Чарлз пошевелился, когда леди Джулия чуть отодвинула занавеску и выглянула в окошко кареты, на безотрадные поля и болота. Она явно боялась оставаться на дороге с приближением ночи. Зато ее дочь не проявляла ни малейших признаков тревоги, и его сестра тоже. То, что Джиллиан и Элизабет очень походили друг на друга своим практичным, веселым подходом к жизни, было благословением судьбы, учитывая, что им вчетвером приходилось последние пять дней тесниться в дорожной карете.

Поскольку репутация Джиллиан действительно висела на волоске, они решили уехать из города. Временно увезти девушку подальше от центра урагана — такой выход, по сути единственный, оставался им для того, чтобы вернуть ей доброе имя, если это еще возможно.

Чарлз начинал испытывать серьезные сомнения на этот счет, хотя и держал их при себе, а в глубине души считал, что один удар в челюсть графа не должен был вызвать больших неприятностей.

— Совсем стемнело, — сказала контесса. — Может быть, все-таки лучше было бы провести ночь в Спилсби?

— Боже правый, мама! — воскликнула Джиллиан. — Та крохотная гостиница была невероятно грязной и сырой, а какие у них простыни мне даже представить страшно. — Она взяла мать за руку. — Обещаю, все будет хорошо. Его светлость не допустит, чтобы с нами случилось что-нибудь.

Джиллиан была искренне предана матери и все их тоскливое путешествие старалась устроить ее поуютнее. Зато, как ни печально, было очевидно, что мать не в состоянии позаботиться о дочери. Контесса страдала меланхолией, из-за которой не могла справляться с жизненными невзгодами и заботиться о собственном ребенке.

— Конечно, нет! — подтвердила Элизабет. — Я уверена, что мы доберемся до Фенфилд-Мэнора до наступления ночи. Правда, Чарлз?

Он одним пальцем приподнял занавеску на своем окошке. Горизонт мерцал пурпурным и розовым, постепенно сменяясь темно-синим. Хотя до наступления ночи оставалось не больше часа, кучеру еще хватало света. Тут, далеко на севере, дни были достаточно долгими, чтобы они могли ехать дальше и, в конце концов, завершить свое казавшееся бесконечным путешествие.

— Волноваться нет причин, — сказал он. — Знаю, что эта часть Линкольншира кажется глухой, но тут мы в полной безопасности.

— Просто за последние два часа мы вообще никого не встретили, — пожаловалась контесса. — С нами может случиться все, что угодно, и никто даже ничего не узнает.

— Я не допущу, чтобы что-нибудь случилось с вами или с вашей дочерью, мадам.

— А как насчет меня? — напомнила о себе Элизабет.

— Тебя? Тебя я отдам разбойникам, чтобы нам хватило времени сбежать.

— Паршивец, — фыркнула Элизабет.

Джиллиан хихикнула. Зато контесса даже не улыбнулась. Чарлз не мог ее за это винить: в конце концов, бандиты убили ее мужа. Лучше вспоминать об этом перед тем, как снова захочется легкомысленно пошутить.

— Мой конюх и кучер хорошо вооружены и отлично вымуштрованы, миледи, — сказал Левертон. — А примерно через час мы уже доберемся до моего поместья.

— Слава богу. — Джиллиан вытянула руки и выгнула спину. Получилась изящная дуга, подчеркнувшая нежную округлость груди под корсажем. — Ваша карета, конечно, исключительно комфортабельна, сэр, но мои мышцы так чертовски одеревенели, что я чувствую себя старухой.

— Любовь моя, ты не должна ругаться, — упрекнула ее мать, ласково улыбнувшись.

Чарлз предположил, что Джиллиан воспользовалась крепким словцом специально, чтобы взбодрить мать.

Зато его отвлекли совершенно неприличные картинки того, как может выглядеть тело Джиллиан без всей этой одежды. Он заставил себя перевести взгляд с изящной фигурки на лицо девушки. К несчастью, оно было таким же соблазнительным, как и тело. Влечение к его подопечной становилось настоящей проблемой, поскольку гулявшие в обществе сплетни задевали его почти так же сильно, как Джиллиан.

— Прости, мама. — Джиллиан перевела взгляд на герцога. — Полагаю, вы тоже хотите меня упрекнуть. Ну так валяйте. Обещаю, я и словечка не произнесу в свою защиту. — На ее лице появилось мученическое выражение.

— Поскольку ваша матушка уже поправила вас, я сделаю вид, что ничего не слышал. Исключительно в этот раз.

— Вы просто сама доброта, сэр, — воскликнула она, сцепив руки на груди комически драматичным жестом.

Элизабет засмеялась:

— Вы и в самом деле самое забавное дитя на свете.

— Кто-то же должен нас развлекать, — сказала Джиллиан. — Господь свидетель, герцог это дело провалил. Он только и зудит насчет книги пэров и как подобающим образом положено станцевать фигуру или держать вилку. Нахожу это в высшей степени несправедливым, ведь я вынуждена слушать, не имея возможности покинуть карету.

— Мы все вынуждены слушать, — заметила Элизабет. — Я не меньше двух раз в день мечтаю выпрыгнуть из кареты, в особенности когда он начинает напыщенно вещать о темах, на которые прилично разговаривать дамам, получившим аристократическое воспитание. — Она наклонилась к Джиллиан, словно собиралась доверительно в чем-то признаться ей. — Он точно так же поступал со мной, когда я была маленькой девочкой: постоянно исправлял мое дурное поведение.

— Потому что было что исправлять, — возразил Чарлз.

— Ну, если это в привычках старших братьев, я рада, что у меня его не было, — сказала Джиллиан. — Конечно, кроме Гриффина. Он приятное исключение.

В ее глазах мелькнули веселые искорки, и Чарлза снова поразило ее оптимистичное отношение к происходящему. Большинство девушек, услышав о себе гадкие сплетни, очень расстраиваются, но Джиллиан как будто все равно.

— Ваш брат еще хуже, чем вы, — сказал герцог. — Поэтому он мне так нравится.

Элизабет снова рассмеялась, но контесса встревожилась.

— Джиллиан, ты не должна никого дразнить. Мы очень благодарны герцогу за все, что он делает для нас.

— Конечно, мама. Левертон в высшей степени добр к нам.

— Я очень и очень рад, что могу помочь, — отозвался Чарлз.

Джиллиан внимательно посмотрела на него, и лицо ее стало задумчивым.

— Я в этом очень сомневаюсь. Но, право же, вы так добры ко мне и маме. Просто не представляю, как я смогу вас отблагодарить.

Чарлзу в голову пришло сразу несколько способов, но ни один из них он бы приемлемым не назвал. Чтобы охарактеризовать их, подошло бы слово «порочные».

— Можете начать с того, что будете обращать внимание, когда я вам что-то объясняю. Как, к примеру, ведут себя на балу приличные молодые леди, а не плохо воспитанные девчонки.

— Что угодно, кроме этого, — воскликнула Джиллиан, и в ее глазах опять сверкнули озорные искорки.

Чарлз с трудом удержался от смеха. Честно говоря, он бросил попытки учить ее, по крайней мере во время поездки. Джиллиан хватало того, что она вынуждена была долгими часами сидеть спокойно, уж не говоря о том, чтобы сосредоточиться на уроках. Читала она мало, только если дорога была достаточно хорошей, и в основном романы миссис Радклиф[4].

Несмотря на веселое настроение, путешествие ее утомило. В Джиллиан бурлила беспокойная физическая энергия, требовавшая выхода. К счастью, Элизабет пришла в голову замечательная идея: научить девушку играть в карты. Чарлз был очень удивлен, что она не умеет играть. С каждым днем ему становилось все понятнее, насколько изолированную жизнь вела Джиллиан раньше. Семья любила и оберегала ее, но делала очень мало для того, чтобы подготовить девушку к светской жизни среди аристократов. Скорее всего винить за это следовало ее деда, лорда Марбери.

— У вас был большой перерыв между занятиями, мисс Драйден, — сказал Чарлз. — Но с завтрашнего дня начнем снова, причем всерьез.

Она закатила глаза.

— Пять дней в карете вряд ли можно назвать перерывом. Кроме того, я не уверена, что в этих уроках есть смысл, учитывая, что про меня говорят.

— Мы договорились, что не будем об этом ни думать, ни упоминать, — напомнила леди Джулия.

— Знаю, мама. Но последние несколько дней мне нечем было заниматься, кроме как думать. Не вижу, как я могу перестать быть Дикой Сицилийкой…

— Даже не повторяйте этого, — сурово произнес Чарлз.

— Все остальные повторяют, — вызывающе заявила Джиллиан. — И притворяться, что это не так, не лучшее решение. Лично мне кажется полным безумием верить, что мы сможем это исправить.

Чарлз прищурился, безмолвно предостерегая ее, но Джиллиан скрестила на груди руки и уставилась на него, ничуть не испугавшись, как и раньше.

— Скажите мне вот что, — попросил он. — На самом деле вы хотите это исправить, по вашему же выражению, или предпочитаете опустить ручки? У меня такое ощущение, что вы сбежали из города с радостью. — Он покачал головой. — Меня удивляет, что вы с такой готовностью сдались, даже не попытавшись бороться. Ваш брат точно сдаваться не желает.

Собственно говоря, Гриффин Стил угрожал, что застрелит любого, кто посмеет сказать грубое слово про его сестру, и начнет с Летиции Страттон.

В темных глазах Джиллиан полыхнуло пламя.

— Вы что, считаете меня трусихой?

— Боже мой, — вмешалась Элизабет. — Не думаю, что мы должны обсуждать это прямо сейчас. Заканчивается длинный, утомительный день, и нервы у всех на пределе. Вы согласны, контесса?

Джиллиан виновато взглянула на мать.

— Я не хочу расстраивать тебя, мама, но мне просто кажется глупым ходить вокруг случившегося на цыпочках. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой.

К огромному удивлению Чарлза, контесса посмотрела на дочь очень спокойно.

— Знаю. Однако ты не сделала ничего плохого. Я свой позор заслужила, а ты, любовь моя, нет.

Джиллиан повернулась и посмотрела матери в лицо.

— Ты не заслужила ничего, кроме права быть счастливой, мама. И я убью любого, кто скажет что-то другое.

— Ты очень добра, дорогая моя. Но в обществе хватает тех, кто с тобой не согласен да еще считает, что мое поведение до сих пор отражается на тебе.

— Но все это случилось давным-давно, — возразила Джиллиан. — Разве сейчас имеет хоть какое-то значение то, что ты когда-то сделала?

— Осуждать — так устроены люди, к сожалению. А что до сплетен, ты сейчас живое напоминание о случившемся. — Она взяла дочь за руку. — Насколько я знаю, по Лондону ходит одиозная фраза, касающаяся нас обеих. Тебе она наверняка известна.

Губы Джиллиан скривились в безрадостной усмешке.

— Что мать, что дочь… — наконец ответила она с откровенным нежеланием.

— Верно, а еще «яблочко от яблоньки недалеко падает». Оба выражения совершенно незамысловаты, но в нашем случае в них есть толика правды.

Контесса улыбнулась так печально, что Чарлзу захотелось избить каждого самодовольного болвана, осмелившегося распространять отвратительные сплетни про Джиллиан и ее мать.

— Фу, — поморщилась Элизабет. — Жаль, что время от времени мы забываем, каким гадким бывает общество.

Леди Джулия пожала плечами.

— Этого следовало ожидать. Но именно поэтому мне и нужно было покинуть город вместе с дочерью. Мое присутствие только подогревало бы сплетни и привлекало ненужное внимание. Независимо от того, была бы Джиллиан рядом со мной или нет.

— Леди Марбери ничто не могло поколебать, — сказал Чарлз. — Она осталась в городе.

— Моя мать отказалась снова бежать, — кивнула контесса. — Она говорит, что на этот раз не отступит и будет бороться за меня и за Джиллиан.

— Как все это противно, — потерла лоб Элизабет.

— Но ведь ты хотела уехать из города, да, мама? — спросила Джиллиан встревоженным голосом. — Не хочу думать, что из-за меня. Но ведь ты только что вернулась домой.

— Знаешь, милая, я в любом случае предпочту быть где угодно, но только с тобой.

— Тогда я рада, что мы уехали, — сказала Джиллиан. — У меня нет ни малейшего желания проводить время с людьми, которые плохо относятся к моей матери. И вообще я надеюсь, что мы останемся тут надолго. Ненавижу светское общество Лондона, если уж хотите знать правду.

— Насколько мне помнится, сицилийское общество ты тоже не жаловала, — заметила контесса.

Джиллиан раздраженно выдохнула.

— Разве можно винить меня за это?

— Нет, дорогая. То, как они к тебе относились, очень неприятно. Вот почему я хочу избежать повторения, если такое возможно. Мы пробудем здесь столько, сколько его светлость посчитает нужным, а потом вместе вернемся в Лондон.

На лице ее дочери появилось бунтарское выражение, но контесса неожиданно заговорила очень твердо:

— А пока ты будешь продолжать свои занятия и делать в точности то, что велит герцог.

— Но, мама, я просто не вижу смысла. Моя репутация…

Мать подняла руку, остановив ее.

— Твоя репутация не погублена. Джиллиан, во всех отношениях ты совершенно невинна. — Она посмотрела на Чарлза уверенным и ясным взглядом. — Ведь это всего лишь стратегическое отступление, правда, сэр?

Он удивился такому проявлению материнской силы духа.

— Вы превосходно выразились. И все-таки нам нельзя недооценивать угрозу.

Что мать, что дочь…

То, что Джиллиан уже поместили в ту же категорию, что и ее мать, было шагом назад, причем куда более значительным, чем Чарлз мог предвидеть. Особенно после того, что ему сказал Страттон. Однако эти сведения он предпочитал держать при себе.

— Ты что-то от нас скрываешь, Чарлз? — с подозрением в голосе спросила Элизабет.

Его сестра всегда была чертовски проницательна, что не шло ей на пользу.

— Нет ничего такого, о чем вам стоит волноваться.

Джиллиан прищурилась, словно пыталась взглядом проникнуть в его мысли.

— Ваша светлость…

Карета сильно дернулась и остановилась, сильно закачавшись. Джиллиан схватилась за мать, а Чарлз протянул руку и подхватил Элизабет, чтобы не соскользнула на пол.

— Что за дьявольщина?

Раздался приглушенный крик, ржание лошадей — а потом все стихло.

Левертон потянулся к двери, но она распахнулась прежде, чем он успел взяться за ручку. Прямо ему в лицо был направлен ствол пистолета.

— Вот дьявол, — пробормотала Джиллиан. Все, что требуется после долгого, утомительного, безотрадного дня, — это разбойники на дороге. Ее уже тошнит от них, черт бы их всех побрал.

А если хорошенько подумать, ее тошнит почти от всего английского за исключением, пожалуй, тех, кто сейчас сидит с ней в карете. И если английский ублюдок, прицелившийся в герцога из пистолета, посмеет прикоснуться к ее матери или еще к кому-нибудь, она его просто задушит.

Левертон бросил на нее острый взгляд.

— Давайте я сам с этим разберусь.

Она широко распахнула глаза, словно ей и в голову не приходило лезть в драку. Он фыркнул и снова с отвращением посмотрел на пистолет.

— Ты, мистер Франт, вылезай-ка из своей чертовой кареты! — рявкнул мужчина с пистолетом.

— Если вы перестанете размахивать оружием перед моим носом, я с радостью подчинюсь вашему требованию, — холодно ответил Левертон.

Герцогу отлично удалось передать сочетание презрения и раздражения. Чтобы напугать его светлость герцога Левертона, потребуется куда большее, чем разбойники с большой дороги.

Однако леди Джулия дрожала как лист на ветру. Джиллиан хотелось обнять мать, но ее руки должны были быть свободными на случай, если ситуация стремительно выйдет из-под контроля. Девушка незаметно потянула к себе ридикюль.

Левертон распрямил свое крупное тело и шагнул к дверце кареты. Мерзавец с пистолетом — здоровенный мужик в потрепанной фетровой шляпе и с грязным платком, закрывавшим нижнюю половину лица, — отступил назад, выпуская герцога.

— Просто сидите спокойно, — бросил Чарлз, оглянувшись.

Леди Филби, почти такая же спокойная, как и ее брат, но слегка позеленевшая, ответила:

— Заверяю тебя, я буду сидеть тихо, как мышка.

— Я обращался не к тебе. — Он предостерегающе глянул на Джиллиан.

Она нахмурилась, но Левертон уже ступил на землю.

— Кто здесь главный? — спросил он высокомерным тоном, шагнул в сторону и исчез из вида.

Судя по отвечающим ему голосам, у кареты было еще два человека помимо охранника, стоявшего в нескольких футах и по-прежнему целившегося в женщин из пистолета.

Держа ридикюль в руке, Джиллиан наклонилась к матери.

— Давай поменяемся местами, мама.

Леди Джулия дернулась, глядя на дочь расширившимися испуганными глазами. Гнев Джиллиан разгорелся в ровное ледяное пламя. Этот случай стал ужасающим напоминанием обо всем, что мама потеряла, и о том, до чего они были беспомощными, не сумев это предотвратить.

— Что ты задумала? — прошептала контесса.

— Просто хочу видеть, что происходит, — успокаивающе произнесла Джиллиан.

Мать неохотно кивнула. Когда они менялись местами, Элизабет кинула на Джиллиан острый взгляд, но возражать не стала.

— Эй, вы, а ну успокоились там! — приказал охранник.

Левертон, снова появившийся в поле ее зрения, строго посмотрел на Джиллиан.

— Я просто пересадила маму со сквозняка, — кротко сказала девушка. — Она очень подвержена простудам.

— Ну так опусти свою задницу на место и успокойся, — рявкнул разбойник. — Или получишь у меня! — Он для убедительности качнул пистолетом.

— Угрожать совсем ни к чему, — сказал Левертон. — Тем более трем беззащитным женщинам.

— Это не тебе решать, — рявкнул кто-то из негодяев.

— Нет мне, — возразил герцог. — Или вам придется чертовски дорого за это заплатить, даю слово герцога Левертона.

Его слова заставили разбойников замолчать на несколько долгих секунд. Даже задиристый охранник растерялся. Джиллиан не сомневалась, что все в графстве, даже бандиты, знают, насколько могуществен герцог. Она вытянула шею, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.

Левертон снова заговорил с высоким худощавым мужчиной в длинном темном балахоне, обвисшей шляпе и с платком, надежно скрывавшим его черты в угасающем свете дня. Еще Джиллиан увидела четырех вооруженных мужчин, стоявших за разбойником, вероятно их предводителем.

Дорогу перегораживали две телеги с запряженными в них пони. Телеги были нагружены небольшими бочонками и квадратными свертками, увязанными в узел. Странно, колеса телег были обвязаны соломой. Рядом с одним пони стоял паренек с уздечкой в руках. Кучера и конюха Левертона нигде не было видно.

— Видите что-нибудь? — прошептала Элизабет.

Джиллиан кивнула:

— Две телеги перегородили дорогу, как будто переезжали с одного поля на другое. И колеса у них обвязаны соломой.

— Проклятье! — прошептала леди Филби. — Это контрабандисты. Вероятно, перевозят джин и табак. В этих местах вполне обычное явление.

— Контрабандисты? О нет… — простонала контесса и обмякла на подушках сиденья, словно вот-вот лишится чувств.

Джиллиан, подхватив мать, выругалась про себя.

Контрабандисты могут быть очень опасны, если решат, что их делу что-то угрожает.

Охранник ткнул пистолетом в карету.

— Пусть эта хныкалка заткнется, а то пожалеете. Нам тут не нужно вытья и слез. Еще законников на нас навлечете.

— Да бросьте, сэр, — произнесла леди Филби на удивление спокойным голосом. — Тут на много миль вокруг нет ни одной живой души. Я уверена: вам ничто не угрожает.

Негодяй придвинулся ближе и уставился на графиню, точнее — на ее пышную грудь.

Вот уж нет!

Джиллиан наклонилась вперед, привлекая его внимание.

— Да от вас шума больше, чем от нас. Если кто и привлечет внимание к этому славному сборищу, так это вы сами.

Ее уловка сработала. Он перевел взгляд на нее.

— Я сказал — заткнись, тупая сучка!

Левертон так резко повернулся, что полы его дорожного редингота хлестнули по ногам.

— Эй, ты, оставь дам в покое. Сейчас же!

Охранник выпрямился.

— А то что, мистер Франт? Побьете меня до кровавых соплей?

Герцог даже пальцем не шевельнул, но, напоровшись на его взгляд, разбойник отшатнулся. Джиллиан не могла его за это винить, хоть он и деревенщина. В неверном свете каретных фонарей глаза Левертона излучали ледяную ярость.

— Да ради Христа, — прорычал тот, кто казался предводителем шайки. — Последнее, что нам требуется, так это чертов герцог Левертон, начавший охоту за нашими задницами. Просто присматривай за женщинами и закрой свою чертову пасть, тупой ты щенок.

Охранник с явным нежеланием отступил на несколько шагов, бормоча что-то себе под нос.

Джиллиан опять перевела взгляд на Левертона.

— Похоже, герцог пытается договориться, чтобы нас отпустили, — пробормотала она едва слышно.

— Мы явно наткнулись на перевозку контрабанды, — негромко отозвалась леди Филби. — Хотя я удивляюсь, что они пошли на такой риск до наступления ночи. Но если нам повезет, то через несколько минут мы сможем продолжить путь.

Джиллиан моргнула.

— Вот так просто?

— В этой части Англии контрабандой занимаются десятки лет. Большинство землевладельцев предпочитают не бороться, а закрывать на это глаза.

Все в Джиллиан восстало против такого выбора. Ее опыт подсказывал, что не будет ничего хорошего, если игнорировать то, чем занимаются безжалостные головорезы.

Леди Филби определенно догадалась, о чем она думает.

— Честное слово, это самое безопасное, — пробормотала она.

Возможно, но Джиллиан не собиралась сидеть тут, как жалкая жертва, и надеяться на лучшее. Стараясь сделать это совершенно незаметно, она сунула руку в ридикюль. Мгновение спустя в дверях кареты снова появился охранник и махнул пистолетом в сторону Джиллиан.

— А что это у тебя на шее?

Девушка резко втянула воздух.

Проклятье и чертовщина!

В какой-то момент золотая цепочка, висевшая у нее на шее, выскользнула из-под воротника, а это значит, золотой медальон с изображением святого Михаила, украшенный крохотными рубинами, был ясно виден на темно-зеленом корсаже. И хотя Джиллиан плевать хотела на драгоценности и прочую мишуру, этот медальон ей подарил отчим незадолго до своей гибели, сказав, что отдает ее под покровительство одного из самых могущественных архангелов и тот убережет ее, когда приемный отец уже не сможет за ней присматривать. Джиллиан никогда не снимала медальон.

— Просто дешевая безделушка, — сказала она, пряча медальон под воротник, и нетерпеливо глянула на Левертона. Почему, ради всего святого, он тянет время?

— А мне не кажется, что это безделушка, — заявил охранник. — А ну дай сюда.

— Возьмите лучше вот это. — Леди Филби порылась в своем ридикюле и вытащила пачку фунтовых банкнот.

Бандит вырвал у нее деньги и сунул в карман.

— А медальон у той красотки я все же заберу. Должны же мы что-то получить — уж больно много от вас хлопот.

— Нет, не заберешь, — любезным голосом отозвалась Джиллиан.

— А ты боевая! Мне такие нравятся. Не хочешь отдать мне свою цацку, придется дать что-нибудь другое.

Будет чудом, если она не убьет эту свинью.

— Да ну? И о чем это ты?

— Джиллиан, не надо, — прошептала контесса.

Разбойник наклонился и положил огромную руку в перчатке на бедро Джиллиан.

— Как насчет прогуляться со мной вон за те деревья? Дашь мне, чего я хочу, цацка при тебе останется.

— Немедленно уберите от нее руки, — сказала леди Филби, — иначе герцог оторвет вам голову.

— Заткни пасть, а то будешь следующей, — прорычал охранник. — Хотя ты все равно будешь следующей. Мне уж очень захотелось поглядеть, что там под твоей красивенькой одежкой.

Графиня побледнела.

— Вот уж нет, — презрительно хмыкнула Джиллиан.

— А ты тут не командуй! — Мерзавец сильно стиснул ей бедро, затем потянулся к цепочке, но застыл — Джиллиан сунула ему под подбородок ствол маленького пистолета.

— Не прикасайся к моему медальону.

Он резко отдернул руку.

— Так. Мне не хочется пачкать эту прелестную обивку твоими мозгами, — сказала Джиллиан. — Ну-ка отойди подальше, или я буду вынуждена это сделать. — Он заколебался, и тогда Джиллиан злобно ухмыльнулась. — Я вышибу тебе мозги без колебаний.

— Ты чокнулась, — прохрипел он.

— В таком случае советую сделать как я сказала, ведь ты же не знаешь, что еще мне придет в голову.

Он медленно попятился. Джиллиан двигалась следом, продолжая удерживать пистолет у него под подбородком. Бандит неуклюже встал на ступеньку кареты, поскользнулся и упал вперед, практически ей на колени. Она потеряла равновесие — пистолет дернулся и выстрелил.

— Черт побери, ты меня подстрелила! — заорал грабитель, хватаясь за плечо.

— Похоже на то, — пробормотала Джиллиан, злясь на себя за то, что утратила контроль над ситуацией.

Он потрясенно уставился на нее, но тут огромная рука в перчатке легла ему на плечо и стащила со ступенек кареты. В проеме появился герцог.

— Что за дьявольщина тут происходит? — спросил он, перекрывая вопли, доносящиеся снаружи. Увидев пистолет в руке Джиллиан, широко распахнул глаза, оглянулся, затем снова посмотрел на девушку. — Вы что, выстрелили в этого человека? — Герцог выдернул у нее пистолет.

Джиллиан пожала плечами.

— Чарлз, он нас грабил, — дрожащим голосом произнесла леди Филби. — И угрожал, что сделает еще более ужасное. Что еще оставалось Джиллиан?

— Не начинать мятеж, — ответил он, сунув пистолет в карман. — Вы только что подвергли наши жизни серьезной угрозе, мисс Драйден.

— Заверяю вас, я не собиралась этого делать, но что мне еще оставалось? Вы были заняты чем-то другим, — с явным сарказмом заявила Джиллиан.

Левертон собирался что-то возразить, но тут кто-то сильно ткнул его в спину. Выругавшись, герцог сердито обернулся.

— Что еще?

— Вытаскивай их из кареты, — прорычал кто-то сзади.

— Ваш человек напал на мою спутницу, — ледяным тоном проговорил герцог. — Она всего лишь защищалась.

— Она, черт бы ее побрал, подстрелила моего брата. Пусть выходят, а то я сам их вытащу.

Левертон начал возражать, но тут здоровенный детина — вероятно, тот самый, который возмущался, — появился за спиной герцога и приставил пистолет к его голове.

Сердце Джиллиан подскочило.

— Хорошо, мы выходим.

Человек с пистолетом отступил назад, и три женщины с помощью герцога выбрались из кареты. Во все сгущающихся сумерках Джиллиан сумела разглядеть шестерых мужчин и среди них подстреленного ею, и еще одного, обрабатывающего его рану. Один из разбойников направил пистолет на кучера и конюха, сидевших на земле возле кареты, остальные целились в женщин. Предводитель и Левертон стояли друг против друга, приняв боевую стойку.

Джиллиан быстро огляделась. На дальней стороне поля светился тусклый огонек — вероятно, в фермерском доме. Дорога была совершенно пустой.

— Как он? — спросил предводитель разбойничьей шайки у того, кто перевязывал рану.

— Слегка задето предплечье. Пуля прошла навылет.

— Которая тебя подстрелила? — прорычал предводитель, обращаясь к брату.

— Вон та, тощая, — хнычущим голосом отозвался тот.

Предводитель пнул его в ногу.

— Позволить девке себя подстрелить! Ты позор семьи, вот что, — заявил он, не обращая внимания на оскорбленный вой брата.

— Просто скажи сколько, и мы поедем, — нетерпеливо бросил Левертон.

— Нам потребуется больше, чем какие-то несколько фунтов, ваша светлость. Вы мне доставили немало хлопот.

Он перевел взгляд на Джиллиан, и в его глазах мелькнул интерес. К счастью, у нее в ботинке был спрятан нож — на случай если потребуется защищаться. Это означало, что придется драться с четырьмя разозленными вооруженными мужчинами.

Предводитель сделал шаг в ее сторону, но Левертон встал между ними.

— Даже не думай об этом. — В его голосе прозвучала угроза, которую не заметил бы только полный болван.

Предводитель болваном не был. Он поднял руку в умиротворяющем жесте.

— И волоска не трону на ее драгоценной голове. Просто хочу посмотреть, из-за чего такого важного она решила подстрелить человека.

— Чертов медальон, — ныл его брат. — С камушками…

Джиллиан окаменела, выругавшись про себя.

— Думаю, это слегка сравняет счет, — произнес предводитель, хохотнул и посмотрел на брата. — Впрочем, не уверен, что ты его получишь, раз уж позволил изнеженной девчонке одолеть себя.

Его люди захохотали. Когда они отсмеялись, предводитель мотнул головой в сторону Джиллиан, и один из шайки направился к ней.

Девушка оскалилась.

— Не прикасайся ко мне!

— Ради бога, — вздохнул Левертон, — отдайте ему медальон.

— Нет. — Сделав это, она как будто во второй раз потеряет отчима. — Пусть забирают что угодно, только не медальон.

Предводитель бандитов опять прижал свой пистолет к голове Левертона. Джиллиан невольно вздрогнула, леди Филби испуганно втянула воздух. Герцог не проявлял ни малейших признаков страха. Казалось, что он вот-вот кого-нибудь прикончит. Например Джиллиан.

— Деточка, пожалуйста, отдай им медальон, — негромко попросила мать. — Он того не стоит.

Джиллиан уставилась на герцога. В ответ тот иронически изогнул бровь. Девушка была уверена, что предводитель шайки ни за что не застрелит Левертона. В конце концов, никто в здравом уме не убьет герцога.

Но отчима такие убили, верно?

Джиллиан подняла руки и сорвала с шеи цепочку, даже не потрудившись расстегнуть.

— Держи, — проговорила она, швырнув медальон предводителю. Ей казалось, что вместе с ним из груди исчезло сердце.

Предводитель поймал медальон и поднес к каретному фонарю. Платок, обмотанный вокруг лица, приглушил его довольное ворчание.

— Сойдет. — Он махнул пистолетом в сторону леди Джулии. — Давай сюда свою сумку.

Контесса всхлипнула — Джиллиан с трудом сдержала ругательство. Во время путешествий мать держала свои драгоценности в ридикюле, не доверяя их даже Марии.

Контесса отдала ридикюль. Джиллиан сочувственно сжала ее руку, но ярость бушевала в ней как огненная буря. Когда бандит подошел к леди Филби, та возмутилась:

— Ваш человек уже ограбил меня!

— Давай сюда вон ту цацку с руки, — приказал предводитель.

Бормоча себе под нос, графиня швырнула золотой браслет в грязь, под ноги предводителю. Левертон недовольно посмотрел на сестру, а Джиллиан испытала искреннее восхищение. Она оценила желание Элизабет сохранить остатки достоинства даже в безнадежном положении. Пожав плечами, предводитель поднял браслет.

— Немного грязи не помешает.

— Что ж, этот мерзавец практичен, — пробормотала Джиллиан и услышала, как леди Филби подавилась смешком.

— Полагаю, это завершает наши дела, — произнес Левертон, — учитывая весьма существенную добычу, которая досталась вам взамен незначительных неудобств.

Предводитель контрабандистов насмешливо поклонился ему.

— Ага, ваша светлость, завершает. Но не забывайте, что я вам сказал. Только начнете разговоры о нашей встрече — неприятности точно вас найдут.

— Ваше предостережение выгравировано у меня на лбу, — ответил герцог. Голос его был сух, как земля под ногами.

Контрабандисты уложили раненого на телегу и вскоре растворились среди болот в наступившей ночи. Перестал быть слышен даже скрип обмотанных соломой колес.

Путники остались одни, словно ничего с ними не произошло.

Левертон присел на корточки перед кучером, пытаясь развязать веревки у него на запястьях.

— Джон, у тебя есть нож? Веревка мокрая.

Джиллиан приподняла юбку и вытащила из ботинка нож.

— Возьмите мой.

Герцог покачал головой:

— Невероятно.

Подавив вздох, девушка протянула ему клинок. Надо полагать, все то хорошее, что успело возникнуть между ней и Левертоном, погибло. Джиллиан сказала себе, что ей плевать на все.

Герцог быстро освободил своих людей, оборвав их извинения.

— Позднее у нас будет возможность обсудить наши общие неудачи. А сейчас мне бы хотелось как можно быстрее доставить дам в Фенфилд-Мэнор. В особенности потому, что эти проклятые контрабандисты забрали ваше оружие.

— У вас остался мой пистолет, — заметила Джиллиан. — У меня есть еще одна пуля и порох, но все это в ботинке.

— До чего неудобно, — огрызнулся Левертон.

Джиллиан изо всех сил старалась сдержать растущую злость.

— Наверное, вам от него все равно толку не будет. Это женское оружие, годится только для близких расстояний.

— Невероятно, — снова огрызнулся герцог.

«И совершенно без надобности», — подумала Джиллиан.

— Ради бога, Чарлз, — не выдержала леди Филби. — Давайте уже сядем в эту проклятую карету и поедем. Я уверена, контесса промерзла до костей. Я — совершенно точно.

Поморщившись от чувства вины, Джиллиан повернулась к матери.

— Да, мама, давай посадим тебя в карету.

— Прошу прощения, — сказал Левертон. — Прошу вас, мадам, обопритесь на мою руку.

Джиллиан сердито сверкнула на него глазами.

— Обойдемся без вашей помощи.

Помогая матери забраться в карету, она ругалась сквозь стиснутые зубы. Джиллиан очень хотелось накинуться на Левертона, но ее сдерживала грусть на лице матери. Она давным-давно не видела такого затравленного выражения в ее глазах.

— Ну вот, милая, — бормотала Джиллиан, укутывая ноги матери толстой шерстяной шалью. — Ты и глазом не успеешь моргнуть, как мы доедем, ты выпьешь чашку ароматного чая и ляжешь в постель.

— Спасибо, дорогая моя, — ответила леди Джулия голосом, лишенным всяких эмоций.

Сердце Джиллиан рухнуло вниз.

Мгновение спустя карета дернулась и тронулась с места. Джиллиан суетилась вокруг матери, изо всех сил стараясь не обращать внимания на ледяное молчание своих спутников.

Элизабет нарушила тишину:

— Ну что ж, это было первое.

Джиллиан вопросительно посмотрела на графиню.

— Мое первое ограбление, — уныло улыбнувшись, пояснила леди Филби. — И надеюсь, что последнее.

— Мне очень жаль, Элизабет, — угрюмо произнес Чарлз и посмотрел на мать Джиллиан. — Мадам, надеюсь, вы сможете простить меня за то, что я допустил это.

— Прошу вас, ваша светлость, — болезненно улыбнулась контесса. — Это всего лишь жизненная неприятность. Не за что извиняться.

— Я так не думаю, — не сдержавшись, пробормотала Джиллиан.

За долю секунды выражение лица герцога сменилось с озабоченного на раздраженное.

— Вы хотите нам что-то сказать, мисс Драйден?

— Чарлз, не начинай, — предостерегла его сестра.

Он отмахнулся.

— Давайте, мисс Драйден: свалите этот груз со своих плеч.

— Ну хорошо, — сказала Джиллиан. — Мы могли этого избежать, если бы ехали с нормальным вооруженным сопровождением.

В его глазах что-то мелькнуло.

— До сих пор в этом не было необходимости. Эта дорога никогда не представляла опасности.

— По словам вашей сестры, это не так. — Джиллиан с отвращением фыркнула. — А еще говорят, что Сицилия опасна.

Левертон раздраженно посмотрел на леди Филби. Та подняла руки.

— Я не говорила, что тут опасно, — запротестовала она. — Сказала только, что в этих краях часто появляются контрабандисты.

— По мне, это и есть опасно, — торжествующе добавила Джиллиан.

— Вы ошибаетесь, мисс Драйден, — сказал герцог. — Контрабандисты, как правило, стараются не привлекать к себе внимание властей. Сегодняшняя встреча — сочетание невезения и неудачно выбранного времени.

Невезения? При мысли о том, что они с матерью сегодня потеряли, в душе Джиллиан снова вспыхнул гнев.

— Вы должны были дать им отпор, — буркнула она.

— Похоже, мне этого делать не требовалось, учитывая ваши наклонности, — кровожадные, даже дикие.

Джиллиан вздрогнула, как будто он ее ударил. Точнее, она бы предпочла удар. Левертон умел разить словами.

— Довольно, Чарлз! — воскликнула леди Филби.

— Моя дочь не заслуживает вашего порицания, сэр, — добавила контесса тоном оскорбленного достоинства. — Ее очень расстроило случившееся сегодня, как и всех нас.

Джиллиан сжала ладонь матери.

Левертон на несколько секунд закрыл глаза, а когда открыл, стало очевидно, что он снова взял себя в руки.

— Приношу свои извинения, мисс Драйден. — Он подался вперед. — Но неужели ради этого чертова медальона стоило рисковать нашими жизнями? Черт, да я бы купил вам другой за все причиненные неприятности!

Он точно не понимает, почему случившееся так расстроило и Джиллиан, и ее мать. Как ни печально, оказалось, что Левертон ничем особенным не отличается от всех прочих мужчин, считающих, что женщины должны им покорно подчиняться, а не бороться за то, во что верят. Похоже, это разрешается только мужчинам.

— Поскольку вы полностью лишены чувств, ваша светлость, я не буду даже пытаться вам что-либо объяснять, — сказала Джиллиан и, поджав губы, не произнесла больше ни слова.