Чарлз нахмурился, глядя на Сканторпа.

— Вы ничего не слышали?

Бесстрастное выражение лица управляющего не изменилось, но Чарлзу показалось, что он заметил, как дрогнул его взгляд. Сканторп опустил голову и уставился глазами в пол, словно изучал восточный рисунок на ковре библиотеки. А когда снова поднял голову, его взгляд выражал лишь сожаление — надо полагать, из-за того, что он разочаровал своего нанимателя.

— Простите, сэр. Я ничего существенного не слышал о контрабандистах, и уж точно ничего о пропавших драгоценностях.

Чарлз откинулся на спинку стула. Хорошее настроение мгновенно сменилось досадой. Джиллиан придет через минуту. Жаль, что он не может порадовать ее хорошими новостями.

— Что-нибудь еще, сэр? — вежливо спросил Сканторп после долгой паузы.

Отчет управляющего казался бессмысленным, особенно в свете письма, полученного Чарлзом от Эндриса, сыщика с Боу-стрит. Но Сканторп — старательный управляющий, и до сих пор в его словах сомневаться не приходилось.

— Нет, пока это все. Но продолжайте держать ухо востро. Я отказываюсь верить, что эти люди просто растворились в воздухе.

— Разумеется, ваша светлость. — Сканторп с явным облегчением поспешил к двери. Может быть, забеспокоился, что его неуспех в поисках грабителей неблагоприятно на нем скажется? Такого не случится, но Чарлз платил своим служащим хорошее жалованье и, безусловно, рассчитывал на результаты. Он доверился Сканторпу, возложив на него большую ответственность, и до сих пор ему не приходилось сомневаться в суждениях управляющего.

Но что-то идет не так, и Чарлз не успокоится, пока не докопается до источника этого ощущения. А значит, настало время лично и более активно заняться этим делом. До сих пор Левертону не хотелось совать в это нос, потому что он понимал: местные не пожелают делиться с ним тем, что знают о контрабандистах. Возможно, некоторые и сами имеют отношение к беспошлинной торговле, но даже если и не имеют, им приходится жить среди контрабандистов. Да, они до некоторой степени обязаны быть преданными герцогу, но он не сможет находиться тут постоянно, чтобы защитить своих людей от возмездия за длинный язык.

Ничего романтичного в беспошлинной торговле нет. Многим контрабандистам ничего не стоит убить любого, кто ставит под угрозу их промысел.

В дверь легонько постучали как раз в тот момент, когда Сканторп собрался ее открыть. Он взялся за ручку и отступил назад. В библиотеку вошла Джиллиан.

— Простите, ваша светлость, — с неуверенным видом произнесла она. — Хьюитт сказал, что вы хотите меня видеть, но я могу зайти и позже.

— В этом нет необходимости, — сказал Сканторп. — Я как раз ухожу.

Чарлз нахмурился. Что за странное поведение? Это откровенное неуважение со стороны управляющего.

— Доброе утро, мистер Сканторп, — поздоровалась Джиллиан. — Прелестный денек, правда? — Она мило улыбнулась, но осталась стоять на месте, сознательно мешая управляющему подойти к двери.

С откровенной неохотой Сканторп поклонился.

— Доброе утро, мисс Драйден. Да, день выдался славный.

Она всмотрелась в его лицо с преувеличенным беспокойством.

— Вы хорошо себя чувствуете, мистер Сканторп? Кажется, вы слегка подавлены. Или, может быть, его светлость перегрузил вас работой? Он просто надсмотрщик какой-то, вы не находите?

Чарлз с трудом подавил усмешку. Судя по выражению лица Сканторпа, Джиллиан с таким же успехом могла ткнуть его в спину чем-нибудь острым.

— Я совершенно здоров, благодарю, — скованно произнес управляющий. — А сейчас прошу меня извинить.

Джиллиан отошла в сторону.

— Хорошего вам дня, — сказала она уже в спину управляющему, торопливо выскочившему из комнаты, и, покачав головой, закрыла за ним дверь.

Чарлз пересек комнату и подошел к девушке.

— Мне не нравится этот человек, — произнесла Джиллиан.

— Я это заметил, но ты справилась с ним просто замечательно. — Он взял ее руку и поднес к губам.

Джиллиан застенчиво улыбнулась ему.

— Ну, мне не впервой разбираться с такими, как он. Они надеются поставить меня на место и очень удивляются, когда это у них не получается.

Чарлз мгновенно разозлился.

— Тебе не нужно справляться со Сканторпом. И можешь быть уверена, я поговорю с ним насчет его неподобающего поведения.

— Лучше не надо. Обычно это только ухудшает дело. — Джиллиан наморщила нос. — Давай я буду и дальше разбираться с ним моим способом.

— Джиллиан, ты скоро станешь герцогиней. Тебе совсем ни к чему заниматься этой чушью.

Она склонила голову набок.

— Но ведь не должно иметь значение, герцогиня я или нет, тебе не кажется?

Он поморщился.

— Конечно, не должно. Прости меня, любовь моя. Мое замечание было грубым.

Джиллиан погладила его по щеке.

— Я очень хорошо разбираюсь во всех этих светских тонкостях, ты же знаешь. Может быть, это я должна давать тебе уроки, а не наоборот?

— Вроде урока, который ты преподала мне ночью?

Эта ночь оказалась откровением. Несмотря на ее откровение, что она не невинна, Чарлзу сразу стало ясно, что опыта в любовных утехах у нее совсем мало. Но в энтузиазме и готовности экспериментировать она ему не уступала. Чарлз подозревал, что окажется на смертном одре раньше, чем забудет, что они вытворяли на шезлонге, а потом перед камином. Впрочем, он надеялся, что эти воспоминания скоро будут вытеснены другими, — в конце концов, перед ними целая жизнь.

— Никаких этих глупостей, сэр, — строгим голосом произнесла Джиллиан. — Вы заставляете меня краснеть.

Чарлз засмеялся и подтянул ее к креслу, стоявшему перед его письменным столом. Он бы предпочел шезлонг, но соблазн тогда был бы слишком велик. Очень трудно сдерживаться и не прикасаться к ней, особенно сейчас, когда она выглядит так прелестно в бледно-желтом платье, облегающем ее нежные округлости и подчеркивающем загар.

— Сегодня утром ты выглядишь просто очаровательно, милая. И мне очень нравится это платье, оно тебе идет.

— Я уверена, что выгляжу настоящей ведьмой, ведь ты не отпускал меня почти всю ночь. Честное слово, я думала, что уже никогда не лягу спать. — Тут Джиллиан зажмурилась. — О боже! Неужели я такое сказала? До чего нетактично с моей стороны.

— А мне-то кажется, что это ты не давала мне спать всю ночь.

Она широко распахнула глаза.

— Святые небеса! Чарлз, какая неудачная шутка! Что это на тебя нашло?

— Ты. До чего странно, правда? Я шокирую тебя, а не наоборот.

— Надеюсь, ты не станешь жалеть о том, что между нами произошло? — спросила Джиллиан. — Я имею в виду, что я лишила тебя сил.

Лишила его сил? Да она перевернула всю его жизнь вверх дном! И это кажется ему восхитительным, хотя и чертовски изумляет. Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и после секундного колебания Джиллиан потянулась к нему, приоткрыв рот навстречу его губам. Остановиться было трудно, но Чарлз заставил себя.

— Довольно, а то ты окажешься там, где мы были всего несколько часов назад.

— Да, нужно этого избегать, — согласилась Джиллиан. — Если мы начнем среди дня поддаваться искушению, ты можешь сойти с ума.

— Не могу придумать более чудесного способа потерять рассудок, — с шутливой серьезностью заявил Чарлз.

Она попыталась сдержать улыбку, но безуспешно.

— Вы слишком добры, ваша светлость. Но сдается мне, вы хотели поговорить со мной о чем-то важном?

Чарлз уселся на край стола, протянул назад руку и взял листок бумаги.

— Нам нужно очень многое обсудить, в том числе свадебные планы, но сначала я хотел показать тебе кое-что.

— Мы будем обсуждать нашу свадьбу? О да, конечно, я об этом совершенно забыла.

Левертон на мгновение застыл.

— Забыла — о чем?

— Не совсем, но… Не обращай внимания, я просто сглупила, — отмахнулась Джиллиан. — Ты хотел показать мне письмо?

Она по-прежнему нервничала при мысли, что станет его герцогиней. Он мог придумать множество приятных способов успокоить ее, но прежде нужно было покончить с делом.

— Да, — ответил Чарлз, протягивая листок Джиллиан. — Это отчет Джошуа Эндриса, нанятого мной сыщика. Как я тебе уже говорил, он сейчас в Линкольне. К сожалению, он не особенно преуспел в поисках твоих драгоценностей. — Левертон скрестил на груди руки, наблюдая за эмоциями, сменявшими одна другую на ее выразительном лице.

Джиллиан внимательно прочитала письмо дважды, прежде чем вернуть.

— Я не совсем понимаю, почему он так уверен, что драгоценности не в Линкольне. Разве ты не говорил, что это самое подходящее место, чтобы их спрятать? — Она скривилась. — Надеюсь, их еще не увезли в Лондон, иначе они пропадут навсегда.

— Эндрис совершенно уверен, что это не так. Он разрабатывает несколько многообещающих подходов к банде, что ограбила нас. Похоже, они действуют из Алфорда и имеют дело исключительно с лондонскими процентщиками. Но пока нет никаких доказательств тому, что они переправили товар в Лондон.

Джиллиан встрепенулась.

— Значит, если наших драгоценностей нет в Линкольне, то они все еще у контрабандистов?

— Похоже на то.

Она резко подалась вперед.

— Как далеко мы от Алфорда?

— В семи милях.

Джиллиан вскочила.

— Там есть акцизный чиновник, с которым можно связаться? А если не получится, мы можем начать сами наводить справки, верно?

Чарлз встал, положил руки Джиллиан на плечи и мягко усадил и обратно в кресло.

— Не так быстро, любовь моя. Я уже приказал Эндрису сделать именно это. Мы получим от него отчет в течение нескольких дней.

— Но тем временем контрабандисты могут увезти драгоценности в Лондон! Или начнут вытаскивать камни из оправ, и тогда мы их уже ни за что не отыщем!

— Я понимаю твою озабоченность, но мы с Эндрисом считаем, что это лучший способ действовать.

— Не согласна! — воскликнула Джиллиан, выразительно тряхнув головой. — Не понимаю, почему мы не можем хотя бы поговорить с властями. Это лучше, чем сидеть сложа руки.

Он замялся, и Джиллиан прищурилась.

— Чарлз, что ты от меня скрываешь?

— Я не совсем уверен, но не исключено, что тот акцизный чиновник не заслуживает доверия.

— Ты думаешь, он берет взятки, чтобы в нужный момент отвернуться?

— Очень вероятно.

— Отвратительно! — с негодованием воскликнула Джиллиан. — Но откуда ты это знаешь? Я думала, ты разговаривал с властями только в Скегнессе.

— Я еще отправил Сканторпа поговорить с акцизным чиновником в Алфорде. Ему показалось подозрительным, что тот проявляет слишком мало интереса к этому делу.

— Почему ты мне не сказал? — спросила она, нахмурившись.

— Потому что не думал, что это поможет. Кроме того, ты и так сильно расстроилась.

— Так не пойдет, Чарлз. Мы собираемся пожениться. Ты не должен ничего скрывать от меня.

— Не хочу показаться слишком педантичным, — произнес он извиняющимся тоном, — но если ты не забыла, в то время, когда мы начинали обсуждать эту тему, мы еще не были помолвлены.

Она несколько секунд кипела молча, потом сказала:

— Хорошо. Признаю свою неправоту. Но надеюсь, что в будущем ты будешь обсуждать со мной все.

Он прижал руку к груди.

— Я буду для тебя открытой книгой, любовь моя.

Джиллиан фыркнула:

— Пытаешься очаровать меня, чтобы я подчинилась? Не получится, ваша светлость.

— Попытаться все равно стоит, — ответил он. — Что еще ты хочешь узнать, прежде чем мы передадим это дело в умелые руки сыщика?

— Я не согласна с тем, что мы должны передать ему все. И хочу знать, почему ты не сообщил о своих подозрениях насчет акцизного чиновника его начальству.

Левертон с трудом удержался от раздраженного вздоха.

— Джиллиан, у меня нет совершенно никаких доказательств, что этот человек берет взятки. Я не собираюсь губить его карьеру, основываясь исключительно на смутных подозрениях моего управляющего, которые могут оказаться полностью ошибочными. — Джиллиан попыталась возразить, но он выставил перед собой руку, останавливая ее. — Именно поэтому я попросил Эндриса проверить этого чиновника и посмотреть, что ему удастся раскопать.

Она немного подумала и кивнула.

— Хорошо, с этим я согласна. Но все равно: почему бы нам самим не нанести короткий визит в Алфорд? Покопаться тут и там. Посмотреть, что можно отыскать.

— О да! Герцог Левертон и его невеста суют нос в местные таверны и лавки и задают плохо завуалированные вопросы насчет контрабандистов и украденных драгоценностей. Так мы, конечно, останемся незамеченными и не поднимем волну пересудов.

— Сарказм тут совсем ни к чему. Я же не предлагаю въехать в город в герцогской карете и начать расспрашивать жителей. Мы могли бы замаскироваться — например, переодеться в фермера с женой.

Чарлз с недоверием уставился на нее.

— Меня узнают с первого взгляда, потому что я хорошо известен в этих местах. Кроме того, я не представляю себя в роли фермера и не сумею сыграть эту роль с достоверностью.

Джиллиан закатила глаза.

— Да, конечно же, ты очень значительная персона, и я уверена, что вся Англия узнает тебя с первого взгляда. Прекрасно, оставайся дома, а я замаскируюсь и поеду туда. Никто не поймет, кто я такая.

Чарлз подбоченился.

— Это самое нелепое, что я слышал в своей жизни. И это абсолютно неприемлемо.

Он знал, что вряд ли сумеет запугать Джиллиан, нависнув над ней со свирепым видом, но не ожидал, что она посмотрит на него снисходительно.

— Совсем наоборот, — сказала она. — Я проделывала такое уже тысячу раз, и у меня отлично получалось.

— Дни актерствования и притворства позади, — отрезал Левертон. — Здесь не Сицилия, Джиллиан. Это Англия, и молодые леди не бегают, замаскировавшись, по окрестностям и не пытаются разгромить шайки контрабандистов и отыскать украденное.

Она скрестила на груди руки и надменно хмыкнула.

— Мне бы не пришлось прибегать к подобной тактике, если бы ты ко мне прислушивался. Но поскольку твои служащие и сыщики не в состоянии выполнить эту работу, этим придется заняться мне.

— Они очень даже в состоянии. И позволь напомнить тебе, что решать это дело мне, а не тебе.

— Ты тоже справляешься не лучшим образом, Левертон. Я просто отказываюсь ждать, пока воры сбегут с тем, что так много значит для меня и моей матери.

— А я отказываюсь позволять своей невесте выставлять себя на посмешище.

Едва эти слова сорвались с его языка, Чарлз понял, что совершил колоссальную ошибку. И все же он не мог отступить. Он не позволит Джиллиан рисковать репутацией и жизнью.

Она подошла вплотную к нему. Ее изящная фигурка буквально вибрировала от ярости.

— В том-то все и дело — в твоей чертовой герцогской гордости. Так позвольте мне кое-что сказать вам, ваша светлость. — Она произнесла его титул так, что он прозвучал наихудшим из оскорблений. — Если вы не хотите жену, способную выставить себя на посмешище, вам не стоит жениться на мне.

— Ты умеешь контролировать свои поступки, Джиллиан. Так что либо выбери более осмотрительный образ действий, либо предоставь другим действовать от твоего имени.

Она ткнула пальцем в его галстук, сильно его помяв.

— Иногда ситуация требует прямых действий. Я отказываюсь выжидать, как неженка-мисс, и позволять другим делать то, что прекрасно могу сделать сама, причем, должна добавить, гораздо лучше.

Чарлз внимательно всмотрелся в ее напряженное лицо, и его досада усилилась. Она должна научиться принимать его помощь, а также признать, что ее жизнь вот-вот сильно изменится.

— Моя дорогая, ты станешь герцогиней. Наряду с очевидными преимуществами этого положения…

— Ты имеешь в виду брак с тобой? — перебила его Джиллиан голосом, источающим сарказм.

Он пропустил колкость мимо ушей.

— К преимуществам прилагаются обязанности и определенный, если можно так выразиться, кодекс поведения.

— Вроде того, что принят у моего именитого отца и дядюшек? — уточнила Джиллиан. — Так должны вести себя герцоги и герцогини?

— Надеюсь, ты не зачисляешь меня в одну категорию с этими людьми? — мягко спросил Чарлз.

Его слова заставили Джиллиан задуматься. Она поколебалась, потом неохотно покачала головой.

— Конечно, нет. Я не хотела ранить твою гордость: во всяком случае сознательно, — но и делать вид, что я бестолковее, чем на самом деле, не намерена.

— Я бы ни за что этого от тебя не хотел, моя дорогая. Я совершенно уверен, что ты непременно дорастешь до этой роли и научишься вести себя со всей принятой благовоспитанностью. — Чарлз смотрел на нее с улыбкой, надеясь, что она достаточно поощрительна.

— До чего любезно с твоей стороны. Даже не знаю, как тебя благодарить.

Чарлз поморщился. Он понимал, что слова его прозвучали чересчур напыщенно.

— Чего я в самом деле от тебя хочу, — продолжала Джиллиан, снова тыча в него пальцем, — так это чтобы ты принимал меня и мои тревоги всерьез. А это значит, помог мне вернуть то, что у меня отняли.

— Но как раз это я и пытаюсь сделать! Прости, Джиллиан, но тебе все же придется предоставить мне справляться с этим делом так, как я считаю правильным. — Он старательно улыбнулся. — Поверь, любовь моя, все закончится просто замечательно.

Джиллиан некоторое время смотрела на него с откровенным разочарованием, потом мрачно покачала головой, повернулась и направилась к двери. На полпути она остановилась и снова повернулась к нему лицом.

— Знаешь, сколько людей говорили мне это: «Поверь. Просто делай то, что я скажу, и все закончится просто замечательно»?

— Джиллиан…

— Знаешь, кому я за эти годы научилась доверять? — Она ткнула себя пальцем в грудь. — Себе. Вот кому я верю, вот кто всегда поступит так, как лучше для моей семьи. И если ты не в силах признать, что я на это способна, у нас будут проблемы. Причем очень большие проблемы.

Иисусе.

— Не могла бы ты выразиться немного определеннее?

— Запросто. Я говорю, что мы, возможно, не подходим друг другу. — Тут она с горечью рассмеялась. — Возможно? Нет, определенно мы друг другу не подходим. Дурой я была, что пыталась тебе поверить.

Чарлз оказался перед ней прежде, чем сообразил, что сдвинулся с места. Ее глаза в испуге широко распахнулись, но она не шелохнулась.

— Давай уясним для себя одну вещь, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Мы с тобой поженимся.

— Да ну? В таком случае могу ли я считать, что ты передумал и поедешь вместе со мной в Алфорд?

У Чарлза от удивления едва не отвисла челюсть, но он, пусть и с трудом, сдержался.

— Ты что, пытаешься шантажировать меня?

Она пожала плечами.

— Мне это представляется не так, но я должна поступать, как считаю правильным.

— Да ради Христа, Джиллиан, ты же умная девушка! Хоть раз в жизни воспользуйся своими мозгами для дела, вместо того чтобы вести себя как импульсивный ребенок.

Ее глаза метали молнии.

— Благодарю за совет, сэр. Я воспользуюсь им прямо сейчас, чтобы сказать вам: к сожалению, я не могу выйти за вас замуж.

Она повернулась к двери, но он схватил ее за плечо и развернул лицом к себе.

— Я не принимаю твоего отказа! — прорычал Левертон.

— А я не принимаю твоего отказа от моего отказа! — заорала Джиллиан.

Ситуация стремительно превращалась в фарс. Левертон не мог припомнить, чтобы он когда-нибудь настолько терял самообладание. Он сделал еще одну попытку обуздать ее гнев.

— Прости, Джиллиан, но жребий брошен. После того, что произошло между нами сегодня ночью, это должно быть предельно ясно.

Ее подбородок вздернулся еще чуть выше.

— Ты не принудишь меня к замужеству, Левертон. Ни ты, ни кто-либо другой. Отпусти мою руку, грубиян, или я буду вынуждена совершить что-нибудь ужасное.

Он уставился на нее, на мгновение остолбенев, затем проговорил:

— Что-нибудь произойдет, если мы не поженимся. К примеру, окончательно погибнет твоя репутация, которая и так висит на волоске. Я не буду виноватым в том, что воспользовался тобой.

— Я не девственница, болван, — злобно произнесла она. — Или ты об этом уже забыл?

— Джиллиан, я не позволю тебе совершить ту же ошибку, что и твоя мать, и не допущу, чтобы тебя заклеймили…

— Шлюхой?

Мерзкое слово заставило его замолчать. Он вдруг увидел ее пылающие щеки и глаза, в которых блестели непролившиеся слезы.

Что, черт его подери, он делает?

— Боже праведный. — Чарлз мягко провел ладонью по ее руке. — Прости меня, Джиллиан. Меня следует отхлестать кнутом за то, что я так грубо с тобой разговаривал.

Ее взгляд метнулся в сторону.

— Да, следовало бы. И я бы с радостью помогла…

— Может, позже, после того как мы во всем разберемся?

Несколько секунд спустя ее взгляд вернулся к нему — она взяла себя в руки.

— Могу я сначала кое о чем спросить?

— Конечно.

— Ты меня любишь? — Джиллиан спросила об этом таким прозаичным тоном, каким могла бы спросить, любит ли он играть в шахматы или съел ли последний пирожок с лобстером.

— Я могу задать тебе тот же вопрос, — сказал Чарлз, пытаясь выиграть время.

— Я спросила первая.

Дьявольщина.

Он не говорил этого слова после разрыва с Летицией. Он безумно любил ту проклятую женщину, и это чувство едва не сломало ему жизнь. Он хотел от Джиллиан не любви. Он хотел чего-то лучшего, но не мог найти нужных слов, чтобы описать это.

Чарлз протянул руку, положил ладонь ей на щеку.

— Милая, ты же знаешь, как я тобой увлечен, как сильно хочу быть с тобой. Я доказал тебе это ночью.

Она спокойно убрала его руку.

— По крайней мере, Пьетро был со мной честен. Чарлз, а какого дьявола ты вообще хочешь на мне жениться?

— Просто хочу. Разве этого недостаточно?

Она поморщилась.

— Это лучшее, что ты можешь мне предложить?

Видимо, да. И Джиллиан права, он болван. Просто до сих пор он об этом не догадывался.

— Когда найдешь ответ, — сказала она, пока он стоял перед ней как последний дурак, — может быть, тогда поделишься со мной?

И на этом она вышла из комнаты.