Через два дня Куин стоял у окна в своей библиотеке, расположенной выше этажом над офисами «Курортов МакНейла».

Его брат Ян на этой неделе вернулся из Сингапура. Дав ему день отдыха от поездки, Куин попросил его помочь найти Мэллори Вест, чтобы задать ей кое-какие вопросы. Кэмерон утром приехал из Киева, и Ян предложил братьям встретиться сегодня днем. Он располагал информацией, касающейся их обоих.

И теперь Куин стоял возле окна, глядя сквозь серую мглу на Вулворт-билдинг, возвышавшийся среди небоскребов Нью-Йорка. Ян присел на край массивного рабочего стола, Кэмерон расположился в глубоком кожаном кресле.

– Значит, это правда, что Мэллори Вест закрыла свое брачное агентство? – поинтересовался Кэмерон. – Когда я разговаривал с ней последний раз…

– Это ты не с ней разговаривал. – Ян через плечо взглянул на младшего брата. Ростом он был не ниже, чем Куин, но больше похож на их мать-бразильянку: с черными глазами и смуглой кожей. Зато чертами лица он походил на остальных МакНейлов.

Сегодня он был в темных джинсах и серой рубашке. Ян предпочитает неформальный стиль, к тому же в простой одежде удобнее посещать строительные площадки.

– Надо же, а я-то думал, что разговаривал с ней. – Кэмерон поправил яркий желто-синий галстук, столь же экстравагантный, как и его обладатель. Впрочем, даже его носки обычно были разрисованы какими-то странными символами из видеоигр. – Это та же женщина, которая разговаривала со мной первый раз, помогала мне искать жену.

– Хорошо, – сухо сказал Ян. – Во-первых, ты не должен был заказывать себе жену, словно какую-то еду из ресторана. Во-вторых, женщина, с которой ты два раза общался, вовсе не Мэллори, а ее помощница, Кинли.

– Значит, она мне солгала? – Кэмерон выпрямился в кресле.

Отвернувшись от окна, Куин внимательно всмотрелся в Яна.

– Кинли лгала всем клиентам Мэллори почти год, с самого основания агентства. Целью было скрыть настоящее имя владелицы. – Ян уселся на стол, чтобы лучше видеть братьев. – Сейчас я пытаюсь установить ее личность. Однако мне кажется, что агентство закрылось после случая с Кэмероном.

– Нам важнее выяснить, где они раздобыли личные данные Софии и кто разместил ее профиль на сайте брачного агентства, – заметил Куин. – На первый взгляд складывается впечатление, что это сделала сваха, которую нанял отец Софии, но Виталий клянется, будто женщина, которую он нанял, плохо говорит по-английски, ей было поручено найти для Софии мужа-украинца, и не через Интернет, а путем личных знакомств.

Куин хотел успокоить Софию после того, как они два дня назад расстались на напряженной ноте.

Он десятки раз прокручивал в мыслях события того дня, стараясь понять, почему она так резко переменилась к нему. Пылкая страсть сменилась холодной настороженностью. Может быть, это просто смущение? Или он чем-то расстроил ее и не заметил этого? Что бы то ни было, но после приема в честь Фортье они сделали шаг вперед и два шага назад.

Ей явно не нравилась мысль о браке. Правда, и он хотел этого не больше, чем она, хотя, если бы они поженились, исполнил бы волю деда. А что, если он хочет жениться на ней, чтобы помочь избавиться от давления прессы? В этом случае надо быть идиотом, чтобы не затянуть этот брак на год и получить наследство.

– Ты шутишь? Если та женщина не владеет английским, как она могла разместить информацию в Интернете, – недоумевал Кэмерон.

– Возможно. – Куин уже пожалел о том, что не исследовал эту версию. Но ведь эта украинская сваха – знакомая Виталия Козлова.

В телефонном разговоре Козлов сказал Куину, что нанял свою хорошую знакомую по имени Алёна, чтобы та нашла мужа для Софии. И когда Куин предположил, что именно Алёна передала сведения о прилете Софии американской свахе, Виталий снова стал возмущаться по поводу того, что Кэмерон на глазах у всех сделал Софии предложение.

– Тем не менее я постараюсь найти Мэллори Вест, она многое может разъяснить. – Ян подошел к книжным полкам. Взяв тяжелое серебряное пресс-папье, принялся крутить его в руках.

– Спасибо тебе за все, что ты делаешь. – Куин радовался, что они собрались вместе, как семья, и помогают друг другу. – А что происходит в Киеве, Кэм? Как обстоят дела с покупкой отелей?

– Формально мы ждем решения правительственной комиссии, хотя на самом деле Козлов блокирует продажу. На переговорах его имя упоминалось несколько раз.

– Не пойму, почему он препятствует этой сделке, я ведь ясно дал понять, что действую в интересах его дочери?

– Но ведь с ней еще не все в порядке, тем более та репортерша намекает, что знает нечто о брачном агенте.

– Это не наша вина, а ее отца.

Куин совсем не хотел плясать под его дудку, но было ясно, что отец Софии имеет большое влияние на международном экономическом рынке. Кроме того, он сам хотел поговорить с журналисткой, понять, что происходит.

А еще хотел увидеться с Софией. Как можно скорее.

Его мобильный телефон громко зазвонил. Братья, услышав звонок, хотели уйти, но на экране высветилось имя их отца.

– Это отец, – остановил их Куин. – Может быть, задержитесь?

Братья остановились в молчании. Отец прекратил общение с ними с тех пор, как оставил семейный бизнес. Он не был в Нью-Йорке почти год.

– Привет, отец. Здесь со мной Ян и Кэм. Ты не против, если я включу громкую связь?

– Нет. – Голос Лиама был необычно хриплым. – Это хорошо. Значит, не придется звонить еще и им.

Куин встревожился:

– У тебя все в порядке? Ты где?

Искатель приключений, Лиам МакНейл путешествовал по всему миру, выискивая самые экзотические места планеты.

– Я в Китае. Хотел взобраться на гору Хуашань, но узнал, что ваш дед тоже здесь.

Куин не слышал об этом, хотя и знал, что такие восхождения привлекают отца.

– Ты с дедом?

– Пока нет, но заеду к нему в Шанхай. Он звонил мне, спрашивал, смогу ли я забрать его из госпиталя.

Братья замерли. Куин почувствовал, как комнату наполнило напряжение.

– Что случилось?! – воскликнул Ян.

– Дед поехал на экскурсию в город, но, видимо, почувствовал себя хуже, и гид привез его в госпиталь. Я плохо понимаю китайский язык, но они говорят, будто у него случился сердечный приступ.

Кэмерон тихо выругался. А ведь они были уверены, что Малколм МакНейл, несмотря на возраст, крепкий человек.

– Ты далеко от госпиталя. – Кэмерон загружал в телефон карту.

Куин вдруг понял, что утратил обычную для себя роль лидера. Слово «госпиталь» выбивало из колеи.

– Позвони нам, когда увидишь его! – крикнул он в трубку, наконец включившись в разговор.

Пообещав перезвонить, отец отключился.

Братья немногословно попрощались друг с другом. Их отец в Китае, поэтому не надо срочно мчаться туда. Он позвонит, если понадобится приехать в Шанхай.

После ухода братьев Куин задумался о той, которую больше всего хотел сейчас увидеть.

Причем вопрос о женитьбе его не волновал, черт возьми, хотя исполнить волю деда сейчас было бы очень кстати.

Однако в данный момент Куин думал не об этом. Он просто хотел оказаться в объятиях Софии, и ему совсем недосуг размышлять о том, что бы это значило.

Вечером, накануне самого важного в жизни просмотра, в квартире Софии зазвонил домофон.

– Да, – ответила она, полагая, что это, наверное, доставка еды. Сколько раз ее соседка заказывала пиццу, а сама уходила гулять с собакой или в душ?

– София, это Куин. Мне надо увидеть тебя. – Ее тело моментально отозвалось на звук его голоса.

Правда, его голос встревожил ее. Быть может, что-то случилось?

– Да, конечно.

И София впустила его, выключив видео с одним из ранних балетов Фортье, фрагмент которого собиралась представить на просмотре, поэтому ей важно было понять, как сделать это лучше предыдущей примы.

Но теперь ее внимание переключилось на Куина. Да, с ним надо вести себя сдержаннее, но она не могла отвернуться от него, потому что сама придумала фальшивую помолвку.

Или, быть может, просто хотела видеть его сегодня вечером. Взглянув на себя в зеркало, София увидела, как раскраснелись щеки.

– Держи себя в руках, – напомнила она себе, направляясь к двери.

Распахнув ее, София увидела Куина. Их взгляды встретились. Его лицо было напряжено. На скулах играли желваки. Губы сжались в твердую линию.

– София, могу я войти?

Жестом пригласив его в комнату, она закрыла за ним дверь. Приняв у него дорогое шерстяное пальто, повесила его на простую металлическую вешалку. Интересно, что он подумал о ее крошечной квартирке?

София соприкасалась с миром богатства через своего отца, но никогда не была его частью, сама прокладывала свой жизненный путь, не обращаясь за деньгами к отцу.

– Прости, что появился здесь так неожиданно. Но у деда случился сердечный приступ двенадцать часов назад.

– Мне очень жаль. – София не могла забыть о том, как ее мать боролась с раком. – Как он себя сейчас чувствует?

– Я жду звонка от отца. Он в Шанхае, но там разница во времени. – Куин пожал плечами. Их ширину подчеркивал черный пиджак. С бордовым галстуком и белоснежной рубашкой он смотрелся очень элегантно. – Я не знаю, как долго придется ждать. – Куин оглядел маленький холл. – Я тебя ни от чего не отвлек? Мой шофер ждет внизу на случай, если ты занята.

Конечно, его привез шофер, ведь управляющие инвестиционными фондами сами не водят машины по городу. Уровень их жизни совершенно разный.

Однако, несмотря ни на что, София хотела, чтобы он сейчас остался с ней.

– Я просматриваю записи, готовлюсь к завтрашнему просмотру.

– Ой, прости, забыл. – Куин остановился, хотя собирался пройти в комнату. – Черт возьми, София! Я знаю, как это важно для тебя.

– Ничего страшного, проходи. – Она жестом пригласила его присесть на потертый диван. – Я не хочу, чтобы ты ждал звонка в одиночестве.

И не важно, что она собиралась вести себя с ним сдержанно.

Ведь он успокаивал ее, когда она нервничала на приеме в честь Фортье. И согласился изобразить фиктивную помолвку, когда она попросила его об этом.

– Если ты не против, – Куин остановился перед фотографией в рамке, висевшей над старинным креслом-качалкой, – я побуду у тебя. Это твоя мать?

– Да. Мы путешествовали по Греции с группой студентов-художников, плавали вокруг островов. Это было за год до ее смерти.

– Каким же, наверное, трудным выдался для тебя этот год! Вы были счастливы, а потом такая тяжелая потеря.

– Мать знала о том, что неизлечимо больна, поэтому велела мне развеять ее прах над Эгейским морем, чтобы она еще раз вспыхнула в солнечном свете. – София грустно улыбнулась, вспоминая об этом. – Она сказала, что если я сделаю так, то она, возможно, вернется. Как русалка. Тогда я посчитала это бредом, но в тринадцать лет это простительно. Мама сказала, когда я повзрослею, то смогу постичь правду о красоте и магии.

– И ты смогла. – Куин отвернулся от фотографии, и его взгляд потеплел.

– Не совсем. – София поежилась, хотя была в шерстяном кардигане. – Я упорно работаю, чтобы создать красоту на сцене, однако балет не обходится без пота, крови и стресса. Не нахожу ничего магического в этом.

Ей было ненавистно говорить столь циничные слова, но, может быть, она не хотела признаться самой себе, что унаследовала от матери частицу жизнерадостного свободного духа.

– Тем не менее тебе ведь удалось увидеть волшебство в балете «Спящая красавица, когда ты была девочкой, – напомнил он. – Может быть, ты чувствовала магию, будучи зрителем?

– Может быть, – согласилась София. – А как было у тебя? – Потянув за руку, она усадила его рядом с собой на диван. – Ты часто видел маму? Я прочитала, что она была бразильянкой.

Удивленная улыбка мелькнула на его красивом лице.

– Изучала биографию жениха?

– Просто готовилась отвечать на вопросы журналистов.

Зато у нее появились собственные вопросы по поводу его. Казалось, тот человек, которого она знает, совсем не похож на персонаж из Интернета.

Куин сдержанно кивнул.

– Моя мать вернулась в Бразилию после развода и поселилась неподалеку от Рио-де-Жанейро. Я пытался ей звонить как можно чаще, но…

– Это было сложно, – предположила София, коснувшись его руки.

Его губы дрогнули, и он погладил ее запястье.

– Жизнь любой семьи гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, разве не так? Мои родители были женаты семь лет. Отец авантюрист, искатель приключений, и мать страдала из-за этого. Однажды ночью он пришел в бар, где она пела, в кровавых ссадинах и царапинах. Он чуть не расшибся, летая на дельтаплане в горах Рио.

Ободряюще сжав его руку, София спросила:

– Твоя мать пела?

– Да, иногда. У нее прекрасный голос. В тот вечер, когда они встретились, она подумала, что отец наконец-то поймет пагубность своих рискованных поступков. – Куин с горечью рассмеялся. – Правда, его хватило ненадолго. Как только срослись сломанные ребра, он вернулся к прежним выходкам. После семи лет совместной жизни мать сказала, что больше не в состоянии смотреть на то, как он пытается убить себя.

София читала в Интернете, что Лиам МакНейл был бесшабашным искателем приключений. Зато Куин – полная противоположность ему, спокойный, практичный и расчетливый. В некоторой степени он напоминает ей собственного отца.

– Твой отец не пытался измениться?

– Нет. Он нанял адвоката, который поделил поровну между супругами все имущество, к досаде моего деда. Мать вернулась в Бразилию. Мы с братьями жили попеременно в Рио и Нью-Йорке. Шесть месяцев с отцом, шесть месяцев с матерью.

София удивленно подняла брови:

– Ты говоришь по-португальски?

– Не так хорошо, как в детстве, но да. И по-испански тоже. Знание языков помогло мне в бизнесе, но я никому бы не посоветовал растить детей поочередно на двух континентах.

В его голосе проскользнула горечь, и София подумала о том, как, должно быть, тяжело расставаться на полгода с матерью в столь юном возрасте.

Ей хотелось больше узнать о нем, хотя стоит ли поддерживать задушевный разговор, когда они так близко друг к другу. Даже бедра соприкасаются.

– У тебя много талантов. – Она встала с дивана. – Хочешь чаю?

Ей надо дистанцироваться от него, хотя бы на миг, чтобы восстановить между ними хрупкие эмоциональные барьеры.

– Да, не откажусь.

Квартира была такой маленькой, что София мгновенно оказалась в кухонном уголке. Налив воду в чайник, она задумчиво сказала:

– Это танго на банкете… Собственно, теперь понятно, почему ты так прекрасно двигаешься. Это часть твоей натуры. – Опершись о кухонную стойку, София смотрела на него, вспоминая их жаркие объятия.

– Да. Но меня всегда сильнее тянуло к деду, который заботился обо мне и братьях гораздо больше, чем отец. Он приучил нас к порядку и ответственности. В какой-то степени заменил нам и отца и мать. – Лицо Куина омрачилось. Несомненно, он подумал сейчас о старике.

– Мы обязательно скоро узнаем новости о нем. – София вспомнила, как дрожала от страха, когда дожидалась известий о здоровье матери. Это продолжалось два месяца. Отец тогда впервые проявил беспокойство, хотя всегда погружался с головой в работу. И дочь заставлял делать то же самое.

«Работай больше. Больше танцуй. Двигайся вперед и не думай о том, что может что-то случиться».

Правда, временами Софии казалось, что она крутится так быстро, что мир вокруг расплывается.

Чайник засвистел, прервав ее мысли. София, заварив чай, разлила его в две чашки.

Когда она несла поднос к дивану, зазвонил телефон Куина.

– Отец.

Он выпрямился на диване, упершись руками в колени.

София не понимала, стоит ли оставить его одного. А если она ему понадобится? И она придвинулась к нему, несмотря ни на что. Черт возьми, ей так хотелось, чтобы рядом с ней находился кто-то в то время, когда приходили известия от докторов о состоянии здоровья матери. Им больше некому было сообщать об этом. Отца не было дома. Да он вообще не знал о болезни жены – она не хотела никому рассказывать об этом.

Теперь Софии хотелось, чтобы дед Куина справился с недугом. Куин разговаривал с отцом, повернувшись к ней спиной. Но даже сейчас ей хотелось прикоснуться к нему. Почему у нее так быстро возникло непреодолимое влечение к этому мужчине? Не сошла ли она с ума?

Сердце сильно стучало, когда она осторожно отпила обжигающий чай, стараясь не подслушивать разговор, хотя и сильно переживала за Куина.

– Значит, ты считаешь, что мне не надо им звонить? Спасибо, отец.

Завершив разговор, он положил трубку рядом с собой.

– Приступ прошел, но врачи оставили его в госпитале на два дня для обследования. Лечащий врач деда в Нью-Йорке проконсультировал их, но они хотят поставить ему кардиостимулятор.

– Разве это нельзя отложить до возвращения домой?

Лечение за границей всегда было проблемой. София и другие артисты балета не раз сталкивались с этим.

– Лечащий врач позвонит им, когда изучит анализы, сделанные в Шанхае. Но отец сказал, что дед выглядит неплохо.

И Куину явно стало лучше. Он был уже не так напряжен, как в тот момент, когда вошел в квартиру.

– Я так рада это слышать. – Поставив чашку на стол, София потянулась к нему, желая погладить по плечу. Или сжать его руку.

Едва она приблизилась, Куин широко раскрыл объятия. И крепко прижал ее к себе.

– Спасибо тебе, София. – Он погладил ее по спине своими сильными руками. – Я так нервничал.

Она хотела ему что-то сказать, но не смогла. Ее щека была прижата к его широкой груди. И она поцеловала его рубашку в том месте, где бьется сердце. Сквозь тонкую ткань София почувствовала его тепло. Замерев, представила, какое продолжение может сложиться сегодняшним вечером.

Если она попросит его уйти, он уйдет.

Отстранившись, она взглянула на Куина и поняла, что не сделает этого. Сердце забилось гораздо быстрее, чем его, мысли были только о нем.

Он – единственный мужчина, рядом с которым она забывает обо всем на свете. И в ночь накануне самого главного в жизни просмотра, наверное, ей стоит отдаться всей страсти, которую Куин в состоянии в ней пробудить.