Чарлз смотрел на свою будущую невесту через церковный двор, раздражаясь, что она старательно его не замечает. Предсказать, как поведет себя Джиллиан, просто невозможно. То она дрожит от страсти в его объятиях, а в следующую минуту приходит в ужас от мысли, что они поженятся. Большинство девушек дали бы отпилить себе руку, лишь бы выйти замуж за могущественного герцога Левертона, но только не Джиллиан. Когда имеешь дело с ней, ничто не может произойти нормальным образом. Возможно, она считает его напыщенным ослом… И винить ее за это он не может.

— Вы меня слышите, ваша светлость?

Мелодичный, но слегка обиженный голос вторгся в его хмурые мысли, заставив сосредоточиться на стоящей перед ним девушке. Мисс Медоуз, классическая английская роза, была прекрасно воспитана, благородна, и за ней давали очень хорошее приданое. Другими словами, эта девушка по своему рождению и воспитанию превосходно подходила для светского общества. Из нее получилась бы идеальная жена для мужчины вроде него, и Чарлз ни капли не сомневался, что мисс Медоуз мгновенно ухватилась бы за шанс стать герцогиней.

К несчастью, ему совсем не хотелось быть ее герцогом. По какой-то идиотской причине он зациклился на девчонке-сорванце, которая наверняка превратит его упорядоченную жизнь в хаос. Много лет назад он дал себе клятву никогда больше не позволять женщине дурачить себя, и пожалуйста, опять вот-вот попадет в точно такое же положение.

— Простите меня, мисс Медоуз, — виновато улыбнувшись, сказал он. — Сегодня я что-то плохо соображаю. Не понимаю почему, в таком-то прелестном обществе.

Она наградила его кокетливой улыбкой.

— Возможно, вас ослепила моя новая шляпка.

— Несомненно. Полагаю, она сделана по новой моде, верно? Очень вам идет.

Мисс Медоуз приосанилась.

— До чего вы наблюдательны, ваша светлость. Большинство мужчин слишком скучны и невнимательны, чтобы заметить обновку, уж не говорю о том, чтобы сказать о ней.

— Благодарю, — сухо отозвался Чарлз.

Оставалось радоваться тому, что Джиллиан сейчас на другом конце небольшого церковного двора. Услышь она этот нелепый обмен репликами, сложилась бы от хохота пополам. Или, что более вероятно, возвела бы глаза к небу, даже не пытаясь скрыть своего презрения к глупым светским разговорам.

Словно в ответ на его мысли, взгляд мисс Медоуз, блуждавший по двору, остановился на Джиллиан, болтавшей с двумя гостями, присутствовавшими на садовой вечеринке в Фенфилд-Мэноре. Мисс Фэрроу и мистер Хердли только что обручились, и Джиллиан решила их поздравить. Все трое стояли под высоченным дубом, затенявшим старую деревенскую церковь, смеялись и болтали, как лучшие друзья.

Чарлз почувствовал легкое раздражение. Последние несколько дней дались ему нелегко. Джиллиан изо всех сил держала его на расстоянии вытянутой руки и отказывалась признавать, что они практически обручены. Поэтому видеть, что она намного теплее относится к людям, которых едва знает, было неприятно.

— Похоже, мисс Драйден неплохо поладила с Маргарет и Дэвидом, — заметила мисс Медоуз. — Полагаю, она хотела поздравить их с помолвкой.

Чарлз отчетливо расслышал неодобрение в ее голосе.

— А что, есть какая-то причина, по которой ей не следовало этого делать?

На это резкое замечание огромные голубые глаза его собеседницы сделались еще больше, и она поторопилась исправиться.

— Конечно, нет, сэр. Раз уж вы оказываете мисс Драйден покровительство, этого должно быть достаточно даже для самых щепетильных из нас. С вашей стороны очень мило закрыть глаза на ее незаконное происхождение. Высочайшая степень терпимости и христианского милосердия.

— Я бы сказал, что это она меня терпит, — с унылым смешком отозвался Чарлз.

На бледном лбу мисс Медоуз появилась крохотная морщинка, осмелившаяся посягнуть на это фарфоровое совершенство.

— Ну конечно же, такое просто невозможно. Вы оказываете мисс Драйден величайшую честь, столь великодушно ее поддерживая. Она должна быть очень вам благодарна.

— Сомневаюсь, что она с вами согласится. А теперь извините меня, мисс Медоуз, я должен вернуться к гостям.

Коротко кивнув девушке, он повернулся и пошел через лужайку. Чарлз понимал, что должен испытывать сожаление из-за того, что так резко дал ей отставку, но ничуть об этом не жалел. Она самодовольная зануда. Хотя то, что он так о ней подумал, показалось ему иронией судьбы.

И все же такое грубое поведение удивило его самого. Похоже, под влиянием Джиллиан его манеры начинают портиться. Будет чудом, если к тому времени как она окончательно перевернет его мир вверх дном, от них останется хоть что-то.

Его сестра, беседовавшая с контессой и группкой местных матрон, отошла от них и перехватила Чарлза. Он раздраженно выдохнул. Герцог по-прежнему злился на Элизабет за то, что она здорово перепугала Джиллиан прежде, чем он успел поговорить с девушкой об изменениях в их отношениях.

Хотя это Чарлза не удивило — Элизабет в их семье всегда считалась бунтарем. Кроме того, она искренне симпатизировала Джиллиан. Ее поддержка будет очень кстати, когда Чарлзу придется представлять свою невесту матери и старшей сестре. Элизабет поможет перетянуть на его сторону всю семью, когда разразится буря в обществе, а это случится обязательно, как только он объявит о своей помолвке. Чарлз не сомневался, что они это переживут, но хотел, чтобы все прошло как можно легче для Джиллиан и ее семьи.

А пока ему хотелось, чтобы сестра проявляла чуть меньше энтузиазма, потому что любые разговоры о свадебных нарядах, свадебных завтраках и путешествиях заставляли Джиллиан мчаться к ближайшему выходу.

— Чарлз, задержись на минуту, пожалуйста, — попросила сестра, оказавшись у герцога на пути, и одарила его дьявольской улыбкой.

— Элизабет, ты не упрощаешь мне жизнь.

— Знаю, милый, — ответила она. — Но у моего безумия есть причина. Я начала огневую поддержку. Если я буду болтать о свадебных планах, отвлеку Джиллиан от тебя.

— Это абсолютная бессмыслица, — сказал он. — Что меня не удивляет, потому что исходит от тебя.

— Это исполнено глубочайшего смысла, Чарлз Валентин Пенли, — отрезала Элизабет, скрестив на груди руки. — Джиллиан нужно постепенно привыкать к мысли о браке с тобой, и она почувствует куда меньше угрозы, если об этом буду говорить я, а не ты.

— Нелепейший план. Кроме того, он не работает.

— Но я не вижу, чтобы ты придумал что-то лучше. Ты с ней почти не разговариваешь. Право же, Чарлз, как ни печально, но твоему представлению о правильном ухаживании за девушкой многого недостает.

— Хотел бы я знать — дьявол вас побери, — как я должен ухаживать за своей будущей нареченной, если мне запрещено говорить обо всем, что связано с ухаживаниями! — воскликнул он. — И это если не упоминать о том, что мне редко удается оказаться рядом с этой чертовой девчонкой.

Вскоре после их первой ссоры Джиллиан заставила его пообещать, что впредь он не будет говорить о своих намерениях всем подряд. Взамен она неохотно согласилась позволить ему начать ухаживания. Как он должен это делать, оставалось загадкой, которую ему предстояло разрешить.

— Ну разве это не полезный подход? — с сарказмом спросила сестра. — Право же, Чарлз, мужчины такие глупцы, когда дело касается подобных вещей, но на тебя я возлагаю большие надежды. В конце концов, твои манеры так безукоризненны. — Своим тоном она ясно дала ему понять, что на самом деле думает о его манерах.

Чарлз посмотрел на сестру с откровенным неодобрением, что заставило Элизабет громко рассмеяться.

— Дражайший брат, могу я дать тебе совет? — спросила она.

— Полагаю, хуже не будет. Кажется, мне нужна всякая помощь, какую я только могу получить.

— Будь ласков с Джиллиан, Чарлз, — сказала Элизабет. — Она с большим подозрением относится ко всему происходящему.

— Я это вижу. Только не понимаю почему. — В конце концов, он по-настоящему нравится Джиллиан, если та пылкая близость среди песчаных дюн хоть что-то значит. Конечно, делиться этой информацией с сестрой он не собирался.

— Потому что она испугана и не уверена в твоих побуждениях.

Чарлз фыркнул:

— Какая чушь! Джиллиан никогда ничего не боится.

Словно в доказательство его слов, до них донесся смех Джиллиан, болтавшей со своими новыми друзьями. У нее был чудесный смех, всегда поднимавший Чарлзу настроение, — никаких глупых смешочков и дурацкого хихиканья. Когда что-то смешило или радовало ее, это понимали все.

Он несколько секунд молча смотрел на нее. Она определенно рассказывала мисс Фэрроу и мистеру Хердли какую-то эпатажную историю, потому что оба хохотали. Джиллиан подкрепляла свой рассказ бурной жестикуляцией, явно наслаждаясь сама и ничуть не волнуясь о том, что может выставить себя на посмешище. Чарлз понял: ему тоже все равно. Открытие оказалось довольно шокирующим, поскольку именно ему следовало объяснять своей подопечной, что нужно избегать подобных безудержных эмоций.

— Знаю, — сказала Элизабет. — Она уверенная в себе, умная девушка, которой совершенно безразлично, что о ней думают окружающие.

— Тут я с тобой согласен, — суховато отозвался он.

— Но ее волнует, что думаешь о ней ты, дорогой братец. Причем очень сильно. Она, безусловно, знает, какой ты высокомерный человек.

— Мне известно из достоверного источника, что на самом деле я сама терпимость и христианское милосердие.

Элизабет фыркнула.

— Что, мисс Медоуз опять к тебе подлизывалась? Надеюсь, ты не поверил в эту ерунду?

Чарлз невольно рассмеялся.

— Слава богу, у меня есть ты, Лиззи, чтобы поставить меня на место и не дать зазнаться.

— Можешь отблагодарить меня, если поверишь, что Джиллиан почти влюбилась в тебя.

Тут он подавился смехом.

— И потому, — продолжала Элизабет, — она очень нервничает и относится к тебе настороженно.

Чарлзу показалось, что его крепко стукнули по голове.

— А это еще почему?

— Потому что она не верит, что мужчина твоего положения, воспитания и богатства может захотеть жениться на ней, тем более что твое отвращение к скандалам широко известно.

— Но я заверил ее, что искренне хочу на ней жениться, — возразил Чарлз.

Элизабет драматически вздохнула.

— Ты гордый человек, брат, а еще ты герцог. Джиллиан считает, что ты должен жениться на такой же гордой женщине безупречного происхождения, то есть на ее прямой противоположности. Несмотря на все твои заверения, она, видимо, считает, что ты женишься на ней исключительно из чувства долга.

У него действительно имелись обязательства перед Джиллиан, особенно после последних событий, но обсуждать это с сестрой он не собирался.

Словно прочитав его мысли, Элизабет посмотрела на него, и губы ее изогнулись в понимающей усмешке.

— Хотела бы я знать, что заставило ее так думать. Есть идеи, дорогой братец?

— Понятия не имею, — небрежно ответил он. — А теперь, когда ты разобрала мой характер по косточкам, что, по-твоему, мне делать дальше?

Элизабет засмеялась.

— Ты самый лучший брат на свете, Чарлз. Ты это знаешь?

— Конечно. В конце концов, я все эти годы сдерживался, чтобы не убить тебя.

— Какой ты добрый. Как я уже сказала, ты должен быть ласков с ней. Но что еще важнее, ты должен показать ей, что горд стоять рядом с ней перед всем миром.

— Я бы больше ничего и не хотел, но она запретила мне.

— Ее сдерживает страх, и лучше всего на этой стадии игры не обращать на него внимания, — посоветовала сестра. — Собственно, почему бы не начать с того, чтобы вернуться в особняк вместе с ней пешком? А мы с ее матерью поедем в карете.

— Превосходная идея.

Это даст ему возможность не только оказаться наедине с Джиллиан, но и отправить очень четкий сигнал всем местным, а на них можно положиться, они усердно распространят нужные слухи.

— Я полна превосходных идей, лишь бы ты только время от времени ко мне прислушивался. Ну все, беги, — сказала она, подтолкнув его в спину.

Когда Чарлз все-таки пересек лужайку и подошел к Джиллиан, она поздоровалась с ним вежливо, но настороженно. Он изо всех сил постарался успокоить ее, обратив все свое внимание на счастливую пару, поздравляя их и расспрашивая о планах на будущее.

— Ну что ж, нам пора, — сказала наконец мисс Фэрроу, окинув взглядом лужайку. — Нас ждут мои родители.

— Очень надеюсь, что вы придете на наш свадебный завтрак, мисс Драйден. — Мистер Хердли по-мальчишески улыбнулся Чарлзу. — И вы тоже, ваша светлость. Было бы здорово, если бы вы пришли. Заверяю вас, все наши родственники будут в восторге.

— Да, это было бы чудесно, — с энтузиазмом подтвердила мисс Фэрроу.

— Спасибо, мне бы очень хотелось, — с застенчивой радостью сказала Джиллиан. — Если только… — И она неуверенно посмотрела на Чарлза.

— Если мы к тому времени не уедем из Фенфилд-Мэнора, для нас это будет большая честь, — сказал Левертон.

Еще раз улыбнувшись и попрощавшись, мисс Фэрроу повела своего жениха к родителям.

— Готова вернуться домой? — спросил Чарлз, предлагая Джиллиан руку.

Она потянулась было опереться на нее, но вдруг застыла.

— А где ландо?

— В нем уехали Элизабет с твоей матерью. Я подумал, ты захочешь прогуляться, раз уж нам вдруг выпал солнечный день.

Она скептически посмотрела на него.

— Пешком всю дорогу до Фенфилда? Вдвоем?

— Тут всего несколько миль, Джиллиан. Я не думал, что тебя может утомить такая небольшая прогулка.

— Не будь таким занудой. — Она легонько ткнула его под ребра. — Я беспокоюсь за тебя.

— С чего бы это?

— Люди начнут делать предположения. Про нас. — И чтобы подчеркнуть свою мысль, она показала пальцем сначала на него, потом на себя.

— Очень на это надеюсь, — твердо ответил он.

Джиллиан моргнула, затем взглянула на викария. Он стоял на ступенях церкви, беседуя с местным сквайром и его женой. Чарлз не мог не заметить, что жену сквайра гораздо больше интересует разговор между ним и Джиллиан и она старается подслушать.

— И это в самом деле тебя не волнует? — В голосе Джиллиан слышалось столько недоверия, что Чарлз опять ощутил легкое раздражение.

Неужели она и впрямь думает, что он откажется от своего предложения? Судя по настороженному взгляду, думает. Раздражение мгновенно исчезло, сменившись желанием заключить ее в объятия.

Джиллиан определенно считает, что она недостаточно хороша для респектабельного мужчины, тем более для герцога. И это приводило его в бешенство. Как и у любого другого человека, у нее были недостатки, но характера и благородства в ней было больше, чем у многих членов общества, включая и тех, кто мог похвалиться безукоризненной репутацией.

Чарлз знал, что она умеет любить — крепко, со свирепой преданностью, по сравнению с которой все светские любезности и пустая вежливость превращаются в насмешку. Она умна, отважна, и в ней столько страсти, что любой мужчина будет покорен до конца своих дней. По сравнению со всеми этими достоинствами ни ее порывистость, ни неудачная семейная история ничего не значат.

Он положил руку ей на плечо, провел пальцем по ключице. Ее темные глаза от удивления широко распахнулись.

— Да, — сказал Чарлз. — Мне действительно все равно, кто что о нас подумает.

Джиллиан несколько секунд молча смотрела на него, потом наморщила нос.

— Это твои похороны, — небрежно бросила она.

Несмотря на этот грубоватый ответ, выглядела девушка застенчиво-радостно.

Может быть, Элизабет все-таки права: Джиллиан влюбляется в него. Это, безусловно, очень облегчило бы ему жизнь. Тогда пришлось бы убедить ее, что его намерения искренни, и уйти отсюда. Если все пойдет хорошо, на следующей неделе они смогут сделать первое оглашение в этой самой церкви. Лучше всего пожениться тихо, до возвращения в Лондон. Куда предпочтительнее, чем устроить экстравагантную показуху в Левертон-Хаусе или старом фамильном особняке в Уилтшире, на чем непременно начнут настаивать его мать и сестры.

Чарлз хотел избавить Джиллиан от суеты и сплетен, без которых не обойтись на публичном праздновании. Кроме того, небольшая скромная свадьба означает, что они смогут провести куда больше времени вдвоем, а эта перспектива казалась притягательнее с каждым днем.

Довольный, что наконец-то во всем разобрался, Чарлз взял за руку Джиллиан и повел ее с церковного двора. Короткий взгляд помог убедиться, что жена сквайра жадно за ними наблюдает. Скоро вся деревня и половина графства будут знать, что герцог Левертон официально ухаживает за мисс Джиллиан Драйден более чем положительным и приличным образом.

Улыбаясь местным жителям, задержавшимся в церковном дворе, чтобы пообщаться, он вывел Джиллиан на лужайку. Они зашагали быстро. Хотя солнце и светило, с Канала дул холодный ветер. Если так и дальше пойдет, лето закончится раньше, чем весна успеет как следует развернуться, а это значит, что зерновые не успеют вызреть. Чарлз сильно подозревал, что должен как-то помочь арендаторам, обреченным на скудный урожай, и решил поговорить об этом со Сканторпом.

Когда Джиллиан вырвала руку, он понял, что слишком увлекся своими мыслями. Элизабет права: он действительно все портит, и это нужно срочно исправлять. Он снова взял ее обтянутую перчаткой руку и положил себе на локоть. Джиллиан взглянула на него — по выражению ее глаз Чарлз понял, что она только что находилась в тысяче миль от него. Он едва не расхохотался — до чего оба они неумелы, когда дело доходит до ухаживаний.

— Ты выглядишь сегодня просто очаровательно, Джиллиан, — сказал он. — Мои комплименты твоему превосходному вкусу.

Она и впрямь выглядела прелестно в темно-вишневом прогулочном платье с плотно облегающим лифом и мягко расширяющейся книзу юбкой. Простая соломенная шляпка обрамляла лицо, подчеркивая высокие скулы и янтарного цвета глаза. Ему стали нравиться ее узкие прямые бровки, придававшие серьезный, забавно противоречащий ее жизнерадостной натуре вид.

Джиллиан была вызовом и тайной, завернутой в яркую упаковку. Чарлз поймал себя на том, что с нетерпением ждет дня, когда сможет по-настоящему заняться разгадкой этой тайны, когда сможет назвать Джиллиан своей.

Ее брови сошлись на переносице.

— Брось эту чушь. Я тебе не мисс Медоуз. Не нужно говорить мне глупые комплименты и вести себя, как продавец дамских шляп, даже если считается, что ты за мной ухаживаешь.

Продавец дамских шляп? Женщинам его семьи отлично удается сбить с него спесь. Но все-таки он уловил ревнивые нотки в ее голосе, что слегка его подбодрило.

— Я действительно ухаживаю за тобой, — сказал Левертон. — Кроме того, заметь, что с мисс Медоуз я не флиртовал.

— Да ну? Не знай я вас лучше, сэр, решила бы, что вы записной ловелас.

— Но ты знаешь меня лучше, — произнес Чарлз, чуть притянув ее к себе, и не смог удержаться, чтобы еще чуть-чуть не прощупать почву. — Что я могу поделать, если женщина считает меня умеренно привлекательным?

Джиллиан насмешливо охнула:

— Привлекательным? Да это смешно. Женщины вьются вокруг тебя как мухи вокруг горшка с медом, и ты это знаешь.

— Вот спасибо за такую отвратительную картинку: теперь я не смогу выкинуть ее из головы.

— Хотя полагаю, в первую очередь их манит твой титул и твое состояние, — добавила Джиллиан. — Красивое лицо и спортивная фигура — это прекрасно, но большинство девушек на брачной ярмарке готовы променять эти качества на титул и деньги. — Она критически глянула на него. — Могу поспорить, даже будь ты уродливым, как Аид, на тебя все равно вешались бы легионы девиц.

— Джиллиан, я уверен, ты замечательно поладишь с моей матерью и сестрами. Они тоже обожают протыкать пузырь моего самомнения.

Она хихикнула, но мгновение спустя снова приняла озабоченный вид.

Левертон остановился посреди безлюдной деревенской дороги и взял обе ее руки в свои. Кроме птиц, порхающих среди кустов, тут никого не было. Они остались вдвоем.

— Милая, я бы хотел, чтобы ты рассказала мне, что тебя тревожит, — негромко сказал Чарлз.

Что-то уязвимое мелькнуло в ее взгляде, и у него сжалось сердце. Джиллиан опустила взгляд на их соединенные руки и нахмурилась, как будто само их существование ее озадачило.

— Ты же не боишься рассказать мне, нет? — спросил он. — Не надо меня бояться.

Джиллиан подняла глаза.

— Не говори глупости. Ты знаешь, я ничего не боюсь. — Она помолчала, поморщившись. — Это не совсем правда. Я боюсь, что больше никогда не увижу свой дом.

— Сицилию?

— Я не могу притворяться, что не скучаю. Мне очень хочется снова оказаться там.

— Значит, мы отправимся туда, как только поженимся. Можем съездить в путешествие на континент.

Она раздраженно выдохнула и попыталась высвободить руки из его пальцев. Чарлз отпустил одну руку и зашагал дальше, продолжая держать ее за другую руку. Джиллиан еще раз неуверенно потянула руку, но Чарлз надежно удерживал ее ладонь в своей.

Несколько минут они шли молча. Чарлз позволил себе наслаждаться моментом, поражаясь тому, какое огромное удовольствие можно получить, просто шагая по деревенской дороге рядом с хорошенькой девушкой.

Особенно если эта девушка — Джиллиан.

И все-таки он ощущал, что ее мучают вопросы и тревоги.

— Дорогая моя девочка, если ты до сих пор испытываешь сомнения по поводу моих намерений, прошу тебя, поделись со мной, — произнес он наконец. — Всеми.

— Я боюсь, что никогда не смогу стать такой, какой ты хочешь меня видеть, — выпалила Джиллиан. — И неважно, сколько учителей танцев ты наймешь и сколько уроков этикета мне дашь.

— А я думал, ты никогда ничего не боишься, — поддразнил девушку Левертон.

Джиллиан кинула на него недовольный взгляд.

— Не дразни меня, Чарлз! Просто хочется надрать тебе уши хорошенько.

— Поскольку подобная перспектива страшно меня пугает, попытаюсь ответить на твой вопрос серьезно.

— Это не поможет, потому что единственная причина, по которой ты можешь желать жениться на мне, выставляет нас обоих не в лучшем свете. Ты же знаешь, нет никакой необходимости спасать мою честь.

— Заверяю тебя, твоя честь вполне заслуживает, чтобы ее защищали. — Он остановил ее, не дав возразить. — Но это не единственная и даже не главная причина.

— Я не понимаю, — насторожилась Джиллиан. — Какая же тут может быть еще причина?

— Джиллиан, ты в самом деле думаешь, что я бы прикоснулся к тебе, не приняв решения жениться? Да за кого ты меня принимаешь?

Рот ее открылся, захлопнулся, снова открылся. Очевидно, эта мысль ей в голову не приходила. Она посмотрела на него, совершенно ошеломленная.

— Мне хочется в это верить, но…

— Но ты не веришь?

Она пожала плечами, и другого ответа ему не потребовалось.

Поскольку ни доброта, ни выражение нежных чувств не помогли, Чарлз решил, что пора сменить тактику.

— Джиллиан, ты же знаешь, каким человеком меня считают?

— Разумеется. Ты великий педант с безукоризненной репутацией.

Он невольно поморщился. В таком изложении он превращался в самодовольного зануду.

— Такая положительная репутация была у меня не всегда. Только не в молодости.

Джиллиан улыбнулась:

— Пускался во все тяжкие, а? Хотела бы я на это посмотреть.

— По твоим стандартам я, вероятно, был придурочным олухом. В конце концов, я был единственным сыном самого великого из всех педантов и наследником герцогства. С самого раннего детства я знал, что унаследую титул. Скандал любого рода отец считал проявлением зла.

— Похоже, он был почти таким же ужасным, как и мой дед, — сочувственно сжала его руку Джиллиан.

— Они дружили и имели схожие взгляды на жизнь.

— До чего неудачно для нас. Ты когда-нибудь пытался противостоять отцу?

— Только однажды, когда сделал предложение леди Летиции.

— Она, конечно, весьма экстравагантная дама, но ведь тоже родом из очень респектабельной семьи, так? Вряд ли в то время ты мог знать, что она так дурно поступит с тобой.

Чарлз кивнул.

— Семья Летиции очень знатная, а ее мать близко дружила с моей матерью. Богатое приданое. В общем, она считалась завидной невестой на брачной ярмарке. На первый взгляд мы были прекрасной парой.

— Так почему твой отец ее не одобрил?

— Он считал ее фривольной и ненадежной для того, чтобы стать герцогиней Левертон. Но хоть ее поведение изредка и было действительно эпатажным, большинство видели ее такой же, как и я, — жизнерадостной, красивой, воспитанной и обаятельной молодой женщиной.

— Ну, все это в ней, безусловно, присутствует.

— Ты очень добра, — сказал Чарлз.

— Я всего лишь пытаюсь быть справедливой. В конце концов, знаю, каково это — быть жертвой оскорбительных сплетен.

— Да, но в твоем случае они совершенно незаслуженны.

Джиллиан вздрогнула. Он опустил глаза и увидел ее плотно, словно от боли, сжатый рот.

— Этот разговор тебя расстраивает? Мне замолчать?

Джиллиан сверкнула яркой, откровенно притворной улыбкой.

— Ни в коем случае. Пожалуйста, продолжайте, сэр. Я вся обратилась в слух.

— Ну хорошо. Несмотря на возражения отца, я твердо решил жениться на Летиции. Впервые не уступил его требованиям. Поскольку я всегда был послушным его воле, он не мог понять моего упрямства. Излишне говорить, что отец пришел в бешенство.

— Должно быть, ты очень любил ее, — мягко произнесла Джиллиан.

— Я так думал в то время, но теперь понимаю, что это была всего лишь юношеская одержимость. Дюжина неоперившихся юнцов были по уши влюблены в Летицию. Хоть выстраивай нас в ряд и стреляй картечью.

— Но она выбрала тебя.

— Как ты сама заметила, я герцог.

Джиллиан одарила его очаровательной полуулыбкой.

— Прошу тебя, не надо ложной скромности. Что произошло дальше?

— В итоге я сумел переубедить отца — и это удивило нас обоих. Мать, разумеется, приняла мою сторону, и старшая сестра тоже.

— Но не леди Филби?

— Нет. Элизабет никогда не любила Летицию. Как ни печально, в то время я считал сестру ребенком и ее мнение для меня ничего не значило.

— Надеюсь, этот урок ты усвоил, — сказала Джиллиан. — Мне твоя сестра очень нравится.

— Я усвоил урок. А позднее начал понимать, что Элизабет прекрасно разбирается в людях. Кстати, тебя она весьма одобряет.

Джиллиан покраснела — Чарлз нашел это очаровательным.

— Очень мило с ее стороны. Значит, ты переубедил отца…

— Да. Он старел и не очень хорошо себя чувствовал. Теперь я понимаю, что у него не было сил продолжать бороться со мной. — Чарлз не сомневался теперь, что тот конфликт сильно подействовал на слабое сердце отца.

— Должно быть, отец очень обрадовался, когда ты порвал с леди Летицией, — заметила Джиллиан.

— Мог бы обрадоваться, если бы ее любовник не шантажировал мою семью, когда я решил разорвать помолвку.

Джиллиан ахнула:

— Ты шутишь?! Страттон пытался вас шантажировать?

— Страттон по-настоящему шантажировал меня и отца, — мрачно поправил ее Чарлз.

— Но ведь ты не сделал ничего плохого, — недоуменно проговорила она.

— Страттон угрожал приукрасить подробности, что само по себе было скверно, и устроить грандиозный скандал. Отец не мог вынести даже мысли о грязных сплетнях, связанных с нашим именем. Родители Летиции тоже были сокрушены и умоляли нас не бесчестить ее.

В глазах Джиллиан запылала ярость.

— Теперь я жалею, что ударила не Страттона, а того, другого мужчину. Надо полагать, твоему отцу пришлось заплатить?

— Да.

Она сжала его ладонь.

— Мне очень, очень жаль, Чарлз, но ты ни в чем не виноват. И даже думать так не должен. Они воспользовались тобой, оба.

У него перехватило горло. Потребовалось несколько секунд, прежде чем он сумел ответить.

— Спасибо. Хотел бы я, чтобы мой отец тоже так думал.

— Он винил тебя?

Чарлз вздохнул. Взгляд его блуждал по умиротворенному сельскому пейзажу, но на самом деле он ничего не видел, потому что смотрел в прошлое.

— Да, и сам я тоже себя виню. В итоге я его убил…