Когда Чарлз оторвался от ее губ, Джиллиан обнаружила, что вцепилась в его плечи и хватает ртом воздух. И это всего лишь простой поцелуй. Одному Богу известно, что с ней станет, когда он займется с ней любовью.

— Я ответил на твой вопрос, дорогая? Он скользнул рукой ей под юбку — пальцы легли на колено, — и когда начал играть с ее подвязкой, Джиллиан вряд ли смогла бы вспомнить свое имя.

— Мне кажется, я забыла вопрос, — пробормотала она.

Он обнял ее одной рукой за плечи и начал покачивать, при этом рисуя пальцами другой руки круги на бедре. От тепла его ладони Джиллиан ослабела во всех местах сразу и с трудом удерживала себя от того, чтобы раздвинуть ноги, безмолвно умоляя его двинуться дальше.

— Это своего рода состязание между нациями, — сказал Чарлз. — Кто лучше занимается любовью — итальянец или англичанин?

— Ну, ты, безусловно, очень хорошо целуешься, — отозвалась она. — Но…

Он надменно поднял бровь.

— Мисс Драйден, вы хотите бросить мне еще один вызов?

Она собиралась пошутить, показать, что тоже может легко отнестись к их отношениям, но у нее ничего не получилось. Занятия любовью никогда не станут для нее лишь приятным развлечением. Только не с ним. То, что случилось на берегу, словно прожгло в ней это знание. Той ночью она хотела лишь получить от него немного удовольствия, а вместо этого с головой погрузилась в любовь.

Чарлз, не услышав ответа, нахмурился. Рука его замерла, хотя пальцы продолжали удерживать бедро ласковым, но хозяйским жестом.

— Что такое, милая? Я тебя слишком тороплю?

— Не думаю. Просто я никак не пойму, чем мы занимаемся: разве тем, о чем только что говорили?

Его пальцы опять начали описывать круги, с каждым неторопливым движением подбираясь все ближе к завиткам между ног. Джиллиан задрожала. Те крохи внимания, что еще оставались при ней, улетучились, когда его пальцы коснулись того самого местечка.

— Мне бы хотелось заняться любовью со своей невестой, — произнес Левертон, — каким бы шокирующим ни показалось тебе это необычное желание. Но я знаю, когда дело доходит до этих вещей, ты становишься педантом.

Джиллиан заставила себя отвлечься от ощущений, которые вызывали в ней его прикосновения, и прислушаться к словам.

— Ничего подобного. А учитывая наш недавний разговор, говорить такое и вовсе жестоко.

Он чуть приподнял ее, продолжая прижимать к груди, и руку из-под юбки не убрал. Его восставшее естество настойчиво прижалось к ее попке, и Джиллиан пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы не заерзать.

— Прости, любимая, — уныло произнес Левертон. — Я не смог удержаться. Понимаешь, тебя так легко распалить.

— Я знаю куда лучший способ распалить меня, чем глупые шутки, — буркнула она.

— Согласен. Приступим?

Он наклонил голову, чтобы поцеловать ее, но Джиллиан прижала ладонь к его губам. Он поцеловал ладонь и втянул в рот один ее пальчик. Джиллиан ахнула, пораженная тем, что такой простой жест может оказаться настолько искушающим.

— Вообще-то, — проговорила она, пытаясь четче сформулировать свою мысль, — я бы с удовольствием приступила, но сначала должна задать вопрос.

Он поцеловал ее ладонь, затем положил руку себе на грудь. Она ощутила, как бьется под пальцами его сердце.

— Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, Джиллиан. Всегда.

Для храбрости сжав в кулачке мягкую ткань его рубашки, она сказала:

— Ты уверен насчет этого?

— Уверен, хочу ли заняться с тобой любовью? Больше, чем в чем-либо в жизни.

— И тебе в самом деле все равно, что я больше не целомудренна?

Он покачал головой.

— Ты была слишком уязвима и нуждалась в утешении. Я уверен, ты не сделала ничего плохого.

— Ты очень добр. Но мне немножко сложно поверить, что тебя это не волнует.

Она хорошо знала, каковы мужчины на самом деле. Чарлз, безусловно, лучше всех, кого она когда-либо знала, за исключением отчима. Но он все равно человек гордый.

Он смотрел на нее, обдумывая ответ. И сердце ее согрелось мыслью, что он не пытается прогнать ее тревоги поцелуем или проигнорировать их в пылу недолговечной страсти.

— Если хорошенько подумать, то это даже облегчение, — произнес он вдруг. — Любовь с девственницей может оказаться довольно непростым занятием.

— А что, у тебя большой опыт общения с девственницами? — едко спросила Джиллиан.

Он наклонился и прикусил ее нижнюю губу. Было немного больно, но при этом тело ее сжалось от желания.

— Никакого, и это тебе пора бы уже понять.

— Просто уточняю, — пожала плечами Джиллиан. — Но испытывать облегчение от того, что я не девственница?.. Немного странно.

Он засмеялся.

— Давай скажем так: это снимает напряжение. Мне не придется волноваться из-за девичьих обмороков, или приводить тебя в чувство нюхательной солью, или, того хуже, бояться, что ты запрешься в своем будуаре и откажешься выходить, потому что я напугал тебя своей мужской силой.

Джиллиан хихикнула, хотя раньше никогда не хихикала. С другой стороны, до сих пор ей не приходилось веселиться, занимаясь любовью.

Она гладила его по плечам. Ей нравилось, что его плечи такие широкие и сильные.

— Ну, ваша светлость, я бы сказала, что это не снимает напряжения, а добавляет его.

— Как это? — Рука на ее бедре снова пришла в движение, и теперь всякий раз, как его пальцы задевали завитки, она чуть-чуть раздвигала ноги, приглашая прикоснуться.

— В отличие от девственниц я точно знаю, что произойдет дальше, — сказала Джиллиан. — А у меня высокие стандарты, и я рассчитываю, что вы их превзойдете.

Его взгляд полыхнул страстью.

— Колдунья! Я принимаю вызов, мадам, и начинаю прямо сейчас.

Она снова остановила его, не дав поцеловать, хотя нервы дрожали на пределе.

— Ты абсолютно уверен насчет этого? Насчет нас? — Почти все ее оборонительные рубежи пали, и если сейчас она позволит ему заняться любовью, падет и последний.

Он прикоснулся губами к ее рту — восхитительное мгновение! — и отодвинулся.

— Позволь показать, как сильно я хочу тебя, Джиллиан. Как сильно буду хотеть тебя всегда.

Его низкий серьезный голос прозвучал клятвой. Она помедлила мгновение, давая возможность этому обещанию угнездиться глубоко внутри. Оно проникло прямо в сердце и затопило его мирной радостью, словно она вернулась домой после долгого, очень долгого отсутствия. Джиллиан положила ладонь ему на щеку, ощущая колючую щетину.

— Да, пожалуйста, покажи мне, — прошептала она и потянулась, чтобы поцеловать его, но он ее удивил, подхватив на руки и усадив на шезлонг. — О боже! Что еще? — раздраженно спросила Джиллиан. Теперь, когда они решили двинуться дальше…

— Терпение, любовь моя, — сказал Чарлз, подходя к двери и поворачивая ключ в замке. — Вряд ли мы обрадуемся, если сюда войдет Хьюитт, чтобы погасить лампы.

— Господи, только не бедолага Хьюитт!

Вернувшись, Чарлз взял ее за руки и поднял с шезлонга.

— А теперь пора освободить тебя от платья. — Он повернул ее спиной к себе и начал быстро расстегивать пуговки и развязывать ленты. Не прошло и минуты, как платье полетело на пол.

— У тебя ловко получается, — заметила Джиллиан, когда он начал расшнуровывать корсет. — Может, начнешь подрабатывать камеристкой?

— Я твердо намерен снимать с тебя одежду каждую ночь в обозримом будущем.

Его голос хрипло рокотал, и Джиллиан снова затрепетала. Чарлз наклонился и поцеловал ее между лопатками, а потом начал прокладывать поцелуями дорожку вверх, к затылку. Когда он добрался до плеча, Джиллиан пришлось плотно сжать коленки, чтобы не упасть.

— Это… это звучит соблазнительно, — выдавила она.

— Поверь мне, любимая, мы как раз и подходим к соблазнительной части.

Он снял корсет, затем повернул девушку лицом к себе. Она поймала его голодный взгляд, и у нее мгновенно перехватило дыхание. На его губах играла легкая улыбка, когда он теребил шелковые ленты ее сорочки.

— Подумать только, Джиллиан Драйден, я никогда не предполагал, что ты любишь ленточки и кружева.

— Мама настаивает, чтобы я носила красивое белье. Она говорит, если мне позволить, я буду одеваться как мальчишка.

Но на самом деле — Джиллиан скорее умерла бы, чем призналась в этом, — она любила легкомысленное, женское нижнее белье.

— Ты не сможешь походить на мальчика, Джиллиан, даже если оденешься, как он.

С дразнящей улыбкой он начал неторопливо развязывать ленты сорочки.

— Так тебе нравится, как я сейчас выгляжу?

— Еще больше ты мне понравишься…

Прежде чем она успела что-нибудь сказать, Чарлз дернул сорочку вверх и стащил ее через голову Джиллиан. Растерявшись, она негромко пискнула. Чарлз швырнул сорочку через плечо назад, и Джиллиан предстала перед ним в совершенно бесстыдном виде — в чулках, подвязках и туфлях. Жар бросился ей в лицо, но она подавила порыв прикрыться. Выражение лица Чарлза возмещало любой конфуз, какой она только могла испытывать. Он тоже раскраснелся, а взгляд его буквально пылал желанием.

Но в его глазах было что-то еще — что-то похожее на благоговение. Он к ней еще даже не прикоснулся, но она уже чувствовала себя самой драгоценной и желанной.

— Черт побери, — прохрипел Чарлз. — Ты самое совершенное создание на земле.

Как ни странно, услышав это, она смутилась. Джиллиан всегда считала себя человеком дерзким, но теперешние обстоятельства ее слегка устрашали.

Как и выпуклость на бриджах Левертона.

— Да ну, это просто глупо! — отмахнулась она застенчиво. — Должно быть, я последняя в твоем списке совершенных созданий.

Левертон начал расстегивать пуговицы на жилете.

— Никогда не спорьте с герцогом перед тем, как он собрался заняться с вами любовью, мисс Драйден.

— Мне начать записывать? Я не знала, что это очередной урок.

Он наконец снял жилет и бросил его на все растущую кучу одежды на полу.

— О да, я твердо намерен учить тебя, милая. Всю ночь…

Она пыталась придумать подходящий ответ, но тут он сдернул через голову рубашку. Одетый Левертон всегда впечатлял. Полураздетый — был великолепен. Плечи широкие, на руках вырисовываются мышцы, мускулистая грудь словно припылена светло-каштановыми волосами, которые сужаются, темнеют и узкой полоской спускаются к животу.

Джиллиан пришлось несколько раз проглотить комок в горле, прежде чем она снова обрела дар речи.

— Сейчас ты больше походишь на пирата, чем на учителя. — Пирата с восставшим естеством в бриджах, от одного взгляда на которого она слабела и делалась мокрой.

— И собираюсь заняться мародерством прямо сейчас, — шутливо прорычал он.

Джиллиан невольно рассмеялась. Но смех застыл на губах в ту секунду, когда он сгреб ее в охапку и втянул в рот сосок. Джиллиан с трудом удержалась от крика и отчаянно обхватила его за талию. Тело под пальцами было горячим и твердым как камень.

Чарлз перегнул ее через руку, прильнул сначала к одной груди, потом к другой. Он не отрывался от сосков до тех пор, пока они не заныли. Джиллиан поерзала, потом закинула ногу ему на бедро, пытаясь направить его восставшее естество к своему сокровенному местечку. Внутри ее все восхитительно сжималось, по телу побежали мурашки.

Его губы на ее груди, его плоть, прижимающаяся к ней, — Джиллиан отдалась все нарастающим волнам удовольствия. Она обвилась вокруг него, чувствуя приближение экстаза. Но Чарлз внезапно отпрянул, удерживая ее на расстоянии вытянутой руки.

Джиллиан с трудом сосредоточила взгляд на его напряженном лице.

— Почему… почему ты остановился? — запинаясь, пробормотала она.

— Потому что еще рано.

Она наморщила лоб.

— Но ведь за ночь можно испытать блаженство несколько раз, верно?

На мгновение он показался ей ошеломленным, но тут же широко улыбнулся.

— Да, и я думаю, это самая желанная цель для нас обоих.

— И как же мы достигнем этого?

— Прежде всего сядь на шезлонг, — сказал он, мягко подталкивая ее к нему, и навис над ней. Джиллиан могла поклясться, что его жадный взгляд осязаем, что он прикасается им к ее чувствительной коже. И тут Чарлз опустился на колени между ее ног.

Медленно, нежно, словно наслаждаясь каждым мгновением, он широко раздвинул ее бедра.

— Такая красивая, — прошептал он.

Джиллиан вспыхнула. Он словно выставил ее напоказ. Но она и вправду чувствовала себя красивой. Да и как иначе, если в его взгляде столько желания?

Он провел ладонью от ее горла к груди, к влажному соску, отвердевшему от его ласк.

— Ты только посмотри на себя, любовь моя, — хрипло произнес он.

Когда он скользнул ладонью по ее животу, Джиллиан с трудом сохранила неподвижность. А когда он наконец погладил ее между ног, застонала и запрокинула голову на подушки.

Чарлз зажигал в ее теле восхитительный, всепоглощающий огонь. Он играл с ее твердым бугорком, потирая его кончиком пальца. Джиллиан раздвинула ноги еще шире и заерзала, добиваясь более сильных ощущений.

— Скажи, чего ты хочешь, — грубо произнес он. А когда ввел в нее палец, она выгнула спину и прерывисто выкрикнула:

— Хочу тебя!

— И ты это получишь. Только не сейчас.

Он подложил ладони под ягодицы и приподнял ее. Джиллиан моргнула.

— Что…

Она разучилась мыслить, а тем более говорить связно. И тут Чарлз наклонился и прильнул к ней губами.

Боже праведный! Пьетро никогда ничего подобного не делал.

Джиллиан все еще пыталась преодолеть потрясение от происходящего, когда Чарлз посмотрел вверх и наткнулся на ее взгляд. Его глаза сверкали решительно непристойным сочетанием страсти и веселья.

— Тебе понравилось, сладкая? — пробормотал он.

— Я не совсем уверена.

Он вскинул бровь.

— Нет? Ты хочешь, чтобы я продолжил?

— Пожалуй. Будет полезно, чтобы убедиться.

— Я хочу, чтобы ты убедилась.

Он неторопливо поднял ее ноги и положил их себе на плечи. Никогда в жизни Джиллиан не чувствовала себя такой беззащитной.

И это было чудесно.

— Готова? — пробормотал он, снова наклоняясь.

Она едва могла дышать, поэтому просто кивнула.

У Джиллиан не было выбора, кроме как полностью отдаться ему. Она извивалась от его языка, но он крепко удерживал ее за бедра, раскрывая для своих страстных атак.

Она едва могла поверить, что это происходит на самом деле. Левертон — самый дисциплинированный человек в мире. Образец цивилизованности и хорошего вкуса, человек, по сравнению с которым Красавчик Браммел[5] казался неудачником. И вот он стоит на коленях между ее ног, как дикий зверь, и наслаждается ею с необузданным удовольствием. Он обнажил ее тело и душу, но она еще никогда не чувствовала себя такой желанной.

Она влюбилась в Левертона до безумия, и это пугало ее.

Когда он ввел в нее два пальца, а затем лизнул твердый бугорок, Джиллиан подалась вперед и вцепилась в его плечи.

— Чарлз, остановись, — выдохнула она. — Ты сводишь меня с ума.

Он поднял голову. Лицо напряглось от страсти, глаза пылали так ярко, что сердце Джиллиан пропустило удар. Но он немедленно убрал руку и мягко опустил ее ноги.

— Ты хочешь, чтобы я прекратил? — хрипло спросил он.

— Да… нет. — Она раздраженно выдохнула.

«Проклятье! Я лепечу как идиотка».

Ну как объяснить ему, что ее переполняют не только физические ощущения? Как рассказать, что происходит с ее чувствами?

Чарлз потянулся к ней и нежно поцеловал. У поцелуя был вкус мускуса и портвейна. Джиллиан вздохнула и ответила на поцелуй, серьезный и честный, и это ей понравилось. Чарлз чуть отодвинулся назад и хитро улыбнулся.

— По твоей реакции я понял, что это не сицилийский обычай.

Она обняла его за плечи.

— Во всяком случае, не из моей части Сицилии.

— Тогда я рад, что оказался первым. Но вы все еще кажетесь потрясенной, мисс Драйден.

— Скорее растерянной. Ты застал меня врасплох, я никогда ничего подобного и представить себе не могла. Но должна признать, это немного чересчур.

Он нахмурился.

— Джиллиан…

Она взъерошила его волосы.

— Мне очень понравилось. Просто нужно немного привыкнуть. Это слишком…

— Интимно?

Она кивнула.

Он сел на пятки и внимательно посмотрел на нее.

— В таком случае покажи мне, что тебе нравится.

Она поморгала.

— Не понимаю.

Он покрутил рукой.

— Это, помнишь? Ты сказала мне той ночью.

Джиллиан уставилась на него, а потом расхохоталась.

— Ты это не всерьез.

Он улыбнулся, медленно и хищно.

— Еще как всерьез. Собственно, с той ночи я постоянно думаю об этом. Мне очень хочется посмотреть на тебя, Джиллиан. Научи, что доставляет тебе удовольствие?

Говоря все это, он неторопливо расстегивал бриджи. А когда расстегнул, у нее пересохло во рту.

Его просьба была вопиющей и возбуждающей — именно потому, что исходила от него, — и внезапно ей страшно захотелось сделать то, о чем он просит.

Джиллиан взяла подушку, подсунула себе под спину, потом сползла на край шезлонга и подсунула коленки ему под бедра. И, покраснев, сунула руку между ног, раздвинув пальцами мягкие влажные складки.

— Вот так, милая, — прорычал Чарлз. — Покажи, что тебе нравится. Господи, ты великолепна!

Пока она ублажала себя, Чарлз завладел ее грудью. Он гладил ее ладонями, нежно проводя пальцами по затвердевшим соскам. Джиллиан стонала, выгибаясь под его руками. Она усилила напор, потирая скользкий твердый бугорок. Наслаждение растекалось из-под пальцев, охватывало тело, быстро подводя ее к краю.

Когда Чарлз наклонился и втянул в рот ее сосок, мягко покусывая его, она мгновенно испытала экстаз. Джиллиан вцепилась в его плечи, содрогаясь, пока ее захлестывали восхитительные волны наслаждения. Прежде чем чудесные ощущения угасли, Чарлз медленно вошел в нее. Джиллиан обхватила его ногами, вцепилась пальцами в плечи. Огромный и горячий, он заполнил ее, и она забыла, как дышать. Джиллиан зажмурилась, удерживая свои эмоции с той же силой, с какой обнимала его.

Он ласково приподнял ее подбородок.

— Открой глаза, милая.

Она прерывисто втянула воздух. Чарлз улыбался ей так нежно, что перед глазами вдруг все расплылось.

— О черт, — хрипло произнесла Джиллиан. — Ты превращаешь меня в лейку.

— Все хорошо? — Его голос словно прокатывался сквозь нее.

Она счастливо вздохнула и прислонилась щекой к его плечу.

— Безупречно. Что, я полагаю, не должно меня удивлять.

— Любимая, я только приступаю.

И он начал двигаться. Сначала медленно, затем скользнул ладонями ей под ягодицы и приподнял себе навстречу. Теперь он входил глубже и мощнее.

— О, Чарлз, — выдохнула она, цепляясь за него. Затем запрокинула голову. Ей хотелось видеть его и чтобы он видел, что чувствует ее сердце, что она любит его и всегда будет любить.

Чарлз тоже смотрел на нее затуманенным от страсти взглядом.

— Да, любовь моя, так. Сделай это для меня еще раз.

И она достигла пика, снова взлетев под облака. Сжимая внутренними мышцами его плоть, вцепившись в Чарлза, словно лишь он один мог удержать ее на земле. Он, застонав, вонзился в нее в последний раз и излился, мощно содрогнувшись. На один бесконечный миг они словно зависли в воздухе, а затем рухнули вниз.

Спустя минуту Чарлз уложил ее на шезлонг. Затем лег рядом, приподняв Джиллиан так, чтобы она лежала у него на груди.

— Все хорошо, любовь моя? — пробормотал он, чмокнув ее в макушку.

Она кивнула, пытаясь обуздать свои чувства.

— Это было великолепно, — сказала она, пристраивая подбородок у него на груди. — Хоть я и не ожидала такого бурного натиска. Вы полны сюрпризов, ваша светлость.

Его ответная улыбка была исполнена обещания.

— Надеюсь, сюрпризов хватит на целую жизнь с тобой.

Джиллиан никогда раньше не осмеливалась поверить в любовь, но сейчас она, возможно, сумеет.