Джиллиан решительно прошагала через холл, не обращая внимания на попытки Хьюитта остановить ее. Ей не требовалось, чтобы кто-то открывал перед ней двери или докладывал о ее появлении великому и могущественному герцогу Левертону. Кроме того, она не хотела застать герцога врасплох, а попросту убить.

Когда Джиллиан распахнула дверь библиотеки, та грохнула о стену и отскочила назад, вынудив девушку отпрыгнуть в сторону, чтобы не получить удар в лицо. Выход получился не такой полный достоинства, как она надеялась, но ей все же удалось удержаться на ногах и не шлепнуться на спину.

Левертон поднялся из-за письменного стола.

— А, мисс Драйден. Я ожидал увидеть вас сегодня утром, но ваше появление так эффектно. — Губы у него подергивались от смеха.

Да будь он проклят!

Хьюитт, все еще полный решимости выполнить свои обязанности, встал перед ней.

— Мисс Драйден желает видеть вас, сэр. Если вам удобно.

— Спасибо, Хьюитт. — Голос Левертона был сух, как выдержанное шампанское.

Дворецкий отошел в сторону, отвесил Джиллиан полный триумфа поклон и вышел из комнаты.

— Левертон, что, во имя Господа… — начала Джиллиан.

Он перебил ее:

— Вы же помните мистера Сканторпа, верно?

Девушка так сосредоточилась на герцоге, что даже не заметила управляющего, стоявшего рядом с массивным письменным столом. Перед ним лежало несколько бухгалтерских книг. Он смотрел на Джиллиан с откровенной тревогой.

— Доброе утро, мистер Сканторп. Прошу прощения за то, что прервала ваше совещание в такой… стремительной манере.

Она говорила как полная идиотка, и ухмылка Левертона полностью это подтверждала. Для человека, знаменитого изысканными манерами, он иногда бывал страшно груб.

— Не нужно извинений, мисс Драйден, — ледяным тоном отозвался управляющий. — Мы с его светлостью дела почти закончили. — Он бросил на своего нанимателя извиняющийся взгляд и начал собирать книги в аккуратную стопку.

— Одну минуту, Сканторп, — сказал Левертон и вышел из-за стола, чтобы поздороваться с Джиллиан. Он взял ее руку и, к огромному потрясению девушки, поднес к губам. Когда его губы прикоснулись к коже, она не смогла сдержать дрожь и сердито нахмурилась, разозлившись на себя за то, что откликается с такой готовностью.

— Кто-то встал не с той ноги, — пробормотал Левертон. — Может быть, вы ночью не выспались?

— Я прекрасно спала, — с чувством собственного достоинства ответила Джиллиан. — Но мне необходимо срочно поговорить с вами, сэр.

Он подвел ее к одному из кожаных кресел.

— Разумеется. Но сначала мне хотелось бы, чтобы вы выслушали доклад Сканторпа о том, что составляет немалый интерес для вас и вашей матушки.

Джиллиан кинула на управляющего острый взгляд.

— Это насчет контрабандистов? И наших драгоценностей?

— Да, — ответил Левертон, садясь на свое место.

Сканторп замялся, сдержанное выражение его лица сменилось испугом.

— Простите, сэр, но разве это подходящая тема для дамских ушей? У меня нет ни малейшего желания расстраивать подобными неприятными разговорами ни мисс Драйден, ни любую другую леди.

Джиллиан скрестила на груди руки и уставилась на него. Он слегка покраснел, но вызывающе ответил на ее взгляд. Совершенно очевидно, он не хочет обсуждать эту тему с ней. Для Джиллиан это было крайне интересно.

— Не беспокойтесь, — ответила она с улыбкой, кажется, продемонстрировав зубов больше, чем следовало. — Обещаю, что не упаду в обморок.

— В этом мы можем быть совершенно уверены, — поддакнул Левертон. — Заверяю вас, Сканторп, что в истерику мисс Драйден тоже не впадет.

— Как я уже упомянул, ваша светлость, об украденных драгоценностях мне ничего не известно, — сказал Сканторп, с каждой секундой выглядевший все более несчастным.

— Да, вы это уже говорили. Я имел в виду сведения о перевозке контрабандных товаров через земли Пенли и о вероятном продолжении этой деятельности.

— Да. Конечно. — Сканторп заметно расслабился и улыбнулся Джиллиан масленой улыбкой. Она ни на секунду не поверила этой улыбке.

Не поверила и в то, что управляющего смутила необходимость объясняться перед женщиной. Он просто не хотел ничего рассказывать ей. Для человека вроде Сканторпа, респектабельного и хорошо образованного, но зависящего от сильных мира сего, Джиллиан была оскорблением или пощечиной. По его мнению, она по положению стояла куда ниже его — вероятно, примерно там же, где несчастные женщины, вынужденные зарабатывать себе на пропитание на улицах.

— Как я уже говорил герцогу, — снисходительным тоном произнес управляющий, — банды контрабандистов на землях Левертона — явление крайне необычное. До сих пор местные акцизные чиновники очень эффективно предотвращали высадку контрабандистов на этом участке берега. Должен также добавить, что всем местным бандам хорошо известно — его светлость в отличие от других землевладельцев никогда не потворствовал беспошлинной торговле. В прошлом любые нарушения закона очень быстро пресекались.

— Как оказалось, не особенно успешно, — сказала Джиллиан и взглянула на Левертона, гадая, рассказал он управляющему про ночную историю или нет.

Герцог, похоже, прочитал ее мысли.

— Я сообщил Сканторпу, что сегодня ночью через земли имения прошел рейд. Тот, свидетелем которого вы и явились, — сухо добавил он.

Джиллиан сильно удивилась тому, что Левертон вообще стал обсуждать случившееся со своим управляющим, учитывая, что он просто одержим желанием уберечь ее от сплетен. Но опять же эта одержимость не помешала герцогу заговорить о ночном происшествии с ее матерью и леди Филби, как и о его планах жениться на ней.

Девушка перевела свое внимание на Сканторпа.

— Тогда как вы объясните тот факт, что за какие-то четырнадцать дней по землям имения прошел не один контрабандный рейд, а два? Просто невезением?

У Сканторпа даже ноздри слиплись, словно он почуяли какой-то гадкий запах.

— Полагаю, это всего лишь неудачное совпадение.

— Да ну? А мне это кажется повторяющимся сценарием. — Она взглянула на Левертона, чтобы увидеть его реакцию. Его лицо осталось безучастным — за исключением небольшой морщинки между бровями.

— По описанию его светлости, ночной инцидент совершенно отличен от того, что произошел в ночь вашего ограбления, — отозвался Сканторп голосом настолько ломким, что Джиллиан вдруг представила, что его можно разбивать молотком на мелкие осколки.

— На основании чего вы это утверждаете? — спросила Джиллиан.

— Вас ограбила большая, хорошо организованная банда преступников, проводивших серьезный рейд. А то, что случилось ночью, лично мне кажется небольшим импровизированным дельцем, совершенным без всякого плана. Ничего похожего на тщательно организованный рейд, на который вы наткнулись две недели назад, — подчеркнул управляющий.

— Соглашусь, что эта перевозка контрабанды менее масштабна, — кивнула Джиллиан, — но назвать ее неорганизованной никак нельзя. Те люди знали, что делают, и делали это очень эффективно.

— Мисс Драйден, наверняка вас очень взволновало то, что вы видели ночью. Я уверен, под влиянием эмоций те люди показались вам самыми страшными преступниками. Просто очень пугающими.

— Я ничуть не испугалась, — отрезала она, позволив раздражению прорваться.

В ответ Сканторп елейно улыбнулся. Не улыбка, а шедевр вежливого недоверия, густо замешанного на презрении.

Наконец вмешался Левертон.

— Сканторп, советую вам придерживаться фактов, а не делать предположения о душевном состоянии мисс Драйден.

— Разумеется, ваша светлость. Право же, я никого не хотел обидеть.

— Да, давайте придерживаться фактов, — сказала Джиллиан. — А их ведь пока не густо. Вы уже расследовали эти случаи перевозки контрабанды, мистер Сканторп?

— Безусловно, мисс Драйден. Задолго до ночного происшествия.

Она нахмурилась.

— Если вы провели расследование до ночного происшествия, как же вы можете делать выводы насчет его? Что-то здесь не сходится.

— Все идеально сходится, — надменно ответил управляющий. — Информация, которую я сумел добыть, только укрепляет мою уверенность в том, что виденное вами сегодня ночью всего лишь перевозка мелкой контрабанды местными жителями, и повторится такое не скоро, особенно в присутствии здесь его светлости.

— Это самое глупое, что я когда-либо слышала, — изумившись, заявила Джиллиан. — Герцог находится тут две недели, но это, черт побери, не помешало контрабандистам устраивать рейды. Не так ли?

Снисходительная усмешка Сканторпа исчезла. Он ничего не ответил на обвинения девушки, лишь сверлил ее взглядом, полным плохо скрытой ярости.

Левертон неторопливо поднялся, обошел стол и прислонился к нему. Судя по слегка раздраженному выражению его лица, он считал Джиллиан и Сканторпа кем-то вроде ссорящихся детишек.

— Я уверен, что вчерашняя небольшая шайка беспошлинных торговцев никак не ожидала, что за ними будут шпионить гости особняка. Может быть, в этом и кроется причина их безрассудного поведения ночью.

— Не говорите только, что вы поверили в эту полную чушь, — огрызнулась Джиллиан.

Глаза Левертона сузились, превратившись в щелки.

— Полагаю, мы целиком исчерпали эту тему. — Он кивнул своему управляющему. — У вас все, Сканторп?

— Да, ваша светлость, — почтительно поклонился тот.

Проходя мимо Джиллиан, Сканторп бросил на нее торжествующий взгляд и едва заметно презрительно усмехнулся. Разумеется, трусливо стоя спиной к герцогу, иначе бы не осмелился. Она свирепо улыбнулась ему в ответ и молча кипела бешенством, пока он плавно скользил к двери.

— Да, Сканторп, — обратился к управляющему герцог.

— Ваша светлость? — обернулся тот от двери.

— Насчет первых контрабандистов. Я очень надеюсь, что ваше суждение верно.

Джиллиан посмотрела на Сканторпа и испытала некоторое удовлетворение, заметив, что его самодовольная усмешка дрогнула.

— Я буду пристально следить за ситуацией, сэр, — сказал управляющий. — Даю вам слово.

— Постарайтесь.

Когда дверь закрылась, Джиллиан смерила взглядом Левертона, пребывая в раздражении, оттого что он откровенно проигнорировал ее мнение. Герцог скрестил на груди руки и вопросительно поднял бровь.

— Ты вполне можешь мне рассказать, по какому поводу так кипишь.

— Мы говорили об этом последние пятнадцать минут.

— Да, но я не совсем понимаю, что именно раздражает тебя сильнее всего, — сказал он.

— Не притворяйся, что сокрушаешься, если этого и в помине нет.

Он улыбнулся, и сердце Джиллиан пропустило удар. Этот человек невероятно красив и обаятелен, когда не изображает из себя аристократического самца.

— Очень хорошо, но почему тебя так расстроил отчет Сканторпа? — спросил он. — Лично мне его соображения насчет ночного происшествия показались вполне разумными.

Джиллиан, передразнивая герцога, тоже скрестила руки на груди.

— Ты и в самом деле веришь, что через твои земли перевозили контрабанду всего две шайки, и по удивительной случайности обе занялись перевозкой товара в последние две недели? И ты согласен со Сканторпом, что они этого больше делать не будут?

— Когда дело касается преступников, я должен положиться на твой опыт. Однако вспомни, я ясно дал понять предводителю той первой банды, что не потерплю их на своих землях.

— А он, конечно, так затрясся от страха, что чуть из сапог не выскочил, — саркастически заметила Джиллиан.

Ее слова привели к едва заметной смене выражения его лица. Джиллиан увидела то, что вселяло в его собеседников страх.

— Поверь мне, моя дорогая, — холодно произнес Левертон. — Наш бесчестный друг прекрасно понял, что я хотел ему сказать.

Джиллиан некоторое время обдумывала это его заявление.

— Ну хорошо. Но по твоим собственным словам, в последние несколько лет ты проводил в Фенфилд-Мэноре мало времени. Как ты можешь быть уверен, что все банды понимают, насколько ты серьезен в намерении прекратить беспошлинную торговлю на своих землях?

— Не могу. Но Сканторп заверяет, что деятельность контрабандистов на моих землях по большей части ничтожна.

Джиллиан невольно вспомнила про отца Тедди, убитого контрабандистами. Это совсем не казалось ей ничтожным.

— И ты веришь Сканторпу?

— Этот человек служит у меня последние пять лет. Земли в превосходном состоянии, бухгалтерские книги тоже. Я проверял их сам, и мой лондонский управляющий делами. — Джиллиан хотела было возразить, но он мягко перебил ее: — Ты должна доверять мне, милая. Я знаю, что делаю.

Джиллиан моргнула, удивленная его теплым тоном, и ей потребовалось приложить некоторые усилия, чтобы овладеть собой.

— И все же что-то тут не сходится. Слишком много совпадений.

— Несмотря на уверения Сканторпа, я согласен: осторожность не помешает, — поэтому велел лондонскому управляющему делами нанять сыщика с Боу-стрит, чтобы он разобрался в этом деле.

Джиллиан резко выпрямилась.

— Правда?

— Правда. Если на свете и есть человек, который сумеет добыть нужную информацию об украденных драгоценностях, так это сыщик. Собственно, он уже в Линкольне. Поскольку основная часть контрабандных товаров с этой части побережья сначала отправляется туда, мне показалось, что это самое подходящее место для начала поисков. Ожидаю отчета от него в ближайшие несколько дней.

Джиллиан наморщила нос.

— Боже мой. Почему же ты мне не сказал?

— Не хотел обнадеживать тебя раньше времени: вдруг ничего не получится?

— Поверь, я никогда не считала надежду достаточно надежным товаром. — Тем не менее ее тронуло, что он приложил столько усилий. — Ты нанял сыщика после того, как мы прогулялись в часовню? — мягко спросила она.

— Да. У тебя талант заставить человека почувствовать себя виноватым. Тебе следует применять его почаще.

Джиллиан насмешливо фыркнула.

— Я не стану прибегать к такой мелочной тактике. Уж скорее все сделаю сама, чем начну изображать из себя хандрящую барышню.

— И этим в тебе я восхищаюсь. Но вынужден настаивать, чтобы ты позволила мне самому разбираться со сложными ситуациями. — Он протянул руку и взял ее за подбородок. — И заботиться о тебе так, как ты того заслуживаешь.

Джиллиан посмотрела на Левертона и утонула во взгляде его темно-синих глаз. Инстинктивно прижалась к его руке, но тут же отпрянула, испугавшись собственной слабости.

— Да, хорошо, — пробормотала она, пытаясь подавить дрожь в голосе. — Насчет этого, ваша светлость…

— Чарлз. Зови меня «Чарлз».

От его низкого, искушающего голоса она затрепетала, но тут же мысленно обругала себя. Нельзя допустить, чтобы ее мозги превратились в сентиментальную кашу.

— Ночью тебе не составляло труда называть меня Чарлзом, — пробормотал он. — Помнишь?

Джиллиан вспыхнула, живо припомнив себя в его объятиях. Поразительно, что он говорит об этом среди бела дня, да еще где — в библиотеке! Джиллиан не была жеманной скромницей, но у нее имелись свои нравственные границы. Хотя ее поведение ночью доказывало, что эти границы легко нарушить. Так что не стоит винить Левертона за такой дерзкий флирт.

— Вряд ли мне подобает обращаться к своему наставнику так неформально, — сказала она, цепляясь за этикет.

Чарлз громко рассмеялся:

— Да уж, приличия — твое второе имя.

— Но суть же не в этом, — высокомерно заявила Джиллиан.

— Хорошо. Согласен. На людях называй меня «Левертон». Но когда мы наедине, я хочу, чтобы ты звала меня по имени. — И он наклонился к ней, словно собрался поцеловать.

Джиллиан увернулась, выскочила из кресла и отбежала на несколько шагов, почувствовав себя более уверенно, когда между ними появилось пусть и небольшое расстояние. Судя по прищуренным глазам Левертона, это вызвало его неудовольствие. Он прислонился к углу письменного стола и внезапно сделался похожим на большого холеного кота, терпеливо ждущего нужного момента, чтобы прыгнуть на несчастную маленькую мышку.

Джиллиан, никогда раньше не оказывавшаяся в положении добычи, почувствовала себя очень неуютно. И по какой-то совершенно дурацкой причине вдруг подумала, во что одета и как причесана. Это она-то, которая никогда раньше не задумывалась о таких вещах! А сейчас девушка с трудом удерживалась, чтобы не пригладить выбившиеся из прически локоны. Еще чуть-чуть — и она, как глупая влюбленная девчонка, начнет щипать себе щеки, чтобы разрумянились.

— Сэр, нам просто необходимо поговорить о вашем разговоре с моей матерью и леди Элизабет. — Джиллиан старалась, чтобы голос ее звучал твердо. — Похоже, у них возникло неверное представление о… некоем соглашении между нами.

Да что такого в этом мужчине? Почему в его присутствии ее язык завязывается в узел?

— Правда? Это в каком же смысле? — вежливо уточнил Чарлз.

Джиллиан сердито нахмурилась.

— Ты нарочно меня злишь, да?

— И помыслить о таком не могу. Иначе ты, пожалуй, попытаешься убить меня во сне. — Он помолчал. — Но тогда ты окажешься в моей постели, что можно считать некоторой компенсацией за все мои беды.

Джиллиан собралась было ответить ему что-нибудь оскорбительное, но он улыбнулся и вскинул руку.

— Ну хорошо, я больше не дразнюсь. Выкладывай, из-за чего ты так разволновалась.

— Неужели об этом нужно спрашивать? — всплеснула она руками. — Ты не имел никакого права принимать решение без моего согласия!

— Какое решение?

— Что я согласна выйти за тебя замуж, — процедила она сквозь стиснутые зубы.

Неужели он и вправду так плохо соображает? Если они когда-нибудь все же поженятся и нарожают детишек, остается надеяться, что они унаследуют ее мозги, а не его.

— Милая, я всего лишь намекнул дамам, что намерен ухаживать за тобой. Учитывая все обстоятельства, это более чем уместно.

— Тогда почему твоя сестра говорит о нашей грядущей помолвке? И потом, почему ты решил, что будешь за мной ухаживать?

— Ответ на твой первый вопрос: моей сестре давно не терпится женить меня, она хочет, чтобы я остепенился. Это нетерпение и заставило ее опередить события. Что до твоего второго вопроса… — Он иронически вскинул бровь. — Мне кажется, ответ очевиден.

Джиллиан подбоченилась.

— Ну а мне не очевиден.

Услышав это, Левертон резко встал. Джиллиан с трудом подавила в себе порыв отшатнуться или вообще выбежать из комнаты.

— Это почему же, Джиллиан? Или ты привыкла развлекаться с мужчинами, просто чтобы позабавиться?

Он не повысил голос, но она услышала стальные нотки в этих мягко произнесенных словах.

— Что? Конечно нет! — негодующе воскликнула девушка. — Хотя должна заметить: это не твое дело.

Левертон несколько долгих секунд смотрел на нее, как будто пытался разгадать ее загадку.

— Прошу прощения за то, что неверно истолковал твой ответ, — произнес он наконец. — Должно быть, меня сбил с толку твой, скажем, оригинальный отклик на события прошлой ночи.

— Которая их часть? — осторожно спросила Джиллиан. — С контрабандистами или с поцелуями?

Он то ли засмеялся, то ли застонал и уронил голову.

— Что, во имя Господа, мне с тобой делать?

Придя в замешательство, Джиллиан стояла, переминаясь с ноги на ногу. Потом расправила плечи и ответила:

— Ты мог бы убедить маму и бабушку отправить меня назад, на Сицилию.

Он резко вскинул голову.

— Об этом не может быть и речи, Джиллиан! Ты останешься здесь, в Англии.

Его пылкий ответ удивил ее, но еще больше она удивилась облегчению, которое принесли ей его слова.

— Ладно, оставим это пока. Я все не понимаю, почему ты решил ухаживать за мной. До прошлой ночи ты не выказывал ко мне ни малейшего интереса. Более того, учил меня, как поймать мужа. Очень сомневаюсь, что при этом ты имел в виду себя.

— Я не учил тебя, как поймать мужа. Я учил тебя, как стать воспитанной леди.

— Единственная причина стать приличной леди — найти достойного мужа. Знаешь, не зря бальные сезоны в Лондоне называются брачной ярмаркой.

Левертон с несколько растерянным видом покачал головой, и у Джиллиан возникло неприятное ощущение, что она опять выставила себя дурой.

— Но, полагаю, суть не в этом? — добавила девушка.

— Может, напомнишь, с чего началась наша дискуссия? — сухо попросил Левертон. — Мне кажется, я потерял основную мысль.

— Ты решил ухаживать за мной, помнишь?

— Ах да. Как же я мог забыть? — Он положил ладони ей на плечи, очень осторожно, словно она была потенциально опасна, как нестойкое взрывчатое вещество. — Джиллиан, сегодня ночью мы с тобой занимались весьма интимным делом. И это занятие влечет за собой определенные ожидания, по крайней мере среди респектабельных людей.

— Ты имеешь в виду, что теперь для тебя это вопрос чести? — спросила она, чувствуя себя разочарованной. — Раз уж ты развлекся со мной, то считаешь себя обязанным жениться. Но заверяю тебя, в этом нет необходимости.

Чарлз поморщился.

— Развлекся с тобой? Боже правый! Возможно, тебе трудно в это поверить, Джиллиан, но я хочу на тебе жениться. Это куда больше, чем вопрос чести. Намного больше.

Она внимательно посмотрела на него, пытаясь уловить, правду ли он говорит.

— Но я тебе не верю. Ты не можешь хотеть на мне жениться.

Его большие ладони крепче сжали ее плечи, и это властное, но нежное прикосновение заставило ее почувствовать себя маленькой и хрупкой. Совершенно непривычное ощущение, мягко говоря. И нельзя сказать, что неприятное, отметила Джиллиан.

— К моему огромному удивлению, — негромко произнес Левертон, — я хочу.

От его улыбки сердце ее заныло. Она качнулась к нему, и он ее подхватил. Его теплые губы слегка прикоснулись к ее рту, обещая сладость и жар, от которого она могла расплавиться в его объятиях.

Осознание того, как пугающе быстро и остро она отозвалась на его прикосновение, словно ударило Джиллиан по голове.

«Чертов герцог! Ты ничтожество, да еще из самых порядочных».

Просто невозможно, чтобы мужчина вроде него женился на женщине вроде нее. Джиллиан давно выучила этот урок, и он был болезненно поучительным. Левертон делает ей предложение лишь потому, что чувствует себя обязанным по долгу и чести.

Она отпрянула и отступила на несколько шагов.

— Боже мой, а сейчас-то что не так? — прорычал Левертон. — Я положил к твоим ногам свое сердце, а ты отпрыгиваешь, словно я посягаю на твою честь!

— Положил сердце к моим ногам? Это вряд ли. Ты собираешься жениться на мне, чтобы спасти мою репутацию и продолжать придерживаться своих стандартов порядочности. — Она усмехнулась. — Как известно, моя репутация уже погублена, поэтому в твоем рыцарском поступке нет надобности.

— Конечно, я хочу защитить твою репутацию и не вижу ничего дурного в том, чтобы поступать с честью и достоинством. Но еще так случилось, что ты мне нравишься. Очень нравишься. — Едва слова эти сорвались с его губ, он поморщился. Настолько холодно и безразлично это прозвучало.

— Мощный довод. Покорно благодарю, ваша светлость, но — нет!

Он пробормотал себе под нос ругательство, затем глубоко вздохнул и попытался убедить ее снова.

— Джиллиан, безусловно, я опять все испортил, но заверяю тебя, что искренне хочу на тебе жениться.

Она с недоверием посмотрела на него. Сейчас он меньше всего походил на влюбленного мужчину. На раздраженного и раздосадованного — да.

— Подозреваю, вы настолько самонадеянны, что заставили себя думать, будто у вас нет другого выхода, кроме как жениться на мне. В конце концов, герцог Левертон не из тех мужчин, кто развлекается с юными барышнями. Разумеется, это говорит в вашу пользу, — поспешно добавила она, увидев его разгневанное лицо.

— Скажи это злосчастное слово еще раз, и я точно сделаю что-нибудь, о чем мы оба потом пожалеем, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Кроме того, будь я настолько самонадеян, не сделал бы тебе предложение ни при каких обстоятельствах, и ты это знаешь. Я бы сделал тебя своей любовницей.

— Точно. Разговор окончен. — Джиллиан резко повернулась и направилась к двери.

— Вернись сейчас же! — рявкнул он. — Мы не закончили!

— Прошу прощения, я не расслышала. — Она могла поклясться, что даже с середины комнаты услышала, как он скрипит зубами.

— Джиллиан Драйден, в одном ты можешь быть уверена — мы с тобой поженимся!

Она рывком распахнула дверь и злобно оглянулась.

— Ваша светлость, позвольте вам сказать, что вы самый упрямый и раздражающий человек из всех, кого я знаю. — Она вышла из библиотеки, с грохотом захлопнув за собой дверь.

— Чертов горшок, называющий себя чайником! — заорал он, и его голос был слышен даже через толстую дубовую дверь.

Джиллиан проигнорировала потрясенного Хьюитта, который, надо полагать, подслушивал у двери. Но стремительно взлетев вверх по лестнице и ворвавшись в свою комнату, не смогла сдержать улыбку. Самообладание Пенли никак нельзя назвать безупречным, когда рядом она, и это начинало ей по-настоящему нравиться.