Губы короля оказались такими же твердыми, как выглядели, и вбирающими в себя, пробующими ее и призывающими к ответным действиям.

А когда Мэгги ответила на поцелуй, когда ее губы встретили его губы, она наполнилась им, горячим, беспощадным и совершенным.

«Это не сон, – прошептал голос внутри ее. – Это сказочный поцелуй, вполне реальный».

Но на этот раз Мэгги не задумывалась, желая продолжения.

Она отдалась его требовательному рту. Его поцелуй, горячий и светлый, вливался в нее, зажигая внутри тысячи огоньков. У нее закружилась голова. Казалось, груди налились от желания, соски затвердели, а между ног ощущалась мягкая горячая боль.

Его руки крепко и уверенно обхватили ее плечи и притянули девушку ближе к себе. В голове Мэгги билась только одна мысль: «Да!»

Она поднялась на цыпочки и прижала руки к его широкой груди. Это произошло как раз в тот момент, когда Реза еще сильнее и глубже впился в ее рот своими губами.

Напряжение, скопившееся за последние недели, все чувства, желания и вожделение, терзавшие Мэгги, нашли выход наружу. Реза целовал ее снова и снова, безжалостно и почти невыносимо горячо, а она старалась все теснее прижаться к нему.

У нее, очевидно, получалось играть роль принцессы. Ей это даже понравилось.

Но он целовал ее, как женщину, которой она всегда хотела стать.

Будто она действительно принадлежала ему.

Он словно вдруг услышал эту мысль Мэгги, как если бы она прокричала вслух в пустом бальном зале.

Реза оторвался от нее. Так быстро и так неожиданно, что на долю секунды Мэгги поверила в то, что действительно произнесла это вслух.

Что означало бы наступление катастрофы. Она знала об этом. Чувства к Резе только осложнили бы все.

«Разве могло бы все это произойти, если бы ты не испытывала к нему чувств?» – лукаво спросил голос внутри ее. Она проигнорировала этот голос.

Шумное дыхание Резы, как после пробежки, рассекало воздух между ними. Или это было ее дыхание? Она не понимала. Он не отпускал ее. Его руки были одновременно сильными и элегантными, и он крепко держал ее за плечи.

Мэгги знала, что должна чувствовать себя пойманной. Но не чувствовала, пребывая в большей безопасности, чем когда-либо, и ее не беспокоило, что его лицо сейчас совершенно неласково.

– Это не может произойти, – вырвалось у Резы.

Он все еще прижимал ее к себе. Его лицо, такое решительное и суровое, мрачное и красивое, находилось совсем близко от ее лица. Мэгги и Реза слились в одно целое, ее груди прижались к его груди так сильно, что она почувствовала, как горят соски. Словно две огненные точки.

По идее, ей стоило огорчиться. Ей должен был не понравиться тон его голоса. Словом, она должна была как-то отреагировать. А она мечтала только о том, чтобы стоять здесь в его объятиях, не важно, что вызвало его реакцию.

– А мне казалось, ты намереваешься взять меня в жены, – прошептала мудрая женщина, которую пару минут назад обнаружила в себе Мэгги. Она никогда раньше не флиртовала. А зачем притворяться и изображать чувства, если в действительности их не испытываешь. Но здесь, сейчас, она запрокинула голову и сладострастно выгнулась в сторону Резы, улыбнувшись, когда его дыхание восстановилось. – Как ты сделаешь это, если мы не будем…

Он опустил руки. Мэгги ощутила это, будто он толкнул ее. Секунду она балансировала, чтобы не упасть, так сильно каждая клеточка тела хотела оставаться в тесном контакте с ним. Ближе. Образовавшееся расстояние для нее было как пощечина.

«Ну да, – съязвил внутренний голос, – хорошо, что ты ничего к нему не испытываешь».

Его серые глаза стали такими темными, что казались черными.

– Наш брак будет основан на вежливости и уважении, – выдавил он из себя, в настоящий момент совершенно не походя на прежнего Резу, которого она знала.

Между ними не существовало дистанции, не наблюдалось королевского величия. Мэгги поняла. «Не на страсти». И скрестила руки на груди. Ей было наплевать, что учитель хороших манер запрещал делать это. Неоднократно.

– Не хочу расстраивать тебя, Реза. – Она поняла, что говорит совершенно спокойно, только вот откуда взялось это спокойствие в голосе, кто бы знал. – Наследники получаются не от вежливости или уважения. Хотя у королей это, возможно, происходит иначе, тем не менее дети появляются явно не от рукопожатий.

– Таков уж я есть. – В его глазах сверкали молнии. Мэгги в изумлении смотрела на него. – В моей жизни абсолютно нет места для подобных отвлекающих моментов.

– Под подобными отвлекающими моментами ты имеешь в виду жену? Или королеву? Или, может быть, речь идет о поцелуе?

Мэгги увидела, как прямо на глазах меняется Реза. Как гаснет буря, и он закрывается от нее. Лицо становится холодным. При этом его взгляд просветлел, а губы сжались.

Вот он, король Константинии во всем своем великолепии. Однако Мэгги целовала мужчину и хотела, чтобы этот самый мужчина вернулся назад.

– Вы восхитительно справились со своей ролью, – сказал он суровым равнодушным тоном, который она, по идее, должна была возненавидеть. Но вместо этого его голос вызвал в ней напряжение, огонь и желание. – По ощущениям, мы будем готовы представить вас свету в ближайшее время.

– Короли не целуются? – спросила она мягко, но при этом вызывающе. – Я не сообразила, что это, оказывается, нарушение королевского протокола.

Он взглянул на нее с надменным недоумением, как когда-то в кофейне.

– Прошу прощения?

Это прозвучало как вопрос, хотя и по-королевски, отстраненно и гневно.

Мэгги пожала плечами.

– Вы кажетесь таким расстроенным, – махнула она рукой в его сторону, хотя, в отличие от него, и не настолько презрительно, однако явно как противнику. – Я уж подумала, возможно, существует королевский указ, запрещающий губам короля касаться чужих губ.

Его челюсти сжались.

– Такого указа нет.

– Значит, вся проблема во мне? – Она взглянула на него. – Вы это пытаетесь донести до меня? Иначе говоря, вам неприятно целовать оборванку, подобную мне? Хотя при этом несколько недель исключительно для меня изображали Генри Хиггинса.

Казалось, Реза стал больше, суровее, заполнил собой всю комнату, хотя и не сдвинулся с места.

– Встретимся за ужином в назначенное время. – Он ушел от ответа таким холодным голосом, что Мэгги ожидала образования сосулек в воздухе. – Мы обсудим порядок престолонаследия в Константинии и Санта-Домини.

«И как это ей удалось сохранить равнодушное выражение лица».

– Звучит очень волнующе.

Его челюсти напряглись еще сильнее.

– Мы больше не будем вспоминать об этом несчастном эпизоде, а посему позвольте мне разъяснить вам все прямо сейчас. Вы не оборванка, а потомок, дочь уважаемого и древнего рода. Кстати, для протокола, у меня нет проблем с кем-то или чем-то. Я все решаю или не вступаю в конфликты, что соответствует моему положению.

– Поэтому так сердитесь из-за поцелуя? – улыбнулась она ему. Сейчас ей это удавалось гораздо лучше, чем когда она только прибыла на остров. Более того, она практически достигла совершенства в искусстве улыбки. – Потому что выше этого?

Ей показалось, что он хочет что-то сказать. Красивый рот дернулся, глаза блеснули, но Реза не произнес ни слова. Просто надменно склонил голову, развернулся и с военной четкостью вышел из зала.

Мэгги осталась стоять на месте. Заставила себя дышать глубоко и долго, чтобы избавиться от дрожи. Губы, обласканные его ртом, слегка припухли. Она позволила себе удовольствие, стоя в сказочном бальном зале на далеком острове, дотронуться пальцами до своих губ.

Все изменилось сегодня вечером. Она думала, что он тоже это понимал, а иначе по какой причине так поступил сегодня? Все это время она уговаривала себя, что была счастлива оказаться здесь, поскольку вырвалась из тяжелых жизненных обстоятельств и позволила себе жить сказочной жизнью.

Но она лгала самой себе. Дело не только в настойчивых мечтах о жизни принцессы и достоверности анализа крови, но и в самом Резе. Скорее всего, именно в нем.

Она согласилась выйти замуж за него, а не за сказочного короля. Оставила все, что знала, потому что он приехал и нашел ее.

И она стремительно бросилась в новую жизнь, чтобы пройти ускоренный курс превращения из оборванки, которой, несмотря на слова Резы, пребывала всю сознательную жизнь, в полную противоположность. Мэгги понимала, что изо всех сил старается стать женщиной, которую бы захотел Реза.

Каждый вечер во время официального ужина она выворачивалась наизнанку в надежде заставить его улыбнуться. Каждый вечер умело поддерживала беседу и использовала правильные приборы, демонстрируя, что многочисленные уроки не прошли даром. Она уже могла принимать элегантные позы и поддерживать беседу на простые, но утонченные темы, что, как ей постоянно твердили, всегда отличает будущую королеву от остальных женщин. Образованная, но не жеманная, убедительная, но не чрезмерно самоуверенная.

Мэгги поняла, что в самом деле хочет сродниться со своей новой ролью.

А больше всего она хотела принадлежать Резе.

И она, стоя в пустой бальной комнате, горя желанием и уже скучая по нему, пришла к выводу, что ей необходим новый план.

Через два дня после нескольких томительно напряженных встреч во время еды Мэгги решила, что пришло время прощупать почву. То, что произошло между ними, он назвал беспощадным желанием. Она надумала узнать, насколько сильно он желал ее.

Поскольку, как оказалось, ее желание было неутолимым.

После очередного долгого ужина, во время которого король бомбардировал собеседницу очередными фактами и пристально рассматривал ее с другого конца стола, они перешли в один из салонов, которых на вилле существовало великое множество. Причем Реза каждый вечер выбирал новый салон, хотя и в этом новом салоне происходило одно и то же. Они сидели и разговаривали о еще более безобидных вещах, чем те, что обсуждались за ужином.

– Странно, – заметила Мэгги в одно из первых посещений, мрачно глядя на него, – я не собираюсь рассказывать вам, чем занималась летом, пока росла. Почему вы захотели об этом узнать?

– Это называется беседа, – ответил он с каменным лицом, при этом ей показалось, будто она увидела серебристый блеск его глаз. Или, может быть, просто очень хотелось это увидеть.

– Ладно, ладно. – Она взглянула на него, хотя и, согласно этикету, не забыла сложить руки на коленях, чтобы выглядеть как настоящая леди. – Буду рада рассказать о летних каникулах, когда работала в ближайшем магазине, желая накопить деньги и купить себе новые туфли на осень для школы. Моя приемная мать украла их, чтобы купить себе выпивку. Или, подождите-ка, возможно, я расскажу о лете, когда смогла найти работу лишь официанткой в ресторане одного сомнительного отеля. Управляющий рестораном выгнал меня, поскольку я отказалась с ним спать. Или вот, знаю, я расскажу про лето, когда нашла классную работу в модном бутике на Главной улице, но меня уволили, потому что у меня не было машины и приходилось очень долго идти на работу. Я всегда приходила запыхавшаяся и потная. То есть мой вид совершенно не соответствовал стилистике магазина, понимаете.

– Вы донесли до меня свою мысль. – В его голосе послышался легкий укор.

Мэгги не обратила на это внимания.

– Что вы обычно делали летом? – поинтересовалась она. – Полировали драгоценные камни на короне? Обезглавливали крестьян за хихиканье? Использовали скипетр как мачете, когда находились не в духе?

– Летом я обычно занимался благотворительной деятельностью. С десяти лет. Каждый раз в новой стране и в рамках нового проекта. Все эти проекты имели непосредственное отношение к жизни людей. Например, больные дети. Также я провел какое-то время, копая канавы. Меня не воспитывали жестоким и эгоистичным монархом, как вы могли бы подумать. – Реза поднял брови. – Возможно, вы удивитесь, но казни, мачете и драгоценные камни в короне не играют значительной роли в моем государстве.

– А я думала, короли именно такие.

Напряженность в беседе уже сошла на нет.

Мэгги видела серебристое сияние в его взгляде, именно это заставляло ее тело гореть.

– Легкая непринужденная беседа, которую мы ведем после ужина, имеет двойное значение, – обронил Реза спустя мгновение. Мэгги сосредоточилась на его руках. Сидя в кресле, он поднял одну руку, выглядя при этом так, будто восседает на троне, а не в кресле. – Во-первых, это способствует созданию радостного, счастливого настроения. Позволяет вам вести всех присутствующих в заданном вами направлении. Во-вторых, беседа имеет более интимный характер. Гости поели и, возможно, слишком много выпили. Весьма вероятно, после ужина обсуждаются более важные вопросы, но этого не произойдет, если мы все будем сидеть молча.

– Значит, я здесь для развлечения?

Он едва заметно улыбнулся:

– Однажды салон моей матери был полон мужчин, находящихся на грани войны. Тем не менее они, забыв обо всем, зачарованно слушали, как она пела дифирамбы приемам и балам, на которых ей доводилось присутствовать в молодости. Да, это был пустой разговор, но она развеселила их. Что позволило моему отцу обсудить более важные вопросы с человеком, известным в то время как Балканский мясник. После этого разговора барабаны войны стали бить тише.

Реза налил в свой бокал янтарный напиток и посмотрел на Мэгги своим непостижимым серебристым взглядом.

– Не стоит недооценивать важности подобных развлечений, принцесса.

Сегодня вечером они пошли в любимый салон Мэгги, и она подумала, что это хороший знак. Старый кабинет больше походил на уютную столовую, чем на гостиную. В салоне на подставке стоял старинный глобус, на котором были обозначены страны, чьи названия и границы давно канули в Лету. Книги в твердом переплете с золотым обрезом стояли на полках вдоль стен. Сегодня в камине горел яркий теплый огонь, который держал оборону и не давал холодному зимнему воздуху пробираться в салон.

Мэгги нравилось слушать, как дождь бьет по стеклу. Это наводило на мысли о желании, о котором говорил Реза. Она чувствовала его везде в своем теле. Оно придавало смелости, возможно, даже большей, чем следовало.

Реза говорил о чем-то незначительном и далеком от того, что занимало ее мысли, а она даже не притворялась, что слушает его. Он протянул ей бокал со сладким алкогольным напитком. Мэгги лишь слегка пригубила и отставила бокал в сторону. Сегодня вечером у нее совершенно иные планы.

Она далеко не сразу поняла, что Реза перестал говорить. В комнате воцарилась тишина. Только огонь потрескивал в камине да зимний ветер бил по окнам. Она поняла, что он смотрит на нее своими серыми глазами. Непроницаемо, если не сказать грозно.

Проблема в том, что подобный взгляд не пугал Мэгги, напротив, нравился, твердый, величественный взгляд.

Ей нравился Реза.

И точка!

– Извините, я, очевидно, наскучил вам?

Мэгги встала, пытаясь вспомнить, как надо выказывать любезность. Пробежала руками вниз по своему платью из темно-синего шелка, ниспадающему на пол, несмотря на высокие каблуки. Она собралась с духом, но мгновенно утратила самообладание, увидев, что Реза следит за движением ее рук. Будто хочет, чтобы это были его руки на платье.

Именно это она и пыталась выяснить. Хочет ли он ее так, как хочет его она?

Был ли поцелуй ошибкой, или это начало новых отношений между ними, как она и предполагала?

– Я хочу поблагодарить вас, – сказала Мэгги.

Он, как обычно, сидел в кресле, откинувшись и расстегнув пиджак прекрасного костюма. Она знала, что он предпочитает одежду, сшитую на заказ. Все эти костюмы сшиты с учетом особенностей его фигуры. Они как песня с признанием в любви большому мускулистому телу.

Реза ничего не сказал, и это насторожило Мэгги. Он просто смотрел, как она идет в его сторону, а она кожей ощущала его взгляд, как сильный дождь, бьющий по стеклу. Он все еще молчал, когда она встала между его расставленных ног.

– Вы дали мне все, – заметила Мэгги.

Произнеся это, она внезапно поняла, что не сможет сейчас применить все изученные уловки разговоров в светском обществе.

«Ладно. Не буду притворяться».

– Я хочу дать вам что-то взамен, – заставила она себя говорить дальше.

– Скоро вы дадите мне свою руку на нашем бракосочетании. – Его голос был спокойным, хотя в глазах читалась легкая настороженность. Это воодушевило Мэгги. Но, самое главное, он не приказал ей отойти или снова сесть на место. – Этого более чем достаточно.

– Я не могу преподнести подарок, которого у вас нет, – ее сердце билось в груди, глаза, казалось, остекленели, – а потому подумала подарить вам то, чего никому еще никогда не дарила.

Его взгляд стал настороженным.

– Принцесса, это не обязательно.

Но она не собиралась прислушиваться к угрожающим ноткам в его голосе. Слишком уж сильно его хотела. И всю жизнь запрещала себе желать тех вещей, которые не могла получить.

Зато сейчас ее жизнь вышла на новый старт.

Мэгги хотела попробовать каждый кусочек этой новой жизни и начать, естественно, с Резы.

Она собрала воедино все мужество и желание, терзающие тело. Вспомнила, как подумала про него, когда увидела впервые: «Он особенный». Она и сейчас так думала. Поэтому легко смогла опуститься на колени перед ним. Между его ног.

– Мэгги.

Ей понравилось, как звучит ее имя из его уст, и не важно, каким тоном он его произносит. Понравилось застывшее понимающее выражение лица. Она наклонилась вперед, положила руки ему на бедра, потом на колени, делая свое намерение очевидным.

Реза не двигался. Более того, затих, будто превратился в камень под ее руками. Правда, это был горячий камень. Все ее чувства завязались в сложный узел и опустились вниз между ног. Мэгги запрокинула голову и посмотрела в его глаза, серые, сверкающие сталью.

Скользнула руками дальше, по его крепким бедрам. Она скорее почувствовала, чем увидела, как его руки вцепились в подлокотники кресла.

– Мэгги!

Тон, которым он произнес ее имя, должен был остановить. Она это поняла. Но ведь прямого приказа остановиться не последовало.

Поэтому она и не остановилась.

Замерла на секунду, когда добралась до наливающегося отвердевшего члена, который становился все больше. Потом провела руками выше, едва касаясь молнии на брюках, добралась до ремня.

Реза дернулся, будто намереваясь остановить ее, но остался сидеть.

Мэгги расстегнула ему брюки. Ее руки слегка дрожали, сердце бешено стучало. И непонятно, какое ощущение хуже: желание, которое ослабило ее колени, или паника, что он может остановить в любой момент, хотя она так близка к цели.

Она скользнула в открытое пространство и обнажила самую твердую его часть. Обхватила пальцами толстый твердый член Резы, тяжело сглотнула и взглянула на него, наслаждаясь движениями собственной руки, чувствуя ладонью шелковистую гладкость его кожи.

Его лицо окаменело, он пребывал в ярости и должен был напугать ее, но не стал. Теперь она поняла, что означает серебристый блеск его глаз. Знала, что бы ни случилось, каким бы каменным он ни стал, он хочет ее так же сильно, как она его.

Мэгги обхватила Резу свободной рукой, наклонилась вперед, задержав взгляд на нем, открыла рот и полностью поглотила его.