверное, даже не узнала, что такое доброта.

Габриель мог бы прямо сейчас положить конец этому разговору. Какой смысл копаться в прошлом? Он ее настоящее и будущее. Ради Анджелины ему следует замолчать и оставить все, как есть.

Но кто подумает об Элени? Очевидно, никто никогда не поставит ее интересы на первое место. Он начал понимать, почему Андреас решил наконец вмешаться и дать Элени возможность выбора.

– Как наемная работница вроде твоей матери могла требовать у короля Теоса деньги за ребенка, которого она от него ждала? – спросил Габриель. – Весь мир знает, как он был одержим продолжением королевской династии. Законнорожденная или нет, ты его дочь. В твоих жилах течет его кровь. Готов поспорить, он не оставил ей выбора.

– Я ни под каким давлением не отказалась бы от своего ребенка, – сказала Элени.

– Твой отец был безжалостным мерзавцем, принцесса. Он дал тебе крышу над головой только для того, чтобы потешить собственное самолюбие и выставить себя в лучшем свете.

– Я никогда не узнаю, чего могла хотеть моя мать, – произнесла Элени сдавленным голосом.

Габриель крепче прижал ее к себе, и она вдруг почувствовала, как все мелкие обиды, которые она подавляла все эти годы, вырвались наружу и соединились в одну огромную рану, которую она больше не могла игнорировать.

Она знала, каким человеком был ее отец. Почему она никогда не думала о том, в какой ситуации оказалась ее мать? Почему никогда не сомневалась в благородстве своего отца?

«Когда твоя мать от тебя отказалась, я дал тебе кров», – повторял он до тех пор, пока угодить отцу не стало главной целью Элени.

При мысли о том, как часто он напоминал ей о том, что ей следует быть ему благодарной, ее бросило в дрожь. В результате она убедила себя в том, что, только если она будет полезной отцу и братьям, она будет заслуженно занимать место во дворце.

Она вспомнила, как ее отец пришел в ярость, когда она сказала ему, что хотела выйти замуж за Спироса. Как он хотел ее ударить, но Андреас помешал ему. Точно так же он помешал отцу выдать ее замуж за человека втрое старше ее.

В последние несколько лет Андреас не раз говорил ей, что ей следует начать жить своей жизнью. Что она ничего не должна ни ему, ни Никандросу. Что она уже тысячу раз расплатилась за отцовскую доброту.

Но, несмотря на все это, она по-прежнему не могла отделаться от ощущения, что сама по себе она недостаточно хороша, и ей нужно постоянно доказывать своей семье, что она достойна быть ее частью. Должно быть, эти комплексы распространились и на ее отношения с другими людьми.

Она предложила Габриелю жениться на ней потому, что могла стать хорошей матерью Анджелине и спасти Дракос от разорения. Конечно, у нее были и свои собственные причины, но она считала их второстепенными по сравнению с этими двумя.

Всякий раз, когда она собиралась сказать Габриелю, что у них будет ребенок, ее охватывал страх. Он был такой же сильный, как в те моменты, когда ей хотелось потребовать от своего мужа, чтобы он любил ее так же, как она любила его. Она думала, что недостаточно хороша для него. Наблюдая за тем, как Габриель и Анджелина сближаются друг с другом, она боялась, что скоро он перестанет в ней нуждаться. Что она не сможет быть ему полезной.

Но вместо того чтобы поделиться с ним своими страхами, она запрокинула голову, посмотрела в его глаза и сказала:

– Займись со мной любовью, Габриель.

– Но мне нужно кое-что тебе сказать, принцесса, – ответил он, но глаза его вмиг потемнели от желания.

– Не сейчас, Габриель, – решительно возразила она, расстегивая его рубашку.

Всю свою жизнь она лезла из кожи вон, чтобы быть примерной дочерью, хорошей сестрой и благодетельной принцессой. Разве она не заслужила побыть счастливой женой?