Всю ночь Мэгги снились странные сны. Проснувшись на следующее утро, она поняла, что Реза не шутил, когда говорил о спа. Обнаружив себя на роскошной старинной вилле, в которой сочетались чудесные черты итальянской архитектуры и современные достижения строительства и техники: от роскошной ванной комнаты до подогреваемых полов в ней. Вернее, ее разбудила жизнерадостная служанка, которая подняла с постели, одела в мягкий пеньюар, преподнесла чашку восхитительно приготовленного латте, а затем провела по невероятно красивой вилле. Мэгги шла за ней, восхищалась и одновременно допивала кофе.

Она еще полностью не проснулась, когда миновала изящно обставленные комнаты, в которых танцевал солнечный свет, и вошла в теплое застекленное помещение, где голубым светом на солнце сверкал круглый бассейн. Служанка повела ее к противоположной стороне бассейна, где уже была подготовленная сауна.

– Если вам что-то понадобится, ваше высочество, нажмите на эту кнопку, – пояснила служанка, забрала пустую чашку и ушла, закрыв за собой дверь.

Мэгги не привыкла, чтобы к ней так обращались. Ваше высочество. Она подавила непроизвольный смешок. Да и потом, к чему из всего, что сейчас ее окружало, она привыкла? Да, ей известно, что такое сауна, однако она никогда не бывала в ней до сегодняшнего дня. Мэгги растерянно оглядывалась в помещении, обшитом деревом. Здесь все казалось похожим на ее нынешнее горячечное состояние, где каждый новый вдох воздуха давался все труднее.

Но если это делают короли, она тоже последует их примеру! Она сделает все. «Ты принцесса, – напомнила себе Мэгги. – Твоя кровь это подтвердила». Она сидела на теплой деревянной скамье и слушала расслабляющую эзотерическую музыку, опасаясь, что все еще спит. Вдруг проснется и очутится на своей узкой кровати в крошечной комнате в штате Вермонт, как всегда, проспав и опоздав на работу. Она сильно ущипнула себя. За бедро. Потом за живот. Но нет, ничего не произошло.

Когда спустя время в сауне погас свет и отключились нагреватели, Мэгги вышла и обнаружила, что для нее подготовлено личное спа на горячих камнях рядом с бассейном. Служанки суетились, полируя и обрабатывая воском ее тело. Ей сделали маникюр и педикюр, придали форму бровям, покрасили и подстригли волосы. Мэгги подчинилась, не возражая ни единой манипуляции.

Когда все процедуры завершились, служанки завернули Мэгги в огромное полотенце, которого хватило бы на семью из четырех человек, и повели назад.

Она слишком устала вчера вечером и слишком не выспалась к сегодняшнему утру, чтобы хорошо рассмотреть дом.

Реза называл его виллой. А Мэгги подумала, что это дворец. Везде отполированный мрамор. Комнаты неописуемой красоты. Кушетки, словно произведения искусства, стоящие на коврах, которые наверняка и есть подлинные шедевры. Сверкающая мебель, какую она ни разу не видела в своей жизни.

«Это точно сон, – цинично предупредило сознание. – На твоем месте я бы не расслаблялась».

А ей так хотелось расслабиться, даже если бы пришлось проснуться завтра утром в своей крошечной комнате. Мэгги хотела быть принцессой, о которой говорил Реза, иметь семью и прошлое. Поэтому, не сопротивляясь, она пошла за служанками по извилистому коридору, который вывел к покоям, куда ее доставили вчера вечером. Мэгги игнорировала призывы внутреннего голоса, всей душой желая насладиться всем, что ее окружало: гладкими каменными полами, разнообразием красок на гобеленах, вазах с цветами. Она вслед за свитой прошла по своей личной гостиной, в которой были камин, уютные диваны и полки с книгами, через просторную ванную комнату, обставленную изысканной мебелью, явно созданной для украшения женских покоев.

Вчера вечером она рухнула на широкую кровать, пребывая в ошеломлении от полета, а еще больше от краткого сна на плече Резы. Потом принялась разглядывать балдахин цвета фуксии и через четыре секунды задремала.

В данный момент кровать была снова убрана, на ней лежала одежда.

– Его величество желает, чтобы вы встретились с ним в его личном салоне, – сообщила одна из служанок. – Как только вам будет удобно.

– Я предполагаю, это означает, как только ему будет удобно, – парировала Мэгги, надеясь, что голос прозвучит сухо, несмотря на слишком уж сильную расслабленность. Фраза прозвучала гораздо мягче, чем ей того хотелось.

Женщины рассмеялись. Мэгги не смогла бы и припомнить, когда последний раз люди рядом с ней смеялись. Разве что когда смеялись над ней.

– Он король, – спокойно заметила одна из служанок. – Мы все служим ему и выполняем его пожелания.

Мэгги почувствовала, что нужно что-то возразить на это просто из принципа, но как-то не удалось собраться с мыслями. «Позже, – решила она про себя. – Беспокоиться о пожеланиях короля ты сможешь позже. Ну, или просто проснешься».

Ее снова окружили служанки. Уже пережив спа, Мэгги не раздумывая подпустила их к себе. Сидя на пуфе, она вдруг поняла, что те намеренно не дают ей взглянуть на себя в зеркало. Правда, она и не сопротивлялась. Это просто прекрасный сон, и ей хотелось насладиться каждой минутой до того момента, как ее вышвырнут назад в реальную жизнь.

Одна служанка наносила ей макияж, другая укладывала волосы.

Когда они закончили, Мэгги протянули что-то шелковое. Она мучительно долго соображала и наконец поняла, что это нижнее белье. Просто раньше она покупала себе экономичные хлопчатобумажные наборы несравнимо худшего качества.

«Даже ноги выглядят по-другому», – думала она, надевая шелковые трусики. Мягкие и нежные, с ногтями, покрытыми насыщенно-красным лаком, они не походили на ее ноги, потому что прежде не переносили каблуков и постоянно болели. Трусики сели как влитые, как и бюстгальтер. Мэгги приказала себе не думать о том, кто мог на взгляд так хорошо определить ее размеры.

Время на смущение не оставалось. На нее спешно надели серое платье, которое ей не понравилось, когда она увидела его в руках служанок. Однако оно с тихим шуршанием облекло ее фигуру. Туфли были на высоких каблуках. Мэгги ожидала, что заболят ноги, но вместо этого она почувствовала, будто надела тапочки.

Она ощутила, как служанки застегивают что-то на ее шее. Кто-то надел ей на указательный палец кольцо, потом ее повели куда-то из комнаты вдоль по коридору. Лишь спустя некоторое время Мэгги поняла, что ее покои находятся рядом с покоями Резы.

Его личный салон размером походил на бальный зал. Свет был ярким и торжественным, таким же, как и сама вилла. Он отражался от золотых инкрустаций мебели – элегантной кушетки, изящных стульев. Даже стены были покрыты золотом с вкраплениями красного. Все здесь выглядело так, как в воображении Мэгги должны выглядеть королевские комнаты.

В центре в сиянии королевского величия стоял Реза, теперь в другом прекрасно сшитом темном костюме. Его серые глаза были прикованы к Мэгги, будто он видел ее в первый раз.

«Будто он ждал меня всю жизнь», – в смятении подумала Мэгги, и ее пробрала дрожь от его взгляда. Внутри разгорался новый опасный пожар, расслабляя тело и нарушая пульс.

Она смутно понимала, что слуги оставили их, и не решалась шевельнуться. Ну, или не могла. А Реза продолжал стоять, устремив на нее долгий пристальный взгляд. Мэгги почувствовала, как дурманящий свет в комнате аккумулируется в ней. Во всем теле.

– Я не знаю, что они сделали со мной, – услышала она свой голос, не отдавая отчет в том, что говорит. Да и как она могла понять, что говорит не своим голосом? – Они не позволили мне взглянуть в зеркало.

Он ничего не ответил, просто протянул ей руку.

Мэгги не знала, почему не колебалась.

«Сон, – сказала она себе, хотя настолько реальными ее сны еще никогда не были. – Все это просто сон».

И направилась к нему, приняв предложенную руку.

Реза подвел ее к огромному зеркалу у стены в самом дальнем углу огромной комнаты. Казалось, зеркало стоит на этом месте уже несколько веков. Возможно, так оно и есть.

Он подвел ее к середине зеркала и встал за ней. Слишком близко к ней. Одну ее руку он держал в своей, другой рукой он слегка придерживал ее за талию. Ее ноги ослабли и отказывались слушаться. Мэгги понимала, что надо отстраниться от него. Для начала избавиться от его рук. Она знала: нужно что-то сделать.

Но ничего не получалось, и она продолжала просто смотреть на себя в зеркало.

– Посмотрите на себя. – Реза говорил низким, бархатным голосом. Слишком близко от ее уха и родимого пятнышка, о котором он знал с самого начала. – Они сделали все в точности как я сказал. Превратили вас в ту, кем вы являетесь на самом деле. В Магдалену Санта-Домини.

Женщина в огромном золотом зеркале оказалась вовсе не Мэгги. Или она? В том случае, если действительно она, то явно та версия, от которой Мэгги не могла оторвать взгляд. Версия из ее мечты. Естественно, что это она. Хотя одновременно и не она.

«Принцесса, – восхищенно прошептал голосок внутри ее. – Ты выглядишь как настоящая принцесса».

Ее волосам вернули натуральный цвет темного блестящего каштана и зачесали назад. Новые элегантные брови разительно отличались от прежних едва заметных бровей. Лицо смотрелось совершенно иначе, и не только из-за макияжа. Мэгги поняла, что она выглядит отдохнувшей. Или, по крайней мере, не изможденной.

Никогда прежде ее лицо так не сияло.

Платье как с обложки журналов. Серый цвет одновременно мягкий и интересный. На его фоне бледная кожа Мэгги начинала светиться. Она предположила, что это весьма скромное платье, но было что-то в том, как оно подчеркивало утонченную линию шеи и ниспадало до колен. Туфли тоже очень элегантные. Шею украшало сверкающее бриллиантовое ожерелье, а на указательном пальце сияло разноцветными драгоценными камнями большое кольцо.

Но самое поразительное заключалось в том, что она превратилась в совершенно другого человека. Обновленная Мэгги разительно отличалась от той, которую видела в зеркале вчера утром, когда выходила из своего дома в штате Вермонт. Если бы она не знала, что смотрит на свое отражение, с легкостью поверила бы, что это и есть та самая давно пропавшая принцесса. И хотя едва решалась думать об этом, действительно была похожа на королеву с фотографии, которую Реза ей продемонстрировал.

Королева, ее мать.

Правда, сейчас об этом думать пока не хотелось. Не сейчас. Она вздохнула и в следующее мгновение поняла, что Реза стоит за ней и все еще держит ее пальцы в одной руке, а другой придерживает за талию. Внезапно все мысли в голове завертелись вокруг этого открытия. Если бы она сейчас хоть ненамного отклонилась назад, смогла бы прильнуть к его могучей груди.

Она так и не поняла, как ей удалось не сделать этого.

– Так вы выглядите спустя один день. – Его голос раздался рядом с ее ухом, отчего Мэгги вздрогнула. Реза первый решился сделать шаг назад. Глядя на него в зеркало, она пыталась сдержать дрожь. – Мы останемся здесь на несколько недель. Я предполагаю, что за это время вы научитесь вести себя должным образом, в каком бы состоянии вы ни оказались.

– Да. – Надо было сказать хоть что-то, при этом она не могла позволить себе сказать то, что так мучительно ее терзало. Просто даже не хотелось думать об этом. Мэгги желала оставаться в этой реальности. – Конечно, я научусь.

Даже после того, как Реза направился вглубь комнаты, она осталась стоять перед огромным зеркалом, глядя на себя. Она знакомилась с новой Мэгги.

Реза превратил ее в принцессу из сказки, как и обещал, всего за один день.

Очень не хотелось расставаться с этим чудесным сном.

Когда Мэгги стала выглядеть, как и подобает настоящей принцессе, Резе стало еще тяжелее.

Очень плохо и то, что он позволил себе держать ее в своих руках.

Потерять голову из-за женщины, которая должна родить ему детей, показалось хуже, чем из-за недостойной любовницы. Как бы это закончилось? К каким бы разрушениям привело? Он не мог себе этого представить, как не мог позволить этому случиться.

Реза правил своей страной из офиса на вилле в окружении советников. И если настаивал на проведении расследования происшествия двадцатилетней давности, чтобы определить, как ребенок из Санта-Домини после автомобильной аварии в Черногории пересек Атлантический океан и оказался в США, то быть по сему. Принцесса Магдалена должна стать его королевой. То, что произошло с ней, будет предано огласке и, более того, включено в историю королевства.

Он распорядился подготовить для нее совершенно новый гардероб, подходящий ей по статусу. И пока все наиболее известные в мире моды личности работали над безупречным внешним видом нареченной, Реза пригласил для нее специалистов, чтобы те научили ее красиво и правильно выражать свои мысли, пригласил бывшую прима-балерину, чтобы та обучала его королеву правильно двигаться. Реза заставил ее постигать основы дипломатии, которая пригодилась бы на всех официальных приемах. Один из его слуг познакомил ее с историей Санта-Домини и Константинии, которые переплелись в веках. Специалисты по связям с общественностью посвящали в секреты поведения с репортерами и фотографами и реагирования на негативные репортажи в желтой прессе. Даже бывшая няня Резы, женщина внушительных размеров, в возрасте около восьмидесяти лет, прибыла на остров, чтобы научить Мэгги безупречным манерам, как когда-то учила Резу.

Мэгги охотно постигала премудрости. Она научилась менять тон голоса и говорила уже без явного акцента. Реза не мог до конца поверить в то, что ему не хватает той бойкой на язык крашеной блондинки из штата Вермонт, которая глядела на него с явным неуважением. Он уговаривал себя, что ошибается и Мэгги просто очень быстро усваивает все, связанное с королевскими премудростями, и становится принцессой, которой и должна стать.

«Почему ты хочешь, чтобы она оставалась прежней?» – недоумевал он про себя, терзаемый собственными слабостями.

И не находил ответа. Чем больше менялась Мэгги, тем сложнее ему становилось сопротивляться ей. Будто бесстрашное существо из штата Вермонт в нынешнем обличье принцессы настойчиво вело его к краю пропасти, несмотря на отчаянное сопротивление.

Между тем Реза подозревал, что чересчур настаивал на совместных ежевечерних ужинах. Он уговаривал себя, что на подобных, по идее, формальных встречах может оценить достигнутые успехи. Скорее всего, это было правдой. Но он прекрасно понимал, что не по этой причине ожидает весь день очередной встречи вечером.

Да, он обманывался и не мог остановиться.

Однажды вечером Реза обнаружил Мэгги в большом зале за час до ужина. Громко считая вслух, она повторяла движения вальса. Сосредоточенно смотрела на ноги, а руки вытянула вперед, будто держала воображаемую коробку.

Одно дело – желать ее. Это уже достаточно плохо. Но это ощущение счастья где-то в груди абсолютно недопустимо. Реза понимал, что это совершенно новая угроза.

Он приказал себе забыть об увиденном, вернуться в свои покои и переодеться к ужину. Надо продолжать поддерживать тот уровень формальных отношений, который позволит ему сохранять здравый рассудок.

Но вместо этого он вошел в бальный зал.

Мэгги была слишком увлечена подсчетом шагов и не увидела появления Резы. Как только заметила его, замерла на месте, глядя на него широко раскрытыми карамельными глазами и все еще вытянув руки перед собой, будто до этого танцевала с привидением.

Реза отнюдь не идеальный мужчина, но и не лжец. Он прекрасно понимал, что означает этот жар в ее глазах. Чувствовал, как тот же жар проникает в его тело, образуя множество горящих очагов.

– Что вы делаете? – спросила она. По странному тону ее голоса Реза понял, что в данный момент выглядит чрезвычайно напряженно.

Он должен был принять меры раньше. Если в данный момент началось его падение, с этим бороться сейчас невозможно.

– Позвольте мне помочь вам, – предложил он низким, глубоким голосом.

И, не дожидаясь ответа, пересек комнату и просто встал с ней в пару, игнорируя пылающий между ними огонь.

Он взял ее руку в свою. Ему понравилось, как она положила другую руку на его плечо. Держась от нее на достаточном расстоянии, Реза думал, что заслужил как минимум десять медалей за усилия, которые он прилагает, чтобы не прижать ее к себе.

А потом он начал танцевать, кружась вместе с ней. Ему не мешало отсутствие музыки, которую заменяло дыхание Мэгги и его сильное страстное сердцебиение.

Реза позволил себе наблюдать за грациозностью ее движений. Ее волосы темного насыщенного цвета, который ему так нравился, сегодня были собраны в пучок. В платье-футляре она выглядела очень молодо и элегантно, хотя по-прежнему казалась очень худой. Правда, за последние недели Мэгги успела избавиться от явных признаков истощения. Теперь ничего не отвлекало от ее красоты.

Он наслаждался возможностью держать ее в своих объятиях.

– Сейчас практически невозможно представить, что вы именно та женщина, которую я встретил в кофейне. – Он не смог удержаться от комментариев, хотя лучше бы ему промолчать. – Вы стали настораживающе исполнительной.

– Я все та же, – заверила Мэгги, но он подумал, что ее ответ последовал слишком быстро, будто был подготовлен заранее. Ему не понравилось, что Мэгги смотрит исключительно на его подбородок, словно опасается взглянуть ему в глаза. Она явно пряталась от него, находясь в его объятиях. – Раньше я пыталась вспомнить, когда нужно вовремя заплатить за квартиру, а теперь должна помнить, какую вилку выбрать для еды.

Столь разумный и ясный ответ должен был ему понравиться. Ведь именно этого Реза добивался. Мэгги должна стать именно такой безукоризненно правильной особой королевской крови. Его странная ностальгия по той женщине, в которую она превратилась, борясь за выживание, безусловно, унизительна для них обоих.

Он сам себе внушал отвращение, однако продолжал кружить ее по залу снова и снова, не в состоянии заставить себя уйти.

«Ты король, – внушал внутренний голос, напомнивший резкий, немного манерный голос его матери в те мрачные дни, которые наступили после самоубийства его отца. – Ты управляешь или тобой правят?»

Реза внезапно остановился. Мэгги по инерции продолжала двигаться и поэтому едва удержалась от падения на него. Он практически выпустил ее из рук, но в последний момент удержал.

– Я распоряжусь, чтобы ваш учитель танцев уделил больше внимания вашим ногам, – услышал он свой голос, холодный, как зимний ветер. – Вы не имеете права наступать на ноги высокопоставленным иностранным гостям и провоцировать международные скандалы.

Ее подбородок задрался. Мэгги дернула рукой, высвобождаясь из его объятий. Но Реза только крепче сжал ее.

– Неделю назад я совсем не умела танцевать. Поэтому сейчас нахожу, что у меня отлично получается. – Ее голос был ровный, но он явно распознал в нем признаки прежнего темперамента.

Грустно, что его так взволновал этот факт.

– Важно не то, что вы думаете, принцесса, – тихо и убедительно наставлял Реза. – Важно то, что думаю я.

На этот раз он отпустил ее, когда она снова попыталась вырваться. Мэгги отступила назад, задрав подбородок с бунтарским видом, которого ему так не хватало, и с вызовом во взгляде сделала безупречный реверанс.

Это был, возможно, самый красноречивый жест «отстань!», который он когда-либо видел. И этот жест был адресован ему.

– Браво! – Резе хотелось рассмеяться, однако внутри, как струна, натягивалось и причиняло боль другое чувство. – Считаю своим долгом предупредить вас не пытаться повторить это перед любой монаршей особой, с которой вы можете встретиться. Особенно демонстрируя подобное поведение. Вас могут обезглавить за оскорбление, не важно, что этот вид казни был запрещен много веков назад.

– Если это оскорбило вас, значит, я, должно быть, научилась делать реверанс неправильно. – Ее карамельные глаза продолжали гореть с прежним вызовом. – Примите мои глубочайшие извинения, ваше величество.

Это стало последней каплей. То, как она отчеканила титул, лишний раз оскорбив его, при этом лицом и телом выражая искреннее почтение.

Реза не собирался уходить, но даже не понял, каким образом расстояние между ними сократилось, хуже того, обнаружил свои руки на ее восхитительных плечах.

Он дотрагивался до ее кожи, а не просто до руки. Наконец-то. Свершилось!

– Реза, – прошептала она.

Он проигнорировал ее. Потому что находился слишком близко к ней, дотрагивался до нее, и это меняло все.

Все игры, в которые он играл последние недели, утратили всякий смысл.

Сейчас важно только одно. Только она.

– Сначала вы пытаетесь уколоть меня своими вновь приобретенными манерами, а потом зовете по имени. – Он наклонил к ней голову. – Не думайте, что это произведет на меня впечатление, принцесса.

Ее руки лежали на его груди, и она не отталкивала его. И ее полные сочные губы были совсем рядом.

Реза перестал притворяться, будто контролирует ситуацию, перестал притворяться, что в состоянии противостоять ей, когда это противостояние ослабевало с каждым днем.

Он проклинал себя. А потом его губы нашли ее.